Доверься мне

– Кейт! – громко отозвался я, подняв голову. Ланс резко вздрогнул, глядя на меня с опаской, но я не обратил на него никакого внимания. Та девушка. Если память не обманывает меня, та девушка, что подобрала мою пачку сигарет и вернула ее, была она. Это была Кейт. Я словно вынырнул на поверхность из илистой густой жижи, вдохнул живительный глоток. Но сделал я это не сам, мне помогли… помогла… Невесть откуда у меня появились силы встать, хоть и с трудом, хоть и опираясь на бортик раковины, по левую сторону от меня. Хоть ноги едва держали меня, подгибаясь в ослабевших коленях. Хоть мне было очень херово, голова гудела и отдавалась болью по всей окружности черепа. Во рту застыла горькая злокислая желчь, которая вызывала рвотные позывы, отчего на глаза набежали слезы. Зажмурившись, я сжался в болезненный комок, с силой вжимаясь обеими руками, – не взирая на боль и неудобство из-за гипса, – в бортик раковины, перед которой стоял. Пустой желудок судорожно сворачивался, выступил холодный липкий пот. Но сердце билось с невиданной ранее силой, ему было тесно в моей груди. В ушах стучало… стучало мыслью, желанием. Кейт. Я должен увидеть Кейт. Руки тряслись, ладони вспотели так , что незафиксированные пальцы заскользили, и рука в гипсе резко скользнула с шумом внутрь раковины. Я едва сдержал равновесие, которое едва не потерял скорее из-за невыносимой боли. Или слабости. Прошипел сквозь стиснутые зубы, сильно опустив голову. Удивительно, но боль помогла вернуться к разуму, из которого вылетели все мысли, все воспоминания. Именно сейчас я в полной мере осознал, где нахожусь. Я услышал легкие шаги, безошибочно распознав Ланса за спиной. Но испытал лишь ревущее отчаяние, потому что он не нужен сейчас. Не нужна его гребаная поддержка, ничья не нужна! Ланс, Кирилл, да кто угодно мне сейчас ничем не могут помочь… Перед глазами снова возникло воспоминание с девушкой, с которой я столкнулся в день своей выписки из больницы. Сейчас оно стало ярче, отчетливее… может, додумал, вообразил, но я был в полной уверенности, что это была Кейт. Я почувствовал прикосновение в районе лопаток, но дернулся вперед так, словно меня только что сильно обожгли. Локти согнулись, колени подогнулись, я оперся на раковину почти всем корпусом, приложившись лбом в холодный мрамор раковины рядом с краном. С трудом, с болью, отрывисто дыша. Боль в руке отступала. – Логан… – Голос Ланса едва улавливался мной сквозь шум в ушах, словно он находился очень далеко. Не рядом. – Кейт… – вырвался с моих уст едва слышный хрип. Я встречался с ней. Я точно встречался с ней в том кошмаре, который я так старался забыть. Успешно забыл, бросил в темный чулан в своем подсознании, но, как выяснилось, плохо заколотил дверь… «Отец, без чьего ведома я не мог выписаться из больницы, позаботился о том, чтобы меня встретил водитель с одной единственной задачей – привезти меня домой, где наверняка мама организовала богатый ужин к моему возвращению домой. Когда я подходил к машине, из нее вышел мужчина, заставивший меня остановиться на полпути к нему. Вопреки всем моим ожиданиям, он улыбнулся мне, поприветствовав. – Ваши родители с нетерпением ждут Вас. Позвольте, я отвезу Вас домой, – сказал он, еще и открыв дверцу, приглашая меня сесть на заднее сидение. Я довольно долго стоял, не в силах поверить своим глазам. Передо мной стоял человек, который к тому же был выше меня ростом и гораздо шире в плечах. Здоровый, средних лет мужчина со шрамами на лице улыбался мне благодушно. – Ты… Вы вообще в курсе, что рабство отменили два века назад?! – зло заговорил я, подходя к мужчине. Шрамы состарили его. Шрамы, которые я оставил на его лице. В последний раз я видел его лежащим на полу подземной стоянки моего дома. Я помнил, прекрасно помнил, как избил его до полусмерти. До потери сознания, во всяком случае. Когда эти серые хладнокровные глаза уже не могли на меня осознанно глядеть. И сейчас, глядя на этого великана, я вдруг осознал, что не я, поддавшись необъяснимому гневу, избил его, – это он позволил мне избить себя, не смея применить ответную силу против сына хозяина. Наверняка, он сам не подозревал, насколько далеко я могу зайти. – В курсе, мистер Зильберман, – он даже усмешки сдержать не мог. Ему сейчас было гораздо веселее, чем мне. – И ты все равно продолжаешь работать на мою семью? – продолжал дониматься я, не в силах понять его. – Да. Мне увеличили зарплату, – снова криво усмехнулся водитель. – Смеешься надо мной? – сдержанно процедил я сквозь зубы, глядя в его насмешливые глаза. – Ни в коем случае, молодой господин, – улыбнулся он, жестом приглашая в салон автомобиля. – Прошу Вас сесть в машину. – Нет, спасибо, – отозвался я и, обойдя машину, направился по длинной аллее в город, не в силах подавить в себе смешанные чувства. Я избил его, мог ведь и убить, если бы меня не остановили, а он так учтив со мной. Или это я идиот? Чего-то не понимаю? – Мистер Зильберман! Логан, сядьте в машину, – кричал он мне в спину, но я никак не отреагировал на него. Он завел машину и ехал вровень со мной по аллее, пока я не вышел в город. Пока я не пошел к остановке, возле которой и он остановился. Я вставил в уши наушники, делая вид, что не замечаю его, дожидаясь нужного автобуса. Но я видел, как он коротко переговорил с кем-то по телефону, после чего тронулся с места и уехал. С отцом говорил. *** Впервые в жизни я ездил на автобусе, к счастью, с помощью интернета и любезных незнакомцев, я смог сориентироваться, как мне добраться до Белгравии. Вскоре я пешком от остановки дошел до дома Кирилла. – Здоров, Логан! – поприветствовал меня Виталий Платонов, отец Кирилла. – Ты что это тут забыл у нас? Кирилл с блондинкой у тебя дома, готовят вечеринку по случаю твоего возвращения. Я с большим напряжением находился в обществе лучшего друга отца, и понять не мог, в курсе ли он, откуда я вернулся. Ведь, для всех, я уехал в Испанию по семейным обстоятельствам. Но больше всего я был разочарован, из-за того, что хотел отстрочить свой визит домой и встретиться с друзьями в неформальной обстановке. Облом. – Можно я воспользуюсь вашим водителем, чтобы добраться до дома? – спросил я. – А разве твой отец не побеспокоился об этом? – спросил Виталий, глядя на меня неожиданно серьезно. В этот момент, я понял, что он в курсе всего. По крайне мере того, где я был. – Я сбежал от водителя. Ко мне отправили бедолагу, которого я избил до полусмерти, из-за чего меня упрятали в психушку. Может, отец рассчитывал, что я снова наброшусь на него и вернусь обратно? – Хорошее же мнение у тебя об отце. *** Когда я еще не успел приехать к дому, когда мы только въехали в Боацидею, меня уже начало одолевать удушье. Настолько сильное, что я едва ли не остановил водителя Платоновых, едва ли не попросил его развернуться и увезти меня отсюда подальше. Когда мы въехали на территорию моей семьи, я вышел из машины и взглянул на за́мок, у меня все внутри сжималось до боли. Этот дом еще никогда не представлялся мне столь мрачным… столь громадным… одиноким… столь чужим. Я не видел в нем родного дома, в котором родился и вырос. *** Пусть я и вошел в дом с тяжелым сердцем, меня встретили так, что я забыл о своем состоянии. Здесь были родители, Кирилл и Ланс. Мама самая первая подбежала ко мне и очень крепко обняла, так сильно, насколько хватало ее сил. Я с удивлением заметил, что она выглядела намного лучше, чем за последние наши встречи. Она коротко постриглась, выглядела ухоженней. Отец подошел к нам, создав неловкость между нами. Но после недолгого приветствия, мы крепко обнялись. Ланс с Кириллом успели развлечь меня перед ужином, успели разыграть, да так увлеклись, что после того, как они облили меня шампанским, когда открывали, мне пришлось пойти принять душ и переодеться. За весь ужин мама не пила алкогольные напитки, только сок. Отец немного выпивал, был излишне болтлив, много шутил. Мама улыбалась. Даже я порой не сдерживал смешка, особенно когда отец спорил с Кириллом по пустякам. А Ланс в своей манере старался их утихомирить. В один из таких моментов, я наблюдал за этими тремя, когда почувствовал, как на мою руку мягко легла ладонь матери. Я поднял на нее взгляд, но она с улыбкой смотрела на отца и моих друзей, а не на меня. Крепко сжав ее ладонь, я старался не омрачить это хрупкое настроение и не омрачать этот вечер своими нахлынувшими чувствами, своими обидами. Вынужденно усмехнулся, когда Кирилл, громко отодвинув стул, встал на ноги. Вышел на середину комнаты, и в шуточной манере выставил руки как в боксе, глядя на Ланса. – Поди сюда, благородный, назови меня еще раз дикарем… *** Вечер прошел так быстро. Я не уловил того момента, как мы уже проводили моих друзей домой. – Ты решил вернуться из-за Винсента? – как гром среди ясного неба отец обрушил на меня этот вопрос, когда мы возвращались в Большую гостиную. Веселого настроения как не бывало, я уже смотрел в усталые строгие глаза отца под навесом хмурых бровей. – Уильям, я же просила тебя подождать с этими разговорами! – не выдержала мама, подойдя к настенному бару, достала лед и виски. Вскоре она уже с наслаждением сделала глоток охлажденного ирландского напитка, не замечая моего разочарования. – Ты должен понять, что мы не имеем права насильно держать Винсента, – продолжал говорить отец. – Не осталось никаких шансов, что он выживет… – голос отца дрогнул, но он быстро взял себя в руки, сжав руки в кулаки. Я не сумел уловить переход, когда безоблачное небо вдруг застилали грозовые тучи. Я во все глаза смотрел на отца, на мать. Они так изменились за считанные секунды. Сейчас представлялись абсолютно чужими людьми. Хотя почему? Они снова стали теми, кого я видел весь прошедший год. Как я мог так легко купиться на этот спектакль, что они устроили к моему возвращению? – Мы не посмели попрощаться с Винсентом без тебя, но ты уже здесь, – говорил отец. Он еще много чего говорил, много логичных, но бесчеловечных слов. В какой-то момент я не выдержал, быстро подбежал к отцу, схватил за грудки. – Что ты несешь?! – зло спросил я, глядя прямо в его синие глаза. – Ты пьян, иначе я не могу найти оправдания твоим словам! Тому, что ты собственными руками хочешь убить своего сына! Винсента!!!» Каким-то бессознательным движением я нащупал вентиль сломанной рукой, и из крана полилась струя воды. Отлипнув от мрамора, я опустил голову под струю воды. Холодная. Снова зажмурил глаза, когда вода начала стекаться на них, раздражая. Раздражая до слез… которые горячим потоком срывались из-под опущенных ресниц. С силой сжал зубы. Сильнее сжал вентиль свободными от гипса пальцами, совсем не чувствуя физической боли, сильнее вжался в бортик раковины другой. В тот поздний вечер я сбежал из дома, всю ночь потратил на то, чтобы пешим шагом из загородного поселка «Боацидеи» добраться до Лондона. В ту ночь я в последний раз попытался дозвониться до Захария: «Номер не обслуживается» Я выбросил свой телефон на обочину дороги.

