Огонь в его глазах

Весь люд замер, прислушиваясь к резким хлопкам, с коими дракон продирался сквозь молочно-серую пелену туч, и над озером растеклась густая тишина: даже водная гладь перестала дрожать и превратилась в дивное серебряное зеркало, в которое смотрелось само небо. — А ну разойдитесь! — громогласно рявкнул Игорь. — Бегите прочь! Прячьтесь! — затем он оглянулся через плечо на свою дружину. Бравые богатыри смотрели на него с непониманием, а некоторые даже с неприкрытой злобой. Кто-то сплюнул вязкую слюну себе под ноги; кто-то покрепче сжал эфес своего меча, а некоторые с удивительной смесью страха и любопытства неотрывно глядели в небеса, силясь увидеть среди облаков черный крылатый силуэт. Когда же первый драконий рык сотряс всю округу, ему вторили голоса перепуганных крестьян, что в панике бросились прочь, расталкивая друг друга, больно пихаясь локтями и проклиная Игоря, который навлек на них беду. Мирослава стояла посреди лодки в центре озера и испуганно оглядывалась вокруг. В какой-то момент светловолосому мужчине даже стало жаль ее, однако чувство это быстро испарилось, когда обида, причинённая ее выбором, разрослась в груди и сжала пылающее сердце в железных тисках. Она предпочла ему, самому завидному жениху, огнедышащую тварь – что ж, пусть теперь смотрит и проливает горькие слезы. А Игорь отомстит. Отомстит за свой позор, за прекрасных девиц, чья красота и невинность были отданы в лапы чудовища. И докажет всем, кто осмеливался усмехаться за его спиной, что он такой же избавитель, как и его прославленный предок. И воспоют о его подвигах в балладах, в далеком будущем из уст в уста будут передаваться былины об Игоре Драконоборце – и слава его не будет знать пределов и не увянет с течением времени. — Ох, мать честная! — воскликнул кормчий, пальцем тыча в небо. Игорь поднял глаза и увидел, как дракон вынырнул из облаков и, сложив крылья, стрелой понесся к центру города. — Нет! Улетай! — начала кричать Мира, махая ему руками. — Улетай! Дракон расправил крылья в нескольких метрах над крышами домов и понесся по кругу над озером, постепенно снижаясь и не сводя змеевидных глаз с молодой княжны. Игорь, развернувшись к воинам, вытянул руку и тут же схватил одолженное одним из мужчин копье. Дракон был слишком увлечен юной девицей, словно она была его сердцем и душой, и оттого совсем не заметил, как Игорь, хорошенько прицелившись, метнул в чешуйчатое брюхо копье, когда ящер подлетел достаточно близко. Наконечник с силой пробил драконью броню, однако погрузился не до конца и, стоило змию зарычать от боли и крутануться в воздухе, краем левого крыла вспоров водную гладь, как копье выпало и глухо булькнуло, упав в озеро. — Нет! Не надо! Дай нам уйти! — отчаянно завопила Мирослава, однако светловолосый мужчина ее не слушал. Впервые дракон заметил кого-то помимо девушки, но во взгляде его читалась лишь боль. Не было ни страха, ни ярости, что так снедали душу самого Игоря. Змий не хотел вступать в бой, он хотел лишь забрать любимую и улететь на свой остров. Игорь же хотел забрать его жизнь. Дракон, возбужденно хлопая крыльями, начал набирать высоту для более маневренного разворота, а Игорь, сбежав с пирса, ухватился за меч и дал своим людям приказ рассредоточиться по периметру озера. Сам он, расталкивая крестьян, чье любопытство было куда сильнее страха за собственную жизнь, занял более удобную для себя позицию. На сей раз крылатый змий стал спускаться не медленно, кружа вокруг водоема, а сразу же ринулся в его центр, в последний момент расправив крылья и, откинувшись корпусом назад, выставил вперед когтистые лапы, в которые Мира тут же с легкостью отдалась. Ухватив столь желанную добычу, ящер возликовал и попытался снова набрать высоту, не достигая берега, но