Доверься мне

ЛОГАН «- Логан, сынок, подойди сюда! – позвала меня мама, заставив отойти от Ланса с Кириллом, тем самым прервав увлекательную беседу о новой девушке русского, которая добивалась его из-за своей влюбленности к Лансу, чтобы быть ближе к нему. В общем, муть. В нашем доме проходила вечеринка, в музыкальном зале. Музыканты хоть и играли на классических инструментах, издавали весьма современную музыку с отклонением в направление рока. Мама любила эти вечеринки, она умудрялась проводить их чуть ли не каждые выходные. Можно было приглашать кого угодно, и я позвал своих неизменных друзей. Я пошел к матери, но стоило мне увидеть, что она стоит рядом с Винсентом и его ненаглядной Тессой, как мой шаг замедлился. Я начал бросать взгляд в разные стороны в надежде за что-то зацепиться, за что-то, что помогло бы мне избежать встречи с братом, когда он с этой идиоткой. Но увидев ухмыляющегося Захария в окружении трех милых дам, который явно посмеивался надо мной, я непроизвольно выпрямил спину и направился прямо к матери с братом. - Логан, поторопись! – голос матери стал громче и настойчивее. - В чем дело? – спросил я, приблизившись к ней. Попытка скрыть свое недовольство провалилась. - Привет, Логан, - поздоровалась со мной эта… эта… - Зачем я тебе понадобился? – сдержанно переспросил я у матери, намеренно не глядя ни на брата, ни на эту. Мамина улыбка тут же померкла, ее брови угрожающе сдвинулись. Отлично, теперь я разозлил ее… - Логан, где твои манеры? С тобой поздоровались! – сразу же начала она. - О, прошу, Сара, не надо… Я с бешенством посмотрел на эту недотепу: - Не называй мою мать Сарой, - сквозь зубы выдавил я. - Логан… - начал Винсент, но его перебила мама. - Логан, ты разочаровываешь меня. Сначала проявляешь плохие манеры, теперь еще и грубишь девушке своего брата? - Мам, не дави на него, - снова встрял Винсент. - Прошу вас, миссис Зильберман… - снова подала голос его девушка. - Тесса, дорогая, я же просила обращаться ко мне по имени. Черт, куда я попал?! Из-за этой недотепы всегда все так выходит. Я резко развернулся, но отчетливо услышал слова Винсента за своей спиной: - Не обижайся, он просто ревнует меня к тебе, - он сказал это достаточно громко, чтобы я услышал его. Это заставило меня снова вернуться к ним. - Я не ревную! – с крайним возмущением прошипел я сквозь зубы, глядя на ухмыляющегося брата. - Нет? – изогнув одну бровь спросил он с улыбкой. – Тогда я не могу найти объяснения твоим поступкам, братишка. Хотел бы я высказать все, что думаю о его Тессе, но поймав строгий взгляд матери, подавился собственными же словами. И, чтобы уже совсем все не испортить, я заставил себя посмотреть на напряженную девушку, которая совсем не славилась ни красотой, ни умом. Она была так нелепа в длинной коричневой юбке и бесформенной кофте, с растрепанными светло-русыми волосами и отсутствием всякой косметики на лице, что я едва ли не скривился, выдавив из себя: - Привет. - Начало положено, - хохотнул Винсент, обняв раскрасневшуюся девушку за плечи. - С завтрашнего дня Тесса живет с нами, - торжественно объявила мать, что я с не скрывающим недоумением посмотрел на нее. С нашего с Винсентом разговора о переезде его девушки прошло две недели, я уже надеялся и даже расслабился, что это все как-то само по себе замялось. И вот тебе сюрприз! - И я надеюсь, Логан, что ты поможешь Тессе прижиться в этом невероятно огромном доме, - с улыбкой добавила мать, но за этой улыбкой скрывалось явное предупреждение: «Обидишь ее, я тебя самого выгоню из дома!»» Вчера, когда я вместе с Лансом приехал в отель, мне не довелось поговорить с отцом. Когда я еще дома у Кейт позвонил ему, он согласился на встречу, но ему так и не удалось выкроить для меня время – возникла неожиданная важная встреча. И сообщил он мне об этом, когда мы с Лансом приехали в отель дяди Джейсона. Из-за него я места себе не находил, совесть заела меня из-за того, что уехал из дома Кейт, не оповестив ее об этом. Да еще и злость на отца душила. Я все не мог избавиться от желания обвинить его во всех последних событиях. Бесился на него за то, что отец Кейт работал на него, что погиб из-за его бизнеса, за его чертов откровенный разговор с Кейт, за то, что он заставил ее пережить, да даже за то, что он остановился в отеле своего брата! Вспомнил, как он отказывался помочь найти ее, когда ее похитили, и злился. Черт возьми, я обвинял его буквально во всем, даже в том, что я ничем не могу помочь Кейт! - О-ох, - не сдержал я стона, почувствовав боль в груди. И сразу же пожалел, покуда губа у меня была разбита, скула, судя по всему, тоже рассечена. Сломанная рука болела адски, что впору было отрезать ее. Вдобавок в голове стоял невыносимый шум, и ощущалось дикое обезвоживание. Черт, еще и сплю в неудобной позе, а открыть глаза и шевельнуться нет никаких сил. Давно, черт возьми, я не просыпался таким разбитым, в буквальном смысле этого слова. Да еще и с провалами в памяти, ибо никакой драки не помню. Вчера после моих психов Ланс вытащил меня в бар, расположенный на первом этаже отеля, но после трех стаканов виски мое настроение настолько ухудшилось, что со мной невозможно стало заговорить, и вообще я замкнулся в своих мыслях, что даже не заметил, когда Ланс оставил меня одного. Последнее, что я помню, это как тихо и спокойно сидел в полном одиночестве в баре и пил. Никто ко мне не цеплялся, и я никого не трогал. Мои мучительные попытки вспомнить, как я из бара добирался до номера, грубо прервали, как следует встряхнув за плечо. - Вставай давай, - долетел до меня грубый, полный ярости голос отца, когда я здоровой рукой начал отмахиваться, испытывая жуткий дискомфорт во всем теле. Как только до меня дошло осознание того, что это действительно голос отца, я потрудился разлепить веки. Зрение было затуманено, но я различил силуэт отца, угрожающе нависающего надо мной. Туман рассеивался, и я начал различать его яростное выражение лица, а когда весь мир снова стал четким, я уже разглядывал темно-бордовый синяк под его левым слегка заплывшим глазом. Отчего-то мне стало смешно, но сдерживаемый смех лишь вызвал тупую боль в груди, и я тут же поморщился. - Я вижу, ты удовлетворен плодом своих стараний, - яростно прошипел отец. - Что? – прохрипел я и сразу же скривился, испытывая дикий дискомфорт в пересушенном горле. Попытался сглотнуть. А еще попытался встать, что было не очень хорошей идеей. Когда я сел на диване, на котором спал, и опустил ноги на пол, мир перед глазами начал вращаться, а к горлу подступил первый приступ тошноты. Черт, это же надо так нажраться. «Опершись рукой на стену, я забарабанил в дверь. Потом яростно закричал. Потом замолотил ногами. В общем поднял ужасный шум, из-за которого некоторые двери за моей спиной открылись, представляя на свет божий злые до чертиков заспанные рожи. - Открывай, дьявол! – снова стукнув в дверь выругался я. - Молодой человек, имейте совесть, четвертый час утра! Если не угомонитесь, вызову охрану! - Да вызывай! – огрызнулся я, пошатнувшись, и едва не упал, но лишь прислонился спиной к стене. И в этот момент открылась нужная дверь. - Логан? Ты что… - но я лишь неуклюже отлепился от стены и прошел внутрь номера, едва ли не толкнув мать - та успела отскочить в сторону и благоразумно закрыть за мной дверь. - Ты почему так нажрался?! Посмотри только, на кого ты похож! – закричала мама, когда я, споткнувшись о ковер, рухнул на пол, зацепившись за диван больной рукой. И тут же согнулся в позе эмбриона, прижимая к груди гипс. Черт, на глаза аж слезы выбились от адской боли и ярости. *** - Где он? – заорал я. – Отец, твою мать, выходи! – держась за спинку дивана, шатаясь из стороны в сторону, заплетающимся языком кричал я. - Логан! – укоризненно закричала мать, пытаясь меня утихомирить, но я лишь грубо отмахивался от нее. - Что здесь творится?! – наконец в дверях спальни появился отец в одних трусах. Я с пьяной яростью глядел на него. *** - Ты разочаровываешь меня, сын. Как у тебя только наглости хватило поднять руку на отца! – давая мне очередную оплеуху, прорычал отец. - Уильям, прекрати! - Отстань, Сара, с ним по-другому нельзя! – заорал этот ублюдок, пресекая мои попытки снова ударить его, согнув меня пополам и двинув коленом в грудь. *** Развалившись на диване, я держался здоровой рукой за грудь. Отец с матерью пререкались прямо передо мной. Отец придерживал стакан с виски у подбитого глаза, а мать, психанув, отправилась в спальню, громко хлопнув дверью. - Ляг уже спать! – рявкнул он, когда увидел меня, глядящего на него окосевшими глазами. - Не могу! В отличие от тебя, ублюдка, я не могу спокойно спать! – заплетающимся языком, закричал я, снова сорвавшись. Даже попытался встать, но лишь бессильно опустился назад, снова схватившись за грудь, почувствовав вспышку тупой боли. - Ты кого ублюдком назвал? Ты тронулся умом, сынок? - Проклятье! С тех пор, как Кейт похитили по твоей милости я сам не свой! – раздраженно стукнув гипсом по дивану, крикнул я, и тут же заорал от боли, опрокинувшись на бок. – Твою же мать! Какого черта именно она?! – прижимая уже обе руки к груди простонал я, полулежа на диване с опущенными на пол ногами. - Так ты из-за девушки?.. – дошло до отца. - Да, мать твою! – прервал я его, повернувшись на спину. - Да, черт бы тебя побрал! Проклятье!..» Голову прострелила резкая боль и я схватился за нее, опершись локтями на колени. Обрывочные воспоминания о моем отвратительном поступке не принесли ничего хорошего, кроме стыда и отвращения по отношению к самому себе. Черт, повел себя как идиот. Да еще и разоткровенничался перед отцом. В мою макушку что-то ударило, заставив поднять голову. Перед моими глазами возник стакан, наполненный водой, и я ухватился за него. Выпив всю воду залпом, я поставил пустой стакан трясущейся рукой на стол, избегая взгляда отца. - Успокоился? Желание ударить отца исчезло? – язвительно спросил отец. - Не совсем, - сорвалось с моего языка, за что получил несильный удар по затылку, который скорее растрепал мои волосы, нежели нанес боль. А так как голова моя и без этого гудела, я поднял ее и со злостью посмотрел на отца. Но стоило мне встретиться с его