Беги. Драбблы

      «Я попрошу своего адвоката прислать твоему все необходимые документы сегодня же», — Чонгук кивает в ответ, но тут же вспоминает, что Джин не может видеть его прямо сейчас.       — Да, хорошо, — говорит он, но прежде чем успевает сказать еще что-нибудь, на том конце раздается детский плач. — И я заеду к вам вечером.       Чонгук уже собирается попрощаться и положить трубку, когда Сокджин говорит, что через пару часов они с Юсоном поедут к маме Кима, так что Гуку не следует приезжать. Младший не может возразить, хотя крайне недоволен таким раскладом: он не видел сына уже четыре дня, и сегодня едва ли не единственный его свободный вечер. Не то чтобы Чонгук сильно злился, но Юсон и его ребенок тоже, не только Сокджина, так что тот должен был прежде согласовать поездку с ним. Чонгук бросает негромкое «ладно» и кладет трубку только потому что не хочет ссориться с (бывшим) мужем снова. Не сейчас, когда им, казалось бы, практически нечего выяснять. Хотя насчет последнего Чонгук готов поспорить уже через пару часов, когда получает на почту е-мэйл от юриста: ему не важны цифры, которыми пестрит письмо, потому что из всего написанного он замечает только одно. Сокджин хочет, чтобы Юсон остался с ним.       — Какого хрена?! — первое, что слышит Сокджин, принимая вызов. — Мы не обговаривали еще, с кем останется Юсон! Ты не можешь забрать его, не спросив моего разрешения!       Сокджин, Чонгук готов поспорить, брезгливо отводит смартфон от уха.       «Не кричи, пожалуйста», - просит старший, устало вздыхая. Будь он сейчас в доступности, Чонгук бы непременно ударил его. «Я думал, что это очевидно. В последние месяцы он жил у меня, и ты даже не можешь его содержать». Чонгук едва сдерживается, чтобы не зарычать от злости.       — Очевидно?! Он мой сын, и я тоже хочу видеть, как он растет, так какого черта ты думаешь, что можешь просто забрать его у меня?! — Парень переводит дыхание, стирая ладонью выступивший на лбу пот. — И я могу его содержать, не думай, что суд встанет на твою сторону, только потому что твои счета превосходят мои в несколько раз!       Ким вздыхает, словно в который раз объясняет что-то глупому ребенку: «Я не намерен разговаривать об этом прямо сейчас. Если у тебя есть претензии, ты всегда можешь озвучить их моему адвокату», - старший отключается, а Чонгук едва сдерживает себя, чтобы не швырнуть телефон в стену.       Чонгук не помнит, как в его жизни наступила эта черная полоса. Вроде только они были счастливы втроем, — он, Джин и их двухлетний сын — как все полетело к чертям: бесконечные ссоры на пустом месте, крики по причине и без, даже драки. И вот, после нескольких лет счастливой семейной жизни, он был вынужден подать на развод, а сейчас ему придется думать не только о том, как не остаться без крыши над головой и работы, но и как не потерять своего ребенка. Юсон, которому сейчас шел четвертый год, был теперь его единственным смыслом жизни.       Меньше всего на свете Чонгук хотел бы унижаться перед Сокджином, но ради сына он готов был встать на колени и умолять. Чонгук знает, что в любой момент Джин может найти предлог, чтобы уволить его из своей компании и потребовать съехать из квартиры, которую его родители подарили им на свадьбу, но он готов работать на нескольких подработках и снимать маленькую квартирку в районе гораздо хуже, а вот видеться с сыном только на выходных он не готов совсем. Он не готов быть «папой, который приходит раз в неделю» и не готов узнавать об его успехах в школе из коротких сообщений Джина.       И оставшиеся до суда месяцы он действительно уверен, что Сокджин не сможет забрать себе Юсона, пока его надежды не оказываются растоптанными. Мальчик остается с Кимами.       Наверное, Чонгук должен быть благодарен теперь уже действительно бывшему мужу, что тот не только дал уйти из компании по собственному желанию, но даже дал рекомендации и помог найти новую работу. Чонгук еще и не должен платить алименты, а деньги с проданной квартиры они поделили пополам. Чону не нужно было съезжать из Каннама, у него все еще была его машина и престижная работа, но он все равно ежедневно возвращался мыслями к тому дню, когда решился предложить развод. Может нужно было перетерпеть? Он бы, по крайней мере, был рядом с сыном. Возможно, нужно было сначала прощупать почву, посоветоваться с юристами, а уже потом идти в суд, и тогда они с Юсоном могли бы быть вместе сейчас.       Чонгук, наверное, должен быть благодарен, что в отместку Сокджин не оставил его совсем без всего, но у него не получается, особенно когда все их друзья (а они тоже были общими) встают на сторону Кима. Больнее всего получать приглашение на очередную пятничновечернюю пьянку в баре, чтобы весь вечер пытаться игнорировать не только Сокджина, но и его руку на чиминовом бедре. Чимин, черт бы побрал этого предателя, звонко смеется над тупыми шутками самого старшего, жмется к нему, никого не стесняясь, и за несколько часов ни разу не смотрит в сторону Чона. Может быть, ему стыдно. А может быть теперь ему насрать. Им всем.