Драбблы

Примечание автора: Джек чуть старше Риса, songfic!AU

***

Рис услышал эту шикарную песню вчера, зажигательный кавер от божественной Шер, и теперь постоянно ставил ее на повтор. Он и не заметил, как ютуб перескочил с инди-группы на нее, и, когда он хотел было переключить на любимые и таинственные Low Roar, начался первый куплет от Шер. Ничем не примечательный, с намеком на старомодность, но было в нем что-то… Рис просто сидел в отупении, не зная, что делать: танцевать или подпевать в такт песне, а может и все вместе. Он не особо любил поп-музыку, но признавал, что и там есть хорошие песни (нельзя ставить крест на всем направлении). В каждом жанре у него была своя любимая и незабвенная композиция, но этот трек побил все рекорды, прочно ставя себя на первое место среди лучших песен, что он когда-либо слышал в своей жизни. Нет, не первое, а чертово Гран-При! Трек хотелось слушать, вникать в каждое слово, проживать с ним все куплеты и петь припев, как пела Шер: высоко и пронзительно, вытягивая все ноты. Вместо того, чтобы слушать медленные, поющие о чем-то важном песни инди-групп, Рис влюбился в нечто противоположное: в простое, легко запоминающееся и постоянно вертящееся на языке. Танцевальная и зажигательная, с надоедливым припевом, который бил в самое сердце. Автотюн* прекрасно дополнял ее, превращая трек в нечто космическое, невообразимое. Рис просто слушал, пел и представлял, как он в клубе танцует всю ночь под эту песню, не обращая ни на кого внимания, а все взгляды обращены на него: недоуменные, оценивающие, голодные. Тем более Рис умел танцевать, ему друзья так говорили, когда всей компанией раз в месяц совершали налет на ночной клуб, в очередной раз празднуя пережитый ими дедлайн в компании. «Gimme, gimme, gimme a man after midnight**» (Господи! Дай мне, дай мне мужчину после полуночи), — пел Рис в двадцать седьмой раз на всю ту громкость, которую ему позволяла квартира-студия в многоэтажном доме. Ему было глубоко плевать на то, что полночь стремительно наступала в реальности — в квартире имелась хорошая звукоизоляция. Да и соседи не жаловались на громкую музыку или, чего уж там, жаркие стоны и скрип кровати, когда он приводил партнеров к себе на одну ночь. «Won’t somebody help me chase these shadows away» (Никто не поможет мне отогнать дурные мысли прочь), — продолжал Рис. Он взял швабру, наконечник на ней стал для него воображаемым микрофоном. «Gimme, gimme, gimme a man after midnight» (Господи! Дай мне, дай мне мужчину после полуночи), — надрывно пел Рис, крутясь перед компьютером, и взял обеими руками швабру. Последние строчки он особенно обожал и хотел исполнить их достойно. «Take me through the darkness to the break of the day» (Который провёл бы меня от темноты к свету дня), — закончил припев Рис и сделал шикарный поворот на триста шестьдесят градусов. Дальше пошла мелодия без слов, и Рис танцевал в такт, не забывая переставлять ноги и крутить бедрами. Даже прикрыл глаза, чтобы прочувствовать музыку и полностью отдаться ей. Последние секунды мелодии — и все, песня закончилась, настенные часы показывали ровно полночь, пора было закругляться. Двадцать седьмой раз на повторе откровенно выжал все силы из Риса, но он был рад такому положению дел. Как будто вся неуверенность, терзания с недопониманием вышли из него. Растворились в этой божественной песне, остались сладкое удовольствие и легкое головокружение. Рис хотел было отнести швабру в ванную комнату, но не получилось. Раздался легкий стук. В течение нескольких секунд Рис озирался по сторонам в поисках звука, но потом его озарило. Как гром с молнией, как яблоко, упавшее на Ньютона. Швабра с громким звуком упала на пол. Блять. Окно. Кто-то кидал камешки в его окно. В незашторенное окно, где было видно, как Рис танцевал в одних трусах и цветастых носках под песню Шер, держа в руках швабру. Ебаный стыд. Краска прилила к лицу и пошла по всему телу. Теперь бледный Рис был близок к цвету нежных лепестков розовой розы. А камешки до сих пор кидали, грозясь разбить стекло. Рис просто обязан был подойти к окну и попросить перестать кидать камни. Это чистая порча имущества! Но в то же время Рис боялся посмотреть на того, кто кидал в окно камешки. Может, там какая-то полоумная бабка кидала и грозилась звонить в 911, ведь Рис нарушал общественный порядок и вообще выглядел как извращенец-эксгибиционист. Об остальных вариантах Рис и думать не хотел, уж слишком все выглядело мрачно, неуютно и неприятно. Кинули сразу несколько камешков в окно, и терпение Риса подошло к концу, но стыд, наоборот, нарастал в геометрической прогрессии. Собрав все силы и волю в кулак, Рис на негнущихся ногах прошел к окну и увидел того, кто кидал камешки. Пиздец. Тотальный причем. Камешки кидал мужчина из дома напротив, расстояние между ними было в несколько метров. Симпатичный брюнет, он был чуть старше Риса, а на лице расплылась улыбка во весь рот. Рис заметил, что у мужчины на подоконнике стояла огромная тарелка с попкорном. Получалось, что