не менее яростным и более того осуждающим взглядом, я снова опустил свой, снова испытав стыд. Черт, как же херово-то. Каждое, даже самое слабое движение вызывало головокружение и рвотные позывы. Я с силой протер ладонями свое лицо. Когда опускал руки, посмотрел на наручные часы, отметив что был уже час дня. - Иди в душ, приведи себя в порядок! – все еще зло говорил отец. Когда я снова поднял на него взгляд, он кинул в меня новенькой упаковкой боксеров. Я удивиться не успел, как отец сказал: - Потом поблагодаришь мать за все покупки, которые она совершила, пока ты наводнил наш номер омерзительным запахом своей свинской натуры. А сейчас поднимай свой зад и иди в душ, пока я тебя не потащил туда за шкирку, - разошелся отец, заставив меня раздраженно фыркнуть. И все же с неимоверным трудом, но поднялся на ноги. - Не утопись там в собственном стыде, нам еще поговорить надо, - бросил мне отец в спину, когда я открывал дверь в ванную, держа в руке упаковку с трусами. Ничего не ответив, я закрыл за собой дверь и, игнорируя скверное состояние, начал мучительно стаскивать с себя одежду. Стоит отметить, что я давно не сталкивался с этой язвительной стороной отца. Обычно сдержанный и деловой или расслабленный и отпускающий шутки дома, он становился таким только в крайне редких случаях. А именно, когда он по-настоящему зол. Мама говорит, что в такие редкие случаи мы с ним становимся как две капли воды, как один человек, аж не различить. Да черта с два! В эти моменты я по сравнению с ним сущий ангел! Но черт возьми, я не могу избавиться от совести, от признания крайней глупости со своей стороны, когда решил поколотить его. Собственного отца. Это тоже самое, что объявить войну деду… Я поморщился, отрывая намертво приклеенный пластырь с шеи. Нет, дед в этом случае страшнее отца. Я залез в душ и раздраженным движением включил воду. Не знаю, как у кого проходит похмельный недуг, но именно я в такие моменты предаюсь одному из грехов, а если быть точнее – чревоугодию. Так как время было уже дневное, а никак не утреннее, в номер отец, зная меня, заказал обед на двоих для меня одного. Я с невероятным удовольствием набивал себе желудок в полном одиночестве, поскольку отец в другой комнате занимался своими делами. Мне только известно, что он отменил ряд важных утренних встреч, и я полагаю, виной тому стал подбитый глаз. При всей своей вине перед ним, я не мог не усмехнуться над этой мыслью. После душа я действительно почувствовал себя лучше. Переоделся в брюки и джемпер, в удобные туфли, которые купила мама. И сейчас, сидя за обеденным круглым столом перед стеклянной стеной, откуда открывался великолепный вид из окна, я с наслаждением потягивал красное сухое вино из бокала. Мои волосы были все еще влажные после душа, но это только придавало свежести моему подбитому состоянию. По правде сказать, сломанная рука все еще сильно болела, грудная клетка также отзывалась тяжестью и болью, а лицо мое было разукрашено почище отца, но все это не имело никакого значения. К тому же, за год, что прошел на базе Бена, я привык к физической боли. С удивлением я поймал себя на мысли, что впервые за очень долгое время я чувствовал себя расслабленным. Из-за сильного похмелья я выкинул из головы все мрачные мысли, оставив голову пустой. Но черт возьми, как же приятно, когда ничто не напрягает! Но стоило мне действительно подумать об этом, как все вернулось. И через пару секунд я с раздражением стукнул вилкой по тарелке и нахмурился. На какую-то долю секунды я подумал: а не пошло бы оно все к чертям? Вернуться к прежней жизни, в которой меня ничто не заботило, кроме… Отставив тарелку и кинув на стол тканевую салфетку, я встал. Взял бокал и выпил залпом. … кроме Винсента. Встав ближе к стеклянной стене, глядя на раскинувшийся под ногами город, в котором бывал пару раз, я не испытывал уже того удовлетворения, с которым поглощал обед. Уже не чувствовал себя свободным. Такое чувство, что меня снова связали по рукам и ногам, даже пуще прежнего. Казалось, то, что происходит сейчас, душит меня сильнее, чем раньше. Кейт душит меня сильнее, чем Винсент. И это открытие меня поразило до глубины души. Потому что… Да, черт возьми, потому что… У меня даже нет объяснения. Я лишь видел ее перед своими глазами. Видел ее в чулане заброшенного дома, разбитую морально, с изрезанной одеждой, с кучей порезов на теле, вцепившуюся в меня мертвой хваткой. Видел ее гневное лицо, когда она узнала, что главного ее похитителя не убили, сожалеющую о том, что она его сама собственными руками не смогла убить. Видел ее в больнице, когда она увидела меня после пробуждения, когда она просто подошла ко мне и обняла. Видел ее разочарование во мне, когда выяснилось, что во время ее похищения я развлекался. Видел ее, когда я пришел после ее откровенного разговора с отцом, когда я пытался привести ее в чувство, сам едва ли не захлебываясь в них. И видел ее отгороженный взгляд, когда она кричала мне на кухне, что мы никто друг другу, припоминая о нашем разговоре в торговом центре, о котором я тысячи раз пожалел. И видел, и слышал, как она после срыва в спальне родителей умоляла меня оставить ее в покое. Эти воспоминания так сильны, так болезненны, что я… Что? Черт, каждый раз, когда я думаю о ней, я теряюсь. Не могу понять, что именно я испытываю. Разве можно назвать это темное, мрачное, тягучее чувство, связанное с ней, любовью? Или хотя бы влюбленностью? Я одновременно не хочу даже рядом находиться с ней, а в то же время понимаю, что не могу без нее. С каких пор девушка занимает такую значительную роль в моей жизни? Впервые так. Я не сдержал короткий смешок, когда понял, что за время моего знакомства с Кейт, со мной многое произошло впервые, многие чувства и эмоции испытал впервые. Хотя бы ради этого стоит быть с ней. - Логан! – позвал меня отец, и я обернулся. КЕЙТ Я не могла себя никуда деть. Мною овладело такое нетерпение, что я не могла просто лежать, не могла спать. Спать… Я провела руками по тяжелым усталым векам, отзывающим едва уловимой болью. За всю ночь я не проспала и часа. Ночью мною овладел такой дикий ужас, что, едва сомкнув глаз, я сразу же проснулась с криками. Мама с Рейчел еле успокоили меня. Я задыхалась, но все равно кричала, и слезы беспрерывно лились… В конце концов я так и не смогла заснуть до утра, а Рейчел осталась со мной. Она пыталась развлечь меня разговорами, но я не могла говорить связными предложениями, отвечала невпопад, слишком глубоко уходила в свои мысли… В какие? Точно вспомнить не могу. В четыре утра Рейчел не выдержала и заснула в моей кровати. А я, лежа рядом с ней, так и не сомкнула глаз. В половине восьмого утра я вышла из комнаты, так как знала, что мамы дома уже не будет. Мне нужно было чем-то заняться. С самого утра я готовила и готовила. Приготовила суп, сварила картошку, запекла мясо по-французски, испекла пирог, даже два. А потом принялась за уборку. Сначала я привела в более или менее порядок родительскую спальню, избавилась от хаоса, который сама и навела прошлым днем. Все это помогало мне держаться. Держать эмоции под контролем. Более того, я даже смогла заставить себя не думать ни о чем, кроме как о порядке в доме. Я избегала разговоров с Рейчел, которой было откровенно скучно одной. Ведь мама с самого утра убежала по каким-то делам. А Ланс… с Логаном так и не объявились. И вот когда я спускалась по лестнице, я отчетливо слышала, как Рейчел в гостиной переключала каналы по телевизору. Слишком часто, пока не остановилась. И намывая пол в прихожей, я слышала телевизор, пока не замерла, прислушиваясь. «- … мистер Рисби, расскажите о том утре, когда вы нашли тело в парке Кросби Костал» «- Ох, мисс, я столько раз успел рассказать эту историю, что теперь мне кажется, что все это происходило не со мной. Словно я пересказываю монологи из фильма» Послышался смех, а по моему телу прошлись неприятные мурашки. Более того, я, бросив тряпку на пол, неосознанно начала приближаться к гостиной, дверь которой была открыта нараспашку. «- Но, все же, мистер Рисби, расскажите нам» «- Ну хорошо, мисс Хиддлстон. Ранним утром шестого декабря я как обычно совершал утреннюю пробежку со своей собакой по парку Кросби Костал. Как неожиданно Ромул, мой пес, вырвался из поводка и убежал. А когда я нашел его, он стоял возле лежачего человека и непрестанно лаял» «- Значит, именно ваша собака нашла тело!» «- Да, именно! Я теперь думаю, что Ромул – настоящий сыщик!» Снова послышался смех. Я стояла в дверях гостиной, уже смотрела в телевизор, в котором очень привлекательная ведущая популярной программы «Следствие ведет народ» весьма ненатурально смеялась, глядя на камеру. «- Ну, мистер Рисби, мне не терпится услышать продолжение!» «- А продолжение в том, мисс Хиддлстон, что я сразу же вызвал полицию!» – с застенчивой улыбкой сказал молодой мужчина в костюме и с короткой стрижкой. – «Понимаете, увидев застывшую кровь на теле мужчины… я не был готов увидеть это!» – развел он руками. «- Спасибо за ваш рассказ, мистер Рисби! Итак, мы снова услышали рассказ очевидца, который нашел тело, но теперь уже из первых уст» - ведущая всецело завладела вниманием камеры. – «Напомню вам, что это самое громкое дело об убийстве за последние два года. Нам стало известно имя погибшего мужчины – Джордж Шоу, печально-известный владелец одной из самых перспективных в Англии строительной компании «DG group», неожиданно разорившейся пять лет назад. Ох, и громкое тогда дело было. Возможно дело пятилетней давности стало причиной смерти мистера Шоу. Напомню вам, что обстоятельства смерти мистера Шоу, а именно связывание и выстрел в голову, подходит под расправу бандитской группировки, о которой не слышно было вот уже двадцать лет…» Меня всю затрясло, глаза застилали слезы. А голову атаковало множество мыслей, едва не разорвав ее на части. Господи, что я только что слышала??? Действительно папа? Действительно его нашли в парке Кросби Костал? Правда, что это все преступная группировка?! Действительно, что всему виной мгновенный обвал его компании??? Нет! Я же знаю причину! Зильберман! Причина была в том, что он работал на тех, на кого не следовало работать! На