Синдром Пигмалиона

— Так значит, ты художник? — поинтересовался Саске, пока Наруто лениво облизывал ложку, только что вынутую из кружки с горячим шоколадом. — Ага, — устало отозвался парень, ему уже становилось не по себе от тяжелого взгляда черных глаз, не оставляющего ни на секунду. И даже горячий шоколад не помогал, скорее лишь обжигал язык, а сладость казалась едко-приторной и ненужной. — А я твой натурщик? — Да. — И другой работы у меня нет? — По крайней мере, ты не говорил. — Ясно, — протянул Саске, которому гордость, очевидно, просто не позволяла в такое поверить. Он решил ничего не спрашивать у Наруто про Сая. Отвращения к людям нетрадиционной ориентации он в себе не обнаружил, однако неприятный осадок остался. Ему даже подумалось, что именно такое чувство испытываешь, надкусывая пирожок с джемом, но обнаружив там только картошку. — Я хотя бы говорил, где живу? — Ты живешь здесь, — Наруто со вздохом отвел глаза, вероятно готовясь к не самой радостной реакции собеседника. Но Саске лишь вопросительно поднял бровь и постучал пальцами по столу в нервозном ритме. — Хочешь сказать, я безработный и, кроме того, бездомный? — Получается, так и есть, — художник неопределенно пожал плечами. — Ладно, предположим, это правда. Но как я потерял память? — Когда я тебя нашел, ты валялся на полу ванной, видимо, ударившись головой… — Как минимум, голова у меня не болит, — сказал брюнет, нарочито медленно проведя рукой по волосам. — Вот и отлично, — отозвался Наруто и отправил в рот миндальное печенье. — А врача ты вызвать не пробовал? Когда нашел меня. — Мне показалось, ты в порядке, — осторожно ответил блондин. — Черт тебя возьми, — раздраженно воскликнул Саске. — Можешь просто рассказать, кто я такой? Наруто неторопливо дожевал печенье, только тогда осмелился посмотреть в глаза собеседнику, который гневно сжал губы в тонкую линию и скрестил руки на груди. — Мы примерно одного возраста, — начал он, — а познакомились около художественного магазина, я как раз думал над новой картиной, получив необычный заказ. Меня попросили нарисовать красивого юношу, брюнета, с белой фарфоровой кожей, проникновенным взглядом и теплой улыбкой, — заметив, как нахмурился Саске, Наруто усмехнулся, — так мы и встретились. Был дождливый день, я разглядывал холсты и кисти за витриной, а ты спрашивал у владельца магазина, не ищет ли кто симпатичного натурщика… — Я так и сказал — «симпатичного»? — перебил художника Саске. — Хм… Этого я точно не помню, — продолжил блондин, — но пройти мимо я просто не смог. Ты стоял в черной куртке с красным облаком на спине, которая, кстати, была тебе велика и смотрелась просто ужасно, поэтому мне потребовалось целых тридцать шесть секунд, чтобы узнать в тебе Его. Ты же в точности подходишь под описание... Повисла пауза, Саске сделал глоток крепкого черного кофе и немного поморщился. — И что случилось потом? — Потом я взял тебя за руку и привел сюда, — сказал блондин, немного покраснев, отчего Саске поперхнулся и закашлялся. — И как давно это было? — спросил брюнет хриплым голосом. — Почти год назад, — ответил Наруто, широко улыбаясь. — Мне показалось, твой друг Сай видел меня впервые в жизни, — задумчиво произнес брюнет. — Он редко заходит, — художник принялся внимательно осматривать дно своей опустевшей чашки. Глубоко вздохнув, Саске устало откинулся на спинку стула. Ему казалось, будто в этой истории явно есть что-то лишнее или же, наоборот, должно быть что-то еще, потому что жить с этим раздражающим парнем было бы совершенно невыносимо. «Разве что, мне по-настоящему некуда идти», — подумал Саске. — Хорошо, допустим… Возможно, я что-нибудь рассказывал о своей семье? — поинтересовался брюнет. — Да, — Наруто печально склонил голову, и его ресницы еле заметно задрожали, — ты говорил, что твои родители погибли в автокатастрофе, и больше у тебя никого нет, — он нерешительно поднял глаза на собеседника и обнаружил все тот же спокойный и колкий взгляд. — Мне нужно знать больше, — коротко заметил Саске. — Но я об этом почти ничего не слышал от тебя. И вообще… Саске, давай в другой раз? — с надеждой спросил блондин. — Сегодня у тебя и так тяжелый