«Я скитался небрежно, Я искал тебя, где ты?»

Первые три или даже четыре дня я бродил по улицам города, забредал в такие места, о которых и не подозревал даже. Почти не останавливался. Шел, не чувствуя усталости. Не смотрел по сторонам, не видел перед собой никакой цели. Налаженный сон в больнице снова нарушился, ночевал на вокзале в зале ожидания, прикинувшись пассажиром, ожидающим поезд. Спал по два-три часа, потом уходил. На третью ночь ко мне подошел охранник, который уже запомнил меня, просил предъявить билет. Во избежание проблем, я просто ушел. Таким потерянным я никогда не был. Я не знал, что мне делать, куда идти. У меня не было средства связи, я не взял с собой даже карты, лишь немного налички, на которую я покупал себе перекусы. Помню, я тогда действительно пожалел о том, что выкинул телефон. Знал лишь то, что не мог вернуться домой. На четвертый или пятый… или третий день бессмысленного скитания я по памяти на автобусе добрался до Белгравии. Не рискнул зайти в дом Кирилла, побоявшись нарваться на его родителей. Несколько часов околачивался поодаль, следя за воротами. И лишь когда увидел, что из ворот выехала машина, в которой был лишь один Кирилл за рулем, я вышел на дорогу, преградив ему путь. До сих пор помню его ошарашенное лицо, после того, как он резко затормозил. «– Так тебе все-таки удалось сдать на права, – не преминул подколоть шокированного друга, который вышел из машины. – Ты! – закричал Кирилл, подбежав ко мне и толкнув в грудь, что я подался назад. – Какого ты под машину полез, меня чуть Кондратий не хватил! – Так ты купил права? – усмехнулся я, подавив раздражение после его толчка. Смотрел на непривычно серьезного русского друга. – Да пошел ты! – психанул он, вернувшись к автомобилю, так как его уже, сигналя, обгоняли другие машины. – Садись! – крикнул он, захлопнув за собой дверцу. *** – Тебя где вообще носило эти дни?! – кричал Кирилл, ведя машину. – Ты хоть представляешь, что с твоими предками творится?! Твоя мать в истерике постоянно плачет, отец подключил всевозможные службы и людей из подполья для твоих поисков! Знаешь, сколько раз они нам с Лансом звонили?! Вдруг мы тебя прячем! Даже мои родаки сели мне на голову, не верят, что я не в курсе твоего местонахождения! – За дорогой следи! – не выдержал я, чувствуя, как в разы ухудшилось мое настроение. Я уже тысячи раз пожалел о том, что решил с ним встретиться. Какого черта мне вообще показалось, что Кирилл единственный, кто поймет меня и поможет, ведь именно за помощью я и хотел к нему обратиться. – Заткнись! Ты сейчас просто молчи! – не выдержал Кирилл, не сводя взгляда с дороги. Твою мать, я и не подозревал, что он способен так психовать. – Ладно, я могу тебя понять, – уже более спокойно заговорил Кирилл, он даже скорость слегка сбавил, но так и не сводил взгляда от дороги. – Тебя можно понять, Логан! Учитывая все, через что ты прошел за последние полтора года. Может и не совсем, но я понимаю, почему ты сбежал. Могу понять, почему ты не хочешь общаться с родаками, но, б****, я твой друг! Я всегда готов прикрыть тебя, ты должен это знать! Даже Ланс, несмотря на свою ситуацию с герцогом прикрыл бы тебя! Твою мать, Логан! – снова заорал он, когда остановился на светофоре. – Да не психуй ты, – бросил я, отвернувшись к окну, но почувствовал тычок в плечо, что вновь повернул голову к другу. А в следующую секунду я схватился за нос, согнувшись вперед. – Твою мать, Кирилл! – кричал я, превозмогая боль. Черт, я даже не уловил момента, когда его кулак двинул мне по носу. Несколько минут в машине стояла тишина, лишь был шум езды и мое неровное дыхание. Когда боль стихла, более или менее, я откинулся на спинку сидения. Хорошо еще, что кровь носом не пошла. – Полегчало? – я первым нарушил тишину, искоса глядя на Кирилла. – Да… *** – Так что? Ты хочешь оборвать все связи с семьей? – спросил Кирилл, затягиваясь сигаретой. Я не сразу ответил, бездумно глядя на Темзу. Мы заехали на берег реки за городом. Была еще ранняя весна, мало кто бродил здесь. – Не знаю. – Облокотившись задом на капот машины Кирилла, я взял бутылку пива. Кирилл стоял чуть впереди, пристально смотрел на меня. – Не могу я находиться в доме, не могу смотреть на отца, на мать. Я не знаю, Кирилл. – Я сделал несколько больших глотков, быстро ополовинив бутылку. – Но так пропадать… – Отцу плевать, да и маме тоже, – с раздражением прервал я Кирилла. – Она желает больше увидеть дно бутылки, а отец помешан на контроле… Ты знал, что он хочет похоронить Винсента? Кирилл ничего не ответил, и я посмотрел на него. Он стоял в замешательстве, не зная, что сказать. – Уже столько времени прошло. – Да знаю я, что шансов почти нет! – снова перебил я его, и глаза неожиданно защипало. Порыв ветра сбил слезы, но я быстро смахнул влагу со щек. – Но я могу думать только о том, что люди выходят из комы, даже более продолжительной, чем у Винса… Я запнулся, зажмурившись. Внутри все сжималось, горло сдавило судорогой, но я старался оставаться непринужденным. – Если мы отключим его от аппаратов, разве это не будет убийством? Я не готов пойти на такой шаг. – Шмыгнув носом, я быстро провел рукой под глазами. Сделал еще пару глотков. – Чем я могу тебе помочь? Я взглянул на друга, натянуто улыбнувшись. – Дай денег» Резко выпрямился, вытащив голову из-под струи ставшей ледяной воды, и застыл на месте. В глазах резко потемнело, к горлу подступил уже столь знакомый ком, вызывавший обильное слюновыделение. Терпи. Терпи… Кейт. Зажмурив с силой глаза, я старался, пытался воспроизвести ее образ в своей голове. Ее лицо… Но прошлое беспощадно ломало эти попытки, наваливаясь на меня все сильнее. Я уже не был уверен, что это действительно прошлое, что я не переживаю это всё здесь и сейчас. С финансовой помощью Кирилла я снял захудалую комнату в старом многоквартирном доме в неблагоприятном районе Ист-Энда, где мог ночевать. Но становилось все хуже. Если первые дни после побега из дома я постоянно бродил где-то, то сняв комнату, я почти не вылезал из нее. Я много, но плохо спал. Просыпался от кошмаров, и снова засыпал. Мне все меньше хотелось есть, вставать с кровати. Соседи были шумными, но я даже на них не обращал внимания. Лишь изредка за месяц выходил в магазин, в основном за сигаретами, и чем-нибудь для перекуса. В один из таких походов я напоролся на наркодиллеров, которые толкали дурь за домом, в котором я тогда жил. «Я подходил к темнокожим парням, коих было двое. Они выглядели немногим старше меня. И до сего дня, скорее вечера, я не раз видел, как они околачивались здесь, за домом возле сломанной скамейки. Время от времени к ним подходили разного типа люди, молодые и не очень, мужчины и женщины, в деловых костюмах и в оборванных одеждах. Несколько раз от меня не ускользал и сам процесс обмена. Вот так просто, открыто, хоть только в вечернее время. Никому до них не было дела, полиция в этом районе почти не бывает, только в случае критических ситуаций со смертельным исходом, вроде тех же передозировок. Быть может, я и сейчас прошел бы мимо, как обычно, но моим вниманием завладела темнокожая взлохмаченная девчонка лет двенадцати в расстегнутой куртке, которая была ей заметно мала. Она надрывно плакала, хватая одного из парней за руку. Ее грубо отпихивали, но она упрямо возвращалась, цеплялась за ту же руку. – Пожалуйста! – кричала она, не переставая плакать. – Моей маме очень плохо! Она умирает! Меня переклинило. Эта сцена, эта девочка вызвали во мне волну эмоций, которая попросту снесла плотину, построенную за последнее время. В груди стало слишком тесно, больно, что она начала тяжело вздыматься. – Да ты задрала! – психанул парень, сильнее толкнув девчонку, что она грузно упала на землю. – Вали отсюда! – кричал он, угрожающе нависая над ней. – Вали, а то пристукну! Девчонка сильнее разрыдалась в голос, вызывая во мне неконтролируемую неприятную дрожь в теле, тяжесть в груди и невыносимую головную боль. Вдруг мне послышалось, что кричала не только она. Их так много, их крики оглушали! Дикое раздражение быстро перерастало в ярость. Мне хотелось только одного, чтобы она заткнулась! Чтобы они все заткнулись!» Дальнейшие события произошли быстро, сумбурно. Я напал на одного из диллеров, совершенно не думая о последствиях. Не думая о том, как опасно связываться с подобными людьми, особенно из-за тех, кто стоит за ними, кто поставляет им наркоту. «Вернулся домой, в однушку, которую снимал, с окровавленной рукой с разбитыми костяшками. Прислонился к закрытой двери спиной, тяжело дыша. Дышал так, словно очень долго, быстро и без остановок бежал. Руки тряслись, глаза зажмурены, ноги подкосились, что я сполз по двери и рухнул на задницу, прижимая к себе согнутые колени трясущимися разбитыми руками. Страх сковал сердце от осознания того, что я натворил. Возник порыв