Уильяма Зильбермана. Но ведь действительно, Миллера легко можно отнести к банде. К какой-то банде, на которую он работал. Работает. Но больше всего меня поразило то, что его смерть обсуждается на телевидении. Его смерть выставили на всеобщее обозрение. Без всякого уважения! Периодически посмеиваясь, словно он какая-то собака! Боже, как они смеют обсуждать обстоятельства его смерти, да еще таким тоном, как будто обсуждают прогноз погоды. Словно, он не человек вовсе! - Кейт? – увидела меня Рейчел, которая сидела на диване с пультом в руке. – Кейт! Как давно ты здесь? Ты все слышала? – она вскочила на ноги и мигом подлетела ко мне. – Кейт, не думай об этом! Не придавай этому значения! Я перевела на нее свой безумный взгляд. - Не думать об этом?! Они говорят о нем, как о какой-то мертвой собаке, которую бросили на обочине! Его бросили, Рейчел! Просто бросили на берегу моря! А теперь над ним смеются! - Кейт, Кейт, успокойся, пожалуйста, - чуть ли не плача, призывала Рейчел, взяв мои руки и ведя к дивану. Как ни странно, я последовала ее воле, и уже сидела на диване незримым взглядом глядя в одну точку. Меня охватил шок. В голове возникла такая пустота, что я почувствовала себя неживой куклой, марионеткой, которую вырывали одни руки из других рук. Рейчел порхала около меня, предусмотрительно выключив телевизор. И начала кому-то звонить, выйдя из гостиной. Неожиданно я снова оказалась в том положении, что и два дня назад. Я снова оказалась на диване в гостиной, которую я бессознательно избегала все это время. И хоть я не видела в кресле мистера Зильбермана, я все еще слышала его слова. «- Твой отец был достойным человеком…» «- Жажда власти и денег не одурманила его голову…» «- Насилие было чуждо ему…» Слыша эти слова, я вспоминала улыбающееся простодушное лицо отца, и это заставляло испытывать еще большую горечь. Слезы безотрывно стекали по моим щекам. Я даже зажмурилась. «- Твой отец был слишком мягок, чтобы вести дела в криминальном мире…» Тогда зачем же он ввязался в это?! «- Он сразу дал мне понять, что как только расплатится со своими долгами, покинет тени нашего мира…» Я открыла глаза, смахнув слезы со щек. И вдруг осознала, что не так плохо знаю папу. Если бы он был в отчаянии, по-настоящему, он бы ввязался в нелегальную деятельность по самое дно. Но если он сказал мистеру Зильберману о том, что уйдет, значило лишь одно: у него были планы на дальнейшую жизнь. Возможно, что он снова готов был открыть новое дело… Возможно… Лишь только возможно, но… Перед глазами снова встало ухмыляющееся лицо Миллера. Его приказ: «Убейте его!» - выстрелом стоял в моих ушах. Я даже вскочила на ноги, поддавшись панике. Холодный пот выступил на моей спине, дрожь снова овладела моим телом. Дышать стало труднее. Но голос мистера Зильбермана снова привел меня в чувства: «- Твой отец был достойным человеком…» Но я не успокоилась. Нет. Я лишь отдалась ярости. Я всей душой возненавидела Райана Миллера. Я начала задыхаться от дикой несправедливости, от того, что тот избежал наказания. Мои глаза бегали по всему помещению, пока взгляд не зацепился за фотографию на одной из полок, где были изображены я с папой на фоне моря. Я подошла ближе, испытывая скованность из-за сильного напряжения. Мне было одиннадцать лет, когда сделали эту фотографию. Я отлично помню тот момент, ведь это был последний отпуск папы до обвала его компании. Мы все вместе ездили на время папиного отпуска на Мальдивы. Я помню, как счастливая загорелая мама фотографировала нас. Слезы снова скатились по щекам. Только не от жалости по отношению к себе, то были злые слезы. Миллер. Он забрал у меня отца. Он насмехался надо мной! Он наслаждался тем, что убил его на моих глазах. Миллер! Он отобрал у меня возможность наладить отношения с папой. Ведь если бы не его смерть, когда-нибудь мы бы поговорили, простили бы друг другу все… Райан Миллер! Он убил его! Я закрыла лицо руками, не в силах сдерживать эмоции. Господи, так горько осознавать, что я никогда больше не увижу папу, что нам никогда не удастся поговорить, что… что… - в моей груди все сжалось до невыносимой боли - что я вообще никогда больше не увижу его. Я схватилась за полку руками, сдерживая свою ярость, которая теперь была направлена на правильного человека. Опустив голову, я старалась, изо всех сил старалась держать себя в руках. Сдерживала себя от сильнейшего желания повалить на пол все эти горшки с цветами и кучу фотографий, на которых мы все выглядели счастливыми. Прикрыв глаза, я старалась избавиться от всех мыслей, и одновременно глубоко дышать. Но ярость не отпускала меня. Открыв глаза, я оттолкнулась от полок и отвернулась. - Кейт, ты в порядке? – спросила вернувшаяся Рейчел с подносом в руках. На нем стояли чашки с чаем и пирог с морковью, который я же и испекла. Она поставила поднос на столик. - Как же я ненавижу этот вопрос! – сорвалась я, что Рейчел резко отступила назад, разлив чай на подносе. - Кейт, прости. Я все понимаю, - она отошла от меня еще на несколько шагов. Но я забыла о ней, пораженная безумной мыслью, и быстро повернулась назад к полкам. Я не слышала, что говорила дальше Рейчел, потому что мое сердце бешено стучало в моих ушах, когда мой взгляд был опущен на самую нижнюю полку, где лежал старинный антикварный чемоданчик. Я резко нагнулась, игнорируя при этом возникшую боль в ребрах, и достала чемодан. Сильное волнение я испытывала, когда сжала резную железную ручку. Какая-то бешеная энергия лилась по моим венам вместе с кровью, когда я положила чемодан на стол и открыла его. Даже руки запотели, не столько от волнения, сколько от дикого нетерпения. ЛОГАН «Стрелять, стрелять, стрелять. Бежать. Стрелять. Бежать. Стрелять. Мои руки беспощадно измывались над джойстиком плейстейшена, когда мой взгляд был направлен на большой экран плазмы, где я постоянно видел перед собой вражеских солдат, намеревающихся меня убить. Я резко, напрягая все мышцы рук и плеч, дернул джойстиком, заставляя своего персонажа вильнуть в сторону и бежать, и стрелять одновременно, но… GAME OVER Меня убили. Швырнув джойстик на пол, я с наслаждением расслабился на диване, откинув голову назад и раскинув руки в стороны. Что за бесполезное занятие? Я никогда не пойму Кирилла, который повернулся на этих играх. По мне, так лучше почитать какую-нибудь книгу, я как раз купил книгу авторства Эхерн, Форбса, Свитт и Скотта об архитектуре, которая вышла в девяносто третьем году. С одной стороны, я понимаю, чего ждет от меня отец: лидерских качеств, понимания всей важности власти и влияния на людей, быть в курсе всей многоуровневой системы теневого бизнеса, и прочее, а иначе говоря, он рассчитывает, что я после школы пойду учиться бизнесу, - но меня действительно заинтересовала архитектура, которая связана с самым крупным легальным бизнесом отца. Архитектура, пожалуй, стала моей страстью в настоящее время. Стук в дверь. Я поднял голову, посмотрев в сторону отворившейся двери, неосознанно захлопнув ящик стола, где так и осталась книга, вышедшая на свет в девяносто третьем. - Ты занят? – спросила просунутая вперед видеокамера, а потом уже между дверью и косяком появилась улыбающаяся голова Винсента. Я посмотрел на объектив камеры брата, испытывая легкое раздражение. Винсент обожает ходить с камерой всегда и везде, прям как мама с фотоаппаратом, только он любил делать именно видеосъемки. А потом обрабатывать видео. - Чего тебе? – подняв глаза на брата, спросил я. - Ты же не занят, да? – допытывался он. Я глубоко вздохнул, прежде чем признал: - Не занят. Так что тебе надо? После моих слов Винсент шире распахнул дверь и втолкнул на мою территорию Тессу, чем вызвал мое негодование. Она, сжимая в руках тетрадь с учебником, густо красная, едва внятно поприветствовала меня. Черт, я надеялся, что хоть она теперь и живет у нас, мы будем крайне редко встречаться. В лучшем случае за обеденным столом, но никак не у меня в комнате! - Помоги Тессе разобраться с парой задач по физике, - сказал Винсент, поворачивая камеру, захватив Тессу. Я дико посмотрел на него. - Ты шутишь? Я школьник, она студентка! У нас разный уровень программы обучения! Винсент лишь усмехнулся. - Ну-ну, братец, не прибедняйся. Ты забыл, что ничего не скроешь от меня? В отличие от меня, ты тянешься к новым знаниям, в том числе и к углубленной физике. Так что, прошу… - свободной рукой от камеры, он сделал приглашающий жест по направлению к Тессе. - Прости, Винсент, но я занят, - отодвинув ящик стола, я достал книгу, и повертел ею перед его глазами. Тот лишь прищурился, читая название книги на расстоянии: - «100 чудес современной архитектуры…» - он поднял на меня насмешливый взгляд, а я уже пожалел, что придумал столь глупую отмазку. – Логан-Логан, я понимаю, что ты решил через два года поступать на архитектурный, но это только через два года. А Тесс сдавать экзамен через неделю. Чувствуешь разницу? Я молчал, чувствуя как во мне борются два противоречивых желания. Послать брата вместе с его девушкой куда подальше или действительно заняться физикой уровня второго курса физико-ядерного факультета, где учится Тесса… уму не постижимо, как она вообще решилась туда поступить, как продержалась до второго курса, если теперь просит помощи у школьника, которому поступать-то только через два года. - Ладно! – любопытство и интерес выиграли. – Садись за стол, - сказал я Тессе. *** - Винсент, если ты не перестанешь нас снимать, я отниму эту камеру и разобью об стену! – сорвался я на брате, выпрямившись из-за плеча Тессы, когда мы разбирали вторую задачу. - Все-все, выключаю! Но мне скучно! Я ни черта не понимаю, что вы там говорите, какие-то закодированные слова друг другу передаете! Точно, вам бы в шпионы пойти! Физики-ядерщики, вашу мать! – простонал он, плюхнувшись в кресло и направив объектив камеры на себя: - Шел тридцать первый год. Мистер мой любимый младший брат Логан Зильберман и мисс моя девушка Тесса Трэверс, в будущем Зильберман, хотя куда уже в будущем, ведь через тридцать один год мне будет уже пятьдесят один… Не обращая внимания на брата, я снова склонился над Тессой, а скорее над ее учебником. - Давай еще раз. Альфа-частицы с кинетической