Синдром Пигмалиона

      Я очнулся от удара о воду. Сначала мне показалось, что это лед, но он оказался мягким и податливым, словно растопленное сливочное масло. Мутная темная вода быстро сомкнулась над моей головой, верх и низ слились в едином бешеном танце. Выплыть я уже не мог — тело отказывалось слушаться, однако нестерпимый холод мешал снова потерять сознание. «Наверное, это конец?» — неожиданно пришло мне в голову. Говорят, именно в такие моменты вся жизнь проносится перед глазами. И я бы ни за что не отказался от этого зрелища. Легкие уже жгло от недостатка кислорода, а руки и ноги окончательно потеряли чувствительность. Все мое существо теперь находилось где-то в области пылающего сердца, пульс зашкаливал, однако я просто не мог пошевелиться.       Передо мной начали проявляться яркие картинки, незнакомые лица. «Вот и она, вся моя жизнь», — равнодушно подумал я. Но на этом все не закончилось. Я действительно их узнавал. Мрачные и бесполезные эпизоды. Разве я сделал хоть кого-то лучше и счастливее? Даже не самого себя. Оставаясь в невесомости, я пробирался все глубже и глубже через исчезающие барьеры и границы сознания. Они рушились, лопались, расползаясь болью по всему телу, как будто миллионы игл кололи, проникали под кожу. Казалось, так прошла целая вечность.       Я возвращался назад в бессонные темные ночи. Мне предназначено быть тенью, охотничьим псом, преследующим добычу. И теперь мой конец стал предельно логичным. Я бы даже рассмеялся, если бы только мог. Но выбор был очень простым: впустить в легкие ледяную воду или же помучиться еще немного. Время заканчивалось, темнота подступала все ближе. Не просто отсутствие света, что-то большее, пугающее меня своей бесконечной тишиной. И все равно я потянулся к неведомой тьме. Хотелось просто прикоснуться и понять, что она такое. Но стоило это сделать, как тьма поглотила меня целиком. Я будто бы снова падал, только на этот раз в какой-то бездонный колодец. Захотелось дышать. Когда дышишь, все намного проще и понятнее. Я действительно попытался, но все-таки зря. Мое падение ускорилось, и сознание окончательно отключилось. Однако в самый последний миг перед тем, как я сдался, что-то потащило меня наверх.

***

Саске закашлялся и открыл глаза. Вокруг толпились какие-то люди, смотрели на него заинтересованно и возбужденно перешептывались, вдалеке послышалось завывание сирены скорой помощи. Парень не сразу понял, что лежит на земле под открытым небом. Он не чувствовал холода или дуновения ветра. Ему показалось, что он жив только наполовину, другая же половина застряла где-то под водой и, должно быть, уже утрачена навсегда. Брюнет вновь зашелся в приступе кашля, судорога приподняла его, практически сгибая пополам. Кто-то не дал резко упасть обратно на землю, осторожно подхватывая под плечи. Саске повернул голову, разглядывая знакомое обеспокоенное лицо. — Итачи, — хрипло выдохнул он. Старший брат слабо улыбнулся и кивнул. — Узнаешь, значит… «Разве я мог не узнать?» — возмущенно подумал парень. Голова немного кружилась, осознание приходило с трудом, медленно. Никак не получалось собрать кусочки своих мыслей и ощущений воедино, как будто снова и снова упуская что-то важное. Он еще раз осмотрелся. Кого-то явно не хватало среди присутствующих, кого-то с непослушными золотыми волосами. К пострадавшему уже спешили врачи, заставляя людей расступиться. Чей-то громкий голос требовал немедленно разойтись. И многие действительно уходили, теряя интерес к происходящему: зрелище окончено, сегодня никто не умрет.       Один из докторов взял Саске за запястье, чтобы проверить пульс. — Отдай это мне, — строго сказал Итачи, перехватывая руку младшего брата. Только тогда Саске заметил, что изо всех сил сжимает в пальцах какой-то предмет. Он раскрыл ладонь и увидел небольшой голубой камень, искрящийся холодным светом. Итачи моментально его забрал, принялся вертеть в руках, рассматривая. — Как долго он пробыл под водой? — поинтересовался врач, наполняя шприц прозрачным раствором. — Чуть больше трех минут, — ответил Итачи, с недоверием взглянув на ампулу. Он заранее отобрал команду медиков на случай непредвиденных обстоятельств, но ничего не мог поделать с собственной паранойей. Тем временем Саске переложили на носилки. Итачи вслушался в его рваное дыхание. «Это того стоило?» — мрачно спросил он себя, наблюдая, как младшего брата переносят в карету скорой помощи. — Вы поедете следом или вместе с ним? — спросил кто-то, подошедший сзади. Итачи безошибочно узнал голос Гаары и обернулся. — Конечно же, с ним. Теперь я должен присматривать за Саске какое-то время. — Понимаю, — отозвался красноволосый, — но вам стоит заехать домой. Ваша одежда совсем промокла. — Ах да, — Итачи усмехнулся, критически осматривая свою черную рубашку, прилипшую к телу. Он заметил, что парень жадно следит за капелькой воды, лениво скользящей по шее. — Тогда поезжай вместо меня, скоро буду. — Господин, по поводу Темари, — начал Гаара, виновато опуская глаза. — Не сейчас, — махнул рукой Итачи. На него мгновенно навалилась смертельная усталость, а в голове появилась навязчивая мысль о горячей ванной. — Знаешь, как говорят? Если проблему можно решить, то не стоит о ней беспокоиться, если её решить нельзя, то беспокоиться о ней бесполезно.