позвонить, что я даже вскочил на ноги, обвел бешеным взглядом маленькую комнату с кроватью. Телефон быстро нашелся на подоконнике единственного окна. Телефон, который купил Кирилл, заставив меня взять его на всякий случай. Я подбежал к нему, резко схватив его трясущимися руками и с безумствующим сердцем. А в голове лихорадочно бились мысли, кому позвонить. Кириллу? И что он сделает? Расскажет отцу о том, в какие неприятности я вляпался, в очередной раз, твою мать! Тот доложит моему отцу… Проще мне самому отцу позвонить или Гордону Уайту… и что? Телефон не включался, давно разряженный. Взгляд заскользил по беспорядку в поисках зарядной. Отец без особого напряга разберется с проблемой, которую я создал. Скорее всего у него в этом районе есть свои люди. Да черт с этим! А потом за шкирку, силой привезет меня домой и снова запрет там, или снова кинет в психушку. И тогда я окончательно сойду с ума, и точно сдохну! Сжав телефон, я с вспыхнувшей яростью швырнул его на пол, схватившись руками за голову, водрузив пальцы в немытые сальные волосы. Закрыл глаза, судорожно втянув в себя воздух. Черт, я в тупике! Твою мать, я в таком дерьме! Мне все еще может быть страшно? Страшно за свою ничтожную жизнь?! Я действительно так сильно испугался, поняв, что разозлил, возможно, очень опасных и неадекватных людей? Чего испугался? Того, что меня изобьют до полусмерти? Застрелят? Пырнут ножом? Свернут шею? Что именно заставляет все внутри меня выворачиваться в страхе за это никчемное существование? Я запутался. Я снова подумал о Захарии, возникло сильное желание позвонить ему. Достучаться, наконец, до него. Сказать, мол… «– Смотри, в каком дерьме я оказался, – сказал бы я ему. – Вытащи. Помоги…» Черт, я так запутался. Что хочется только одного. И я содрал глотку криком, согнувшись пополам, сильнее сжимая голову.» А на следующий день, вечером ко мне нагрянули гости. «Стук повторился. Он был гораздо раздражительнее и нетерпеливее, чем первый, который я, лежа в кровати, благополучно проигнорировал. Звонок не работал. Я закрыл глаза плотнее, проваливаясь в уже привычную дремоту, когда дверь разошлась ходуном под напором ударов уже ногой. Ощущения, словно по голове долбили. Резко распахнув глаза, я с трудом, с последующим головокружением принял сидячее положение. С трудом встал на ноги и поплелся к двери, без всякой задней мысли. Только раздражаясь все сильнее. Я отпер замок и тут же отскочил назад, когда дверь резко распахнулась из-за очередного удара ноги. И именно в этот момент я напрягся. Попятился назад, во все глаза, с проснувшимся страхом, глядя на незваных гостей. Предчувствие, интуиция кричали: – Это они. Те, кого я так вчера испугался. Последствия, с которыми только мне, без всякой помощи семьи и друзей, разбираться. Первым вошел двухметровый, – без преувеличений, – негр с очень широкими плечами и длинными руками. Один только он, казалось бы, занял собой половину этой коморки, которую язык не повернется назвать квартирой. Он был очень злой, его почти черные глаза в окружении выделяющихся белков смотрели на меня крайне враждебно, заставив меня напрячься еще сильнее, быть готовым к нападению. К моему удивлению, в этот момент я начал анализировать собственные возможности, в случае схватки с ним. Уроки Стивена явно не прошли задаром. И мой глаз быстро зацепился за его правую ногу, на которую он едва заметно хромал. Вот оно слабое место. Я был готов к нападению. Даже страх отступил, как и, ставшая хронической, усталость. Но гость так и не сделал больше никаких движений. Стоял. Выжидал. Чего? – Я узнаю этот взгляд, – раздался звонкий мужской голос за спиной этого двухметрового, от которого я с трудом переводил взгляд. Мое внимание было настолько увлечено им, что я не заметил, как справа от него, чуть позади, встал белокожий тощий мужчина лет тридцати. Он был намного ниже своего спутника, у него были длинные, по плечи, с виду чистые, но спутанные светлые волосы. – Ты явно оцениваешь своего потенциального противника, выискиваешь слабые места, – насмешливо пояснил он, с явным интересом глядя на меня. – И нашел ведь! Он широко растянул свои тонкие губы в поистине кровожадной улыбке. И все его выражение лица показывало, что он жаждет яркого, экспрессивного представления. Он главный, – безошибочно определил я. Он словно держал этого двухметрового на поводке, а тот только и ждал команды. Чернокожий так и не сводил с меня своего взгляда. – Джейк – профессиональный игрок в баскетболе, – неожиданно сказал он, и я заметил, как чернокожий, наконец, оторвав от меня свой взгляд, нахмурился и посмотрел на спутника через плечо. Белокожий только развел руки в стороны, вскинув брови. – А что? Это не секрет, – сказал он ему, и снова посмотрел на меня. – Он год назад получил травму правого колена, которая сгубила его спортивную карьеру. Не смотри на меня, он уже обнаружил твою слабость, – снова пояснил он своему спутнику, который уже стоял ко мне боком, с яростью глядя на тощего. – Зачем вы пришли? – вырвалось из меня из-за возникшего раздражения и ярости. Страха совсем не осталось. Только холодная ярость, проснувшаяся из-за того, что мой покой нарушили. Раздражение из-за абсурдности их поведения, вернее, поведения этого лохматого. И настороженность, когда в мозгу только и билась тревога об опасности. Они оба посмотрели на меня. Но в этот раз, двухметровый Джейк остался безучастным, когда вперед него ко мне подошел его спутник. На его лице снова была эта ухмылка, предвкушающая зрелища. Я с трудом заставил себя не шевелиться, когда в голову бил, пытаясь вырваться наружу, столь знакомый гнев. С огромным трудом, с силой сжав руки в кулаки, заставил себя сохранить рассудок. – Ты же явно не из этих краев, парень, – снова заговорил он, не переставая ухмыляться. – Появился недели три назад из ниоткуда белый парень в квартале черных. – Такой уж черный квартал? – процедил я сквозь зубы, не в силах проигнорировать его насмешливый тон. – Какой дерзкий, – восхитился лохматый, переглянувшись с негром. – Становится все интереснее, не находишь, Джейк? – Тот ухмыльнулся ему в ответ, и снова взглянул на меня, уже гораздо менее враждебно. – Что вам нужно? – не удержался я снова, не в силах терпеть пустой треп, в ходе которого меня выставляли каким-то диковинным зверем, которого, словно размышляли, убить или забрать в свой зоопарк. Какая идиотская ассоциация, мать их! От собственных мыслей я разозлился еще сильнее. – Вы пришли из-за моей вчерашней потасовки с наркодиллерами? Хватит играть со мной, делайте, что хотели! Эти двое, словно издеваясь надо мной, снова переглянулись между собой. Светлокожий усмехнулся, не так, как до этого, скорее удивленно. – Что ты там хотел сделать с ним, Джейк? – Переломать ноги, – быстро ответил двухметровый Джейк, снова посмотрев на меня. Теперь я вообще не уловил в нем никакой враждебности. Да твою ж, что здесь происходит?! Я сжал челюсти, почти до боли. Но сдержался от слов. Особенно, когда неожиданно подумал, что, возможно… Всего лишь возможно, моя вчерашняя проблема разрулится гораздо менее болезненно… – Зачем ты избил наших парней вчера? – неожиданно задал вопрос лохматый. – Не то чтобы меня сильно интересовало это, но ты оставил товар. Да и не похож ты на ширяющегося. Тебе что, просто хотелось почесать кулаки? Я сильнее стиснул зубы, не имея ни малейшего желания делиться с ними своими мотивами, которые я, на самом деле, сам плохо понимал. – Не хочешь отвечать? – разочарованно протянул тощий, снова взглянув на своего спутника. – Джейк… – Там была девчонка, – неожиданно даже для себя самого ответил я, перебив его. Черт, какого?.. – Что за девчонка? – тут же заинтересованно спросил патлатый. Как ни странно, я нисколько не пожалел о том, что сказал. К черту гордость, когда на кону стоит жизнь, вернее целостность моих ног. Тем более, кажется, к моим словам действительно отнеслись серьезно. – Не знаю, лет одиннадцати. По ходу, ее мать ширяется, она просила бесплатную дозу. Я прошел бы мимо, если бы один из ваших парней не свалил ее на землю, – зло говорил я. Зло, потому, что мне было не остановиться. Зло, потому что я пытался оправдать себя в глазах этих ублюдков. Зло, потому что я хватался за соломинку, потому что я пытался спасти свой зад. Зло, потому что… – Да ты прям благородный рыцарь, парень! – засмеялся патлатый после недолгого осмысления моих слов. Он снова посмотрел на двухметрового, что у меня уже закрались сомнения в том, что именно он лидирует в их команде. – Собирайся, – неожиданно сказал мне Джейк с уже знакомой мне ухмылкой, которая до этого момента красовалась только у его тощего спутника. – Чего? – Спокойно, боец, – усмехнулся патлатый, выставив руки в примирительном жесте. – Видишь ли, мы не можем оставить твой вчерашний поступок, пусть и благородный, без внимания. Ты