Беги. Драбблы

      Юнги никогда не стремился создать уют в своей маленькой пусанской квартире. Ему было достаточно и того, что в кране есть вода, нет перебоев с электричеством, а на диване в единственной комнате удобно лежать. Юнги было этого достаточно, Чимину — нет. Чимин почти каждый день ворчал о необжитой квартире Мина, хотя в их странном тандеме роль ворчливого старика принадлежала старшему.       В начале весны Пак зачем-то притащил из дома несколько растений в горшках: они сиротливо зеленели на облупленных грязно-белых подоконниках. Чимин думал, что так квартира хёна будет выглядеть по-домашнему, но этот самый хён так не считал.       — Я не умею и не буду заботиться о них, — предупредил Юнги, лениво наблюдая за попытками Чимина уместить герань на слишком узком для большого горшка подоконнике.       — Я сам о них позабочусь, — пообещал тот, не теряя надежды примостить несчастный цветок. — Не переживай.       Юнги и не переживал нисколько. А младший действительно заботился, так заботился, что Мину казалось: он приходит в эту квартиру исключительно ради зелени на окнах.       Время шло, весна сменилась жарким летом, а в жизни Юнги ничего не поменялось. У Чимина, в принципе, тоже. Они целыми днями посвящали себя упорной работе: Юнги писал тексты и записывался в импровизированной студии, время от времени выступая по клубам; Чимин потел среди зеркал в душном танцевальном зале. Вечерами они вместе валялись на удобном диване, залипая в телевизионные шоу или, реже, приставку (Пак притащил ее из дома однажды, наивно полагая, что из квартиры хёна можно устроить камеру хранения собственных вещей).       А вот осенью все как-то резко изменилось. Чимину вдруг взбрело в голову выяснить род их отношений.       Юнги никогда не считал нужным что-то там выяснять. Ни один из них никогда не предлагал другому встречаться, да и, как полагал рэпер, им это было ни к чему. Они целовались бесчисленное количество раз, бесчисленное количество раз занимались сексом, зачем здесь что-то выяснять? А Паку вдруг понадобилась уверенность в том, что их отношения если не относились к категории «серьезные», то хотя бы могут ими стать. Юнги в него эту уверенность вселить не мог.       — Ты любишь меня, хён? — в голосе младшего надежда вперемешку с обидой. У хёна сердце разрывалось, но утвердительно ответить он не мог — не в его принципах врать, даже если это могло спасти их странные отношения.       Чимин ушел, оставляя Юнги в так горячо любимом им одиночестве. А через пару недель некогда зеленые подоконники превратились в кладбище домашних растений.