И звезды сегодня выглядят совсем иначе

Queen - These Are the Days of Our Lives

Шлейф моего платья мирно раскачивался на ветру, когда я стояла на пороге нашего дома. Я сжимала в руке куклу, маленькую тряпичную малышку с нитками вместо волос. Мимо меня пробежал мой брат, на ходу поправляя очки и через плечо крича мне очередную шутку. Следом за ним выходит моя мама и нежно гладит меня по волосам, даря мне свою материнскую улыбку. Я и сама улыбаюсь, я буквально свечусь изнутри от переполняющего меня счастья. Я провожаю их до дороги, пока они не сядут в машину. Брат машет мне рукой из окна. Но стоит им отъехать, как вокруг сгущаются тучи, начинается страшный ветер, и я слышу позади себя жуткий треск, как от костра. Я оборачиваюсь и вижу, как полыхает в страшном огне наш дом. Ужас комом застрял у меня в горле, я хочу кричать, но не могу. Я хочу вернуть назад мою маму и брата, чтобы они помогли мне потушить пожар, но вижу их разбитую машину и их бледные, окропленные кровью лица. Я бегу к ним, но ноги словно проваливаются под землю, утопают в ней, не давая мне приблизится к любимым. Огонь позади разрастается, он приближается ко мне, и чувствую его жар на своей коже. От боли я падаю на землю, но не чувствую под собой почвы. Меня уносит куда-то вниз, в кромешную темноту и боль. -Юна, - голос зовет меня. – Юна, ты должна открыть глаза, не теряй сознание, Юна. -Мама, мама, - начинаю шептать я. – Мне так больно, мама. -Доченька, я здесь, - я слышу знакомую мне речь, голос. Это мой папа. -Аппа! – сквозь мучительную агонию, я начинаю путать язык, на котором говорю. Еще несколько секунд и все заканчивается. Я пробудилась от тихого писка около меня. Не чувствуя своего тела, я раскрыла глаза и увидела аппарат, на котором тонкой зеленой линией отражались удары моего сердца. Что-то неудобно сдавливало мне лицо, и я сделала усилие, чтобы поднять руку и стянуть это. Пальцы не слушались, скользя по гладкой кислородной маске, так мешавшей мне. -Юна, не нужно. Отдыхай, папа рядом, - заботливые руки сжали мою кисть и положили на место. Отец стоял рядом со мной, смотря на меня заплаканными глазами. Он давно не брился и, судя по всему, нормально не ел. Он с горечью выдохнул и сел рядом, целуя мою руку. Немного погодя, я услышала его всхлипы и тяжелое дыхание. -Не плачь, аппа, - прохрипела я. – Не нужно плакать. Ты должен позаботиться о себе. -Как же мне не плакать, когда я теряю тебя, милая. Что мне теперь делать? -Жить, - я улыбнулась ему, когда он поднял на меня свой взгляд. – Жить, папа. А обо мне позаботится мама, она ждет меня. И братик тоже. Он долго ронял крупные слезы, а затем успокоился, словно больше не было сил на плачь. Папа вытер слезы рукой и добродушно улыбнулся. -Скажи мне, что я могу сделать для тебя? Я знаю, я был никудышный отцом. Но я хочу сделать что-нибудь для тебя в последний раз. -Я хочу написать письмо одному человеку, очень важному для меня. Скоро у него будет особенный день. -Все что угодно, доченька, - она поцеловал меня в лоб и вышел из палаты. Когда он вернулся, я заставила себя подняться и написать несколько строк для Стайлза. Мне хотелось написать очень много, но мысли разбегались и прятались в уголках моего разума. Я старательно выводила буквы, вкладывая в каждую из них тепло и любовь. Закончив, я аккуратно сложила листок и вложила его в конверт, подписанный «для Стайлза». Отец ушел через пару часов, но обещал вернуться на ночь, он снова плакал и держал меня за руку, так словно хочет забрать всю мою боль. Но действовало все наоборот, ему не стало легче, да и мне тоже. Мой телефон тихо жужжал на прикроватном столике. Мои ослабленные руки едва смогли удержать его, когда я начала читать сообщение от Стайлза. «Привет. Я хочу навестить тебя сегодня»

«Я скоро лягу спать»

«Подожди меня, я скоро буду. Пожалуйста»

«Поторопись. У тебя мало времени»

«Я почти приехал»

«Быстрее. Я буду на нашем месте, там, где можно помолчать»

Наплевав на запреты и опасность, я стянула с себя все бесчисленные трубки и встала на ноги. Ноги и руки дрожали, постоянно подхватывая очередную волну мурашек. Мне не было больно, я просто чувствовала усталость и хотела уснуть. Крыша больницы встретила меня прохладным ветром и неизменно звездным небом. В руке я крепко сжимала свой плеер, ища нужную мне песню. -Ты уже здесь, - Стайлз пришел. Он тревожно посмотрел на меня и быстро подошел ближе. – Что с тобой? Тебе плохо? -Нет, Стайлз. Все в порядке, все хорошо, - улыбаясь, я протянула ему наушник. – Потанцуй со мной, пожалуйста. Он ничего не говорил, словно понял, что грядет что-то страшное и неизбежное. Мы прижались друг к другу как тогда в баре и медленно двигались под звездами. Я положила голову ему на плечо, стараясь удержаться на ногах и не упасть. Он уловил мою слабость и крепче прижал к себе, не давая мне провалиться. -Спроси меня еще раз, - прошептал он. – Дай мне второй шанс, Юна. -Я тебе нравлюсь? - по щеке покатилась слеза. -Очень, - его губы коснулись моего виска и оставили теплый поцелуй, едва различимый в бесчувственности моего тела. Это был самый лучший день в моей жизни. Я вспомнила, что такое быть в безопасности, в человеческом тепле и заботе. Я получила лучший подарок перед смертью. -Расскажи мне что-нибудь, - все так же тихо попросил Стайлз. -М-м-м, ты когда-нибудь слышал о Пукчхоне? Это традиционный район на севере Сеула, - медленно начала я, крепче обхватив плечи Стайлза. Он покачал головой и я начала очередной свой рассказ. Я говорила очень долго и много, а он слушал, не прерывая меня, и кружил в нашем танце. Мне было совершенно не страшно, потому что он держал меня в своих руках и был рядом. Я знала, что это наша последняя встреча, но меня грела мысль о том, что у него еще будет множество дней впереди. Он олицетворял для меня будущее, которого у меня никогда не будет. И за это я любила его еще больше.