***

      В холодной маленькой квартирке даже не было света. Догорала уже вторая свечка, а Шикамару все продолжал суетиться, перепроверяя какие-то документы. За два часа он произнес лишь несколько коротких фраз, ничего толком не объясняя. Но Темари это устраивало, она терпеливо ждала, сидела на полу у стены, подогнув под себя ноги. Тут не было ни стульев, ни дивана, ни кровати, только стол, комод, полумрак и монотонное шуршание бумаги. Наконец оно стихло. Парень бросил внимательный взгляд на Темари и вытащил из ящика какой-то объемный сверток. Он подошел к девушке, протягивая темно-терракотовый плед с запахом старой шерсти. — Извини, — тихо сказал Шикамару, — придется отдохнуть здесь пару часов. Самолет вылетает в восемь. — Самолет? — изумилась девушка. — Да, нам нельзя оставаться ни в этом городе, ни в стране. — Нас найдут гораздо раньше, — вздохнула Темари, — или просто будут ждать в аэропорту. — Я договорился, — Шикамару улыбнулся уголками губ. — Нас не будут искать еще сутки, если, конечно, Итачи не передумает. — Так значит, это ты сообщил ему о покушении? — Да, хотя это не главное. Я подменил яд на сыворотку, вернувшую память Саске, и заслужил возможность уйти, не считаешь? — Но меня он не простит, — еле слышно сказала девушка. Шикамару опустился на пол рядом с ней и принялся укутывать в плед. Она даже не шевельнулась, напоминая ему поникшую безвольную куклу. — Думаю, Итачи позволит мне эту слабость, — уверенно заявил парень, прислоняясь к стене. — Откуда ты знал, что я пойду с тобой? — Стоило попытаться, — пожал плечами Шикамару, — я надеялся, что ты не просто так стерла мое имя из файлов Мадары. Он заметил, как глаза Темари расширились от удивления и мысленно усмехнулся: «Я всегда наблюдал за тобой очень внимательно. Даже ноутбук и телефон были для меня как на ладони. Разве я мог не заметить?» — А что, если я сделала это просто по старой дружбе? — Мы никогда не были друзьями, неужели не помнишь? — он потянулся к ней, радуясь, что девушка не пытается отпрянуть, но на всякий случай обнял за талию. Её губы обожгло его горячее дыхание. Шикамару замер на несколько секунд, стараясь как можно лучше запомнить эти мгновения. Поцелуй получился сдержанным и неловким. Примерно так целуются неопытные школьники в самый первый раз. Парень покраснел, однако это невозможно было увидеть в полумраке. Темари сильно сжала его предплечье, не решаясь ни оттолкнуть, ни притянуть к себе. Шикамару сделал глубокий вдох, заправляя ее выбившуюся прядь волос за ухо. Он видел, как лихорадочно блестят глаза девушки, но смотрят на него нерешительно, почти испуганно. «Забавно, — подумал парень, — обычно мужчина делает женщину сильнее, а женщина мужчину — слабее, но у нас все наоборот». Он снова поцеловал ее, более требовательно, и почувствовал трепетный ответ. Губы Темари теперь показались ему мягкими и нежными. Поцелуй разрывался снова и снова, чтобы только успевать делать вдох, воздуха уже не хватало. Шикамару ощутил, что девушка дрожит даже под теплым пледом и улыбнулся. — Тебе все еще холодно? — шепотом спросил он, начиная расстегивать ее зеленую блузку.