этот сталкер за ним подглядывал? Все время, пока Рис пел? И наблюдал за ним как минимум четыре минуты, а может, и все шестнадцать (Рис танцевал четыре раза под эту песню, а остальные двадцать три он пел)??? Какой же стыд! Мужчина, увидев, что на него обратили внимание после дохера попаданий камешков в чужое окно, начал что-то говорить, но Рис его не слышал (потому что у порядочных парней окно всегда было закрыто, когда они пели песню Шер). Поняв, что разговор шел в одну сторону, мужчина принялся показывать пальцами что-то, чего Рис опять не понял. Под конец Рису это надоело, и он молча зашторил окно, не переставая краснеть. Боже, какой позор. Рис тихонечко сполз на пол и закрыл пылающее от стыда лицо руками. Танцевать полуголым со шваброй в руках, отбивая дохера танцевальных па, — только Рис так мог. Хотелось кричать от своей тупости и биться головой об стену. «Теперь мне точно нужен мужчина, который приведет меня к свету, — процитировал слова из песни Рис. — Или проще переехать?» Да, про переезд звучало реальнее, чем про таинственного незнакомца, который спасет его от подглядывающего соседа. Но этот район так нравился Рису: чистота и порядок на улицах, зелень везде, множество магазинов, и до работы можно было за пятнадцать минут доехать. Не район, а мечта! Правда, Рис мечту угробил своим позорным выступлением. Так он и сидел в течение нескольких минут, пока в домофон не позвонили. Неужели пьяница-сосед с пятого этажа опять забыл ключ от домофона и теперь звонил в каждую квартиру, чтобы его впустили? Звонок от домофона все еще пел ненавистную мелодию, и Рис решился открыть дверь. Со злости он нажал на кнопку «открыть», даже не слушая голос звонившего. Рис прилег на кровать, распластавшись на ней, и попутно пытался забыть собственный позор. Спустя короткое время в квартиру позвонили. Какого хрена? Кому был нужен Рис в такое позднее время? Быстро напялив на себя футболку и шорты, он поплелся открывать дверь. Но сначала нужно было посмотреть в глазок, узнать, кто там стоял и давил на кнопку звонка. Рис посмотрел в глазок и тут же пожалел. Сука. Тот сосед напротив. Как? Как он узнал номер квартиры? Паника набирала космическую скорость и не собиралась снижать обороты. — Я знаю, что ты там, слышал твои шаги, — раздался голос с той стороны. И, что интересно, этот голос не звучал с насмешкой. Сделав глубокий вдох и быстрый выдох, Рис открыл дверь. Нужно было расставить все точки над «i» и сказать, что такое больше не повторится. — Воу, кексик, ну ты и отжигаешь, — присвистнул брюнет, пошло улыбаясь. Рис не стал его больше слушать, с силой захлопнув дверь. Желание объясняться перед ним тут же лопнуло, как мыльный пузырь, не выдержав давления. — Эй, не обижайся, открой дверь, тыковка! Вот уж, нахрен! «Обойдешься», — хотелось сказать Рису, но он подумал, что это будет выглядеть как-то по-ребячески. В итоге Рис просто молчал и надеялся, что брюнет свалит. — Ну, пирожочек, открой дверь! — постепенно увеличивал громкость своего голоса сосед. Блин, он совсем рехнулся, что ли? Он мог так всех перебудить на этаже! Рису не хотелось выслушивать жалобы соседей на следующее утро, и он во второй раз открыл дверь. — Чего тебе? — буркнул Рис, буравя соседа ненавистным взглядом. — Кхем, чего мне? — сосед загадочно улыбнулся. — Меня зовут Джек, и я без труда вычислил твой номер квартиры, посчитав квартиры и окна. Похоже, скромность не была главным качеством соседа. — И че? — А то, что ты просил мужчину после полуночи, и я пришел, — в край борзел так называемый «Джек» и, посмотрев на часы, он добавил: — Все как ты хотел. — Чего? — удивился Рис и шире открыл дверь. — Никакого мужчину я не просил! — О, не притворяйся, тыковка, я все слышал, точнее, видел, — ответил Джек. — Твой комп показывал, что ты пел Шер и ее кавер на группу ABBA. У меня, между прочим, отличное зрение. — Он подмигнул Рису. У Риса чуть синий экран смерти в голове не появился, полная перегрузка системы, море ошибок в простом коде. Боже, до чего все было нелепо и так… странно? Рис не знал, что сказать, офигевание от всей ситуации еще не проходило, и, заметив это, Джек спросил: — Так что, зайду за тобой в восемь? — К-куда в в-восемь? — заикался Рис. Его впервые в жизни так нагло клеили. — Ну, наверное, на свидание? — почесал подбородок Джек. — Решай сам, мне как-то похер. Бывай, пирожок. Джек пошел к лифту и, когда двери открылись, на прощание сказал: — Твоя задница шикарна, детка! — показал большой палец Джек и зашел в лифт. Шок прошел, осталась лишь вязкая неловкость и почему-то, радость? Радость от того, что его похвалили и позвали на свидание? Или нечто другое, то, о чем говорил Джек в самом начале? Боже, как он низко пал. Рис в глубине души понимал, что совершал главную ошибку в своей неудачной жизни, но он не мог так все оставить. — Меня зовут Рис! — крикнул он. И, совсем расхрабрившись, добавил: — Не опаздывай! — Не опоздаю! — сказали в лифте. Боже, что он наделал? «Я еще об этом пожалею», — прошептал Рис, закрывая дверь. Или нет?