learn to live

Руки Санса были связаны за головой и прикреплены к чему-то, что он не мог разглядеть, потому что член Папируса был в одной из его глазниц, а вторая была наполнена слезами. - Ну же, Санс, я ещё даже не начал, а ты уже плачешь, - мурлыкнул Папирус, медленно продвигаясь глубже в череп Санса. Несмотря на кляп Санс вскрикнул и попытался отстраниться. Это было чертовски больно - он мог почувствовать пульсацию внутри там, где её не должно быть, его магия отчаянно пыталась вытолкнуть всё постороннее, что, похоже, возбуждало Папируса только сильнее. - Будь хорошим братом и дай мне тебя выебать, - мягко сказал Папирус. Он сжал голову Санса с другой стороны с такой силой, что оставил на черепе царапины, прежде чем вышел из его черепа и вошёл обратно с такой силой, что всё тело Санса прошило спазмом и он почувствовал желчь в горле. Боль была мучительной. Его сознание плыло, пока Папирус продолжал трахать его глазницу. - Так хорошо, что не можешь говорить? - Папирус тяжело дышал, поймав ритм и толкаясь туда и обратно с такой силой, что задняя часть черепа Санса отдавалась болью, когда ударялась об остов кровати. - Ты звучишь куда лучше, когда кричишь и умоляешь, Санс. Санс мог только вырываться и кричать и плакать так долго, что его взгляд стал затуманенным и всё, что он чувствовал, - боль от такого беспощадного обращения и стыд из-за того, что он был абсолютно бессилен это остановить. Санс с криком проснулся. Он чувствовал фантомную боль в своей глазнице и хотел прикрыть её рукой, но затем вспомнил, где он и что он сделал, и почувствовал знакомую тошноту. - Блядь. Это просто сон, Санс. Не будь таким ребёнком. Не вздумай начать реветь. Не будь ребёнком... - сказал Санс сам себе. Потребовалось некоторое время, чтобы успокоить сердцебиение и восстановить дыхание. Он проверил кости в стене только чтобы обнаружить, что они всё так же устойчивы как всегда. Сансу не нравилось оставаться наедине со своими мыслями. Иметь время, чтобы подумать, означало, что у него есть время обдумать, что он сделал - не черничной плюшке Сансу, а самому себе, и своему брату, и в целом он ненавидел, когда у него было время подумать, потому что он ненавидел думать. Это потребовало немного времени и много боли, но в конце концов у Санса получилось сдвинуть и повернуть руку так, чтобы освободиться от пришпиливающей её к стене кости. Они были расположены под разными углами, так что надежды на освобождение было мало, но избавившись от одной кости он, во всяком случае, смог шевелить рукой достаточно, чтобы избавиться от некоторых острых осколков и ненужных мыслей. Боль была ему знакома. Острая, чистая, физическая боль, когда его кости царапало и осколки заставляли его сжимать зубы, но он продолжал ещё какое-то время. Он мог слышать голоса ниже в доме, но слов было не разобрать. Он пытался разобрать, что они говорят, склеивая слоги друг с другом. Никакого смысла это не имело. Он не ожидал, что другой Санс придёт, но вскоре голоса внизу затихли, дверь скрипнула и маленькая голова высунулась из-за двери. Санс свирепо посмотрел на переодетую версию себя, но тот, похоже, не заметил. - Давай, Санс, я с тобой, - сказал Папирус оттуда, где Санс не мог его видеть. Без колебаний маленький Санс влетел в комнату и подошёл ближе к Сансу на стене. Старший брат шёл за ним. Он был рядом с рукой Санса, так что тот продолжил раскачивать кость, не обращая внимание на осколки. - Не ожидал увидеть тебя так скоро, - заметил Санс. Он чувствовал стреляющую боль в руке. - Чем могу помочь? Другой Санс многозначительно прочистил горло и выпрямился. Выброшенный в таймлайн монстр был впечатлен - ему, чтобы восстановиться после такого, требовалось несколько дней. Но этот мелкий круглый придурок уже был на