Доверься мне

КЕЙТ Под светом дергающегося и слабеющего огня, с силой сжав окоченевшие пальцы, сминая бумаги, я заставляла себя читать, вчитываться в слова, понимать их. Не отвлекаться. «В столь юном возрасте на тебя навалилась непосильная ноша, которая, я верю, сделала тебя сильной личностью. Ты лишилась поддержки семьи, из-за этого тебе пришлось слишком рано повзрослеть. Не скрою от тебя, я узнавал о твоей жизни в Лондоне. Меня невероятно радуют твои успехи в школе, что позволит тебе поступить в престижный университет. Но еще больше меня радует то, что ты преодолела свой страх перед людьми, и у тебя появился первый друг» – дочитала я до момента, с которого прервала свое предыдущее чтение. С замиранием сердца перевела взгляд на новую строчку, начав читать незнакомые слова. «У меня за всю мою долгую жизнь было много друзей, но сердцем един я был лишь с одним человеком. И о нем пойдет речь в моем письме тебе, поскольку, наша история с ним послужит тебе большим уроком. Я надеюсь» Я зашевелилась, почувствовав, что силы постепенно возвращались в мое тело. Подобрала под себя ноги, нагнувшись ближе к источнику света. «Для начала стоит упомянуть о том, что нас с Бернардом связывало нечто большее, чем дружба. У нас, у наших семей общая история, начавшаяся четыре века назад с крепкой дружбы наших далеких предков. На нашей земле остались следы столь далекой истории дружбы – подземные туннели. Этими туннелями пользовались контрабандисты, чтобы незаконно перемещать драгоценности и провизию. Я думаю, ты помнишь эту историю. Но в этом письме я хочу донести до тебя, Лисенок, что ничто в этой жизни не является абсолютно неправильным или абсолютно правильным. Контрабанда была вне закона, но именно благодаря ей обнищавший народ выживал, когда был неурожайный год или государство отбирало большую часть урожая на войну. На протяжение веков пути наших семей расходились, но потом неминуемо вновь сходились. Мы с Бернандом познакомились в студенческие годы, мы оба учились на юридическом факультете. В те времена наши отцы враждовали, ведь мой отец был судьей в Чешире, а его отец занимался нелегальным бизнесом. Я никогда не хотел поступать на юридический, но пошел туда по воле отца, а Бернард пошел учиться против воли своего отца. Благодаря Бернарду я смог противостоять собственному отцу, ушел с института и поступил в королевское военное училище. И только Бернард долгие годы поддерживал меня в то время, как моя семья отреклась от меня. Мы редко виделись с Бернардом, в шестидесятых годах обострилась ситуация с Ирландией, в которую правительство втянуло меня, а Бернард шел своей дорогой, усложняя жизнь преступникам, ослабляя позиции своего отца. Ничто в этой жизни черно, Лисенок, и ничто не бело. После того, как я дослужился до капитана я пошел к отцу, чтобы помириться с ним, я согласился жениться на дочери его друга, Камилле Обертон. В день нашей с ней свадьбы Бернард пришел со своей женой, с которой он бракосочетался без согласия отца. В тот день я впервые позавидовал моему другу, единственному человеку, который понимал меня. Он любил свою жену, я свою так никогда и не смог полюбить. Я много думал, Лисенок, о том, что, если бы мы с Бернардом не прекращали тесно общаться, он бы помог мне лучше разобраться в себе. Он бы помог мне никогда не идти на поводу отца, как жил он сам. Родители не должны контролировать жизнь своих детей. У нас с Камиллой родился первый сын, потом дочь, затем еще сын. У Бернарда долго не было детей, но после рождения Бенджамина у него родился сын, которого он прозвал Джейсоном. Вскоре после этого умер мой отец, с которым у меня были хорошие отношения, а через три месяца после его смерти Камилла родила последнего нашего ребенка – Кристину, твою мать. Кристину я любил больше остальных моих детей, потому что она единственная, кто родилась после смерти моего отца, который пытался контролировать меня, покуда был жив. К рождению Кристины я дослужился до генерала. Именно