у него не получилось, и очередное копье, со свистом рассекая воздух, угодило дракону в грудь и застряло между твердыми чешуйками. Игорь со злобой посмотрел на метнувшего. Ему не хотелось, чтобы кто-то отнял у него его победу, а потому, когда дракон взвыл и, раненый, врезался в колокольню, мужчина бросился за ним следом. Змий, сломав о башню крыло, полетел к земле и, чтобы не причинить вреда Мире, перевернулся, приняв удар от падения на спину и острым гребнем вспоров промерзшую землю. А верхушка колокольни накренилась и с чудовищным скрипом рухнула на крышу ближнего дома, бревнами и колоколом пробивая хлипкую черепицу, припорошённую снегом. Когда Игорь добежал до места падения, дракон осматривал поврежденное крыло, а Мира ласкала его звучанием своего голоса и мягкими подбадривающими словами. Воины позади Игоря остановились, не дерзнув приблизиться к чудовищу, а беловолосый, не сбавляя шага, шел к своей цели, несмотря на страх, который грыз его изнутри. — Прошу, улетай! — заметив приближение жениха, крикнула Мира дракону. А сама, дабы отвлечь Игоря и дать возлюбленному шанс улететь, бросилась светловолосому мужчине под ноги, покорно склонив голову. — Я буду с тобой и в горе, и в радости, я рожу тебе детей – только дай ему уйти! Ее заявления вызвали у Игоря лишь ухмылку. Он знал, что Мира не любит его и не полюбит никогда. Впрочем, и он не испытывал к ней никаких чувств. Княжна была лишь средством, ресурсом, который он использовал на пути к своей цели, и все ее слова совершенно не трогали его, более не находя отклика в сердце. — Уйди с дороги, женщина! — процедил он, оттолкнув ее в сторону. Мирослава, охнув, упала, испачкав белое платье в грязи; оторвались жемчуга и кремовые бусины разлетелись по сторонам, погружаясь в холодный снег. То, как поступил воин, не осталось незамеченным, и дракон, перестав обращать внимание на собственные повреждения, ощетинился, подобно заморской змее, что с грозным шипением расправляет капюшон. Разверзлась широкая пасть, обнажая влажные от ядовитой слюны зубья, и полыхнуло в горле пламя, а черный дым вырвался из ноздрей. Мирослава была для него дорога, и Игорь хотел проверить, готов ли ящер отдать свою жизнь за нее. — Схватите ее! — приказал своим людям Игорь, даже не обернувшись. — Не нужно, чтобы княжна путалась под ногами, — добавил он уже тише, глядя дракону прямо в янтарные очи. И узрел в них мужчина проблеск ума, буйство чувств и мольбу. Словно чудище просило его о милости: обойтись без кровопролития, без бессмысленных жертв. Но не внял он просьбе дракона, решив, что тот пытается вскружить ему голову; загипнотизировать, чтобы одним быстрым и смертоносным рывком прервать его смертную жизнь, полную зависти, страха и всепожирающего гнева. Дракон, однако, не стал просто стоять и ждать, когда Игорь подойдет для того, чтобы срубить ему голову, а взвился вверх, помогая себе сломанным крылом, и осел на одной из крыш, сбив хвостом железную фигурку петуха. Игорь, оказавшись в невыгодном положении, тут же помчался в сторону, чувствуя за спиной жар огненной струи, выпущенной в него змием. Воспламенился красный плащ, и Игорь содрал его с плеч, бросив себе под ноги и втоптав в грязь. И смотрел беловолосый мужчина снизу вверх на крылатое чудище не в силах поразить его своим мечом. — Спускайся и дерись со мной! — крикнул он, осознавая, что дракон его понимает. — Или же ты трусливая тварь?! Ящер фыркнул, понимая, что мужчина его просто заманивает на землю, и перевел взгляд на воинов, что пытались оттащить прочь с криками вырывающуюся Миру. С чудовищным ревом он ринулся на соседнюю крышу и та просела под весом его тела, затем – на следующую. Он стремился добраться до девицы во что бы то ни стало. Защитить, уберечь от зла, заслонив шершавой