энергией… Чем больше времени проходило, тем больше я проникался уважением к Тессе. Она оказалась гораздо умнее, чем я себе представлял. Признаться честно, я научился у нее большему, чем мог дать ей сам. Ей скорее нужно было просто вслух обговаривать условия задач и методы и способы решений с кем-то хотя бы отдаленно знакомым с физикой, чтобы вместе же и находить верные решения, а не просто помощь, наподобие репетира, как я изначально подумал. Честно говоря, я и сам не заметил, как втянулся в разговоры с ней, пока мы не закончили, пока она не закрыла тетрадь, не захлопнула учебник и не встала из-за стола. - Спасибо тебе, Логан, - с улыбкой сказала она, лишь слегка порозовев от смущения. И когда Винсент с все еще включенной камерой не крутанул вокруг нас со словами: - Это было знаменательное знакомство двух книжных червей, которые поняли друг друга только через очень сложные и непонятные простым смертным термины физики. Аллилуйя! – на этом он наконец выключил свою камеру. Но я все еще не обращал внимания на брата, глядя на Тессу. И я осознал, что смотрю на нее совершенно новым взглядом. И даже глупо улыбался. А когда они с Винсентом ушли, моя опухшая голова после ядерной физики, которую мы в школе даже отдаленно не проходили, воспроизводила приятные образы сосредоточенной девушки, которая в кои-то веки показалась мне очень привлекательной. Я даже удивился тому, что считал ее глупой. Лишь гораздо позже я понял, что меня одурачили. Тесса эти задачи решала еще на первом курсе. Это был лишь предлог, чтобы нам с ней ближе познакомиться, и даже в какой-то степени подружиться. И идея эта дурацкая принадлежала моему брату» Я повернулся к отцу, сразу же встретившись с ним взглядом. От него уже не исходила едва сдерживаемая ярость, но он выглядел очень серьезным. Похоже пришло время нашего разговора, и подозреваю, что он будет нелегким. Но прежде чем начать разговор, я должен сделать кое-что еще. - Я должен извиниться, - подняв левую руку к лицу, я пальцами указал на область под глазом, - за это, - имея в виду его подбитый глаз, сказал я. - Оставь это, - махнул рукой отец в сторону дивана, сам сел в кресло. Он положил на журнальный столик черную папку и свой телефон. Я сел на диван, испытав тягучую боль в груди. – Тебе досталось больше, - заметил отец. - Я заслужил, - признал я, устроившись удобнее. После того, как я извинился перед ним, я действительно испытал облегчение. С детства не любил разочаровывать его. Отец молча смотрел на меня, пока не сказал: - Твой гнев был оправдан. Я не учел твою привязанность к мисс Шоу. Но и ты должен понять одну простую вещь, сын – цель всегда оправдывает средства, особенно если это касается безопасности нашей семьи. Я с злостью посмотрел на него. Вернулось желание побить его. - Я знаю твою политику, отец, - грубо отозвался я. – Знаю о твоих методах, но ты не мог подождать с разговором хотя бы до похорон? Отец едва заметно покачал головой, не сводя с меня своего взгляда. - Сведения мисс Шоу оказались очень полезными, некоторые детали ее похищения помогли узнать некоторые важные вещи, - он сделал короткую паузу, прежде чем добавил. – И, сын, наш с ней разговор спровоцировала именно она. Мисс Шоу изъявила твердое желание разобраться во всем случившемся, я лишь оказал ей небольшую помощь. - Сомневаюсь, что она хоть в чем-то разобралась, - раздраженно отозвался я, вспомнив в каком состоянии она была после их разговора. - Она справится, - сказал отец, после чего добавил. – В самом деле, я давно не сталкивался со столь сильными личностями. И не удивительно, что ты привязался к ней, Логан, в ней есть качества, которых не хватает тебе самому. - Это каких же? - Смелость. Вместо того, чтобы забыть обо всем, как о страшном сне, отрицать правду и жалеть себя, она не побоялась взглянуть жестокой реальности в лицо. Его слова как ножом прошлись по сердцу. Сжав здоровую руку в кулак, я продолжал смотреть на него. Я боялся разочаровать его? Оказывается, что он уже был разочарован во мне все эти четыре года. - Я не осуждаю тебя, сын, - смягчив тон, сказал он. - Да нет, говори, как есть, - сказал я. Я замолчал, глядя отцу прямо в глаза. В груди в агонии билось мое сердце. Я словно застыл в ожидании того, что скажет отец. Но тот сверлил меня взглядом с добрых полминуты, прежде чем отвел взгляд. - Около двадцати лет назад, где-то за два года до твоего рождения у нашей семьи появились конкуренты… - Стоп, - прервал я его, не поняв, зачем он пустился в прошлое. – О чем ты? - Логан, не перебивай меня, - строго сказал отец. Я испытующе посмотрел на него. Но увидев его взгляд, понял, что не спроста он начал с истории двадцатилетней давности. Точно прошлое связано с настоящим. - Семья Коннолли, выходцы из Ирландии, чьи предки ненавидели английскую знать и обворовывали их. Ничего не напоминает? – спросил отец и во избежание ненужного ответа продолжил. – Только в отличие от Захария, который взял себе новое имя и позаимствовал фамилию у старого знакомого - бездетного и одинокого еврея – Зильберман, они сохранили свои ирландские корни, не стыдясь их. Долгие годы семья Коннолли служила семье Зильберман, они выполняли всю грязную работу в то время как Зильберман лишь пожинали плоды власти, сидя на самой вершине. Кратко, поверхностно, но суть ясна. Со временем семья Коннолли стала отделяться от семьи Зильберман, становясь все более самостоятельной, но тем не менее продолжали отчитываться перед Зильберман. В какое-то время, примерно с конца сороковых годов по девяностые, семья Зильберман утратила свою власть, появилось множество неконтролируемых самостоятельных группировок, которые постоянно грызлись между собой: Гонконгская триада, Турецкая мафия, Клеркенуэльский синдикат и Русская мафия. Когда на протяжении этих годов власть Зильберман шла на убыль, семья Коннолли наоборот наращивала свою мощь, заключая союзы с этническими группировками. Особенно крепкий союз был с китайцами. В конце восьмидесятых – начале девяностых семья Коннолли нарастила такую мощь, опьяненная властью и поддержкой китайской триады, что решила окончательно спихнуть с заплесневелого пьедестала семью Зильберман. Начали они с убийства Рональда и Маргарет Зильберман, твоих прадеда с прабабушкой. Я слушал его как ни странно внимательно, хоть и кое-что слышал из этой истории, про печально известную семью Коннолли, про смерть прадеда с прабабкой тоже слышал, правда не знал, что это было убийство. Отец замолчал, собираясь с мыслями. - Пожар, - произнес я. – Разве это не было несчастным случаем? Отец поднял на меня свой взгляд, кивнув. - Да, пожар в старом поместье Зильберман. Погибли все, Рональд и Маргарет и вся их прислуга, что жила в их доме. Может, наша семья и утратила свою власть, мы все же могли влиять на СМИ. Для всех это был несчастный случай, возгорелась проводка. Но на самом деле это был поджог. Как бы там ни было, Рональд с Маргарет погибли, но остались их дети, их внуки. Марлен была на гастролях со своей труппой, а Бернард, их старший сын, мой отец и твой дед жил в своем поместье вместе со своей женой. Твой дядя Джейсон в то время жил в Америке, оправляясь после смерти своей жены, ну а я с беременной Винсентом Сарой и трехмесячным Захарием как раз перебрались в этот самый замок, в котором мы живем и по сей день. Мой отец тяжело переживал смерть родителей, но тем не менее именно ему досталась роль главы семьи некогда могущественной. Отец признавался, что поначалу он привел состояние семьи в еще больший упадок, нежели при его отце. Наша семья едва ли не влезла в долги, а спасала лишь прибыль от легального бизнеса, которым я тогда начал заниматься, также продажи антиквариата и прочих безделушек, которые сохранились в нашей семье со времен первого Захария. В преступную деятельность твой дед не лез, ибо он был законопослушным гражданином, он даже был одним из пэров в Палате лордов. Иначе говоря, он всю жизнь жил в соответствии с законом, даже когда стал главой нашей семьи, которая изначально была сформирована на богатстве, которое было обворовано, награблено. Отец следовал букве закона лишь до того момента, как в канун Рождества в девяносто первом году, за два года до твоего рождения,… была изнасилована и убита, брошенная прямо перед башней Биг Бен, Присцилла Зильберман, его жена, моя мать… Я с удивлением посмотрел на него. Бабушку тоже убили? Я мало что слышал о ней, но вроде говорили, что она попала под машину как раз рядом с башней Биг Бен… - Мы все еще имели связи в СМИ и в полиции, снова выставили историю в свете несчастного случая, - горько произнес отец. Я чувствовал себя странно, растерянным и даже обманутым. Какую еще правду замяла моя семья? - Мать Захария тоже убили? – резче, чем следовало, спросил я. Отец с удивлением посмотрел на меня. - Нет, - и он вздохнул, по-видимому, поняв мою реакцию. – Нет, она умерла в больнице от осложнений после родов. Здесь даже не было врачебной ошибки, это просто случилось. Именно из-за того, что некого было винить в смерти его жены, Джейсон из рук вон плохо справлялся с этим. Я плохо знаю своего дядю, а если быть точнее, я крайне редко видел его. Он часто пропускал семейные сборы, которые проходили по случаю каких-либо праздников или значимых событий, пусть даже такие, как например мое первое место в олимпиаде по математике или наша школьная команда по футболу выиграла… Так получилось, что подобные успехи были только у меня, Захарий с Винсентом мало интересовались как самой учебой, так и школьной или студенческой жизнями. Более того, я никогда не общался с Джейсоном Зильберманом. Максимум до чего доходили наши беседы, так это до дежурных фраз вроде: «Как дела?» и «Все хорошо». Отец уже продолжительное время молчал. Я взглянул на него, чувствуя тяжесть на сердце, и понял, что это состояние передалось мне от него. За двадцать два года отец так и не смирился со столь ужасающей участью его матери. А когда мой разум начал разыгрывать злую шутку, показывая мне похожий случай с моей собственной матерью, я весь напрягся, сжав здоровую руку в кулак, сцепив зубы. Спасало лишь то, что я знаю, что моя мать в порядке. Она звонила мне как раз перед тем, как я принялся обедать. И