из-за отца, из-за его контроля я подолгу отсутствовал дома и в воспитании моих первых детей. Кристина была моим вторым счастьем в моей жизни. Я встретился с Бернардом после ее рождения. Мы тогда в шутку мечтали о том, что наши дети соединят наши семьи крепкими связями. Наши дети были столь малы, но в мыслях мы уже поженили Кристину и Джейсона. Мы были счастливы, Лисенок. Годы шли, дети росли. Я дослужился до фельдмаршала, но я тесно общался с Бернардом, я участвовал в жизни Кристины. Кристина и Джейсон, как мы с Бернардом и предсказывали, полюбили друг друга. Лисенок, на этих строчках я вновь обращаюсь к тебе лично…» Меня так захватило чтение письма дедушки. В эти минуты я совершенно забыла о себе, о своих проблемах. Я забыла обо всем. История дедушки, о которой я совсем не знала, поглотила меня. Я не просто читала, я представляла в своей голове полноценную историю, словно книгу читала… Вздрогнув, я прервала чтение, резко подняв голову, и посмотрела в черную дыру, вглубь туннеля, откуда я пришла. Я услышала какой-то шум, эхом донесшийся до меня. Нашли. Еще до того, как я начала писать письмо я бы однозначно обрадовалась бы этому, но сейчас мое сердце сковало разочарование. Меня не отпускало письмо дедушки, я испытывала жгучую потребность дочитать его. Я даже готова была продолжить чтение, но услышала еще одно эхо. Его голос долетел до меня. Я резко предприняла попытку встать, забыв, что в онемевшей руке держала письмо, оперлась ею на землю. Ругнувшись, я снова бухнулась на землю, чтобы непослушными пальцами сложить совсем помятое и грязное письмо и положить в карман. Сжав его напоследок, словно оно придавало сил и храбрости, ведь я обязательно дочитаю его! Я предприняла новую попытку встать. Окоченевшие ноги не держали меня, что даже грузно упала на одно колено. – Кейт-ейт-ейт! Я резко подняла голову, вновь посмотрев в сторону туннеля. Сердце бешено забилось, разгоняя кровь, но прошиб меня холодный пот. Даже грязные ладони вспотели. – Я здесь, – в голосе моем не было силы, и выдала лишь шепот, который не мог вызвать ответное эхо. И тогда я смогла встать на ноги, схватить лампу. Но не успела я сделать даже один шаг, слабый огонь дернулся и потух, оставив тлеющий конец волокна в фитиле. Одновременно с этим что-то внутри меня оборвалось. Ослепнув, я замерла, не в силах пошевелиться. Я перестала испытывать даже холод, когда тьма начала давить на меня со всех сторон. Вернулось все. Все мои страхи. «Ты думала, что пережила худшее?..» Я резко зажмурила глаза, вновь увидев перед собой ухмылку Райана Миллера. Дрожь, не от холода, пробила мое тело. Это всего лишь мое воображение. Его тут нет. «Принцесса?» Это всего лишь мое воображение. Я не сошла с ума. Нет, это моя память играет со мной злую шутку. Райан Миллер, он… Он… «Страх – это иллюзия, вызванная запутавшимся рассудком. Открой глаза, Лисенок, посмотри страху в глаза, и ты не увидишь ничего» Я распахнула глаза и с бешено бьющимся сердцем уставилась в темноту. Райан Миллер – воплощение моего страха, иллюзия. Он причинил мне много боли, его лицо связано с ужасающим событием в моей жизни. Его проще всего представить, когда страшно. Я сама загнала себя в ловушку. Теперь я это понимаю. Не только разумом, но и бешено стучащим сердцем. Я разжала пальцы, которые держали лампу, и шум ее падения был подобен стартовому выстрелу. Я побежала. Вслепую. Навстречу к собственным страхам, руками касаясь стен, чтобы бежать вдоль. Спотыкалась, скользила по грязи, шлепала по лужам. Я вспомнила: в ночь перед тем, как отправить меня в Лондон, в мою комнату пришел папа, он не сказал ни слова, только сел на край моей кровати и крепко-крепко обнял меня. А потом пришла мама, но она легла рядом со мной, и я так и заснула в ее объятиях, не подозревая о том, что это было прощание. Я вспомнила: на следующий день после первого Рождества в Лондоне, дядя вывел меня гулять по городу, и мы все-таки зашли в бар, где играли в бильярд. Помню, как