день. — Ладно, основное я понял, — ответил брюнет, — но даже не надейся, что оставлю тебя в покое. Кстати, ты хотя бы мне платил? — Мы договорились, что я буду платить тебе после продажи картин, но в последнее время дела идут не очень… — виновато сказал Наруто, — поэтому сейчас мы просто живем вместе… Саске лишь холодно усмехнулся и запустил пальцы в свои непроницаемо черные волосы. — Я одного не могу понять, — начал он, — почему я оставался здесь все это время? — Потому что мы — друзья! — воскликнул Наруто, вскакивая на ноги. — Ну, если ты так считаешь… — Саске неожиданно засмеялся с металлическими злорадными нотками. — Пошли, я покажу тебе!       Наруто схватил парня за руку и потащил куда-то в коридор, а потом по винтовой лестнице, некоторые ступеньки которой подозрительно качались и истерично скрипели, однако блондин этого как будто не замечал, шагая быстро и уверенно. Саске же просто старался не упасть, что ему удавалось с немалым трудом. Они поднялись не выше, чем на один этаж, и оказались на мансарде с огромным круглым окном. — Моя мастерская, я здесь работаю, — пояснил Наруто. Однако это было и так очевидно: справа от окна стоял треножный мольберт с холстом, занавешенным куском белой ткани. На заляпанном краской столе валялась деревянная палитра, которую, вероятно, никогда не чистили, отчего беспорядочные разноцветные мазки напоминали цветущую хризантему. Ее окружало множество баночек и тюбиков с красками, часть из них почему-то покоилась на полу. Очевидно, лишь с кистями хозяин обращался аккуратно — все они оказались тщательно вымыты и помещены на подставку. У стены художник выставил несколько холстов, с некоторых на Саске мрачно смотрел один и тот же молодой человек. На одних картинах он был изображен во весь рост, на других красовалось лишь аристократично белое лицо с немного презрительным взглядом. Его портретам в комнате явно отводилось самое почетное место — прямо напротив окна. Саске в немом оцепенении вглядывался в знакомые черты, которые он совсем недавно изучал в зеркале. — Это я? — наконец удивленно спросил брюнет. — Да, ты. Здесь все, что я смог написать с тех пор, как мы познакомились, — ответил Наруто и нахмурился, увидев усмешку на губах Саске. — Что ж, очевидно, давно стоило от меня избавиться, раз ты не смог продать ни одной картины. Тебе даже приходится хранить краденые вещички для твоего приятеля Сая. Я ведь все правильно понял? — Ты ничего не знаешь! — сквозь зубы прошипел блондин. — Посмотри сюда, — он указал пальцем на самый большой портрет примерно в половину своего роста, — видишь? Ты улыбаешься, что случается очень редко. Ты не умеешь изображать такую улыбку. Понимаешь? Все потому что мы — друзья. Дело вовсе не в деньгах… — Что я могу сказать, — произнес Саске ядовитым металлическим голосом, от которого по спине Наруто побежали мурашки, — у меня есть три варианта: ты псих, придурок или лжец. Чем-то из этого я, вероятно, пользовался раньше, но теперь нет настроения, извини. — То есть, ты хочешь уйти? — тихо спросил художник, побледнев. Брюнет задумчиво взъерошил свои волосы и тяжело вздохнул. — Прямо сейчас не получится. Мне нужно время, чтобы вспомнить или выяснить кое-что о себе. Поэтому я побуду здесь еще немного, если это не проблема. — Конечно, оставайся сколько нужно, — отозвался блондин, грустно улыбнувшись. — Кроме того, ты должен помочь мне вернуть воспоминания, раз уж мы друзья, — насмешливо заявил Саске. — Я сделаю все возможное! — воодушевленно воскликнул Наруто, глаза которого болезненно заблестели. — Один вопрос, Саске. Ты же никому не скажешь, что у меня есть эта вещь? — блондин через футболку дотронулся кончиками пальцев до драгоценного камня, висящего на шее. — Мне все равно, чем ты занимаешься. Делай, что хочешь. Кради все, что хочешь. Спи, с кем хочешь, — Наруто вздрогнул, и Саске нервно облизнул губы, — мне только временно нужна твоя помощь. Кстати, нет ли у тебя моих фотографий? — Нет, только это, — ответил художник, кивнув в сторону портретов.       