же не настолько наивный, чтобы надеяться на это? – с издевательским смешком спросил он. И снова повернул голову к двухметровому, который с ухмылкой неотрывно следил за мной. – А Бен таки заскучал в последнее время, не правда ли, Джейк? – Джейк лишь слегка кивнул, все еще глядя на меня. – Надеюсь, моя интуиция меня не подводит, – хмыкнул. – Не только твоя, – неожиданно для меня, заговорил Джейк, все еще не сводя с меня своего взгляда. – Моя тоже кричит, – усмехнулся.» Твою мать! Какого черта я так подвластен воспоминаниям, событиям, которые и так помнил. Пусть не так ярко, пусть не так живо! Эти воспоминания никогда не были под запретом, так какого черта?! Меня переполняла такая дикая ярость, что я закричал. Нет. Не закричал. Как оказалось, лишь сдавленно что-то промычал сквозь стиснутые зубы, все еще держась за чертову раковину, чтобы не свалиться от чертовой слабости, от чертового изнеможения! Я открыл глаза. …, которые я все это время сильно жмурил. …, которые с диким раздражением реагировали на свет. …, которые уставились в зеркало. …, которые с трудом восстановили ясность и смотрели в собственное отражение. Глаза, на которые смотрели другие, словно чужие, синие, почти черные, глубоко запавшие в глазницах, еще больше уродуя бледное лицо. Я не узнавал себя в собственном отражении… «Мне не оставалось ничего, кроме как обуться, плевав на душ, плевав на то, что на мне была далеко не свежая одежда. Просто было достаточно обуться для того, чтобы выйти из квартиры и последовать за ними. Молча. Выслушивая иногда от худощавого, который позже представился как Чарльз, какие-то нелепые, не совсем понятные для меня тогда выражения. Он что-то говорил о том, что он сразу понял, что у меня за плечами долгие тренировки бойцовским навыкам. Спросил, уточнил, уверился. Сказал... Он много говорил. – Ты, парень, слышал о базе Бена? Нет? Ты точно не из наших краев, – хмыкнул он. – Это бои на ставки. Отыграешь один бой, выиграешь, твой долг перед нами будет уплачен. Ну а если нет, Джейк тебе реально ноги переломает. Ну а если да, то делай, как знаешь. Может, втянешься. На боях можно неплохо зарабатывать, нечего тебе размахивать кулаками на улицах. – Он усмехнулся. – Я вот думаю, тебе ли повезло наткнуться на нас добреньких, или нам? Я весь в предвкушении, Джейк! *** Чарльз привел меня на базу тем же вечером, здание внешне казалось заброшенным, коих было множество в этом районе. Как только мы вошли, он втолкнул меня в безумствующую толпу, которая следила за ареной. Как увидел саму арену, окруженную проволочной сеткой, не мог оторвать своего взгляда от людей на ней, которые не просто били друг друга, они швыряли друг друга в сетку, а толпа ликовала. Я почувствовал волнение, мурашки, как угодно, когда толпа ликовала, когда победителем вышел один. Бои на ставки. Бои без правил. Я слышал об этом. Но сам никогда не сталкивался с подобными мероприятиями. Чарльз схватил меня за руку и повел прямо к сетке, к человеку в белой рубашке, к воротнику которой был прикреплен микрофон. – Сделаем сегодня подарок Бену, Марк? – услышал я его слова, обращенные к хмурому мощному мужику. – Бен давно не проявлял интерес к боям, ты не считаешь? А я нашел великолепного бойца, я надеюсь, – улыбнулся худощавый, взглядом указав на меня. – Ладно, у меня на сегодня осталась одна заявка, от Черепа, – не слишком-то и ломался мужик, ухмыльнувшись. Он посмотрел на меня, потом на Чарльза. – Думаешь, твой боец справится с ним? Во мне проснулся гнев от такого пренебрежения, но больше из-за того, что я попал в абсолютно незнакомую мне обстановку, из-за того, что я ничего не понимал. Но меня по спине похлопал патлатый, и от чего-то я успокоился. – Давай, для начала мы поглядим на их бой, – улыбнулся он человеку с микрофоном на вороте рубашки. Я не успел поймать момент, как этот мощный мужчина с хмурым выражением лица вошел в сетку и во всеуслышание обратился к толпе. – Вы готовы к новому зрелищу?! К нам поступили заявки на новый поединок. Прочный, как сталь Череп! – провозгласил оратор. Я в замешательстве посмотрел на толпу людей, которые загудели после слов Марка. Некоего Черепа здесь большинство знали. – Раздевайся, – услышал я слова Чарльза, и посмотрел на него. – Здесь принято сражаться обнаженными по пояс, снимай куртку и то, что под ней. Быстрее, – сказал он мне, отвлекшись на темнокожего парня, который тронул его за плечо, поприветствовав его. Я так и не понял, куда делся тот двухметровый. Да и черт с ним. Я снял куртку и, поняв, что никто не собирается ее у меня взять, кинул ее на пол поближе к сетке, чтобы не топтались на ней. Когда я приступил к футболке, чтобы снять и ее, мой взор снова был направлен на Марка, шагающего по возвышающейся арене. – И против него выступит молодой боец с улицы! Поприветствуем новичка, бросившему вызов Черепу! – прокричал он, вскинув руку в сторону входа в сетку. Меня быстро схватили за руку, что я мигом отреагировал, вывернув ее из захвата Чарльза, который быстро поднял руки в примирительном жесте. – Спокойно, боец! Поднимайся в клетку, – жестко сказал он, кивнув на арену. Я посмотрел на ведущего, который с диким раздражением смотрел на меня, нетерпеливо махнув рукой, чтобы я поднимался в клетку. Когда я двинулся к арене, рядом со мной шел патлатый Чарльз. – Ты главное, не нервничай. Череп только выглядит грозно, его удары сильны, но в нем нет гибкости, то есть, он весьма неуклюж. Еще он довольно медлителен. Разберешься, – наставлял он меня, скривив носом. – Ты когда в последний раз мылся, парень? – не выдержал он, вызывая во мне раздражение. – Ладно, если выиграешь этот бой, – продолжил говорить он, когда мы уже начали подниматься по ступенькам в клетку. – У нас здесь имеется раздевалка с душем. Спокойнее, – жестко сказал он, когда я напрягся после того, как ко мне подошел какой-то мужик и начал хлопать меня по ягодицам и даже по паху, спускаясь вниз к ногам. – У нас так принято. Мы не заставляем бойцов обнажаться полностью, но в штанах можно много чего спрятать. Хоть бои без правил, некоторые правила все же имеются, – говорил Чарльз. – И еще совет, – остановил он меня, когда я, после того как меня быстро обыскали, готов был уже выйти на арену. – Ты десять минут пробудешь в клетке один, люди должны оценить тебя, прежде чем делать ставки, – он ухмыльнулся, продолжив: – Если хочешь заработать больше на своем первом поединке, не стоит производить хорошее первое впечатление о себе, понял? Иди, – он подтолкнул меня в клетку. – А вот и наш новичок, леди и джентльмены, – громко представил меня Марк, усмехнувшись. – Надеюсь, ты готов парень, твой противник уже жаждет порвать тебя на куски. Я не смотрел на него, на миг ослепленный светом от прожекторов, направленных на арену. Прикрыл глаза рукой, а мой взгляд блуждал по затемненным лицам из толпы. Они все смотрели на меня, многие ухмылялись и недоумевали, многие кричали, и я слышал их: – У тебя еще молоко не обсохло на губах! – Вали к мамочке, пацан! – Вали домой, здесь тебе не детская площадка! – Он же совсем малыш! – Пацан, беги отсюда, пока Череп не размазал тебя по стенке! И все в том же духе, что мне действительно стало не по себе. В какой-то момент мне действительно хотелось трусливо сбежать. – Я даю вам десять минут, чтобы сделать ставки! Наслаждайтесь зрелищем! – крикнул Марк и хлопнул меня по обнаженным лопаткам так, что удар его ладони хорошенько обжег меня. Я даже опасливо взглянул на него. Увидел, как он покинул клетку. Дверь закрыли. В этот момент мне действительно стало не по себе, сердце гулко билось в груди. Я словно оглох, когда стоял посреди клетки. Видел безумные, жаждущие крови лица людей, видел, что они кричали, их открывающиеся рты, но не слышал ничего, кроме стука собственного сердца. Я словно прирос к полу, не в силах пошевелиться. Чувствовал себя зверем в клетке зоопарка. Все же та ассоциация не была лишена смысла… Сжимая руки в кулаки, смотря в пол, я сильно пожалел, что согласился на эту весьма сомнительную авантюру. Но с другой стороны… переломанные ноги. Я прекрасно осознавал, что против Джейка у меня не было шанса. Особенно, когда мое внимание на его слабое место было так быстро раскрыто. Потерял ход времени, что, когда мои нервы сдали, я хотел сбежать. Пошел к двери, хотел потребовать, чтобы меня выпустили, но замер на полпути. Дверь открыли, в клетку вошел невысокий лысый мужчина. Голый по пояс, он был весь покрыт татуировками. Увидев его, я сразу же понял, почему его прозвали Черепом. На его лице, на голове были нанесены татуировки, которые стерли его человеческий облик. Он действительно выглядел как скелет, поскольку и тело его было изуродовано, на нем был изображен словно его собственный черный скелет, все кости: ключица, ребра, позвоночник и спереди, словно проглядывал за ребрами и сзади по