Двери судьбы

— Здравствуй, Олег. Ты всё не так понял, — выговорил первым Алекс, выпуская запястья Марины из своих ладоней, увидев с каким лицом она сейчас безмолвно смотрела на своего мужа. Брагин не удостоил Лауретти даже взгляда, лишь продолжал буравить Марину пронзительными темными глазами. — Я согласна, Алекс. Позвони мне вечером, и мы обсудим все на завтра. Извини, сейчас я не очень хорошо себя чувствую, — наконец, произнесла Марина, поднимая потухший взгляд на Алекса. — Спасибо! Прости, Марина. Я не хотел, чтобы так получилось. Мне, действительно, лучше уехать сейчас. Созвонимся. — Сжав на прощание руку Марине, Алекс направился к выходу. — Да, нет! Уйду я. Продолжайте, не буду вам мешать! — резко бросил Брагин и, опережая Лауретти, захватив снова сумку, вышел из номера, хлопнув дверью. Марина медленно облокотилась о стену, подняв ладони к пылающим щекам. Алекс обернулся и подошел к ней, обхватив ее за плечи, заставляя тем самым убрать руки от лица. — Марин, куда он может поехать? Я сейчас поеду за ним и поговорю с ним, как мужик с мужиком. — Не надо, Алекс. Ты ни в чем не виноват. Он остынет. Не обижайся на него. У нас всегда так. — Знаешь, я могу его понять… — Заметив в ее глазах блеснувшие слезы, Алекс вдруг привлек ее к себе, пытаясь успокоить. — Прости… — тихо произнесла она, отстраняясь от него, и, смахнув влагу с ресниц, добавила: — Позвони мне, как точно определитесь со временем операции. Договоримся о встрече, нужно предварительно изучить результаты ангиографии. — Конечно. До встречи. Когда Алекс ушел, Марина развернула сверток, который он принес. В бумаге находились две одинаковые книги, в дорогом твердом переплете, отличающиеся только тем, что одна была оформлена на английском языке, вторая — на русском. Взяв экземпляр на русском языке, она провела кончиками пальцев по буквам имени своего отца на золотистой обложке и, усевшись в кресло, стала просматривать гладкие, с запахом свежей типографской краски, страницы. Это занятие принесло ей странное успокоение. Еще Марина думала о предстоящей операции, что, хоть и не надолго, но отвлекло ее от мыслей о Брагине. Она почему-то была уверена, что Олег поехал к Эмме, больше, ему просто некуда было деваться в этом городе, в чужой стране. Марина была удивлена тому факту, что не испытывала ревности по отношению к его бывшей любовнице. Она искренне привязалась к их очаровательной дочке, которая за последние дни их совместного общения, трогательно и смешно стала называть Марину — Папина Маруся. Откуда девочка взяла такое имя, Марина могла только догадываться. Повода для ревности у Марины просто не было. Олег был очень внимателен к ней самой все это время. Их занятия любовью были наполнены страстью и нежностью одновременно, а взаимная близость стала необходимостью друг в друге, все равно, что, потребность, — дышать. До отлета в Москву оставалось три дня, и времени для утешения собственной гордости, в ожидании, когда Брагин отойдет от своего помутнения, у Марины просто не было. Она взяла телефон и набрала номер Эммы. — Привет, Марина. Что у вас могло произойти за полчаса, после того, как мы с ним расстались? Олег ничего не говорит. Приехал почти следом за нами, на такси. Мрачный — как сегодняшние тучи. Он курит сейчас на улице, причем, не первую сигарету подряд. Дети спят, а я обед готовлю. Скоро Игорь должен приехать. — Отвечая на звонок Марины, Эмма смотрела в окно на Брагина. Он сидел на ступеньке в беседку, в одной рубашке, раздувающейся на ветру, словно парус. — Эмма, можешь, выйти сейчас и дать ему трубку? Хотя нет. Не давай. Может отключить. Подойди и включи на громкую связь. Я ему и так скажу… — Хорошо. Сейчас. — Эмма вышла из дома и подошла к Олегу. — Говори, — сказала она в трубку и включила громкую связь. Брагин вопросительно посмотрел на Эмму, когда та подошла и, увидев телефон в ее руках, усмехнулся. — Брагин, ты меня слышишь? — услышал он голос Марины и, прищурив глаза, молчаливо уставился на Эмму, при этом снова, как ни в чем ни бывало, затянулся сигаретой. — Так вот, Брагин. Если тебе еще не надоело устраивать детский сад в наших отношениях, твоя любимая жена, надеюсь, что она еще таковой является для тебя, улетит через океан домой без тебя, но кое с кем, кто уже существует внутри нее… — Марина сделала паузу, а Эмма увидела, как изменился Брагин в лице, выдыхая в этот момент сигаретный дым. — Если ты, Брагин, как обычно, решишь сегодня напиться… — продолжала Марина, — То, знай, завтра в отеле меня не будет, потому что я буду делать сложную операцию отцу Алекса, в его клинике. А, теперь, если ты в состоянии адекватно еще мыслить, подумай хорошо над тем, что я тебе сейчас сказала. Пока. Как только, Марина отключилась, Эмма молча опустила руку с телефоном и, улыбаясь, посмотрела на застывшее лицо Олега. — Ты поняла, то же, что и я? — хрипло спросил он ее, затушив недокуренную сигарету в пепельнице и поднимаясь на ноги. — Я не уверена, что знаю, кто такой Алекс. Но, одно, я поняла точно. Твоя жена — беременна, а ты, Брагин, — дурак. — Эмма могла поклясться, что увидела, в этот момент, в глазах Олега блеснувшие слезы, и явно, не от сигаретного дыма и ветра.