перепонкой крыльев. Но Игорь не желал давать ему подобной возможности. Со всех ног, гремя доспехами и бряцая оружием, он бежал к своим людям, а дракон, спрыгнув с крыши, приземлился позади отряда, здоровым крылом сбив парочку мужчин с ног и сбросив их в озеро. — Арман, улетай… уходи без меня! — в тщетной попытке прогнать любимого крикнула Мира, вырываясь из сжимающих предплечья рук. Но дракон не внял ее просьбе и гулко зарычал на тех, кто не отпускал княжну. Игорь подбежал к ящеру сзади, занес меч, чтобы вонзить его в драконью плоть, вспоров бугрящуюся под темной чешуей мышцу на задней лапе, но взвился подобно плети гибкий змеиный хвост и одни резким ударом сбил мужчину с ног, оставив после себя вмятину на доспехах и острую боль в сломанных ребрах. Игорь отлетел назад, врезался спиной в угол одного из домов и, охнув, упал в грязную лужу, чья поверхность была покрыта тонким слоем льда. Меч упал неподалеку и золотой эфес блеснул в свете солнца, что всего на миг выглянуло из-за туч. Беловолосый счел это знаком. Его предки с ним, наблюдают за ним со своих небесных седалищ, ожидают от него подвига, что прославит их род до конца времен. Смеет ли он не оправдать этих надежд? Смеет ли позволить чудовищу так просто сразить его? Нет. Превозмогая боль, Игорь встал на ноги и поднял с земли свой клинок, напевавший тихую песнь стали, что звенела в ушах, заставляя позабыть на время о боли и отдаться ярости и жажде крови, подстегивающими вступить в бой. Игорь видел, как челюсти чудища смыкаются на туловище одного из его воинов, слышал хруст костей и чувствовал пьянящий запах крови. Ящер мотнул головой и богатырь, блюющий кровью, рухнул в озеро, подняв столб белых брызг. — Просто оставьте его! — крикнула Мира, замёрзшими ладонями отталкивая от себя мужчин и брыкаясь подобно строптивой дикой кобыле. — Арман, не надо! Прошу, улетай, пока не поздно! Арман же по-змеиному зашипел и, ухватив очередного богатыря за ногу, подбросил его в воздух, когда тот попытался вонзить в янтарный глаз кинжал. — Арман? — громко усмехнулся Игорь, приближаясь к недругу, и перекинул меч из одной руки в другую, поудобнее сцепив пальцы на холодной рукояти. — Не думал, что твари мерзкие имена себе присваивают. Что, на людей охота походить? Дракон развернулся и выпустил из пасти жаркую струю рыжего пламени, но Игорь быстро ушел в сторону, а кормчий, зайдя к чудищу с боку, размашистыми ударом полоснул по длинной шее. Оборвалось пламя и сразу потухло и на смену ему пришел едва ли не крик боли, и горячая кровь каплями рубина окропила землю, долгие недели не знавшую тепла и ласки солнца. — Он гораздо человечнее тебя! — процедила Мирослава, пнув мужчину, что посмел заключить ее в кольцо своих рук, дабы оттащить от места действий подальше. Как только хватка ослабла, она высвободилась и, быстро выдернув меч у воина с пояса, бросилась на Игоря, не в силах занести оружие над головой. Игорь лишь усмехнулся и одарил ее пощечиной рукой в железной перчатке. Княжна вскрикнула и, покрыв щеку бледной ладонью, упала. На глазах ее выступили слезы и тихие рыдания начали сотрясать худые и узкие плечи. Девичий плач дал чудищу новых сил для сражения, и дракон, взревев, бросился на Игоря. И начался буйный танец смерти, где сталь встречал огонь, а любовь вступила в схватку с завистью и гневом. Для Игоря сам мир утратил краски, поблек и посерел, и не осталось ни домов, ни люда, не было ни неба, ни земли – лишь янтарные глаза напротив и пламя, рвущееся из глотки противника наружу. Змий был гибок, силен и напорист, но из-за размеров своих недостаточно быстр и неповоротлив. Ему удалось раз опалить лицо Игоря, сжечь белокурые волосы и изуродовать когда-то прекрасное лицо, затем вонзить в его плечо острый коготь, венчавший оттопыренный