всей спине от затылка. Ну и урод. Он навел на меня оцепенение, что я не услышал объявление о старте. Не отреагировал, почувствовал сильный удар в лицо такой силы, что я отлетел в сторону. Ударился плечом о жесткую пружинистую проволоку клетки, и рухнул на пол, с трудом встав на четвереньки. Дыхание сорвалось, боль охватила половину лица, в глазах все расплывалось и темнело. Оглушенный криками и болью, отдающейся в голове, я даже прийти в себя не мог, как меня за горло схватила костяная рука. Он силой поднял меня и прижал спиной к стенке клетки, что я в полной мере почувствовал, как в мою кожу впивалась переплетенная проволока. «Рука теплая. Горячая,» – почему-то стучало в моем мозгу, когда я расплывающимся взглядом с темными пятнами видел перед собой лицо черепа. И больше ничего вокруг из-за чертовых софитов. Череп. Меня душил скелет, твою мать! Это начинало пугать до ужаса. Я обеими руками схватился за худую, теплую, живую руку противника, пытался разжать его пальцы, которые только сильнее сжимались. А мои глаза смотрели в его уродливое лицо. Я увидел, как он улыбался, обнажив на удивление ровные белые зубы. Я был загнан в ловушку. В тот момент я испытывал самый настоящий животный страх, встретившись с неожиданно сильным противником. – Проклятье! – ругнулся Череп. – Я надеялся повеселиться сегодня. Что за слабака мне подсунули? – он двинул коленом мне в живот с такой силой, что у меня слезы брызнули из глаз. Из рта с хрипом вышел выбитый воздух. Он отпустил меня, и я рухнул на пол, скорчившись на боку. Черт, так больно! Черт! Слезы срывались из глаз против воли от такой невыносимой физической боли. Твою мать! Черт! Тело не слушалось совсем, я оказался в ловушке боли, даже глаза открыть не мог, так сильно они были зажмурены. Новый удар не заставил ждать, но он ударил уже не по животу, а по ребрам, что я уже, совсем не сдерживаясь, взвыл от боли, резко открыв глаза. И увидел его, он возвышался надо мной, готов был ударить меня с ноги еще, еще и еще раз. Лишь секунды мне хватило на то, чтобы я уловил момент, – когда он отвел ногу для очередного удара, – чтобы своей ногой со всей дури толкнуть в ту ногу, на которой он стоял. Череп грузно и неуклюже рухнул на пол совсем рядом со мной, едва слышно простонав от боли. В этот момент я перекатился от него к противоположной стенке, выдохнув болью, которая сковывала все мое тело. Но в мозгу заклинило: «Вставай! Вставай!» – что я с трудом встал на четвереньки, превозмогая боль в ребрах. Схватился рукой за прутья, поднимаясь на ослабевшие трясущиеся ноги. Из-за боли я не мог выпрямиться, мой взгляд следил за противником, который уже поднялся на ноги, нетвердо ступая на ту ногу, которую я ему сбил. Вот она, его слабость! В тот момент начисто вылетели наставления патлатого, да и вообще какие-либо мысли, я лишь краем глаза следил за его ногой. Слишком быстро, не обдумывая, сорвался с места, наступал на него. Снова свалил с ног, резко согнувшись на корточки и, опираясь руками, ногой, просчитав расстояние, ударил сбоку в колено его многострадальной ноги. «Мне не послышалось. Не послышался этот хруст.» Меня охватило невероятное чувство, что когда я выпрямился во весь свои рост, совершенно забыв о собственной боли, я повернулся к нему, взвалившемуся на бок. Череп схватился руками за свое покалеченное колено, но, увидев меня, предпринял попытку встать. В момент, когда он подкосился из-за той же ноги, я схватил его рукой за тощую шею и надавил всем своим весом. Мы в тот момент находились где-то в середине арены. Мой противник, запутавшись в собственных ногах, охнул, когда споткнулся и повалился спиной на пол. – Ну уж нет! – ругнулся я против воли. – Вставай! – другой рукой я даже схватил его за предплечье, помогая подняться. Я не смотрел ему в глаза. Мой взгляд ни за что не мог зацепиться, настолько потемнело в глазах. Голова кружилась. Когда же он поднялся, он схватил меня за руку и с такой силой саданул мне в бок здоровой ногой, что я, выпустив его, по инерции вжался плечом в прутья. Твою мать! Я едва увернулся от удара Черепа, который, ужасно хромая, быстро надвигался на меня. Уж не знаю, каким чудом я так абстрагировался от собственной боли, что в какой-то момент я уже бежал на противника. Притормозил прямо перед ним, ударив по его голове с разворота ногой. Так, что одновременно с ним, потеряв равновесие, сам рухнул на пол. Только приземлился мягко на руки, что помогло мне быстро встать на ноги, подойти к оглушенному после удара ногой татуированного мужика. Он все же быстро поднялся, очень резво помотав окровавленной головой – кровь лилась из раны над бровью, заливая ему один глаз. И в тот момент я уже был подле него, произведя серию ударов по его животу, ребрам, словно по боксерской груше. Не сразу понял, что прижал его спиной к сетке. Его руки уже не слушались его, безвольно болтаясь вдоль тела. Я схватил его за руку, другой рукой схватил за горло и всем своим весом надавил на него, что он спиной сильнее уперся в прутья. Череп даже не смотрел на меня, простонав и скривившись от боли. Он даже кашлянул так, что из угла его рта потекла струйка алой крови. Он уже не мог сопротивляться, но мне этого было мало. Я, держа его за горло, притянул к себе, приблизив его лицо к моему! – Ты хотел веселья?! – закричал я ему прямо в лицо, что он открыл глаза. В них было столько страха. Сколько же во мне демонов! Не сосчитать. Отпустил его горло. Поддерживая только за руку, повернул его лицом к толпе, от которой я уже не слышал ни единого крика. Сколько же во мне ярости?! Не измерить. Я взглянул из-за его плеча на людей, которые в тихом шоке смотрели на нас. На меня. – Добей его! – крикнул кто-то. Толпа очень быстро разбушевалась в ожидании зрелища уже предопределенного конца. Сколько же во мне осталось человечности? Я прижал Черепа к сетке лицом, схватив его за бритый затылок. Замешкал лишь на секунду, достаточной для того, чтобы почувствовать его конвульсивное сопротивление – он пытался отцепить мои пальцы, попытался локтем достать до моих ребер. Секунду, достаточной, чтобы в зале вдруг стало слишком тихо. – Я сдаю…! – Но секунды было недостаточно для того, чтобы Череп успел признать поражение. «Урод, давай я помогу тебе по-настоящему стать черепом!» С последней, самой яростной вспышкой я сильнее надавил на уродливую голову и с силой провел его лицом по прутьям, что он заорал нечеловеческим криком. Его крик оглушал. Лишал рассудка. Когда я отпустил его и в отрешенном состоянии сделал несколько шагов назад, он долго корчился на полу, скрыв окровавленное лицо руками. Я стоял, тяжело дыша. Тишина быстро взорвалась. – Псих! Да ты псих! – Вот это зрелище! – Твою мать, я не на того поставил! – Жесть! – А это не перебор?! – Надо было на этого психа поставить! – Бой окончен! – в клетку вошел Марк, он положил руку мне на спину, повернув к толпе. Он взял мою руку и поднял ее вверх, но я тут же выдернул ее, охнув и поморщившись от боли в ребрах. Но Марка это нисколько не сбило с толка, он отошел от меня на пару шагов, вытянув руку, указывая на меня: – Победил новичок! И по традиции, мы должны дать ему имя! Я словно очнулся ото сна. Меня покинула всякая сила, что я даже испытывал слабость. Такую, что меня начало всего трясти. Возвращалась боль… Впервые в жизни я излил в драке всю, без остатка, агрессию, весь, без остатка, гнев, что я был полностью опустошен. Я в каком-то отрешенном состоянии, похожем на состояние опьянения, смотрел на толпу. Словно сквозь затычки в ушах слышал их крики. – Псих! Он псих! – Маньяк! – Псих! – Мясник! – Психопат! – Да, Психопат! – Психопат! Мне нравится, – тут же отозвался Марк. – Надеюсь, нам еще доведется увидеть Психопата в бою! Под шум толпы, крики и смех, Марк вывел меня из клетки, подталкивая за спину. Не удержавшись, я обернулся, чтобы увидеть, как двое парней в черных футболках помогали подняться стонущему от боли Черепу, который все пытался протянуть к своему освежеванному лицу руки. Там же стоял Чарльз, склонившись над ним. – Нормально все будет. Отведите его к доку, – дошел до моего слуха его насмешливый звонкий голос. Сокрушенно помотал головой, в которой уже вовсю разливалась боль, я вышел из клетки. Половина лица словно онемела. – Ну ты даешь, боец! – с восторгом воскликнул Чарльз, положив мне руку на плечи. Он догнал меня, протянув мою футболку и куртку. – Я в тебе не ошибся! Моя интуиция никогда меня не подводит! – самодовольно выдал он. – Пойдем, я представлю тебя Бену! Он заинтересовался тобой! – О чем ты? – разозлился я, окончательно придя в себя. Тело уже беспощадно отзывалось болью, что я даже повременил с тем, чтобы натянуть на себя футболку, – каждое движение причиняло боль. – Я только что лишил парня носа! Чарльз хохотнул, бросив быстрый взгляд на моего недавнего противника, которого уводили