тут я осекся, вспомнив один момент. Именно тот, когда я нашел Кейт в заброшенном доме, в чулане. Когда я увидел на ней изрезанную одежду, сорванную пуговицу на штанах, особенно запомнились болтающиеся чашки разрезанного бюстгальтера… И моя первая мысль, о которой я до сих пор старался забыть. «Ее изнасиловали!» Черт! Черт!!! Даже представлять не надо, я так и вижу своего деда в полном отчаянии, обезумевшего от ярости, ослепленного желанием отомстить… Отец взглянул на меня, в его глазах я увидел совсем незнакомый мне блеск. - Знаешь, в чем наша сила, сын? В женщинах. Сейчас сложилось общепринятое мнение, что женщины – слабость мужчин, но нет, сын. Женщины в нашей семье играют не менее важную роль, что и мужчины, пусть они и не принимают активного участия в деятельности семьи, но они обеспечивают нужную поддержку. Отец однажды сказал, что женщины подобны ошейнику. Они сдерживают темную, неконтролируемую сторону нашей сущности, они делают из нас людей. Любящих людей, ценящих их и семью в целом. Но если хоть кто-нибудь причинил боль, вред или даже смерть нашим женщинам, как весь контроль летит ко всем чертям, ошейник рвется, и наша темная, дьявольская сущность вырывается наружу. Это произошло с моим отцом. Знаешь о его первой татуировке, изначальной? Я напряженно смотрел на отца, видя перед глазами ужасающую татуировку деда, которую видел лишь пару раз, когда мы были в русской бане в России, когда гостили у наших друзей. Отец продолжил говорить: - Изначально он набил себе татуировку уходящего тигра. Что означало о его полной незаинтересованности во власти в преступном мире. Но когда произошла трагедия с его женой, он пошел к нашему тату-мастеру и изменил ее до такой степени, что она охватила помимо всей спины еще и его грудную клетку. И ты видел эту татуировку – свидетельство его глубокой раны. Конечно я помню его татуировку. Пятиглавый тигр. Однажды в бане с ним заговорил один из авторитетов русской мафии, весь покрытый татуировками, заговорил на английском с сильным акцентом. Он сказал: «- Я прочитал твою историю по твоим татуировкам, мой друг» Самое невероятное для меня стало то, как они уединились вдвоем с бутылкой водки, и долго разговаривали. Невероятно, потому что дед никогда при мне не говорил о своей татуировке. Когда я в последний раз общался с дедом, этот русский, Роман, по-моему его зовут, до сих пор числился у него в друзьях. Пятиглавый тигр. Первый тигр – уходящий тигр. Не при делах. Видна лишь макушка его головы. Второй тигр – тигр в гневе, он широко и яростно разинул пасть, что так и звенит в ушах его яростный, отчаянный рык. Его голова направлена направо. Третий тигр мертвый, поверженный, часть его носителя умерла навеки. Его голова мертвым грузом свисает на левой стороне спины. Четвертый тигр смотрит прямо на тебя, прямо в твои глаза. Он следит за тобой, сдерживаемый тихой холодною яростью. Тебе не скрыться от него, тебя повергает в ужас взгляд его кроваво-красных глаз. Пятый тигр. Плачущий тигр. Он словно отдельный тигр, его голова, шея, передние лапы отделились от основного тела и ушли под руку к левой груди, к тому месту, где расположено сердце. Лишь нижняя часть спины оставалась соединенной с основным телом. Из его глаз стекают горькие большие капли слез. Тигр, вечно напоминающий о невосполнимой потере. - Тогда отец изменился. За два с половиной года он, связанный союзом с русской мафией, полностью подчинил себе все группировки. Он подчинил всех, навел порядок не только в Лондоне, но и во всей Великобритании, наладил крепкое сотрудничество с полицией. Преступность, в своей самой низменной ступени почти полностью сократилась. Значительно сократились воровство, изнасилование, избиение и убийства. Люди перестали бояться выходить на улицы. А распространение наркотиков было вырвано на корню вместе с изгнанием китайской триады. Это были кровавые годы, но то кровь была исчадий ада. А семью Коннолли постигла та же участь, что и семью Романовых в России. По крайней мере так думали все по настоящее время. Отец сделал паузу, достав сигарету из пачки. Вставил в рот. Прикурил. Выпустил дым, и только тогда продолжил. - Бернард в те времена прославился как Тиран семьи Зильберман, и по сей день о нем отзываются именно так. Но мало кто знает, что, истребив почти всю семью Коннолли, он пощадил трех сыновей Роберта, главы семьи, младший из них был совсем младенцем, он как раз был твоего возраста. Они были отосланы в приют, позже их усыновили три разные семьи, - отец жестко посмотрел на меня. – Но, похоже эти трое братьев возобновили свою кровную связь. Возникла тишина. Отец дал мне время все осмыслить, переварить всю ту информацию, которую он дал. Я сидел, положив локоть здоровой руки на подлокотник дивана, оперев на него голову. Не сказать, что я вообще не в курсе истории моей семьи, напротив, о становлении деда Тираном семьи Зильберман я слышал многие подробности из многих уст, от некоторых даже волосы дыбом вставали. Но отец рассказал кратко, поверхностно, как он и сказал, но из его уст эта история вышла тяжелее. Она стала ближе, словно я только сейчас осознал, что это все было на самом деле, что все это произошло с моей семьей. Но более странно было признавать, что дед был другим человеком, когда-то. Я его знал уже как Тирана, даже между собой члены нашей семьи отзывались о нем именно так, не прямо в лицо, конечно. Странно было осознавать, что человек, когда-то полностью отвергавший теневую жизнь, следующий закону, стал тем, кто завоевал новоприобретенную власть семьи именно в тени нашего мира. Можно сказать, именно о собственном деде я узнал много нового. Но все же прошлое семьи, в котором я никаким боком не фигурировал, не настолько накрыло меня, как отца. Меня больше интересовало, как раз настоящее. Я первым нарушил затянувшуюся тишину. - Как это связано с недавними событиями? Отец выглядел так, словно только что вынырнул из глубокого бассейна, но быстро взял себя в руки и посмотрел на меня прямо, в последний раз затянувшись сигаретой прежде чем потушил ее в пепельнице, которую я пододвинул к нему. - Как я и сказал, трое сыновей… Громкий и требовательный стук в дверь номера заставил его прерваться. Мы с ним синхронно посмотрели в сторону двери. Стук повторился. Еще более громкий, еще более требовательный, словно кто-то за этой дверью не жалеет свои костяшки. На третий звук отец сказал мне: - Открой, посмотри кому там неймется. Я поднялся с дивана, почувствовав тянущую боль в груди, подошел к двери и резко открыл ее, так что четвертый стук прошелся по моей груди и ни кем иным, как Кейт Шоу. Я оторопело смотрел на нее, не до конца улавливая сложившуюся ситуацию. - Твой отец здесь?! – сразу же огорошила она меня своим приветствием, полностью проигнорировав присутствие меня самого. От неожиданности я отворил дверь шире, представляя ее взору Уильяма Зильбермана, сидящего в кресле. - В чем дело? – сразу же отреагировал мой отец, но он увидел Кейт. - А, мисс Шоу!.. - Кейт, - сразу же поправила отца Кейт. Она прошла мимо меня прямо к нему. Я лишь заметил, что она несла в руке старый, потрепанный антикварный чемодан-футляр. - Мистер Зильберман, я к вам по делу. Сказав это, она сразу же положила чемодан на журнальный столик перед ним, и не медля, раскрыла его. Отец сразу же выпрямился в кресле, подавшись вперед. Его лицо из серьезного мигом переключилось на азартный интерес и крайнее удивление. Лишь мельком взглянув на содержимое чемодана, он сразу же поднял свой взгляд на Кейт. - Это же… - Да, это ножи Захария Зильбермана, - подтвердила Кейт. – Здесь еще прилагается письмо, - она нагнулась и вытащила из крышки чемодана конверт из прочного, пожелтевшего и посеревшего от времени пергамента. – Написано рукой Захария Зильбермана моему предку. К моему удивлению, как в прочем и удивлению Кейт отец расхохотался в голос. - Так и знал, - звучно выдавил он из себя, держась за живот, - Генрих солгал об имеющемся в его семье подобном богатстве. Я контужено смотрел на него. От его горечи при воспоминании темных времен семьи не осталось и малейшего следа. - Вы знали моего деда?.. Впрочем, не важно, я к вам по очень важному делу! – Кейт привлекла всеобщее внимание, меня, подошедшего к ней со спины, и отца, резко прекратившегося смеяться. - Это моя плата, - вертя перед носом отца конвертом, твердым голосом сказала Кейт. – Я пришла к вам, чтобы заказать убийство Райана Миллера! Возникла тишина, лишь некоторые незнакомые мне нотки ее голоса отголосками звучали по всему номеру отеля. КЕЙТ - Кейт, что ты собираешься сделать? Кейт, что это за чемодан? Кейт, да постой же! – кричала Рейчел, когда я обувала ее же сапожки, в которых уехала из Лондона сюда. Потянулась к ее же куртке. Оделась. Когда я хотела взять чемоданчик, моя рука схватила лишь воздух. Я подняла взгляд на подругу, которая сжимала этот самый чемодан у груди. - Я не отдам тебе его, пока ты мне не скажешь, что ты задумала! – поставила она мне ультиматум. Но я, обуянная диким нетерпением, лишь подошла к ней, схватилась за чемодан обеими руками и с силой выдернула его из ее рук. Опешив от моего поступка, Рейчел болезненно и даже обидчиво скривилась, слезы выступили на ее глаза. Но мне было совершенно не до нее. Я даже подумала о том, что она мне очень сильно мешает в последнее время. Лучше бы уехала обратно в Лондон, честное слово! Отвернувшись от нее, я вышла из дома, обнимая чемодан с ножами. Быстро сбежала по ступенькам крыльца, когда снова услышала ее голос. - Кейт, подожди! Я с тобой! Но я так не хотела, чтобы она ехала, что только ускорилась, чтобы быстрее добраться до машины с телохранителями, которых оставила мне Сара. Открыв дверцу, я плюхнулась на заднее сиденье. - Двигайтесь, чего вы ждете! Отвезите меня к Уильяму Зильберману! – возбужденно закричала я оторопевшим мужчинам, которые сидели спереди. Но прежде чем машина тронулась, Рейчел уже подбежала к нам. Я успела заблокировать дверцу, прежде чем она открыла ее. Она в расстегнутой куртке с ужасно взволнованным лицом остервенело дергала ручку. - Чего вы ждете?! – уже яростнее закричала я на водителя, прижимая к себе чемоданчик с ножами, одновременно с тем как моя