***

      Саске уже какое-то время притворялся спящим. Два дня ему то и дело кололи снотворное, поэтому приходил в себя он редко и ненадолго. Врачи остались не слишком довольны результатами обследования. В первый день Саске путался в именах и датах, зависал на несколько секунд, блуждая в лабиринте памяти, и даже терял сознание. Тогда ему прописали сон, спокойный и долгий, почти постоянный. Он просто проваливался в чёрную пустоту без единого сновидения. Время там проносилось быстро, но мучительно шумело, мешало думать. — Позвать медсестру? — осведомился Итачи, сидящий в мягком бежевом кресле. Он проводил много времени в больнице, но почти не выпускал из рук мобильный. Вот и сейчас был чем-то сильно увлечен, не отводя глаз от экрана. — Не надо, — ответил Саске, — мне уже лучше. Как ты узнал, что я не сплю? — Твое дыхание изменилось, стало более неровным, — пояснил старший брат, наконец откладывая в сторону телефон. — Теперь мы можем поговорить? — глухо спросил Саске. — Если хочешь, — Итачи мельком взглянул на свои часы, — хотя доктор запретил тебя беспокоить до утра. — Я хочу знать только одно. Что с ним? Он в порядке?       Итачи смерил парня внимательным тяжелым взглядом и глубоко вздохнул. Он не помнил, чтобы младший брат раньше о ком-то волновался. Видимо блондин стал для Саске кем-то особенным. Конечно, Итачи ожидал этот вопрос, но оказался не готов к тревоге, затаившейся в темных глазах брата. Что-то новое и непривычное блуждало в сердце мальчишки, что-то полностью противопоказанное таким людям, как они. — Его отпустили, — равнодушно сообщил Итачи. — Главное, что Мао у нас. Ждем только твоих показаний для предъявления обвинения. Саске странно усмехнулся. — Он не спрашивал обо мне? — Нет, он просто ушел. Впрочем, он знает, что ты выжил, я сказал ему. Видел бы ты его лицо в тот момент. Мальчишка явно за тебя переживал. — Ты сказал, что ко мне вернулась память? — Конечно, нет. Разбирайся с этим сам. Я заметил, вы сильно сблизились? — Вовсе нет… — Саске скомкал в руке край одеяла. Он только теперь осознал, что именно видел Итачи на мосту. Казалось, посмотреть старшему брату в глаза больше не будет сил никогда. Хотя в их особняке Саске не раз встречал по утрам и девушек, и парней, выходящих из комнаты Итачи, но сейчас это ничем не помогало. — И давно вы знакомы? — спокойно поинтересовался старший брат. — Судя по всему, у вас какая-то особенная связь, — Итачи понимал, как тяжело Саске обычно сходится с людьми, истинный Учиха. — Достаточно, — коротко ответил парень, чувствуя, как непривычно легко отзывается самое первое воспоминание о Наруто.