Саске попробовал всмотреться в них еще раз, пытаясь найти эхо своего прошлого. Однако ни одно изображение не казалось ему собственным. Слишком правильные черты лица, пряди волос, нарисованные с омерзительной тщательностью, и эта спокойная улыбка, на которую и вовсе было противно смотреть. Ни на что не надеясь, Саске просто продолжал стоять перед рядом картин, словно ожидая, что одна из них сможет заговорить или хотя бы подать некий ему одному понятный знак. Он не услышал, как где-то внизу зазвонил телефон, не увидел, как Наруто спустился по лестнице, не заметил, как остался на мансарде один наедине с собственными копиями. Только через несколько минут, глубоко вздохнув, Саске вернулся из своих мыслей и лениво огляделся по сторонам. Он уже собрался уходить, но его внимание привлек закрытый от посторонних глаз мольберт. Рывком сдернув белую ткань, Саске на несколько мгновений замер и даже перестал дышать.       С картины вновь на него смотрело собственное отражение, но оно в корне отличалось от всех остальных. Даже сам себя Саске еще ни разу не видел таким: полностью обнаженным, но бесконечно завершенным. Без единого предмета одежды его будто можно было рассматривать под микроскопом. Художник явно рисовал брюнета, стараясь не упустить ни малейшей детали. О шраме на левой ключице Саске даже сам пока ничего не знал, в его существовании только предстояло убедиться. Белоснежная кожа уже не выглядела болезненной, она словно была наполнена лунным сиянием. Фигура казалась спортивной, но лишь до той степени, когда мышцы обретают форму, а изгибы не теряют изящества. Саске протянул руку сквозь прокравшийся в комнату вязкий полумрак и, скользя пальцами по своей бумажной коже, подумал, что это тело на редкость красиво.

***

      После того, как Саске пожаловался на пыль в той комнате, которую Наруто называл гостевой, блондин попытался уступить ему собственную постель. Однако парень презрительно отказался. Художник, по крайне мере, попытался навести порядок. До идеала было еще далеко, но брюнет снова лежал на том же месте, где очнулся днем. Только теперь на нем красовалась белая рубашка — одна из тех вещей, которые пришлось позаимствовать у Наруто. Мысль снова спать здесь голым практически наводила ужас. Единственным неудобством оказалось то, что от всей одежды блондина пахло ванилью и апельсином. Запах был не слишком сильным, но подобное сочетание оказалось совершенно невыносимым. Саске долго не мог заснуть. Он пытался размышлять о своем туманном прошлом и сомнительном будущем. И вот, когда сознание начало проваливаться во мрак, у Саске мелькнула мысль, что он хотел бы запомнить этот свой самый первый сон. Но снилось ему нечто странное.       Он слышит чье-то тяжелое дыхание и чувствует, как кто-то медленно проводит пальцами вниз по позвоночнику. Его собственное тело дрожит и тянется к знакомому, ласковому теплу, словно к солнцу. Губы прикасаются к шее солнечного человека, ощущая быстрый пульс, и скользят вниз к груди. Саске замирает, поднимает глаза, пытаясь рассмотреть лицо, но парень запускает пальцы в черные волосы, прижимает к себе совсем близко и легонько прикусывает шею. В сознании что-то взрывается миллионами искр, сердце пропускает удар, он отталкивает парня так сильно, что тот падает, и Саске оказывается сверху. Лицо никак не удается рассмотреть из-за серой дымки, Саске лихорадочно исследует губами линию скул, очерчивает кончиками пальцев острый подбородок. Он слышит шепот, но не может разобрать слов. Впрочем, ему это и не нужно, достаточно лишь тонуть в мягком бархате тихого голоса, погружаться в него, как в самое глубокое озеро. Саске вдыхает пьянящий запах ванили с нотками апельсина, но парень царапает спину ногтями так больно, что сон рассеивается, и брюнет резко садится на кровати, задыхаясь.       Еще была ночь, но Саске безумно хотелось принять холодный душ. Он выскользнул из-под одеяла и почти бегом помчался в ванную. Электрический свет лампочки резанул глаза. Включив холодную воду, он подставил голову под струю, и его волосы мгновенно превратились в черные сосульки. Он откинул их назад и, прерывисто дыша, уставился на свое отражение. Что-то в этом отражении было неправильно и нелогично. Только через несколько секунд Саске понял, что никакого шрама на левой ключице у него нет.