другие посетители наблюдали за нами и смеялись, когда я выигрывала. Тогда я искренне радовалась своим победам, не подозревая, что дядя мне подыгрывал. Вспомнила: мы с Рейчел первое время после нашей войны скрывали, что мы подружились. Намеренно обзывали друг друга, толкали несильно, а потом, тайно встретившись, хохотали и обсуждали реакцию наших одноклассников. Однако эта забава быстро закончилась, когда Рейчел, едва не заплакав во время контрольной по химии, попросила у меня помощи, и я дала ей списать. После этого мы всюду ходили вместе, и у меня улучшилась репутация в школе. Рейчел ведь и последовала за мной на факультет архитектуры, хотя изначально хотела идти в другой, связанный с экономикой. – Кейт! – услышала я столь родной голос, он прозвучал более естественно, не эхом. – Я здесь, – ловя ртом воздух, запыхавшись, тихо отозвалась я. Его голос словно придал мне сил, что я ускорилась, побежала быстрее. Но в очередной раз поскользнувшись в грязи, я не удержала равновесие. Рука скользнула по стене, когда я попыталась опереться, и в следующий миг с криком упала. К счастью, мягко и безболезненно. – Черт, Кейт! – мое сердце отозвалось радостной дробью на его голос, который прозвучал совсем близко. Логан. Мы ведь совсем недолго знакомы, но между нами столько всего произошло. Он часто говорил обидные слова, часто раздражался, проявлял свой взрывной нрав, но… сейчас, когда, опираясь на мокрую холодную стену, я пыталась подняться на ноги, мне вспоминались не его слова. Мне вспоминалось, как он аккуратно касался своими пальцами моего ушибленного лба, когда я грохнулась в его спальне, тем самым разбудив его. Как во время прогулки после моего нытья о том, что я забыла шапку, приложил ладони к моим ушам, согревая их. Как он утешал меня, когда я была расстроена звонком матери, впервые обнял меня. Я нашла его в душе в совершенно разбитом состоянии, впервые обняла его, и он отозвался на мои объятия… Вспомнила вечер в клубе, и пусть там не все было гладко, он, несмотря на то, что говорил, несмотря на дикое раздражение, провозился со мной весь вечер, даже позаботился о моем безопасном возращении домой. Мы ведь тогда и поцеловались впервые, по моему принуждению, но… разве Логана можно заставить что-либо сделать против его воли? Он был рядом, когда был нужен, в день, когда у дяди случилось просветление. Выслушал меня в кафе, а позже удачно устроил все так, что я весь оставшийся вечер играла с дядей в бильярд, как в старые добрые времена, восполнив мою неудачу, когда я сбежала во время просветления дяди. Он взял меня к себе в компанию, чтобы провести свой день Рождения. Его мама ведь потом говорила, что он последние годы проводил этот день в одиночестве, но что-то ведь щелкнуло в нем, и он провел этот день со мной, выбрал меня, хотя его всегда окружало полно людей, девушек. Мы сидели в парке, он положил голову на мои колени и приоткрыл мне свое сердце. Его жаркие поцелуи, его крепкие руки, его вожделенный взгляд удивительных глаз заставил меня почувствовать себя как никогда желанной. Он остался со мной, когда я слегла от температуры, остался и утешил меня. Он ввалился ко мне в невменяемом состоянии, сбежал с вечеринки, потому что его тянуло ко мне… Вечер барбекю выдался не особо приятным, но даже там можно было вспомнить его нежные проявления, когда он смахнул с моих волос снежинки и натянул капюшон мне на голову. А до этого заставил меня надеть его теплую куртку, а не мое холодное тонкое пальто… И даже в тот день, когда он бросил меня, растоптал в грязь… … лишь словами. Я всегда слышала его слова, и они всегда резали по самому моему сердцу, но полюбила я того, кого сейчас вспоминала. Меня обижали его слова, но сердце тянулось к его ласковым рукам. Черт, да он самая настоящая язва, но… эта язва полюбила меня с самого первого дня, того не подозревая. И эта мысль согрела меня, как не может согреть ни один камин. И придала сил, которые я не смогла направить в нужное