подруга постучала в окно дверцы, привлекая мое внимание. Машина, наконец тронулась. Я напряженно сжалась на заднем сидении, не смея расслабиться. Я даже челюсть сжала, сама того не замечая. Но я все же не сдержалась, повернувшись на сидении, посмотрев на заднее стекло. И сердце кольнула глубокая вина, когда я увидела Рейчел, сжавшуюся в комочек, которая опустилась на корточки прямо на дороге. Ее голова была опущена на согнутые колени, и я поняла, что она плачет. У меня у самой слезы выбились из глаз. Мне самой стало ужасно обидно за нее, настолько, что я почувствовала себя просто ужасным человеком. Все еще прижимая к груди чемодан, глотая слезы, я лишь успокаивала себя тем, что на самом деле поступила правильно. Ей ни к чему присутствовать при моем разговоре с отцом Логана. С этим мужчиной без сердца. От моего прошлого разговора с ним меня до сих пор бросает в дрожь. И сейчас вместо того, чтобы думать о чувствах Рейчел, я должна настроиться на встречу с ним. Когда мы подъезжали к отелю «Palace Z», я нисколько не удивилась, поскольку он принадлежал семье Зильберман. Даже мне это известно. Высотное здание, построенное на современный лад, но с присутствием ненавязчивых деталей, характерных для архитектурного стиля ампир. Непроизвольно я пустилась в воспоминание о минувшем дне, когда в похожем отеле, только в Лондоне, мы уединились с Логаном. Когда мы сблизились с ним. Кажется, что это было очень давно. Когда машина остановилась, когда я вышла из нее, прямо передо мной возник Ланс. Он выглядел слишком хорошо, благородно, прямо под стать этому богатому и элитному месту. Он смотрел на меня слишком серьезно, с подвохом, словно ожидал от меня всего. Я с растущим раздражением посмотрела на него. Неужели Рейчел позвонила ему? Как они вообще догадались, что я приеду именно сюда? Но если Ланс в этом отеле, значит и Логан тоже..? Я сразу же отмела от себя подобные мысли, сосредоточившись на своей цели… Черт, по дороге сюда я уже растеряла весь настрой. Но увидев Ланса, я только еще больше подобралась, словно один только его вид подстегнул меня на этот поступок. Я упрямо посмотрела на него. - Даже не вздумай меня останавливать, - с враждебным настроем сказала я, уже просто держа в руке чемодан, я все же крепко сжала его ручку. - Мне даже мысль подобная не приходила в голову. Я здесь лишь для того, чтобы проводить тебя к мистеру Зильберману. Я с удивлением посмотрела на него. - Откуда ты знаешь, что я приехала именно к нему? Ланс ничего не ответил, поджав губы. Он лишь протянул руку, положив ее на мою спину, подталкивая к парадному входу. Ничего не понимая, я поглядывала на Ланса, когда мы подходили к лифтам. При виде лифтов, у меня снова вздрогнуло сердце, задрожали колени. Обычная протестующая реакция, которая даже после того, как меня продержали в тесном темном помещении, никуда не исчезла. Но прежде чем я остановилась, прежде чем я что-либо сказала, Ланс взял меня под локоть. - Не нервничай, - сказал он, - мы направляемся туда, - он взглядом указал на дверь, ведущую на служебную лестницу. - Откуда ты знаешь? – спросила я его, когда он открыл дверь и пропустил меня вперед. Но он снова ничего не ответил. Более того, он вместе со мной начал подниматься по лестнице, идя на шаг позади. - Ланс? – я остановилась, обернувшись к нему. Но он лишь положил руку на мою спину, подталкивая вперед. Его лицо не выражало ничего, даже привычного высокомерия. Ничего не понимая, я продолжила подниматься дальше. На третьем этаже я снова не выдержала столь угнетающего молчаливого подъема. - Тебе Логан сказал? – я снова полуобернулась к нему, остановившись. На этот раз он сам остановился, и теперь он уже не смог скрыть проскользнувшего на красивом лице раздражения. - Будь столь любезна идти дальше. Нам подниматься до сорок четвертого этажа, - с уже привычными высокомерными нотками сказал он. Я невольно охнула, представив, что подниматься еще сорок один этаж. Порой в такие моменты я просто ненавижу свою боязнь лифтов. Но посмотрев снова на Ланса, меня одолело раздражение, рожденное из моей собственной уязвимости. Я поняла, что это было за молчание. Ланс просто меня игнорировал, вежливо, но все же. Также все это время от него веяло молчаливым осуждением, и даже презрением. - Вот только не надо делать мне одолжение! – скривив губы, сказала я ему. – Иди обратно! Я сама доберусь до нужного номера! Только видеть твою кислую мину я не хочу, избавь меня от этого! Высказавшись, я резко отвернулась от него и быстрым шагом начала подниматься по ступенькам. Преодолев всего лишь четыре этажа, я уже начала запыхаться, и мне пришлось сильно замедлиться. Продолжая уже значительно медленнее подниматься, я слышала неторопливые шаги позади. Повернув на секунду голову назад, я увидела Ланса. Он, нисколько не запыхавшись, поднимался следом, глядя вперед, но не на меня. Я хотела снова ускориться, сбежать от него, но благоразумно решила поберечь силы. Мы поднялись только на одиннадцатый этаж, а я уже чувствовала напряжение в ногах, а чемодан с ножами чувствительно оттягивал руку, что я перехватила его другой рукой. - Зачем ты идешь за мной? Ты делаешь это по просьбе Рейчел? – снова не выдержала я, остановившись на пятнадцатом этаже, чтобы перевести дыхание. Взяв ручку чемодана обеими руками, я прислонилась к стене, чувствуя как быстро и тяжело вздымается моя грудь, которая все еще отдавалась тянущей болью. Я выжидающе смотрела на Ланса, который тоже остановился, положив одну руку в карман брюк, а другую на перила. Он все еще не смотрел на меня, лишь задумчиво уставился в одну точку. - Скажи уже что-нибудь! Или, клянусь, я поколочу тебя! – зло сказала я, не выдержав, поставив чемодан на пол. Встряхнула руки. Ланс какое-то время наблюдал за моими действиями, по-видимому подумав, что я совершенно серьезна насчет своих слов. - Тебе явно не на пользу столь тесное общение с моим агрессивным другом, - наконец по-человечески заговорил со мной аристократ. Я даже с удивлением посмотрела на него, и с каким-то невероятным облегчением увидела легкую, почти незаметную улыбку на его губах. У меня на душе за долгие последние дни зародилась такая легкость, что я не сдержала широкой улыбки. Мне так не хватало этого общения. Обычного дружеского общения, а не того ужасного: «Ты в порядке?» В последние дни со мной обращаются как с фарфоровой куклой. Особенно Рейчел. Она словно совершенно разучилась со мной разговаривать! Боится слова лишнего сказать! А моя мать! Такое чувство, что она много чего хочет мне сказать, но всегда выбирает ужасно неподходящие моменты! А Логан! Логан! Логан просто… В груди засел ужасно тесный ком, от которого стало очень больно. Слезы сразу же градом выбились из моих глаз. Ланс единственный, кто не церемонится со мной. Возможно, потому что мы с ним не такие близкие друзья, но он не относится ко мне с настороженностью. Да, поначалу он вел себя странно, напрягал меня, но эти первые его слова! Они напомнили мне обо мне, о моей жизни, о нормальном общении. А ведь остальные своим поведением, своим отношением настолько отгородились от меня, словно выставили вокруг меня стены, внутри которых я жила теми ужасающими событиями, которые со мной произошли. Они не давали мне забыться, они заставляли меня каждый раз вновь и вновь окунуться в эту пучину отчаяния. Словно это все, что осталось у меня. И я никогда за всю свою жизнь не чувствовала себя такой одинокой, как за эти дни. Всхлипнув, я закрыла лицо руками, снова прижавшись спиной к стене. - Кейт, - позвал меня Ланс, и я сразу же убрала руки от лица, посмотрев прямо на него. - Пожалуйста, только не спрашивай, в порядке ли я! – вырвалось из меня, и меня тут же занесло. Я не могла остановиться. – Конечно, я не в порядке! Я пережила такое, что никому бы не пожелала! Моего отца застрелили у меня на глазах! А сегодня я узнала, что его еще и выбросили на берег, словно мусор! Конечно, я не в порядке! Но зачем мне постоянно об этом напоминать?! Ланс молча слушал меня, стоя на расстоянии шага прямо передо мной. Он не предпринимал попытки утешить меня, ни словами, ни действиями. Просто слушал. А из меня уже потоком лились слова. Кто бы мог подумать, что из всех людей, мне захочется открыть свою душу, выговориться именно перед Лансом, на лестнице в шикарном отеле! Я говорила. Много говорила! Много говорила о Логане, совершенно забыв, что говорю это его лучшему другу. - Как он может? После всех слов, что наговорил мне! Я его совершенно не понимаю! Говорила о маме. - Она молчала пять лет! Я ее теперь совершенно не знаю! Она даже выглядит по-другому! Порой у меня даже возникает мысль, что это не моя мать, а совершенно чужой мне человек! Об отце. - У него сын! Новая семья! И я совершенно не могу понять, действительно ли он любил меня или забыл обо мне за последние пять лет? Он просил прощения! Там, когда меня держали, создавалось впечатление, что он действительно беспокоится обо мне! Не понимаю! О Рейчел. - Зачем она приехала? Я очень ее люблю, в конце концов, она мой единственный друг. Но она совершенно не знает, что со мной делать. Она напрягает! Я не хочу ее обижать, но по-другому не получается! Не нужно было ей приезжать! О мистере Зильбермане. - Я понимаю, что именно я настояла на разговоре. Но почему у меня такое чувство, что он пытал меня на допросе? Он использовал меня для своих целей. И даже о Райане Миллере. О человеке, о котором даже думать было страшно. Мы с Лансом уже сидели на ступеньке на пятнадцатом этаже. Чемодан стоял на полу, где я его оставила. Мои слезы уже высохли, когда я рассказывала о том, что со мной сотворила эта мразь. Я сказала ему даже то, что не успела сказать мистеру Зильберману и кому-либо еще, о своей попытке убить его. - И он с ножом в плече, выставил передо мной видео-изображение с отцом. С такой злобой, яростью приказал убить его! – я сжала трясущиеся руки в кулак, держа их на своих коленях. – Он наслаждался тем эффектом, который произвел на меня… Я подняла свой взгляд, посмотрев прямо в глаза Ланса. - Я и не подозревала, что могу захотеть кого-то убить. Собственными руками, - я опустила взгляд на свои руки, которые разжала. И когда я вслух это произнесла, признав