куда-то из толпы. – Ничего страшного, безобразнее от этого он не станет, – усмехнулся он, вновь посмотрев на меня. – Да ты даже правила ни одного не нарушил, – сказал он, снова словив смешок. – Глаза и яйца остались при нем. Что-либо объяснять ему дальше у меня не было никакого желания. Сказать, что я недоволен тем, как прошел поединок? Это была бы откровенная ложь. Сказать, что я сам в шоке от собственных возможностей, от того, что у меня нет никаких границ? Черт, да под таким состоянием, если вовремя не остановиться, я могу и вовсе убить… Я не сразу заметил, что Чарльз вел меня сквозь толпу, среди которой находились личности, желающие познакомиться со мной. – Пацан, ты крут! – Я надеюсь увидеть еще раз тебя в бою! – В следующий раз я поставлю на тебя, Психопат! – я дернулся на это имя, запоздало отреагировав на него. Схватил парня за ворот футболки, и приблизил его лицо к собственному. – Какой я тебе, к черту, Психопат?! – закричал ему в его перепуганное лицо. И откуда только силы взялись? Это прозвище. Как ножом по сердцу. – Спокойно, боец! – Чарльз обхватил мои плечи и отвел в сторону, что мне пришлось отпустить ворот напуганного и недоумевающего парня. – Тебе стоит привыкнуть к вниманию, здесь у тебя появится множество поклонников. – Я хочу покинуть это место! – раздраженно бросил я. – Сначала встреться с Беном. Я почувствовал, как худые пальцы Чарльза вдавились в мое плечо, словно в его силах было удержать меня на месте. Я взглянул в его напряженное лицо, слишком непривычное за наше недолгое время знакомства. – Разве от меня не требовался всего один бой? Я остановился, скинув его руку со своего плеча. Начал с трудом натягивать на себя футболку, превозмогая боль в ребрах, напрягая в судорогах живот, горбясь. Черт, давно не испытывал такой боли. А испытывал ли когда-либо вообще? – Слушай, парень, давай ты сначала встретишься с Беном, а потом мы уладим все вопросы, касаемые твоего вчерашнего поступка? – говорил Чарльз, и от меня снова не ускользнуло его напряжение. Нервозность, я бы даже сказал. – Не бойся, Бен – хороший парень, которого не заслуживает ни эта база, ни этот район в целом. – Ты его боишься, – сорвалось с моих губ, и Чарльз тут же сомкнул тонкие губы, гневно уставившись на меня. – Послушай, боец, – яростно прошипел он, приблизившись ко мне. – Не испытывай мое терпение. Я проявил благодушие по отношению к тебе, вывел на арену вместо того, чтобы оставить в твоей дыре с переломанными ногами. И я сейчас начинаю сожалеть, что не сделал по-другому. – Я тебя понял, – сдержанно процедил я, приняв во внимание неприкрытую угрозу в его словах. *** Мы подошли к лестнице, к которой он подтолкнул меня, чтобы я поднялся. «Зверь. Зверь в клетке. В зоопарке» – Стучало в моем мозгу. Эта лестница не вела на второй этаж, больше было похоже, что мы пришли к большому балкону, лоджии. К месту, огражденному прозрачной оградой. К месту, которое возвышалось над всеми, с которого было отлично видно клетку. Чарльз привел меня к этому месту, где за огромным столом на полукруглом диване сидели люди. Я сразу же обратил внимание на чернокожего мужчину лет за тридцать, безошибочно поняв, что он и есть главный, он и есть Бен. Было понятно по его взгляду, по тому, как другие держались подле него. Я успешно игнорировал любопытные взгляды сидящих за столом. Смотрел только в черные при слабом освещении глаза темнокожего мужика, которые, не отрываясь, смотрели на меня. И не было в них ни капли любопытства, ни капли заинтересованности, только какое-то нездоровое, напряженное внимание. – Как тебе бой, Бен? – оставив меня неуклюже стоять перед ними, Чарльз уже сел за стол рядом с мужчиной, который, не отрываясь, смотрел на меня. – Парень несовершеннолетний, – грубо пробасил Бен. Наш зрительный контакт так и не прерывался. И от этого напряжение становилось все более ощутимым. – Парень живет на улицах, парень отлично дерется, – сказал Чарльз, взяв стакан с янтарной жидкостью, и сделал глоток. – Да уж, бой вышел зрелищным, – сказал кто-то третий. – Я бы еще раз посмотрел на этого парня в деле. Я все же прервал зрительный контакт, перевел взгляд на говорившего. Им был толстый темнокожий парень, гораздо моложе Бена. Поймав мой взгляд, он грузно откинулся на спинку дивана, вальяжно развалившись на нем, и с вызовом смотрел на меня. Усмехнулся, что мне сразу же захотелось ударить чем-нибудь по его толстым губам. – Мой долг уплачен? – зло спросил я, посмотрев на Чарльза. Тот заметно занервничал. – О каком долге он говорит? – явно не у меня спросил Бен. – Это он избил наших парней вчера на Карсер-стрит. – Чарльз ответил ему явно нехотя. – И вместо того, чтобы позволить Джейку наказать его, ты привел его на базу? – заговорил другой темнокожий парень. Худой, как Чарльз, и высокий, наверно, как Джейк. Он сидел рядом с толстым, курил, глядя на меня совершенно равнодушно. Чарльз был единственным белым в их компании. – И вы бы пропустили такое зрелище? – усмехнулся Чарльз, когда я вновь поймал взгляд Бена. – У меня глаз-алмаз, хороших бойцов сразу распознаю. И Джейк со мной согласится. Да, Джейк? Я почувствовал чувствительный хлопок по плечу, заставивший меня согнуться, положить руку к ребрам, прошипеть от боли и услышать смешки со стороны стола. Какого черта на этой базе всех порывает хлопать меня по плечу? Мимо меня прошла двухметровая махина по имени Джейк, отпустив комментарий: – Зато ноги целы, – усмехнулся он. – Джейк, где пропадал? – Наблюдал за поединком в баре, – услышал я его ответ, выпрямившись и с раздражением уставившись в его спину. Он обернулся, посмотрев на меня. – Я впечатлен. Когда будешь готов снова выйти на арену? – Мы договаривались только на один бой, – процедил я сквозь зубы, сжав одну руку в кулак, сдерживая себя от непредсказуемых порывов и преждевременных выводов. – Ну как знаешь, – Джейк отошел к ограде, облокотившись на нее локтем. И я непроизвольно выдохнул с облегчением. Не вынуждают. Не заставляют. Черт, я же не в рабство попал, что за чушь в голову лезет?! Но кто знает. Кто, мать их, знает, что они могут сделать, чтобы я снова вышел на арену, чтобы снова устроил им представление! – Ты говорил, что один из вчерашних парней был твой племяш, Джейк? Так и оставишь это? Я нахмурился, вновь посмотрев на Джейка, но тот только флегматично пожал плечами. – Походит пару недель с синяками, заживет. – Забирай выигрыш бойца на лечение племянника, Джейк, – сказал Чарльз, достав из кармана сложенную вдвое пачку денег. – Отдай ему выигрыш, Чарльз. Мой взгляд резко устремился к Бену, который после недолгого молчания вновь заговорил. Он опустил взгляд на стол, потянувшись и взяв стеклянную бутылку с пивом. – Да, – Чарльз резво встал на ноги, подошел к Джейку, протягивая ему пачку денег. – Не Джейку, Чарльз, – коротко бросив взгляд на патлатого, Бен снова посмотрел на меня. Какого черта? Было во взгляде Бена что-то, что буквально раздирало от плохого предчувствия. До боли… – Бен… – Отдай деньги парню, – нетерпеливо повторил Бен. «Он знает отца,» – отозвалась в моей замутненной голове догадка. И тут же возникли сомнения. – Мне не нужны проблемы, – сказал я, сжав руки в кулаки. Твою мать, не нравилось мне все это. – Впредь в Ист-Энде у тебя проблем не будет, – жестко отчеканил Бен, посмотрев предупреждающим взглядом на свое напрягшееся окружение. И снова посмотрел на меня также, предупреждающе. – И сам на них не нарывайся, Логан. Я застыл в напряжении, продолжая сверлить его взглядом. Сжал зубы, стиснул челюсть до боли, не в силах что-либо ему сказать. Черт, откуда, мать его, он знает мое имя?! – Я даже этот вопрос не мог задать, поскольку ответ напрашивался сам собой. И если он знает, кто я, ему ничего не стоит связаться с моим отцом. Если уже не связался. Я даже невольно бросил взгляд вниз, на толпу, потом на выход, словно ждал, что в ту же секунду сюда ворвутся люди в черных костюмах, которые работают на отца. Но никого подозрительного. – Что за дела, Бен? Ты знаешь этого парня? – не заставила себя ждать реакция его людей. – Кто он? Чей сын? – язвительно спросил толстый, который снова вызвал во мне почти неконтролируемую ярость. Но смысл его слов заставил меня вновь посмотреть на Бена. – Ага, сын авторитета, который заселился в дыру на Карсер-стрит, – усмехнулся Чарльз. – Так что за дела с этим парнем, Бен? – Оставьте нас наедине, – потребовал Бен, проигнорировав все вопросы. Чарльз, хоть и выглядел недоуменным, ведь я даже ему так и не представился, первым встал на ноги. Он пару раз хлопнул ладонями, подгоняя всех остальных. – Пойдемте, что ли, в бар заглянем? – позвал он, подначивая остальных покинуть это место. – Чарльз, – окликнул патлатого Бен, когда он вместе с остальными, недовольными, но послушными парнями, двинулись к выходу. – Выигрыш. – Ах, ну да! – переигрывая, спохватился