русло, например, чтобы встать и идти дальше. Я сначала широко улыбнулась, а потом рассмеялась, чисто и открыто, ведь я знала, что он совсем близко, еще немного и он найдет меня. Сначала накричит… потом обнимет… И вот я услышала шаги, а потом свет от фонарика ударил мне в глаза, что мне пришлось поднять руку, защищаясь от него. Я продолжала улыбаться, понимая, что людей прибыло несколько. Я даже не могла различить, кто из них Логан, но я знала, что он здесь. – Уберите свет от моих глаз, – не выдержала я, всматриваясь на собравшихся людей. – Кейт, – вот он, родной. Подошел ко мне в нерешительности. И тогда я шире улыбнулась, протянув к нему руки. В этот момент я ощущала себя окрыленной. – Можешь накричать на меня, Логан, я даже прошу об этом, – заговорила я, все еще улыбаясь. – Но сначала помоги мне встать, пожалуйста. Холодно. Мои глаза привыкали к полутьме, и я уже различала его встревоженное лицо. – Похоже, мисс Шоу в порядке, – отозвался кто-то. – Честно, я даже не знаю, как реагировать, – услышала я другой голос, как раз, когда Логан подошел ко мне и молча взял мои руки. Его руки такие большие, сильные и теплые. Одну только неудобно было держать, ту, которая в гипсе. – Радоваться надо, – сказал кто-то. – Наши поиски подошли к концу, и закончились они благополучно. Нечасто нам так везет. И туннель этот оказался в хорошем состоянии… – Ты замерзла, – сказал Логан, помогая мне подняться на ноги. Мое воздушное настроение схлопнулось, я неожиданно резко рухнула на земли, в реальность. Я услышала напряжение в его голосе, попыталась вглядеться в его лицо. – И не только, – я только сейчас заметила, как меня трясет. На мои глаза неожиданно набежали слезы, которые тут же скатились по щекам. Я не сразу осознала боль в моей груди… – Еще я промочила ноги, вся перевалялась в грязи, когда упала… – Логан слишком быстро прижал меня к себе, обхватив мои плечи обеими руками. Мои руки оказались сложенными на его груди. Под пальцами, лежащими на ткани его пальто, я ощущала, как бешено билось его сердце. – Плед, – сказал он и, слегка отстранившись от меня, накрыл меня тяжелым шерстяным покрывалом. Потом замер, держа плед, и, не удержавшись, снова обнял меня, сильнее прежнего. И я только сейчас осознала, насколько он напряжен и… напуган. Его руки мелко тряслись, чувствовалось ненормальное напряжение в его теле, движения были нервными. – Пойдем, – сказал он, обхватив меня рукой, и повел в сторону дома деда, к подземному погребу. – Девушка сама дойдет? Носилки не нужны? – спросил кто-то. – Нет! – звонко отозвалась я, сильнее прижавшись к боку Логана. Мои глаза вновь застилали слезы. Меня одолело невыносимое чувство вины перед Логаном. И сейчас, видя, до какого состояния он себя довел, я в полной мере осознала свой поступок. Мы шли долго. Кто-то переговаривался, но я не слышала слов. Редкие слезинки скатывались по моему лицу, и, словно утешая меня, Логан в эти моменты обнимал меня крепче. Он молчал, но я совсем не чувствовала в нем гнева. – О Боги, Кейт! – когда Логан помог мне подняться по лестнице погреба на поверхность, ко мне тут же подбежала Сара. И не успела я предупредить ее о том, что я грязная, она крепко-крепко обняла меня. – Плевать, – только сказала она, – главное, что ты невредима! – Надо срочно отвести ее в дом, чтобы она приняла горячую ванну, – сердце сжалось, когда я услышала голос мамы. Посмотрев на нее, я почувствовала неловкость. Не только собственную, но и ее. Она совершенно не знала, как вести себя со мной, потому нервно притопывала позади Сары. И я, я тоже совершенно не знала, как мне повести себя. Сказала только. – Да, мне не помешает согреться и смыть с себя всю собранную под землей грязь, – испытывая дрожь, я сильнее укуталась в плед, посмотрев в сторону Логана. Он ни слова не сказал. Нет, сказал, когда попытался преградить дорогу Лансу. – Ей нужно отдохнуть, – вот теперь я уловила в нем гнев. И мне стало не по себе, когда я поняла, что между ним и