Потому что я люблю тебя...

      — Держи.       Гавриил протягивает демонессе маленькую светло-зелёную конфету. Селена же с холодным недоверием смотрит сначала на архангела, а потом на предлагаемую сладость. И что только задумал сладкоежка? Неужели опять накачал святой водой?       — Ну давай, Селена! Ты что, струсила?       «Ты что, струсила?» Эта фраза преследует её всю жизнь, словно злобное проклятье, вцепившееся своими костлявыми руками в горло жертве. Кажется, впервые эти слова были сказаны… Люцифером. Да, им. И только из-за него эти слова оставили неизгладимый отпечаток в жизни Селены.       Ты что, струсила? И на губах остаётся ощущение горечи после поцелуя.       Ты что, струсила? И воздух наполняется вонью палёного мяса.       Ты что, струсила? И они все затихли навсегда, уставясь своими стеклянными глазами в небо.       Арнелл чуть дрогнувшей рукой берёт эту конфету и начинает жевать. Секунда, и архангел радостно улыбается, заметив на неизменно скучном и безучастном лице тень удивления.       — На вкус… Как трава, — озвучивает свой вердикт демонесса.       — А эта?       В руках оказывается синяя конфета. Гавриилу что, заняться больше нечем, кроме как пытаться напихать ее какими-то подозрительного вида конфетами? Селена недовольно хмурится и отворачивается, будто говоря, что подобное больше не пройдёт. Повеселились — и хватит. Она и так позволила архангелу слишком многое. Стоило с самого начала гнать его отсюда…       — Ну же, Селена! Не будь такой скучной!       Вновь словно электрический разряд. Почему? Почему Гавриил говорит именно эти слова? Демонесса бледнеет, хотя кажется, что больше уже невозможно.       Не будь такой скучной! И книги летят в костёр.       Не будь такой скучной! И добыча становится охотником.       Не будь такой скучной! И руки по локоть в крови.       Арнелл недовольно берёт конфету. Хочется, чтобы крылатый отправился восвояси, а для этого нужно играть по его правилам. Ну или просто прятаться от надоедливого и слишком зачастившего гостя в винном погребе в обнимку с Bourgogne Pinot Noir. После него хоть приятное послевкусие, не то что от…       — …черника?       Гавриил как-то чересчур довольно улыбается и вновь протягивает конфету, на этот раз ярко-гранатовую. Уф… Какой же он неугомонный! Рыцарь Ада совсем не понимает, зачем архангел затеял всё это. Для розыгрыша он слишком тянет резину… Крылатый недовольно, по-детски хмурится из-за излишнего промедления.       — Селена-а-а, ну отреагируй уже как-нибудь! Сидишь здесь как статуя и молчишь! Неужели я тебе наскучил?       Демонесса не задумываясь ответила бы «да» в другой ситуации. Но не в этой. Опять… Опять он точь-в-точь повторяет слова Люцифера! Даже интонация такая же непринуждённая, с нотками недовольства и обиды. Он словно специально.       Неужели я тебе наскучил? И звонкая пощёчина оглашает комнату.       Неужели я тебе наскучил? И тёплые объятья обволакивают, дурманят.       Неужели я тебе наскучил? И в ответ тишина.       Рыцарь Ада озлобленно хватает эту несчастную конфету и отправляет в рот. Вкус противный и непонятный. Арнелл тут же с шумом выплёвывает эту противную вещь прямо на ковёр и с холодной яростью смотрит на смеющегося Гавриила.       — И как тебе на вкус земляной червь? — сквозь смех выдавливает он.       — Не впечатлило, спасибо, — с леденящей душу любезностью отвечает Арнелл. Ковёр жаль. Нужно было выплюнуть конфету в лицо крылатому…       Внезапно для Рыцаря Ада, да и себя самого, Гавриил не выдерживает и, недовольно буравя взглядом демонессу, уже наливающую у кофейного столика бокал вина, восклицает:       — Селена, от тебя никаких эмоций добиться нереально! Ты невыносима!       Бутылка выскальзывает из внезапно ослабевших пальцев и громким звоном разбивающегося стекла рушит омерзительно-мертвенную тишину.       Эти слова… Их тогда сказал демонессе… другой человек, не Люцифер. Но они причинили столько боли…       Ты невыносима! И слышится короткий звон стали.       Ты невыносима! И холодные пальцы ощущают тёплую кровь.       Ты невыносима! И слезы текут ручьём.       Она… она не хотела тогда… Против воли из глаз начинают течь слёзы, приводя в замешательство и архангела, и саму демонессу.       — Селена, я…       — Мне лучше уйти, — дрожащим голосом перебивает она.       Арнелл резко разворачивается, намереваясь это и сделать, пускай сейчас она уходит из своего же дома.       Как противно ощущать своё бессилие. Как противно быть слабой. Как противно позволить эмоциям завладеть телом. Позор! Позор на её голову! Рыцарь Ада… И что? Что?! Плачет?! Как же она размякла.       Селена быстрыми шагами направляется к выходу, но неожиданно Гавриил хватает её за руку и крепко обнимает, не позволяя уйти. Демонесса пытается вырваться, но только для виду. А через секунду она уже утыкается ему в плечо и рыдает. Так горько… Словно маленький ребёнок, который сломал свою любимую игрушку. Она ведь не хотела… Не хотела…       — Ну чего ты? Совсем на тебя не похоже… — ласково шепчет архангел, утешающе гладя девушку по голове. — Я не хотел обидеть тебя…       Конечно, не хотел. Откуда же архангелу было знать, что на демонессу произведёт такое впечатление вскользь сказанная фраза? Этого и не должно было произойти, не цепляйся Арнелл за прошлое, такое далёкое и туманное…       — Гавриил, пожалуйста, не оставляй меня…