существование собственного демона, меня охватила сильная дрожь. Руки задрожали похлеще, чем у самого отъявленного алкоголика. На глаза снова выступили слезы, когда следом за этим я произнесла следующее, признала остальные мысли собственного демона. - Самое ужасное то, что я жалею о том, что не убила его. Во мне столько злости, столько ненависти! Мне кажется, что я ненавижу все, что меня окружает. Кажется, что эта ярость направлена на все и всех. Мне хочется все разрушать… Это рвет меня изнутри. Мне кажется, что мое собственное лицо перекосилось, приобретя демонические черты, когда я говорила об этом. Мне казалось, что мои трясущиеся руки преобразились, изуродовались. Неожиданно чья-то рука закрыла мои глаза. Я непроизвольно схватилась за нее, собираясь убрать, но голос Ланса остановил меня. - Послушай меня. То, что ты переживаешь, это естественно. Ярость – это естественная реакция на насилие, как и ненависть, как и желание отомстить. В особенности, если на твоих глазах убили твоего близкого человека. Наоборот, было бы странно, если бы ты не испытывала всей этой ненависти. Ведь человек, который убил твоего отца, избежал наказания. Схватив руку Ланса обеими руками, я, казалось, наоборот сильнее прижала ее к своим глазам, которые зажмурила. Я лишь кивнула, непроизвольно соглашаясь с каждым его словом. Незнакомое мне доселе чувство разливалось внутри меня, когда пришло осознание того, что меня не осуждают, что меня понимают. - Но, моя дорогая, тебе повезло. Тебе повезло с друзьями, с Сарой, с Логаном, с матерью и даже с мистером Зильберманом. Ты видишь в них помеху, но ты не признаешь самого важного - они все рядом с тобой в эту сложную минуту. Человек может пережить все только благодаря поддержке близких. Новое чувство родилось во мне. Вина. Не та, которая возникает после совершения плохих поступков, а та, которая возникает от осознания, что я пренебрегла чем-то очень важным. Все еще держа руку Ланса, я убрала ее от своих глаз, посмотрев на него. - Ты думаешь, что они не понимают? – продолжил говорить Ланселот, взяв аккуратно сложенный платок со своего нагрудного кармана, преподнес к моему лицу, вытерев мои влажные щеки. – Кейт, ты должна понять, что им тоже тяжело. Смотреть на страдания близкого человека тоже тяжело. В его голосе я услышала неприкрытую горечь. - Ты так говоришь, словно сам пережил несчастье. Ланс перестал вытирать мои слезы, убрав платок от моего лица. - Я никогда не был на твоем месте, но мне довелось наблюдать за тем, как мой лучший друг убивал себя. Я удивленно посмотрела на него, чувствуя боль в груди от осознания того, о ком говорит Ланс. - Он сильно страдал? – спросила я, а внутри меня все дрожало от волнения. - Не передать словами, - вздохнув, Ланс встал на ноги и подал мне руку. Вот и наш разговор подошел к концу. Я протянула руку, которую взял Ланс, и с его помощью встала. Я чувствовала себя странно опустошенной. Словно все, что я держала в себе, разом покинуло меня. И я поняла, что помимо опустошенности, я чувствовала еще и огромное облегчение, словно огромный груз свалился с моих плеч. Стоило выговориться, но… - Ланс, ты ведь не будешь обсуждать этот разговор с кем-либо? – спросила я его. Он посмотрел на меня таким красноречивым оскорбленным взглядом. Но затем взял чемодан с ножами и подал его мне. - Ты все еще настроена на встречу с Уильямом Зильберманом? – спросил он. Я смотрела на чемодан, который он держал в руке. И я поняла, что нет, не передумала. Наоборот, словно очистившись от ненужных мыслей и эмоций, я начала думать рационально. А именно о том, что я должна что-то предпринять. В конце-то концов не идти же мне в полицию, зная о том, что мистер Зильберман гораздо могущественнее! Я протянула руку, взяв чемодан. В какой-то степени он даже придал мне сил. Особенно учитывая, что я могу чем-то расплатиться. Чем-то гораздо ценнее, нежели какие-то деньги, судя по тому, как Уильям Зильберман трепетно относится к истории собственной семьи. Мы с Лансом продолжили подниматься наверх. И аристократ начал меня удивлять по мере того, как мы поднимались. Он начал отвечать на мои вопросы, которые я задавала ранее. - Рейчел позвонила мне вся в слезах, когда ты уехала. Она увидела ножи и сразу же догадалась, что ты едешь к мистеру Зильберману. Мы все были свидетелями вашего с Сарой разговора о ножах Захария Зильбермана на праздновании дня Рождения Логана. Через еще один лестничный пролет он ответил на еще один вопрос: - О твоем страхе перед лифтами меня предупредила тоже Рейчел, а не Логан, как ты подумала изначально. Она сразу же спросила, на каком этаже остановился мистер Зильберман. И да, именно она попросила сопровождать тебя до сорок четвертого этажа по лестнице, - сказал он на тридцать третьем этаже, когда я снова запыхавшись, сделала передышку. Сам он, казалось, нисколько не устал. - Ланс, ты не обязан мне все рассказывать, - сжав рукой бок, который закололо от неправильного дыхания при подъеме, сказала я, чувствуя небольшую неловкость от его слов. Особенно учитывая, что его слова увеличивали мою вину перед подругой. - Подожди, милая, я еще не все сказал. Я позволил тебе высказаться, теперь, будь добра, слушай меня, - сказал он мне в ответ. Я даже не сдержала улыбку. Но тут он сказал следующее: - Я предвзято злился на тебя. Каюсь, я сначала не воспринял твою позицию, полностью заняв сторону Рейчел. Я с удивлением посмотрела на него. - Ланс, что с тобой, что за откровения? – шутливо спросила я, нервно улыбнувшись. - Подожди, до полного откровения еще одиннадцать этажей, - с улыбкой сказал он, элегантным жестом проведя по своим волосам, зачесывая назад. Я заинтригованно посмотрела на него. Несмотря на то, что он даже угнетает своими словами, он все равно создавал непринужденную атмосферу. Подниматься по лестнице стало проще, легче. - Кейт, ты должна понять, что я влюблен в твою подругу, - когда он это сказал, я даже споткнулась на ступеньках, что ему пришлось поддержать меня за руку, чтобы предотвратить мое падение. Встав на пролете тридцать девятого этажа, я повернулась к нему. - Ланс, ты начинаешь меня пугать, - прямо сказала я ему. - Подожди, милая, я еще не дошел до концовки этой страшилки, - сказал он, манерно вздернув подбородком, заставив меня улыбнуться. Но я чувствовала странные перемены в нем. В Лансе. Такое чувство, что он стирает любые границы между нами, все недомолвки, прочищая путь нашей связи. Это пугает. Честно. - Ты довела ее до слез, но она даже и не думала на тебя злиться. Эту роль я взял на себя. Я серьезно посмотрела на него, мне уже было не до шуток. - Ланс, у меня создается впечатление, что ты готовишься к тому, чтобы признаться мне в любви. Ответом мне была легкая высокомерная улыбка. - В этот раз я признаю, что общение с моим проницательным другом идет тебе на пользу. - Что? Ланс, загадочно улыбнувшись, снова вытащил свой платок из нагрудного кармана, и поклонился мне, протягивая его. - С этого момента, моя дорогая Кейт, я предлагаю тебе свою дружбу, - сказал он. Я с наигранным ужасом посмотрела на него. - Это концовка твоей страшилки?! - Именно! Ты впечатлена? – выпрямившись, он посмотрел на меня. - А до этого мы не дружили? - А до этого ты поставила меня на колени дважды, заставив проиграть тебе в бильярд и в метании ножей. Из меня вырвался смешок. А в следующую секунду я расхохоталась. Легко и непринужденно. Но слезы все же выступили на глаза. Я растрогалась, по-настоящему. Я только сейчас поняла, насколько мне дорог Ланс. Поняла, почему он дорог Логану. Таких друзей, как он, и днем с огнем не отыскать. Мне так сильно захотелось его обнять, что я действительно сделала это, заехав чемоданом ему по затылку. - Ох ты ж, - не сдержался он, и я заставила себя сдержанно отстраниться. Он провел руками по затылку, поправляя растрепанную прическу. – Прошу прощения, леди, мне надо привыкнуть к тому, что женщины более эмоциональны, чем мужчины. Когда я предлагал свою дружбу Логану в далеком детском саду, он заехал мне лопаткой по голове. - Что? – усмехнулась я. - Я случайно наступил на его песочный кулич, - пояснил Ланс, заставив меня искренне расхохотаться. - Значит, вы с Логаном дружите с детского сада? – спросила я, когда мы продолжили подниматься. Осталось всего пять этажей. Когда мы оказались на сорок четвертом этаже, Ланс остановил меня, развернув к себе. - Послушай, прежде чем ты пойдешь туда, ты должна принять во внимание то, что мистер Зильберман может тебе отказать в твоем требовании или просьбе. - А ты не пойдешь со мной? - И увидеть серьезного отца Логана, а если не повезет, даже в ярости? Спасибо, но в такие моменты он меня пугает даже больше, чем Герцог, - отпрянул от меня Ланс. – Я буду в своем номере, в этом, - он указал на боковой номер с цифрой 449, а мне надо было в номер 441. – Если тебя выпроводят, и ты сбежишь в слезах, ты знаешь, где меня искать. На этих словах, он оставил меня одну в коридоре, быстро открыв дверь магнитным ключом и скрывшись в своем номере. Я даже не успела ничего спросить про Логана. Оставшись совершенно одна в этом длинном коридоре, я растеряла всю уверенность в себе. Ланс был поддержкой, но он оставил меня. Друг, блин, называется! Взглянув на дверь, за которой был номер мистера Зильбермана, я, честно сказать, струхнула. Даже возникли мысли о том, чтобы сразу пойти в номер Ланса, снова перенять от него самоуверенность… Но мое тело упрямо, словно само по себе, двинулось в сторону номера мистера Зильбермана. Моя рука по собственной воле поднялась и постучалась в дверь. Более того, уже загнанная в угол собственным решением, я через секунду застучала еще более настойчиво. Прикрыв глаза и вздохнув поглубже, я постучала снова… по мужской груди… Подняв глаза, я увидела перед собой Логана, который открыл дверь. Мое сердце совершило неповторимую барабанную дробь, когда я быстро осмотрела его, отмечая его плачевное состояние – разукрашенное лицо. - Твой отец здесь?! – вырвалось из меня. Я заставила себя оторвать от него взгляд попутно стараясь восполнить собственную уверенность. Дверь открылась шире, и я увидела мистера Зильбермана, сидящего в кресле в центре гостиной. Я невольно всмотрелась