***

      Была холодная дождливая ночь, капли ритмично барабанили по черному зонту. У порога небольшого двухэтажного дома собралось немало людей в форме. Неподалеку выстроилось несколько автомобилей, полицейская машина почему-то не выключила мигалку, горящую нервным синим светом. Безумно хотелось уехать домой, вода все больше просачивалась в ботинки, а плащ совсем не спасал от порывов ветра. Только гордость не позволила Саске сесть в машину, пока Итачи продолжал что-то выяснять у полицейских.       Два агента Акацуки, которых парень узнал, бросали на него косые взгляды. Он и так старался держаться подальше от всех. Никто толком не понимал, зачем Итачи таскает за собой пятнадцатилетнего брата, затягивает все глубже в мрачный и опасный мир. На самом же деле Саске сам попросил об этом. Но теперь он все-таки пожалел, что приехал. Ничего интересного — даже не убийство. Просто кто-то еще умер под угрюмым дождливым небом. Саске недоумевал, почему Итачи был так обеспокоен этим делом. Когда директор крупной компании сводит счеты с жизнью, в этом нет ничего удивительного. Накопившиеся долги, давление со стороны подчиненных, банальный стресс и какое-то извращенное представление о чести. Саске не понимал и презирал таких людей. Он считал своим долгом оберегать чужие жизни, поэтому подобное воспринимал почти как личное оскорбление.       Намикадзе Минато ушел не один, они с женой отравились в собственной спальне, зачем-то разлив по бокалам дорогое французское вино. Спустя несколько часов их нашел тринадцатилетний сын, вернувшийся из школьной поездки. Саске было сложно представить, почему некоторые совершенно не думают о своих детях. Исчезают, сбрасывая все свои проблемы на слабые плечи ребенка вместе с болью и пустотой. Только теперь Саске приметил неподвижную одинокую фигурку, сидящую прямо на парапете. Он медленно подошел ближе. Синие всполохи полицейской мигалки освещали юное бледное лицо. Волосы совсем промокли, по щекам бежали капельки дождя. Или же не только дождя? — Эй, ты в порядке? — осторожно спросил Саске, но тут же закусил губу, догадываясь, как глупо это прозвучало. Мальчишка не ответил, даже не шелохнулся, просто смотрел в какую-то ему одному видимую точку. — Хотя бы возьми зонт, мне не нужен, — солгал Саске и снова не заметил никакой реакции. «Почему же за ним никто не присматривает?» — раздраженно подумал он. Стоило привести кого-то из офицеров, но отходить не хотелось. Побыть с этим подростком казалось по-настоящему правильным. Саске сам все еще был подростком, но уже давно выдернутым из детства, непростого и короткого. Немного поразмыслив, он присел рядом на парапет и приподнял зонт, чтобы держать над ними обоими. — Ты простудишься, — сказал Саске. «И, наверное, я тоже», — пронеслось у него в мыслях. Кто-то наконец выключил мигалку, которая неприятно резала глаза. Стало лучше, темнее и спокойнее. — Знаешь, я тоже потерял родителей. Поверь, любая боль проходит, даже самая нестерпимая… — Как? — неожиданно спросил мальчишка, даже не повернув головы. — Как это случилось? — Авария, — коротко ответил Саске. — Значит, тебе повезло, — брюнет хотел сказать что-то едкое, но сдержался. — Нет никакого везения в смерти, — серьезно заметил он. — Ты не понимаешь. Они бы никогда меня так не оставили. Этого просто не может быть, — срывающимся голосом произнес Намикадзе-младший. «Всем так кажется», — подумал Саске. — Полиция обязательно все выяснит, — заверил он. — Кстати, меня зовут Саске. — Наруто, — отозвался мальчишка и посмотрел на брюнета. В темноте, его глаз почти не было видно. Но от отчаяния в этом взгляде Саске почувствовал, будто весь воздух выбили из легких. — А что, если полиция не справится? — Тогда приходи ко мне. Запомни: Учиха Саске. Если начнешь меня искать, я обязательно об этом узнаю, — больше всего брюнет надеялся, что этого никогда не случится. Но звучало хорошо и убедительно, совсем как надо.