Лансом произошло что-то не очень хорошее. – Я не утомлю ее, выразив ту радость, которую испытываю, благодаря ее благополучному возвращению. – Ланс уже подошел ко мне, и я поняла, что улыбаюсь ему. Я искренне рада была видеть его. – Заставила же ты нас всех нервничать, дорогая моя Кейт. Расплывшись в улыбке, он крепко обнял меня. Это было неожиданно приятно, зная, насколько Ланселот брезглив. – Я действительно очень рад, что ты не пострадала, – тихо, чтобы услышала только я, говорил он мне на самое ухо. – Прошу тебя, впредь не позволяй Логану обижать тебя. Прошу, вместо того, чтобы совершать столь глупые поступки, свяжись сначала со мной, я помогу тебе и вправлю мозги Зильберману. Я словно растворилась в этих теплых объятиях, в этих теплых словах. Именно в этот момент я в полной мере осознала, как ужасно поступила по отношению к тем, кто меня любит. Я всех заставила переживать… Но Ланс… когда он стал для меня столь родным и близким? И ведь я так естественно чувствовала себя в его объятиях. Но эти объятия так резко прервали, неестественно. Ланс отошел от меня, я открыла глаза и увидела перед собой злое лицо Логана. Он подошел ко мне, стер слезы с моих щек и обхватил мои плечи, отведя в сторону внедорожника. А меня настолько поразили слова Ланса и то тепло, что исходило от него, что я в тот момент ни о чем другом и думать не могла. К моему приходу в поместье, ванную уже почти наполнили горячей водой. Я была не в состоянии самостоятельно раздеться, и в этом мне помогли Рейчел и Кэм. Они также помогли мне опуститься в ванную, поддерживая мое равновесие – из-за того, что горячая вода сильно обжигала, я не могла сразу же в нее погрузиться. С момента, как я села в машину, я совершенно потерялась в реальности. Логан ехал рядом со мной, мы никак не контактировали: не держались за руки, не обнимались, не переговаривались, даже не смотрели друг на друга. Но я не замечала этого, я находилась словно в каком-то тумане. Я даже не вспомню, как меня привезли к поместью, как проводили в одну из комнат, даже сейчас, когда девочки помогали мне раздеться и погрузиться в воду, я словно находилась в прострации. Мы молчали. Но напряжения не было, только сильная усталость. И когда я оказалась полностью погруженная в горячую воду, мне казалось, что мое тело растворилось в воде. Меня клонило в сон. – Не спи, дорогая, – услышала я Кэм, которая сидела на корточках рядом с ванной, где лежала я. Она мылила губку, чтобы помочь мне обтереться. Отложив мыло, она хмурилась, погрузила свободную руку в воду и схватила мою, вытащив ее из-под воды. – Ты копалась в земле? – спросила она, разглядывая мои пораненные руки с обломанными ногтями. Раны щипала горячая вода, но я не удержалась и расхохоталась, выпрямившись в ванне и обняла свою кузину, несмотря на то, что я ее могла намочить. – Ты чего? – Я ничего! – ответила я, обнимая сестру сильнее. Не знаю почему, но сейчас во мне проснулась такая сильная любовь по отношению к моей двоюродной сестре. Даже несмотря на то, что в детстве у нас с ней в силу разницы в возрасте в шесть лет были не самые лучшие отношения, сейчас я чувствовала, что просто обожаю ее. Когда я отпустила ее, я неожиданно поняла, что моя чистоплотная красавица кузина не смогла отпустить меня, пока не обняла меня также крепко-крепко. – Ох, Кейт, прошу тебя, больше не пугай меня так. В следующий раз лучше поговори со мной, – сказала она, когда мы перестали обниматься и я оперлась о спинку ванны. На ее слова я лишь искренне рассмеялась, счастливо рассмеялась, вспомнив слова Ланса. И тут же примолкла, выдавив из себя улыбку, переведя взгляд. Рейчел стояла перед раковиной с льющейся из-под крана водой, опершись на ее бортик. Я снова посмотрела на Кэм, которая выпрямилась, с улыбкой подавая мне намыленную губку. – Справишься сама? Я займусь твоими волосами. Как я могла так подвести своих близких? Как я могла заставить их так переживать за меня? Кивнув, я протянула руку к губке. Взяв, сразу