в него, когда поняла, что у того здоровенный синяк на поллица. - В чем дело? – услышала я его голос. – А, мисс Шоу!.. - Кейт, - нервно поправила я его, на негнущихся ногах, держа разом потяжелевший в несколько раз чемодан, подошла к нему. - Мистер Зильберман, я к вам по делу, - все еще звонким от нервного перенапряжения голосом сказала я, стараясь не смотреть на его синяк. Я сразу же со стуком положила чемодан на журнальный столик, сверху на какую-то черную папку. И раскрыла его. Мистер Зильберман сразу же выпрямился в кресле, подавшись вперед. Его лицо с синяком под глазом, от которого все никак не мог оторваться мой взгляд, из серьезного мигом переключилось на азартный интерес и крайнее удивление. Лишь мельком взглянув на содержимое чемодана, он сразу же поднял свой взгляд на меня. - Это же… - Да, это ножи Захария Зильбермана, - все еще крайне нервничая, звонко отозвалась я. – Здесь еще прилагается письмо, - я незамедлительно нагнулась и вытащила из крышки чемодана конверт из прочного, пожелтевшего и посеревшего от времени пергамента. – Написано рукой Захария Зильбермана моему предку. К моему огромному удивлению мистер Зильберман расхохотался в голос. - Так и знал, - звучно выдавил он из себя, держась за живот, - Генрих солгал об имеющемся в его семье подобном богатстве. Я с огромным удивлением смотрела на него, совершенно не рассчитывая услышать имя своего покойного деда. - Вы знали моего деда?.. Впрочем, - сразу же осеклась я, - не важно, я к вам по очень важному делу! Как ни странно, именно сейчас я совершенно четко осознала смысл своего поступка. Со всей серьезностью подошла к нему. И именно сейчас я была как никогда преисполнена уверенностью в себе. - Это моя плата, - вертя перед носом мистера Зильбермана конвертом Захария Зильбермана, твердым голосом сказала я. – Я пришла к вам, чтобы заказать убийство Райана Миллера! Возникла тишина. И чем дольше она длилась, тем быстрее утрачивала свою силу моя уверенность, особенно под этим серьезным взглядом мистера Зильбермана. - Я серьезно! - я прикусила язык только после того, как отчаянно произнесла это и посмотрела на Логана, который совершенно в шоке смотрел на меня. Мистер Зильберман теперь уже со всей серьезностью посмотрел на меня. Он снова нагнулся к чемодану, но лишь для того, чтобы захлопнуть его. Резкий звук заставил меня нервно вздрогнуть. - Пожалуй, мисс Шоу, - выразительно сказал он таким тоном, что мне даже в голову не пришло поправить его на свое имя, - между нами произошло некое недопонимание. Я слышала в его голосе такую неприкрытую ярость, что буквально приросла к полу, но я не могла оторвать свой взгляд от его синих глаз. - Как Вам, мисс Шоу, вообще пришла в голову мысль заказать у меня чье-то убийство? – звенящим от ярости голосом спросил он, что я сразу же пожалела о собственно поступке. Я сцепила руки на животе, совершенно загнанная в угол. Я не знала, что мне сказать. Я даже не могла сказать, что подумала об этом из-за того, что мой отец работал на него. Что лишь исходя из его же слов, я подумала об этом! - Мисс Шоу, что именно заставило вас прийти ко мне со столь абсурдным предложением? – яростно спросил он. И как ни странно именно эти слова пробудили во мне ту ярость, которая утихла во время моего разговора с Лансом. Я прямо посмотрела в глаза мистера Зильбермана. - Мой отец работал на Вас! – на повышенных тонах сказала я. – Он влез в теневой бизнес и начал работать на Вас! – обвиняла я его. – Именно из-за Вашего мнимого оружейного склада он погиб! Вы сами сказали, что он дал ложную наводку! Он погиб из-за Вашего дела! Из-за Вашего бизнеса! – кричала я, восполняясь праведным гневом. – Вы сами сказали, что он был достойным человеком! И я пришла к Вам не с пустыми руками! - Именно, мисс Шоу! Я дал Вам знать, что именно из-за моего бизнеса он погиб, - громогласно перебил меня мистер Зильберман, умудряясь сохранять ровные нотки голоса. Я осеклась, глядя на него. Уильям Зильберман достал из внутреннего кармана пиджака портсигар, вытащил сигарету. - Кейт, - Логан взял меня под локоть, отведя в сторону. От неожиданности я поддалась ему. – Кейт, тебе лучше уйти, - сказал он. – Поверь мне, его накажут. Но тебе лучше не лезть в это. Я вырвала свой локоть из его хватки. - Нет, Логан! – Я снова вернулась к его отцу. – Это Вы меня не поняли, мистер Зильберман! – на повышенных тонах заговорила я. – Я не обвинять Вас пришла! Именно я нажала на курок! Именно я разозлила Миллера, именно я заставила его убить отца! Я ранила его! Хотела убить этими вот руками, - я протянула к нему свои руки. Моя ярость наконец достигла своего пика, когда я говорила это. Злые слезы выбились из моих глаз. Мистер Зильберман потушил свою недокуренную сигарету в пепельнице, поднялся с кресла и подошел ко мне. - Опусти свои руки, Кейт, - отбросив все формальности, сказал он мне. И я последовала его словам. – И запомни раз и навсегда, ты не виновата в смерти своего отца. Я резко подняла на него быстро наполняющиеся слезами глаза. И увидела мягкий взгляд мужчины, который подошел ко мне, положив свою руку мне на голову, погладив мои волосы. - Переложи всю вину на меня, девочка, и вздохни уже свободно, - мягко сказал он, поглаживая мою голову. - Но… - я не смогла договорить, подавленная горькими рыданиями. Я сжала собственные плечи, снова переживая смерть папы. Мои ноги подкосились, но крепкие руки подхватили меня. Когда я находилась на руках Логана, который вынес меня из номера его отца, я обхватила его шею руками, схватившись за ткань его джемпера. Прижавшись лбом к его теплой шее, я не могла сдерживать слез. Он молчал, когда открыл своим ключом номер 449. Я слышала, как встал с дивана Ланс, спросил о том, что случилось. Чувствовала, как Логан мотнув головой, отнес меня в спальню. Я всеми силами держалась за него, когда он опускал меня на кровать. Но эти силы были столь крохотны перед невыносимым желанием окунуться в сон. На меня вдруг навалилась такая усталость, что глаза сами по себе закрылись. ЛОГАН «Я проходил мимо кабинета отца, когда, едва ли не сорвав дверь с петель, из него выбежал Винсент. - Вернись, когда разберешься со своей женщиной! – также услышал грозные слова отца. Винсент прошел мимо меня с перекошенным от ярости лицом. Проводив его взглядом, я посмотрел в сторону кабинета. Любопытство пересилило, и я подошел к открытым дверям и увидел, как отец, тихо ругаясь себе под нос, собирал с пола какие-то бумаги. Отец заметил меня, подняв свой взгляд. - Проследи за тем, чтобы твой брат обрел свой ясный ум! – рыкнул он, хлопнув передо мной дверью» Когда я вернулся к отцу, после того, как Кейт крепко уснула в нашем с Лансом номере, я застал его, сидящего в кресле и угрюмо смотрящего на закрытый чемодан с ножами. Письмо лежало на ковре, брошенное Кейт в тот момент, когда я подхватил ее на руки. Я подошел, поднял его и положил сверху на чемодан, тем самым привлекая внимание отца. - Я должен знать все, что с ней произошло, - сразу же сказал я. – Все, что ты знаешь об этом похищении, включая ее собственные слова. И, пожалуйста, давай обойдемся без предыстории, - сев на свое прежнее место на диване, сказал я. Я должен быть в курсе того, что заставило Кейт ненавидеть. Должен быть в курсе того, что заставило столь светлую и веселую девушку, которая привнесла в мою жизнь столько ярких красок, испытывать ярость и гнев, столь свойственны мне. И даже захотеть совершить убийство. Отец посмотрел на меня долгим испытующим взглядом, поддерживая свою голову рукой. После этого он выпрямился в своем кресле, сцепив руки в замок перед собой. - Теперь я вижу, что вы похожи, - наконец, сказал он, снова опустив свой взгляд на чемодан, который по-прежнему лежал перед ним на столике. – Мне искренне жаль, сын, что ты полюбил девушку, которую сломила наша семья. В частности, я. Я поднял на него удивленный взгляд, и встретился с его глазами. А он продолжал говорить: - Кейт не смирится с ее участью, пока мы не докажем, что Райан Миллер мертв. А это значит, что она всегда будет осознавать собственную причастность к его смерти. Услышав эти слова, я сжал челюсти, с злостью посмотрев на него. - Знаешь, сын, что происходит с женщиной, которая лишь раз ступила на нашу дорожку? Она никогда не сможет успокоиться. Она захочет стать сильнее, научиться защищать себя. Она захочет быть в курсе собственной защиты и защиты ее детей. Если ты, сын, по-настоящему сделаешь ее своей женщиной, она уже никогда не сможет жить жизнью обычного человека, она в каждом встречном человеке будет видеть врага. Будешь ли ты готов к роли не только защитника, но и партнера? Сможешь ли ты доверить ей столь непосильную для женских плеч ношу нашей деятельности? А сможешь ли ты противостоять ее желанию быть в курсе теневого бизнеса, скрывать от нее большую часть своих дел? - О чем ты говоришь? – не выдержал я. - Моя мать была такой. И ты уже в курсе, какая участь постигла ее. - А моя мать какая? – сразу же спросил я. – Насколько мне известно, ты немногое скрываешь от нее. - Твоя мать никогда не была кем-либо похищена, на ее глазах не погибал близкий человек, она не пыталась кого-либо убить. - Моя мать потеряла сына! - И ты прекрасно знаешь, как на ней это сказалось! – повысив тон, сказал отец. Я пораженно уставился на отца. - Ты добиваешься того, чтобы я отказался от Кейт? - Я лишь хочу убедиться в вашей связи. Если ты не признаешь, что она твой ошейник, значит, она не стоит того, чтобы держаться за нее. Наступила тишина. Отец пристально наблюдал за мной. Я же смотрел прямо на него, пораженный его словами. Его слова заставили задуматься. А как иначе? Действительно ли Кейт та самая? Ради которой стоит рисковать? Ради которой стоит жить? Ради которой… И лишь оглянувшись назад, на прошедшие дни, ответ пришел сам собой. Она не просто мой ошейник, она стала моей свободой. Я уже один раз по собственной глупости отказался от нее, но больше не могу позволить себе совершить подобную ошибку. - Я не могу отказаться от нее, - твердо сказал я, взглянув прямо ему в глаза. Только если она сама захочет остаться со мной. Выбор остался лишь за ней самой. И я надеюсь, что в моих силах повлиять на этот выбор.