палец на целом крыле. Однако мужчину это только разозлило пуще прежнего, и жажда мести красной пеленой закрыла его глаза. Удары Игоря стали еще яростнее, еще быстрее. Холодная сталь рассекала твердые чешуйки с легкостью, с которой нож разрезает масло; клинок купался в горячей драконьей крови и отражал золото глаз змия и всполохи пламени. «Он очень юн, — подумал про себя Игорь. И что-то внутри него возопило от мигом нахлынувшей досады и разочарования, — как мой предок мог упустить еще одну тварь? Как посмел он оставить в живых это исчадие?» Арман сделал выпад, но кормчий оттолкнул Игоря и телом прижал к рыхлой почве, а над их головами щелкнула смыкающаяся челюсть. — Не смей мешать мне! — рыкнул Игорь, оттолкнув от себя мужчину, и тот, перекатившись на бок, быстро поднялся на ноги, однако, увидав, что чудище вновь готовится извергать из себя пламя, развернулся и прыгнул в озеро. Когда рыжие язычки лизнули холодную водную гладь и озеро зашипело, а белый пар воспарил к небесам, Игорь рассмеялся, привлекая внимание змия к себе. Арман собрался, напружинился для последнего прыжка и обнажил острые клыки. Он был молод и не знал сражений, не знал подлых ударов и не владел способностью ни лицом своим, ни языком телодвижений не выдавать своих намерений. И это сыграло Игорю на руку. Когда дракон бросился вперед, намереваясь нанести смертельный укус, Игорь отскочил в сторону и в резком развороте нанес рубящий удар, погружая меч в плоть и перерубая позвонки. Драконий вопль оборвался так же резко, как и зазвучал, и на смену ему пришел женский затяжный и скорбный крик Мирославы. Тело ящера медленно осело на землю, распластав над снегом широкие крылья, кровь заструилась из обрубка на шее, образуя вокруг недвижимой тушу лужицу. А Игорь, почувствовав возвращение усталости и боли, отступивших на время боя, упал на колени подле своего трофея и вонзил окровавленное острие своего меча в землю. Над городом повисла тишина, разрываемая один единственным криком княжны, потерявшей возлюбленного. — Все кончено…. Даже не верится, — тихо признался кормчий, продрогший до нитки, одежда его потемнела и отяжелела от воды, а губы посинели, словно лед. — Чудовище! Ты чудовище! — грязная и растрепанная Мира припала к отрубленной голове дракона и в рыданиях своих закрыла тому тяжелые веки, скрыв от мира поблекшие глаза. — Я ли чудовище, Мирослава? Как ты вообще могла полюбить его? — упрекнул ее он, но вопросы растаяли сами по себе, когда тело ящера окутало яркое сияние и оно начало резко уменьшаться в размерах. Перепонка на крыльях иссохла, вытянутые пальцы сжались, хвост исчез, а змеиная морда сменилась юношеским лицом. Теперь перед Игорем лежало тело не дракона, а юноши, и сладкий вкус триумфа сменился горечью заблуждения. — Как это?.. — кормчий пошатнулся и отступил назад, а люди, вышедшие из своих домов по окончанию битвы, заохали и начали шептаться. Мужчины снимали меховые шапки, женщины качали головами, украшенными в яркие разноцветные платки. — Оборотень… то был оборотень, — начало доноситься со всех сторон. — И что, что оборотень?! — возмутился Игорь, поднимаясь с колен. — Он был опасен, и я убил его! Я спас вас всех! — Он не был опасен, — ответила Мира, убирая темные волосы со лба мертвеца. — Ему лишь я была нужна… А ты ради славы, ради своего самолюбия заставил Армана сражаться. Ты здесь единственное чудовище! Игорь фыркнул и отмахнулся от нее. Он видел чужие взгляды, часть из которых его осуждала, а другая – восхищалась его подвигом. Игорь, сразивший крылатую тварь. Игорь Драконоборец! И когда он подошел к Мирославе, чтобы оттянуть ее от мертвеца, в светлых глазах княжны узрел он лик ему чуждый, уродливый и злобный. Лик чудовища, сломавшего любви крылья и втоптавшего ее в грязь.