ногах и обращался к напавшему на него. - Боюсь, это я - тот, кто может помочь, - сказал маленький Санс. - Я знаю, что ты не хотел делать то, что сделал. Эм, ну, то есть хотел, но я не думаю, что ты знал, что это неправильно. - Да нет, я знал, - возразил Санс. Другой Санс опустил глаза, но одного взгляда на горящие злостью глаза Папируса заставили Санса натянуть неестественную улыбку. - Довольно храбро так быстро восстановиться, м? Может, ты не такой уж и тряпка. - Я... Нет! Я не тряпка! - сказал Санс с возмущением. - Но мы говорим не обо мне, а о тебе. - Я - это ты, - ухмыльнулся Санс. Его двойник надулся на секунду и обернулся на Папируса, ища у него поддержки. - Папи, пожалуйста, скажи ему тоже поучаствовать, - попросил Санс, ух ты, так вежливо. - Прекрати быть таким засранцем, - сказал Папирус, не отрывая горящего взгляда от Санса на стене. - И не ругайся! - прошипел Санс, толкнув Папируса в бедренную кость. Папирус на самом деле усмехнулся. - Вы, парни, охуеть как отвратительны, - прорычал Санс, скривившись, опустив руку на осколок. - Поверить не могу, что ты - предполагаемый я. - Послушай, парень, не обязательно корчить рожи, ты и без того уродлив достаточно, чтобы... - начал Папирус, но его Санс подался вперёд и обошёл Санса кругом так, что смог увидеть пострадавшую руку. Он мягко положил на неё ладонь, прежде чем увидел раздробленную, обтёсанную кость, и отпрянул. - П-Папирус! Он ранен! Ты же обещал, что не причинишь ему вреда! Папирус быстро приблизился. Санс наслаждался их паникой и надеялся, что своими действиями доведёт их до ручки и они, наконец, дадут ему спокойно сдохнуть. - Я не причинял, бро, клянусь. - Да, козявка, он в самом деле не причинял, - добавил Санс. - Тогда ты... Зачем ты это сделал? - требовательно спросил черничный, пока Папирус осматривал повреждения. - Ты же мог умереть! Санс рассмеялся лающим смехом. - Думаешь, этого достаточно, чтобы убить меня? Пф. Вы, ребята, действительно ничего не знаете... - Санс, принеси аптечку, - скомандовал Папирус. Это... Это звучало не так, как должен был звучать Папирус! Санс так отвлёкся на это, что едва мог разобрать слова. - Чего? - переспросил Санс, но Черничный уже исчез из поля зрения. Он взглянул на оранжевую толстовку в поисках ответа, но скелет перед ним только молчал. - Что за хуйню ты творишь? - прорычал Санс, когда Папирус сжал его руку, удерживая её неподвижной. Санс попробовал вырваться, но он был беспомощен в этой ситуации. Он не понимал. Когда другой он вернулся, и они забинтовали его повреждения, он все ещё не особо понимал. За такие проделки его Папирус обматерил бы его и пнул бы пару раз по рёбрам. В отвратительном молчании он смотрел, как маленькая знакомо незнакомая рука накладывала бинты на его руку и прикрепляла её обратно к стене так, чтобы он не мог поранить себя снова. Они говорили с ним, но он сверлил взглядом пол и игнорировал их. Он игнорировал эти огромные голубые глаза, наполненные слезами, игнорировал оранжевую толстовку. Только когда рука мягко потрепала его по плечу, он поднял голову и оскалился на низкого, круглого скелета, прикоснувшегося к нему. - Никакого больше вреда себе, хорошо? - спросил он мягко, и доброта этих слов почти вызвала у Санса рвотный позыв. - Оставьте меня в покое, блядь, - рявкнул он и только тогда рука исчезла с его плеча и Папирус мягко подтолкнул Санса к выходу из комнаты и взглянул на Санса у стены с не читаемым выражением, прежде чем оба они вышли. Санс попробовал отколоть что-нибудь от своих костей ещё раз, но безуспешно. В его животе поселилось какое-то омерзительное густое тёмное чувство, которое не желало исчезать, так что он постарался отвлечься на голоса внизу. Он не смог услышать ни слова. Они не должны были беспокоиться.