же сжала ее, выдавив из нее густую мыльную пену. Сил не было никаких. Мне совсем не хотелось даже просто шевелиться, но я все же опустила губку на плечо, медленно с изрядной долью лени начала обтирать его. А Кэм тем временем аккуратно промочила мои волосы. Но несмотря на то, что меня мучила совесть, где-то внутри меня торжествовала мысль… одна мысль, смысл которой обозначался в том, что благодаря последнему своему исчезновению, я по-настоящему поняла, кому дорога… – Ты, Кейт, – начала говорить со мной Кэм, ее тон был игривым, в своей манере, – заставила меня по-другому думать о тебе. Еще пять лет назад я никогда бы не подумала о том, что ты смогла бы привлечь внимание таких видных красавцев. Я тяжело вздохнула. У меня действительно было ужасное состояние. Я испытывала абсолютное бессилие в каждой клеточке своего тела. Даже думать ясно и связно не могла. А Кэм продолжала говорить. – Мало того, что ты встречаешься с красавчиком из семьи Зильберман… кстати, спешу порадовать тебя, он действительно очень сильно за тебя переживал. Я поверила в его чувства к тебе. Намылив себе шею, я опустила руки под воду, обхватив согнутые колени, и опустила на них свой лоб. Закрыв глаза, я вспомнила Логана, когда мы еще были под землей. Как он обнял меня, дважды, не сдержавшись. Каким он был напряженным. Я ведь думала о нем, что он накричит на меня и только потом обнимет… Я ошиблась. Я не настолько хорошо его знаю. В тот момент он был так не похож на самого себя. – Так ты еще и сына герцога Норрингтона умудрилась влюбить в себя, – продолжала говорить Кэм, массирую мою намыленную голову. Кэм прервал звук падающих предметов. Я подняла голову, увидев, как Рейчел отскочила от раковины, вокруг которой на полу лежали тюбик зубной пасты, мыльница, зубные щетки. – Я все подниму, – быстро сказала Рейчел, опустившись на корточки, начав все поднимать с пола. Едва шевеля извилинами, я поняла, что Рейчел единственная, кто так и не заговорил со мной. Даже Кирилл, даже Дита успели обнять меня и выразить благодарности, что я вернулась невредимой. Но Рейчел… Она словно не могла даже взглянуть на меня. – Кэм, – обратилась я к сестре, которая ковшиком смывала шампунь с моих волос. – Что? – Что ты имела в виду, говоря, что я влюбила в себя сына герцога? – я чувствовала подвох в ее словах прежде, но из-за сонливого состояния не придала им никакого значения. Лишь взглянув на напряженную Рейчел, я поняла, что-то не так. – Ох, а ты ведь и не подозревала? – в голосе Кэм чувствовался восторг, она словно ждала этого вопроса. – Когда мы не знали, где ты, не могли тебя найти, все были на взводе. Ланселот приехал и припер Логана к стенке, говоря, что он плохой человек, как он мог испоганить ваши отношения настолько, что ты сбежала от него всего за ночь, что вас оставили одних… Ее слова больно кольнули прямо в сердце. Логан не виноват. Он не виноват в том, что я такая дура! – Логан здесь не при чем, на меня слишком все навалилось, – начала я оправдываться, прервав Кэм, которая начала повторно мылить мои волосы до корней. – Да, я поняла уже, я помню тот разговор за столом. Узнай я вот так о прошлом матери, не знаю, как бы отреагировала. Может, даже также, как и ты, попыталась бы сбежать от этого. Не знаю, Кейт… Ее слова снова укололи в мое сердце, ведь подсознательно я чувствовала, что Кэм бы не так остро отреагировала бы. Она бы не исчезла как я, причинив столько боли близким. – Так, что с Лансом? – я быстро вернула разговор в прежнее русло. – Ах, красавчик Ланселот, – вдохновленно вздохнула Кэм. – Спасибо его родителям за его имя, действительно благородный рыцарь, влюбленный в королеву. А Логан, получается, Артур? Кэм засмеялась, а я, недоумевая, посмотрела на Рейчел, которая неожиданно резко отвернулась от меня и, извинившись, вышла из ванной. – Кэм, Ланс с Рейчел встречается, и этим разговором мы уязвили ее гордость, – сказала я. – Что, серьезно? – Кэм даже перебралась ближе ко мне, взглянув в