По этапу

Гарик не помнил, как дохилячил до купехи. Эти шнифты* он еще долго не забудет. Петух шмальнул на него зырками так, что Гарик не сомневался: при любом мазовом поводе даст оборотку. Шпоттер мог поклясться на Варнацкую честь, что белобрысый вовсе не фусан безвредный, и что тут чернуху раскидывать, у Гарика самого чуток очко слилось. Но лишь на секунду. Едва допиляшив до своей купехи, он врубился, что там держат базар на повышенных тонах. - Слышь, Крэкк, зацени мазу: мы щас в двух местах за раз, - заслышал Гарик чей-то фобурдон, - В трущобах и в нигерском гетто. Выбирай: сперва отожмем лакши у баклана или биксуху черную пожурлим? - Начнем с белых, - как с языка снял Винт. Гарик за раз вкурил, кто из них разводящий духарик и только вшивый понт гонит, а кто реально весь пердячий пар разруливает. - Эт-чё за дикая Индия? - выстегнул Гарик, ввалившись с оборота. Заметив, как Дрон безпалева шмурыгнул на него, дерзко добавил, - Всё путем, Ржавый, я трахался. Но не всё было заебок: перед ним стояло два бугая-накорточника в кожанках. Один в вязаной пидорке рамсил возле Ржавого, а другой, в черной жиганке, кривил ебальник, уставившись на Шпоттера. - Што за батва? - не понял наезда сытый баклан, брызнув лупетками на Гарика. - Слышь, фраерок, откуда ты дерзкий такой? Поди сюды, перекиндим. Такой расклад был Шпоттеру внапряг: на глаз было не расчухать, с какой целью жирный чнос выводит подначку. Гарик решил чуток потянуть фазана для отвода. - Я базланить много не люблю, - осадил жиробаса очказавр, - А если заскипидарюсь, могу и в рыло плескануть за кореша, а то и слепок снять. Чикиришь тему? Оба блотня тумакали с минуту: они не бычили, что втирает им фраер. Было чуток пиччикато решить: повод найти, чтоб вломить ботаноиду или по понятиям потележить? - Я Крэкк, а это мой кент Гнойл, - под конец запетюкал оплывший агал, обращаясь к Гарику, и, не заходя с севера, перешел к делу, - Чё отсюда шмалью неместной несет? Все уставились на уголиху. Но Гарик врубился, что те учуяли косяк, который они забили с Дроном. - Ну шмаль моя, созопольская, с Болгарии с корешем перегнали, - зарисовал он Гнойлу, - А хули тебя это парить должно? Гнойл не вкуривал: чё это за гоны у фраерка? Пахан забился с ними еще с первого года, что ровные расклады по шмали только у него и чтоб больше никакая гнида пасть не разувала дурь толкать. Крэкк сразу врубился, с кого ответ брать. - Надо бобра к боссу тащить, пускай обоснует, - решил он, - И уголиху-Гермыча возьмем, пахан заценит еёный рэп. Гнойлу было похуй. Кочан у него сорвало еще с посадки на поезд, когда они с Крэкком снова заложили под бороды паленого дупель-кумеля* без закуси. Их пахан еще тогда объяснил , что ему впадлу таким чемергесом гаситься, мол на воле блатовал, а щас марговится всякую ворвань штевкать.* - Подыбали. - сплюнул Крэкк и зыркнул на Гарика, - С нами к пахану пойдешь. Он демон жесткий, на кортаны перед ним не присаживайся, хабцы* по его купехе не швыряй, в буркалы не пали. Все повывалились из купехи, оставив Ржавого хуи пинать. Гарик по-блатному шел впереди, верхоня зырками на уголиху, Крэкк и Гнойл держались чуток позади, чтоб ёрник очкастый ненароком на повороте не дернул. Наконец, Крэкк вошел в купеху и закурочился, а Гнойл остался на шухере, чтобы пасти уголиху и Гарика. "Нахуй съебались отсюда! Я зол и меня не ебёт ваш гемор!" - заслышал Шпоттер из-за двери странно знакомый голос. Если это пахан, то он не ботал по фене, и Гарик был в непонятках, как это Крэкк и Гнойл вкуривали, что тот пытался донести. Безбэ, гонит обратно щемить ботаноидов. - Ты это... про очкозавра этого ничего не раскидал, а мы в расклад не въезжали, - поджав анус, вышел на маяк Винт. - Блять, ты можешь нормально говорить? - Тут хрен очкастый стоит. Позвать? - Если не по делу, будешь его диоптрии жрать, либо второй мизинец тебе обрежу. Гарик охуел от предъявы и увидил, как вздрогнул Гнойл, который воровато грел уши у двери. Гнойл помнил слова пахана "Галлюциус берданы* с коксом на зону пересылает, ваше дело их впаривать, а левые отжимать; тем, кто в отказ идет - вшатывать, пока не допетрит." Да...