Чарльз. И сразу же достал из кармана, куда он уже успел спрятать деньги, и протянул мне. Я не стал отнекиваться, забрав собственный выигрыш. Положил его в карман куртки, которую все время держал в руке. Поймав раздраженные, но по большей части заинтересованные взгляды уходящих парней, я повернул голову в сторону, посмотрев вниз. Арену перестали освещать, она осталась затемненным участком, говоря о том, что на сегодня бои закончились. Но зато со всех колонок, как в клубе играли современные миксы, и люди развлекались. – Логан. Закончив бегло осматривать базу, так и не обнаружив внизу никого, кто хоть как-то мог походить на человека отца, я вернул свое внимание Бену. А как он должен выглядеть? Человек, работающий на отца? Как его головорезы, то бишь охрана, которые как один с короткими стрижками и в черных костюмах? Как его пёс Гордон Уайт, который мог себе позволить носить, пусть и строгую, но разнообразную одежду темных тонов? Или как Бен? Полноватый негр в джинсах и футболке, натянутой на выпирающий живот, но который явно имеет не последнее место в этом районе, а то и вовсе первое. Мы остались с Беном наедине. – Что? – спросил я, когда молчание затянулось. Бен в ответ усмехнулся, расслабленно откинувшись на диване, держа в руке бутылку с пивом. – Я не был уверен, что ты сын Уильяма, пока ты не отреагировал на собственное имя, – неожиданно объяснил Бен. – Все же я видел тебя в последний раз лет пять или шесть назад. – Где? – задал я вполне логичный вопрос, потому как ни черта не помню, чтобы когда-либо встречался с ним. – Заезжал по делам к вам в Боацидею, – коротко ответил Бен, после чего указал взглядом на диван. – Сядь, выпей чего-нибудь. И почему я должен отказываться? – Отец тебе доверяет, раз ты бывал у нас дома, – сказал я, внимательно следя за Беном. Он лишь пожал плечами, явно не намереваясь что-либо рассказывать мне об их взаимоотношениях с отцом. Я прошипел сквозь стиснутые зубы от боли, когда садился на диван справа от него. – Похоже, тебе сильно досталось, – заметил Бен. – Позвать дока, чтобы осмотрел тебя? – Нет. Я взял пустой стакан, налил виски и залпом выпил, едва ли не поперхнувшись от непривычки. В следующую секунду, пока я кривился, я почувствовал тепло, стремительно спускающееся по моему пищеводу. – Что заставило сына Уильяма Зильбермана пасть так низко, чтобы жить на улицах и наживать себе проблемы? – Разве ты не связался с Ульямом Зильберманом? – с сарказмом ответил я вопросом и, придерживаясь рукой за ребра, осторожно откинулся на спинку дивана. Я внимательно следил за Беном, который опустил взгляд на бутылку, когда отпивал из нее, но затем посмотрел на меня. – Не связывался, – только и сказал он, но таким тоном, который не позволил мне выдохнуть с облегчением. Все равно внутри таилось напряжение. – Я наблюдал твой бой, – вновь заговорил Бен. Теперь уже он пристально наблюдал за моей реакцией, которая не заставила себя ждать. Вспомнив собственные ощущения, то превосходство, ту руку, которая стирала лицо о проволоку… Я невольно бросил взгляд в сторону затемненной арены, сцепив зубы. – То, как ты поступил с Черепом, напомнило мне твоего отца, – продолжил говорить Бен. – Ты знаешь, как его называли во времена, когда твой дед прослыл Тираном? Я отвел от него взгляд и с трудом, превозмогая боль, потянулся к бутылке. Быстро налил себе виски и также быстро выпил, уже без кривляния. Выдохнул. – Палач, – ответил я, опершись руками на колени. Повернул голову, взглянул на Бена из-под своего плеча. Он кивнул в ответ, усмехнувшись. – Я всегда считал, что именно Палач был самым опасным, даже не Тиран, – задумчиво сказал Бен, снова пригубив бутылку с пивом. Его взгляд был отстраненным, словно он думал о чем-то… В свете разговора, который он вел, скорее даже вспоминал. – Ты так давно знаешь отца? – задал я вопрос, успешно выведя его из задумчивости. – Мне было семнадцать, когда я встретился с ним и его старшим братом, – с усмешкой на губах, сказал Бен. – И я скажу только то, что мне повезло с ним встретиться, иначе… – он запнулся, помотав головой и сделав очередной глоток пива. – Иначе? – нетерпеливо переспросил я, ожидая продолжения его слов. Потому что, черт возьми, я сам мало что знаю о том времени. Меня тогда и на свете не было, а в моей семье не любят ностальгировать о прошлом. И Бен, по сути, первый человек, что встретился мне, который мог приоткрыть для меня завесу тайны становления Тирана семьи Зильберман, а также его сыновей. – В Ист-Энде до сих пор знают Палача. Вот, что значит, репутация, – усмехнулся Бен, отмахнувшись от моего слова. Я невольно напрягся. Хоть я сам и назвал отца так, но услышать его из уст человека, который знал, что несет в себе это прозвище… Бросало в дрожь. – Твой отец не из тех, кому бы мне хотелось перейти дорогу. И мне лишь остается благодарить Бога за то, что именно Чарльз пришел к тебе. Он парень, который не упустит возможности привести нового бойца на арену. Во многом благодаря ему это дело до сих пор выгорает. Я не нашел, что сказать. – Сегодня я увидел в тебе твоего отца, парень. Истинное лицо Палача, – вновь заговорил Бен, все также пристально глядя на меня. Я вновь потянулся за бутылкой виски, не в силах выдавить из себя хотя бы одно слово. – Двадцать лет прошло, – неожиданно сказал он, вдруг улыбнувшись. – Я работаю на него уже столько лет, – рассеянно добавил он, снова сделав глоток. Несколько глотков. Не нравилось мне его состояние. Он словно выпадал из реальности. Забывал, что я нахожусь подле него. Хоть он и обращался ко мне, но смотрел куда-то в пустоту. Но тут он вперил в меня свой взгляд. Прямой, от которого трудно отвести собственный. – Ты похож на своего отца. Я замер со стаканом в руке. Внутри меня разлился холод, вызвавший неприятные мурашки. Я отвернулся от Бена, влил в себя виски и тут же поперхнулся, зажав рот. Черт! Взгляд прошелся по столу, и я схватил стакан с соком и запил, избавляясь от горечи во рту. Через секунду по пищеводу снова разлилось тепло, а я быстро стер руками с побитыми костяшками выступившие слезы со своих ресниц. – Тебе есть где переночевать, парень? – Услышал я неожиданный вопрос. Я обернулся к Бену, который все так же сидел с бутылкой пива, но в другой руке он держал телефон. Сначала я хотел просто послать его к черту с таким тупым вопросом. Но было в выражении его лица что-то… – В чем дело? – только спросил я. Бен поднял на меня свой взгляд. Но промолчал, только протянул свой телефон, показав экран. На экране было сообщение. Очень короткое, но перевернувшее весь мой внутренний мир. «Присмотри за моим сыном, Бен» Меня словно по голове ударили. А в голове только и бились в конвульсиях мысли о том, что отец знает, где я. Он следит за мной, все время следил. То ли в голову ударил алкоголь, то ли я находился в таком шоке, что не мог связать мысли в нечто связное. – У меня есть склад над гаражом. Поставишь кровать и можешь жить там, – сказал Бен. Я сжал руки. Отец уже не ждет меня дома. Он дал мне свободу. Столь долгожданную свободу. Твою мать. – Хорошо, я займу его, – согласился я, снова налив виски в стакан»

«Был мой мир безутешен, Я ломал его стены. Ополаскивал кровью золотые одежды»

«Позволив ударить себя лишь раз, и еще один, только для того, чтобы пробудить во мне ярость, я, значительно выиграв в скорости и, даже силе, обрушил на противника шквал ударов. Поймал руку, резко потянул за нее и со всей силой швырнул ногой его в живот, что он уперся спиной в сетку. Тут же приблизился к нему, не дав ему упасть, схватил его за волосы, повернул его и прижал лицом к прутьям. – Пощада? – спросил я его, когда толпа ликовала так, что закладывало уши. – Прошу, – выдохнул он. – Что? Я не слышу. – Я сдаюсь! – крикнул он, и после такого открытого признания поражения мне пришлось резко его отпустить и отойти назад. Твою мать. Уже третий поединок с новичком! – И снова наш победитель Психопат! – возвестил Марк, но я не дал ему, как на боксерском ринге, поднять мою руку. Вместо этого я прошел мимо него, выйдя из клетки. Я не был удовлетворен. Твою мать, мне этого было мало! Марку пришлось заговаривать с толпой, выйдя из неловкой ситуации. Я подошел к Итану, к тому, кто принимал ставки. Взял у него небольшую пачку денег своего выигрыша. С каждым моим боем эта пачка становилась меньше. Чем больше людей ставит на мою победу, тем меньше достается мне. Чарльз уже намекает мне о том, чтобы я хотя бы разок проиграл, но, твою мать, кому проигрывать?! Здесь бойцам позволено сражаться лишь раз в неделю. Черт, всего раз в неделю! И каждый раз мне подсовывали слабаков, и я уже всерьез подозреваю Бена. Он определенно приложил руку к моим боям, не зря он две недели отпирался, не позволяя мне выйти на арену. Черт! Двинулся сквозь толпу к лестнице. По пути ко мне подошла девица, попыталась