мое лицо, несмотря на то, что не успела смыть шампунь с моих волос. Я лишь кивнула, на что кузина лишь рассмеялась. – Не знаю, какие у них с твоей подругой отношения, но ты явно дороже ему, чем эта… как ее, Рейчел? Меня вновь кольнуло чувство вины, особенно, когда я вспомнила, как Ланс крепко обнял меня и его столь теплые слова, сказанные прямо мне в ушко. – Кэм, прошу тебя, она моя подруга, – попросила я сестру, едва ли не плача. – Хорошо. Я молчу. Боже, я вообще не хочу ни о чем думать. Горячая вода меня так сильно разморила, что я хочу только спать. Лечь в мягкую теплую кровать и заснуть крепким сном. Но я заставила себя сказать: – Ланс относится ко мне, как к Логану. Мы друзья, не более, – и я чувствовала абсолютную уверенность в своих словах. – Как скажешь… Закрыв глаза, я позволила Кэм смыть шампунь с моей головы. Может, я уже давно сплю? Уж больно все происходящее со мной напоминает затянувшийся кошмарный сон. Чуть позже, когда я осталась одна в спальне, поддаваясь невероятной усталости, я почти заснула, но нечто резко выдернуло меня из сна. Влючив ночник, я встала с кровати и подошла к своему пальто, которое висело на вешалке. Достала сложенное письмо дедушки. С тех пор, как я прервала свое чтение, это не давало мне покоя. Ведь я словно прикоснулась к дедушке, более того, через эти строки я словно стала еще ближе к нему, стала его понимать. По-другому, по-взрослому, по-настоящему… «Кристина и Джейсон, как мы с Бернардом и предсказывали, полюбили друг друга. Лисенок, на этих строчках я вновь обращаюсь к тебе лично» Я вновь испытала то волнение, что присутствовало во мне ранее, когда я читала первую половину письма. Я вновь сосредоточилась на последних строчках на одном из листов. «Если я правильно подсчитал, ты должна была прочитать это письмо, когда тебе исполнится двадцать один год. К этому возрасту, моя умница внучка должна не только заканчивать обучение в самостоятельно выбранном ею университете, но и должна уже понять, что в жизни все двояко. Что не бывает в жизни только хорошее, что и плохому есть место быть. Если ты готова, то дальше в моей истории в этом письме тебя ждет только лишь разочарование, то что ты должна была бы узнать не от меня, а от своей матери» Я ненадолго прервала чтение, ведь слова дедушки испугали меня. В этом письме он был так не похож на себя, в этом письме он говорил со мной, не как с ребенком, а как со взрослым человеком. Удивительно, но сейчас, именно сейчас я совершенно не могла думать ни о ком, даже о Логане. Собравшись с духом, я перебрала листы, приступив к продолжению письма дедушки. «Джейсон и Кристина полюбили друг друга, но мы с Бернардом не уследили за ними. Ранее я говорил, что излишний контроль родителя ни к чему хорошему не может привести, но теперь я скажу, что и полное отсутствие внимание родителя ни к чему хорошему не приводит. Я слишком много времени проводил на работе, месяцами был в командировке, как и Бернард, став прокурором, слишком увлекся своей работой. Мы не уследили. Наших детей постигла страшная беда. В то время, в восьмидесятых был рассвет наркотической зависимости. И Кристина, и Джейсон подверглись тому влиянию. Нам с Бернардом было неважно, кто из наших детей подсадил кого на наркотики, но нас настигла проблема. Настоящая проблема, коснувшаяся обеих наших семей. У Бернарда после Джейсона родился еще один сын. Джейсон был старшим, и он должен был быть примером для подражания для своего младшего брата. Кристина была моей младшей, ее старшие братья и сестра должны были послужить ей примером, но она пошла собственным тернистым путем. В чем мы ошиблись? Как родители, где мы с Бернардом ошиблись? Кристина, твоя мать, забеременела, будучи зависимой от наркотиков от того, кто также сильно зависел от наркотиков» Мое сердце вздрогнуло. Я не могла более лежать, села на кровати, подмяв под себя ноги. Меня охватило такое волнение, что я не могла прекратить читать. «Кейт, если тебе тяжело