Шпоттер нарвался на конкретный порожняк. - У босса такая крыша, что любому офелаку залетному рога обломает, - пояснил он и прессанул Шпоттера в купеху, переместив свою тушу вбок, пока Крэкк шевелил булками, - Ебашь туды, гривотряс, не очкуй. Гарик дерзко кекнул локтем Винту под жабры, ввалился в помещение и присвистнул, шмурыжнув на заблатненную купеху. В Дристанге даже у глав- дубака не было так прокачано: бычья шкура на полу, все вэнмэны в рамках с отпечатками пальцев криминальных авторитетов, заместо шконок - два кожаных честерфилда. И тут Гарик нехило хипишнулся: на одной из оттоманок вальяжно пристроился белобрысый шантеклер, надысь выебанный им в тамбуре. "Сукабля, эт-чё за качели?!" Заблатненный пахан забил стрелу, сам слился, а за все расклады трафиться оставил своего петуха! Разве ровный пацан пришивает бороду, когда назначено словиться? - Бонжур, ёпта, - кинул ему Гарик, и, дерзко забившись с подпорками на диван, решил стебануться и подмарьяжить форшмачка, - В глаз корягой или в жопу шнягой? Тот скривил поддувало на Гарика, но вывел ответ. - Что-то я тут одноглазых не вижу. - Ну я тоже твого копчёного солнышка не бачу, это не значит, что ты не дашь запустить карася, - осадил его Шпоттер и по-солдафонки загоготал. Белобрысый давил на ливер с такой миной, будто шпекнулся куриным насваем за щеку. Дристанговец подметил, что паханова подстилка уже успела перекоцаться в забугорные шмотки и понтово зачесать хаер. Шпоттер зарисовал себе, как у того чвакает в дупле и труханы полюбасу все в Гариковой конче. Стало даже как-то похуй на то, что петух борзо кривит ебальник на Гарикову захезанную олимпийку и коцаные рейтузы из дерюги. - Ты, сученок, не раскинешь, где пахан? - вовремя чухнулся Гарик, - Думаешь, я ему этот зэхер спущу? Это предъява конкретная, если не порожняк! Когда Гарик попал по малолетке Дристанг, над ним пытался выстегнуть один битый духарик: по-быстроляну стопарнул с шамками за бараками и начал крутить динаму, мол кто Гарик по жизни. Такой блотень всегда найдет, за что вщемить. Шпоттер не зассал шмальнуть по ветру и враз раскидал, что он их рамс-претензии на хую вертел. С опущенными же ни один ровный мужик не будет разруливать пацанские мутки. Гарик поднялся, чтобы плескануть белобрысому в рыло и завязать с этой ебистикой. - Заглохни и сядь, - вдруг зашпрехал петух, одернув лапсердак, - Сейчас стаканы и закусь принесут, тогда и проясним ситуацию. Тут Гарик совсем прихуел, что даже не отреагировал на высер. Как это четким гопорезам не впадлу перед форшмаком, хоть и пахановым, стелиться? - Мне не в мазу в вашей петушачей ангишване* штевкаться. Можешь отозвать свой ансамбль сосулек, - выплюнул Гарик. Тут в тред захарился Крэкк с хавчиком и, поджав очко, шевелил заебашить сабантуй; уголиха подвалила следом. - Знаешь, что общего между твоими родаками и тыквенным пирогом? - вывел Шмалфой уголихе, взяв ее на характер, - Если они черные, то еды нет. Вместо ответа Гермыч, залупнулась зачитать крылему поэта-маргинала*: "Когда вены напрягутся на небритом фаллосе- Станешь лакомой мишенью, как Кеннеди в Далласе." Белобрысого хипишнуло как обухом по гуслям. - Съебали все с треда, гниды!!!, - резко надсадил хряк петух, запуская литровку с рассолом вслед подорвавшимся дать плать уголихе с Крэкком, и тут же наехал на Шпоттера, - Ты, тварина, уже успел напиздеть ей? Дристанговец вкурил: форшмак стремается, что до пахана дойдет елдач о том, как Гарик пошворил его справочное бюро. - Ща те ебахну с вертухана в щи! - зафенеботал Гарик, - Я те чё, говнарь, чтоб бабковать? Белобрысый без предупреждения ебахнул Шпоттеру пакишом по рылу. - Смотри, падла, с кем дело имеешь, - он вывел на переломе хапалку из рукава, сунув Шпоттеру под хавальник свою наколку, - Я Мудако Шмалфой, а ты по гланды в параше. Ситуёвина была как дать дубаря: перед