***

      И все-таки Мадара исчез. Итачи отвернулся к окну в больничном коридоре, пока Гаара в очередной раз сообщал ему, что главу Акацуки не удается найти. Конечно, теперь вся организация была в руках Итачи, но само существование Мадары жутко раздражало. Он, словно летучая мышь, впавшая в спячку, мог однажды появиться, обернувшись настоящим вампиром, не меньше. Никто, подходящий под описание, не выезжал из страны. И это нервировало еще сильнее. Итачи казалось, что его приставили к мишени для стрельбы с завязанными глазами. Видимо, последствие хронического недосыпа. Радовало одно: Саске здесь, и он практически в порядке. Дышит, двигается, помнит, только ничего не рассказывает. — Так как нам поступить с Мао? — нетерпеливо спросил Гаара, уже решивший, что Итачи его совсем не слушает. — Он нам сейчас не нужен, — задумчиво ответил брюнет. — Но ваш брат потратил много времени, разыскивая его… — Саске отказался давать против него показания. Не знаю, что он слышал и видел. Возможно, этого просто недостаточно. — Но мы уже знаем, что Сай и Мадара как-то связаны, — заметил Гаара. — Ничего не поделаешь. Даже Узумаки Наруто молчал о Мао, хотя явно ненавидит его, — сказал Итачи, поворачиваясь к собеседнику, — по крайне мере, камень благополучно вернулся к владельцу. — Господин, я… — нерешительно начал красноволосый. — Итачи, — мягко поправил его брюнет. — Хочешь знать, что с Темари?       Гаара коротко кивнул. — Что ж, я слышал, они покинули страну и находились где-то на берегу Средиземного моря. Однако это было бы слишком просто для Шикамару. Вероятно, за три дня они не раз сменили место. — И вы не будете их искать? — осторожно поинтересовался парень. — Шикамару выполнил свою часть сделки. Я не такое чудовище, чтобы нарушать обещания, — Итачи сделал небольшую паузу и добавил, — думаю, он очень устал. Знаешь, я бы тоже не отказался от синих волн, белого песка и золотого солнца. Если подумать, я никогда не был в отпуске. Можешь себе такое представить? Гаара мог представить очень хорошо. Раньше его просто не интересовало подобное. Он всегда куда-то бежал, торопился, старался быть полезнее и нужнее кому-нибудь, даже если это всего лишь вышестоящие агенты Акацуки. Даже если для этого требовалось избивать, унижать, заставлять страдать и ненавидеть. Впрочем, он научился получать удовольствие от таких вещей. Парень скептически посмотрел на Итачи и подумал о том, что вряд ли его бледная тонкая кожа будет в порядке под ярким жгучим солнцем. Однако глаза Гаары лукаво сверкнули. Он представил себе место поинтереснее банального пляжа. — Разве нормально, что он забрал Темари? — спросил красноволосый, когда странные картинки в голове начали таять. — Насколько я знаю, она не была против. И потом… На месте Шикамару я бы тоже не хотел исчезать в одиночестве. У каждого есть право на капельку удовольствия, ты так не считаешь? — сказал Итачи, мягко улыбнувшись.

***

      Безумно хотелось сбежать. Саске снова и снова объяснял докторам и старшему брату, что его можно, даже необходимо выписывать. Но прошла уже целая неделя, а врачи продолжали делать какие-то пометки в своих бумажках, измерять его температуру, брать кровь на анализ. Словом, ничего не менялось. Итачи и вовсе был расстроен. — Не пора ли уже все рассказать? — спросил он этим утром. — Что именно? — лениво уточнил Саске. — Как ты попал к Узумаки Наруто? Что именно происходило в эти дни? Что ты знаешь о Мао? — Ничего полезного для тебя, — ответил парень, устало вздохнув. Старший брат не в первый раз пытался хоть что-то узнать, однако Саске упорно молчал. — Как я уже говорил, пока не помню, как туда попал. — Это важно. Если ты пытаешься кого-то защитить, просто скажи. Я тебе не враг, Саске, — медленно произнес Итачи, как будто так его слова звучали убедительнее. — Все нормально. Если вспомню что-то важное, обязательно сообщу, — парень прекрасно умел лгать кому угодно, кроме старшего брата. Но надеялся, что на этот раз превзошел себя. Он действительно плохо помнил тот день. Однако самое главное было на поверхности и почему-то вгрызалось в самое сердце. — Как скажешь, — отозвался Итачи, не скрывая своего разочарования, и вышел из палаты.       Саске с немалым усилием приподнялся, и голова предательски закружилась — последствие сомнительных витаминов. Он вытащил из-под матраса джинсы и длинную серую кофту. К счастью, одна из медсестер оказалась на редкость сговорчивой. Вот только за дверью дежурила охрана, а вылезать из окна совершенно не хотелось. Оставалось надеяться, что медсестра не опоздает и поможет вывезти его на инвалидном кресле якобы на очередное обследование. Саске услышал дребезжание колес в больничном коридоре и улыбнулся. Теперь-то окончательно разобраться с Наруто было только вопросом времени.