выразить свой восторг, и я быстро прижал ее к себе, впившись в ее губы, рукой сжав ее упругую ягодицу. Почувствовал, что готов был взять ее прямо на месте. Я потерял из виду тот момент, когда увлекся девушками: брюнетками и блондинками, европейками, азиатками, арабками, испанками, африканками. Их вдруг стало так много в моей жизни, что я невольно вспоминал смеющегося Зака, который советовал мне насладиться разными женщинами, прежде чем выбрать одну. Вспоминался и Винсент… я даже воображал себе его разочарованное лицо. Я был уверен, что будь он здесь, он бы разочаровался во мне полностью. Почему-то от этой мысли я невольно улыбался, отчего-то мне было легче так думать. Обняв девушку, мы вместе поднялись на площадку Бена. – Поздравляю с очередной победой, Логан! – поднялся на ноги Чарльз, подойдя ко мне. Он обхватил меня за плечи, буквально повиснув на мне. – Ребят, это я его привел на базу! – хвастанулся он, довольно ухмыляясь, и тут же скорчился от боли, когда я лишь слегка вывернул его руку. – Ну и говнюк ты, – прохрипел он. – Будь честным, Чарльз, – сказал я, отпустив его. – Сколько раз ты жалел о том, что привел меня на базу? – Вот никакой благодарности! – нарочито оскорбленно сказал Чарльз с улыбкой, когда за его спиной за столом разразился целый хохот. – Но разок проиграть бой пойдет тебе на пользу, как считаешь, Бен? – он повернулся к Бену. Я подошел к столу, забыв о девице, которую привел, сел рядом с Беном, который все это время следил за мной взглядом. Он не сказал ни слова, только положил руку на мою руку, потянувшуюся к стакану с виски. – Не перебарщивай, мы завтра едем на семейный пикник, – сказал он. – И когда это они стали семьей?!» *** «Благодаря Бену, я почти не пил вчера, потому встал бодрым с утра в комнате над его гаражом, пусть и не по будильнику, пусть и не по собственной воле. Пока я досматривал свой сон, мне на спину запрыгнула десятилетняя девчонка. – М-м-м, Майя, слезь с меня, – промычал я сквозь сон. Девчонка тут же слезла с меня, встав рядом с кроватью. – Папа просил разбудить тебя, – важно сказала девочка. – Ладно, – отозвался я, лениво отпихивая ее, принимая сидячее положение. Когда я пошел в душ, Майи и след простыл. – Доброе утро, Красавчик, – поприветствовала меня Миранда, жена Бена, держа на руках годовалую Клариссу. Ребенок при виде меня смущенно спрятал свое лицо на плече матери. – Возьмешь Клариссу, я не успеваю приготовить нам ланч с собой. Я не успел ни согласиться, ни отказаться, как годовалый ребенок уже был у меня на руках. Я держал девчонку на вытянутых руках, увидел, как она скривилась, готовая заплакать, тут же прижал ее к себе, обняв что ли. – Только не плачь, – сказал я, взглянув на ее лицо. А она уже во всю улыбалась, играясь с рваным воротом моей футболки. Что за ребенок? Тут же я почувствовал мягкое прикосновение к подбородку. Подняв глаза, я встретился с раздраженно-взволнованным взглядом огромных карих глаз Миранды. – У тебя губа разбита. – Было очень много недовольства и озабоченности в ее голосе, что я лишь дернул головой, смахнув ее руку. – Перестань, – скривившись, отозвался я, опустив взгляд на огромные глазищи Клариссы, которую держал на руках. Отвернулся от Миранды с малышкой, которая с любопытством смотрела на меня, что я невольно улыбнулся ей, а девчонка тут же зажмурилась и спрятала лицо на моей груди. Миранда уже отошла вглубь кухни. В кухню вбежали пятилетние девчонки-близнецы, едва ли не сбив меня с ног. За ними вошел их отец, который, увидев меня с его же ребенком на руках, довольно ухмыльнулся, и подошел к жене, которая накладывала еду в многочисленные контейнеры. – Тебе не кажется, что у нас не четверо, а пятеро детей, детка? – усмехнулся он, погладив жену по спине. Миранда улыбнулась с его слов, бросив короткий взгляд на меня. Я до сих пор не понимаю, как влился в эту семью, как стал ее частью. Но мне это нравилось. В этой семье я чувствовал себя абсолютно другим человеком. – Тебя хоть кормили? – спросил я Клариссу, которая смущенно улыбнулась, снова скрыв лицо на моей груди. Ее кудри защекотали мой подбородок, что я вновь невольно ухмыльнулся» «Сегодня Психопат сойдется в поединке с новичком! – провозгласил Марк в клетке, взывая к вниманию всю толпу. Я стоял на возвышенной площадке Бена, облокотившись на поручни, как на балконе, и следил за ареной. За спиной я слышал голоса Чарльза и других, кто сидел за столом Бена. У меня было еще время, поскольку если ко мне приставили новичка, его должны минут десять продержать в клетке для оценки зрителей. – Логан, стоит выпить перед боем? – позвал меня Рик, друг Чарльза. Я готов был отойти от ограды, чтобы присоединиться к тем, кто был за столом, но мое внимание привлек новичок, вошедший в клетку. По традиции раздетый по пояс, в одних лишь светлых брюках, в клетку вошел высокий и худой, жилистого телосложения бледный парень. Его отросшие светлые волосы были связаны в невысокий хвост. Впервые за долгое время, а именно за три месяца, с тех пор, как я сбежал из дома, у меня все внутри скрутилось в тугой узел. Новичок уверенным шагом ступал по клетке, он даже общался с толпой, завоевывая людей своей благородной харизмой. Я с силой сжал поручень ограды, в глазах потемнело от неожиданно возникшей боли. – Какого черта? – не сдержался я. – В чем дело, Логан? Я перестал наблюдать за бахвальским поведением Ланса в клетке, повернулся спиной к нему, подошел к столу, взял стакан из рук Рика. Выпил залпом, и испытав вспышку неконтролируемого гнева, швырнул стаканом в дальнюю стену, что мелкие осколки полетели в толпу внизу. – Ты псих, что ли? – возникла Кассандра, сводная сестра Бена. Я даже не взглянул на нее, начал спускаться вниз, на ходу снимая футболку, бросив ее прямо на ступеньки. Я так целенаправленно двигался к клетке, что сбивал по пути всех, кто не успевал расступиться передо мной. Сбил в спину и того, кто был ниже меня, но он проворно развернулся, встретился со мной лицом к лицу. Он ничего не сказал, как я схватил его за грудки, прижав к высокому бетонному фундаменту клетки. – Что вы здесь делаете?! Вы преследуете меня?! – крикнул я прямо в лицо Кирилла. – Эй-эй, успокойся, братан, мы всего лишь пришли развлечься. Разве нам это запрещено? – сказал Кирилл, подняв руки в примирительном жесте. После недолгого молчания, в ходе которого я смотрел в глаза Кирилла, пытаясь хоть что-то понять, я отпустил его и отошел на шаг назад. Подняв голову, посмотрел в клетку, внутри которой прямо надо мной возвышался Ланс. – Бой уже должен начаться, – услышал я голос Кирилла, и тут же повернул голову, заметив приближение Марка. – Иди в клетку, сейчас же! – сказал он мне, и я двинулся в указанном направлении, не глядя ни на кого. Поднимался по ступенькам ко входу на окруженную сеткой арену. Вошел, встав напротив друга. – Давно не виделись, мой дорогой друг! – улыбнулся Ланс, слегка раздвинув руки в стороны, раскрыв себя. Я тут же двинулся к нему. Немного хватило для того, чтобы локтем ударить в его раскрытую грудь, но он в самый последний момент ускользнул, оказавшись сбоку от меня. В тот же момент я почувствовал острую боль под ребрами, что даже ноги подкосились, в глазах потемнело от боли. – Разве так встречают друзей, Логан? – склонился надо мной Ланс, но я лишь воспользовался моментом, абстрагировавшись от боли, оперся о пол одной рукой и крутанулся, как в брейке, сбив с ног Ланса, который тут же неуклюже и больно рухнул на пол. – Вам здесь не место, – зло сказал я, склонившись над ним, готовый коленом вдавить в его грудь, максимально болезненно прижав его к полу. Но Ланс, как я в первый свой бой здесь, перекатился от меня максимально далеко, и быстро встал на ноги. – Ты серьезно настроен, да, Логан? – его голос звучал гораздо серьезнее, исчезла беззаботность. Он тоже настроился серьезно. Он сам двинулся ко мне с такой скоростью, что мне хватило лишь последних секунд просчитать его действия, чтобы блокировать его и припереть к стенке. Я всегда проигрывал ему, не было ни единого раза, чтобы я обыграл Ланса. Наши стили сильно отличались, и его скользящий стиль значительно превосходил мой. Но это было раньше, до того, как я начал сражаться в реальных условиях, с совершенно разными противниками с одинаковым враждебным настроем. Я ошибся. Ланс так быстро оплел мою руку, оттолкнулся от проволочной стенки, и оседлал меня, грузно повалив меня на живот и прижав к полу, что я больно ударился подбородком. Более того, Ланс сидел на моей спине, выворачивая мою руку до самого предела, что еще чуть-чуть, и сломает мне ее. Я собственными ушами слышал хруст в своем плече, заорав во все горло. Я был так обездвижен, ощущения были такие, что руку отрывали на корню. Сорвав глотку криком от невыносимой боли в плече, забарабанил по полу свободной рукой, с кричащим позором признав поражение»