ним хальтил криминальный авторитет. Ебать, надо ж так накосячить... Гарик хипишнул, как в Дристанге всем келишем навалился по-шурику позырить "Бандитский Бургас". Моталка у них была путевая - дюжина зеков, да общая шлюха. Когда всех урлачей отозвали батрачить, остался один Гарик и авторитет с соседнего барака, Витек Вхлам. У каждого торчун, ну понты бить не стали: встали на цирлы, да отсосали друг у друга. А с белобрысым тут нехилая промбаза намечается. - Шпоттер, - прицыкнул Мудако, пальнув сверху на присевшего на кортаны Гарика - Я тебе доступно объясню: либо ты съебешься ни с чем, либо получаешь за шмаль десять процентов отходных, но ты мне отсосешь. - Я схерюсь с мазы и отсосу. - Кончай свои шуточки за триста. - Лучше отсосать, чем очко под раздачу, - подстебнул его Гарик, и, резко зблочнув мудачьи гачи к цирлам, закабалил дремлющий хер себе до гланд, шпехнувшись хайлом в маркоташки. Граблями запакшил полужопия и, забив болт на то, что белобрысый нехило рыпался, срыву вдул средний факинатор в верзло, с сытой мордуленцией усекнув, как там чвакает конча. Гарик по реалу пёрся от застывшего конденсата своего кульминационного топлива, которым разило междуножье Мудако. Он присосался к залупе, не прекращая шерудить в раздолбанном днище. - Ну я и накачал твое дупло, - просипел Гарик, но тут же забакланил - Да чё ты верзло зажимаешь? Узлами кормить не буду, пошварил разок и харэ. - Отъебись, все равно не кончу. Слистал нахуй отсюда! Ёпта, какой дерзкий. С ним ратовать все равно, что с Сявой на цитатах биться. Шпоттеру нехер быть мозгоправом, чтоб не допетрить гешефт: кто-то жданки бить не стал, да вскрыл шмалфоевский багажник еще до Гарика. - Ну вываливай подножопную, какой была твоя первая "штыковая атака"? - залупнулся пошкурничать Гарик. - Такой же, как и первая ходка. Я очень боялся, а мой отец подсаживал сзади. Ебать-колотить! Гарика шмальнуло так, будто он забил гвоздь в две хапки ганджубаса*. Тут Мудако дерганул его за свисток, сжимая пальцами хряк, и в отместку задвинул болт в форточку так, что Шпоттер чуть не кержанул, однако одобрил порыв и зашабашил хавалкой в три оборота. Шмалфой захлопнул поддувало, и, закусив гаубвахту, нишкни пичужил Гарикову варежку, насаживая его кочан на свою елду, с сытым оскалом усекнув, как у Шпоттера клокочет в глотке. Слюна стекала по бороде Гарика, но ему было по барабасу - он задул второй палец в тухес и залабушил кончой внутри. - Ты, падла, я тебе уже сказал: вынул пальцы из моей жопы! - Хозяин-барин, - осклабился Гарик и без чеса завязал ашеульничать в его дырке, но пакиши так и тянуло объегорить вывернутые фацеты раздолбанной муладхары. Дристанговец швыранул Мудако о стол, разбачил жмени, проебашил шнобелем по междужопью, и, урлово засопев, похабно присосался к его дуплу хавлом. Мудако заголосил, как ебливый петух, но тут же хипишнулся и заглохнул, но только чуток подвывал. Гарик не запамятовал зацапнуть его штуцер под брюхом и пощекотал залупу Шмалфоя. Его елдыком было впору заточки гнуть, а выпяченная хезалка так и уламывала кабурнуть по самые мудоферы. Шпоттер зарылся харей промеж верзел и причмызнулся к дристалищу, шмоная языком и выдаивая остывшую малафью себе в хавальник. Гарику было не впадлу штевкнуть кончу, он и не откосил бы взять за щеку немытый хер. - Хошь бодхичитты захавать? - взял его на характер Гарик, - Спусти мне в кулак. Шмалфоя марговито передернуло, но выкобениваться было не в мазу и он, матюкнувшись, заядрил мескаля. Гарик слизал вафлю и смачно засосал нерыпающегося Мудако, надрачивая себе хер, пока сам не шмальнул, засуслив белобрысого. - Это омерзительно, - шкворканул Мудако, стирая труху. - Ага, а теперь давай пожрем. Шпоттер открыл передачку и вынул заныканную сухую воблу, забодяжил чифира на два пальца и прикайфовал на честерфилде, зарисовывая, как по отсидке свалит с Мудако на Черное море к корешам в Болгарию. - Ну, когда на волю ебашишь? - внезапно вывел Гарик. - Я на пожизненном. Чифир пошел носом.