читать, прошу, прекрати. Перед смертью я был слишком эгоистичен, что выложил все свои мысли, всё, что гложило меня годами на бумаге, надеясь поделиться с тобой: моим самым дорогим человеком, третьим счастьем в моей жизни» Я не сдержала слез. Не заметила, как они набежали на глаза, только сердце сжималось до боли сильно. Я вспомнила, как дедушка, помимо того, что называл меня Лисенком, иногда называл меня Третьим счастьем. Никогда не понимала этого, никто не пытался понять, но и он никогда не объяснял, лишь отмахивался. «Нам с Бернардом не оставалось ничего, кроме как прекратить общение, забрав к себе своего ребенка, ради его же блага. Кристина едва не умерла при родах, произведя на свет мертвое дитя. Мальчика, моего первого внука. Хуже были дни после родов. Кристина звала Джейсона, мучилась от зависимости, были попытки покончить с жизнью. В те дни я пытался связаться с Бернардом. Пойми, Лисенок, в те времена мобильная связь не была столь надежной, что в нынешние времена, а социальных сетей и вовсе не существовало. И когда я связался с ним, он холодно сообщил мне о том, что Джейсон находится на продолжительной реабилитации в больнице. После этого наша дружба взяла большую паузу. Через год твоя мать вышла замуж за прекрасного человека, который любил ее едва ли не с детского сада. Никто ее насильно не выдавал замуж, я был против, но она сама сделала свой выбор. Выбор, который, я с самого первого дня знал, не мог привести ни к чему хорошему. Я ошибся. Спустя десять лет она принесла мне третье счастье. Тебя» Интересно, мама бы рассказала о своем прошлом, если бы я тогда осталась, когда она пыталась поговорить со мной об отце? «Но задолго до того, как я осознал свою ошибку, я узнал о печальной смерти родителей Бернарда, погибших при пожаре. Я навестил его в Лондоне. Он сообщил мне о том, что пожар не был случайностью, сообщил о том, что его отца вместе с женой убили. Повезло, что его прелестная сестра Марлен отсутствовала в это время в стране, гастролируя со своей балетной труппой. Ее гибель я бы не смог пережить» Я прервала чтение, невольно удивившись последним строкам дедушки. Значили ли они, что дедушка был влюблен в сестру своего друга? Так, что-то меня занесло не в ту степь. «Бернард не пожелал общаться со мной. Я вернулся домой, от общих знакомых узнавая, что Бернард слишком сильно увлекся одним, последним делом прокурора, в следствии чего он мог бы стать судьей или никем… никем. На следующую ночь убили Присциллу, жену Бернарда, когда он не смог доказать убийство родителей, которое совершил заключенный Роберт Коннолли. Я встретился с другом на похоронах его жены. Бернард поделился со мной своими мыслями. Он всегда шел против воли отца, до самой его смерти они так и не смогли поговорить. А со смертью жены он трижды пожалел, что всю жизнь прожил вразрез с жизнью отца-преступника. Он говорил, что, если бы не шел против воли отца, у него были бы силы защитить свою жену, мать его детей. Я был единственным, кто понял его. Я всю свою жизнь жил своими принципами и законной моралью, но когда я встретился с Бернардом… Как говорит сам Бернард мы сорвались с ошейников. Я ступил в теневой мир, в мир преступности и помог Бернарду стать его королем, не чураясь незаконных действий. Совместными усилиями мы подчинили Бернарду все независимые этнические группировки, значительно сократили преступные действия, почти полностью искоренили поставку наркотиков… Бернард в полной мере отомстил врагу. Мы долгое время глядели на пожар, в котором сгорели ублюдки, убившие его жену. Мой друг за два года и по сей день стал известным, как Тиран семьи Зильберман. Имя, которое состоит из Тирана, Серого кардинала, Палача и Счетовода. Мой Лисенок, я совершал в жизни много непростительных незаконных вещей. В начале письма я писал тебе, что моя история с другом должна послужить тебе уроком, но под конец письма я не могу преподнести тебе главную мысль. Могу только сказать: Не все в мире черно, и не все бело»