Потому что я люблю тебя...

      Наверное, единственный цветок, который растёт в саду демонессы, просто чтобы порадовать её глаз, — это белая лилия. Селена может часами разглядывать цветок, улавливая даже малейшее движение его лепестков. И по какому-то невероятному совпадению чаще всего именно с белой лилией изображают архангела Гавриила на иконах. Какая глупая ирония…       Холодным и зорким взглядом Арнелл оглядывает клумбу. Все лилии уже засохли. Все, кроме одной. Слабой, вялой и маленькой. Рыцарь Ада невольно отмечает сходство между этой лилией и маленькой пятилетней Селеной: все умерли, а она осталась, замёрзшая и слабая. Слабая? Ха! Она ведь Рыцарь Ада, немногие могут сравниться с ней в силе и изворотливости. Но сейчас ведь речь идёт не о силе физической или магической. Это состояние души, коей у Арнелл давно уже нет. Какое нелепое сравнение…       Селена срезает цветок большими садовыми ножницами, но неожиданно даже для самой себя оказывается неаккуратна: ножницы отрезают тонкий стебель, задев палец. И, прежде чем рана заживает, несколько капель густой бордовой крови окропляют белоснежные лепестки лилии. Демонесса замирает. Нет, только не это… Пожалуйста.       Однажды ей уже приходилось видеть кровавые лилии. В руках маленькой пятилетней девочки, которая случайно порезалась, срывая цветок. Тогда малышка протянула его статной даме, древней ведьме и главе шабаша в Лангедоке, но женщина лишь грубо отмахнулась от цветка, как следует отругав дочь. Понять бы только, за что: за то, что цветок был сорван или окровавлен? Хотя ответ был куда менее поэтичным: мать отругала её за потраченные секунды времени. Её, Селену. Какие ненужные воспоминания…       Арнелл слишком ярко помнит ту радость, с которой она преподносила дар своей матери, и ту боль от её резких слов. Но что она сделала не так? Ничего. Материнское воспитание в семье Арнелл всегда было… специфическим. От тупой боли вновь открывшихся ран демонесса с разворота швыряет цветок в гору сорняков со слезами на глазах. В Рыцаре Ада нет ничего человеческого, кроме глупой привязанности к тому, что причиняет боль. Внезапно она выпрямляется, будто секунду назад ничего и не было. Это… этого можно было ожидать…       — О, конфетка, ты мне уже и цветы даришь? — усмехается трикстер, вертя в руках пойманную лилию.       Архангел Гавриил. Ну конечно. Кто же ещё появляется, когда Селене весело и… больно. Насколько, конечно, может радоваться и страдать демон. Этот крылатый вечно рушит всю идиллию Арнелл, заставляя ту трястись от тихой ярости.       — Исчезни с глаз моих, — холодно приказывает Рыцарь Ада с вновь безразличным лицом.       — Ну, ma chouchoute, опять играешь в злобную недотрогу? Но мы ведь оба знаем, что это не так, — усмехается Гавриил.       Секунда. Две. Селена растворяется, как дым на ветру. Сбегает. И плевать она хотела на брошенный дом, сад, лилию — архангелу они всё равно не нужны. Наверное. Конечно же, Рыцарь Ада не собирается оставлять родовое поместье вот так, она вернётся. Когда там не будет всяких... Какая это низость…       Луна, изредка скрываемая незаметными на ночном небе тучами, освещает засохший сад. А демонесса шагает с высоко поднятой головой по своим владениям, будто ничего не случилось. Если бы это было так… Идиотка, идиотка, идиотка. Ведёт себя как пятилетний ребёнок! Нужно было размозжить голову трикстера о какой-нибудь камень. Или поджарить его на святом масле. Но она… А, всё равно это теперь неважно.       Селена закрывает за собой дверь и разворачивается, чтобы столкнуться нос к носу с архангелом. Демонесса, глухо зарычав, готова наброситься на нежеланного гостя. Но окровавленная лилия, бережно хранящаяся в руках Гавриила, останавливает её. Что это значит?..       — Твоё замешательство означает, что я могу оставить цветок себе? — интересуется архангел.       Рыцарь Ада не знает, что ответить. И она молчит.       — Приём! Земля вызывает Селену!       Гавриил щёлкает пальцами в своей излюбленной манере прямо перед носом демонессы. Отчаянный ход. Ни одно здравомыслящее существо не сделало бы подобного, даже этот глупый сладкоежка. По крайней мере Селена так думала. Он что, всё ещё ждёт ответа?..       — Тебе так нужен этот жалкий цветок? — надменно бросает Арнелл.       — Ну… Мне ещё никто цветы не дарил, тем более при таких обстоятельствах, — усмехается в ответ архангел.       — Если так, забирай.       Селена не хотела этого говорить, не хотела отдавать лилию этому крылатому. Она её вообще никому не дарила! Она… она… просто хотела избавиться от растения. Убить. Погубить, как тысячи человеческих жизней. Просто так, потому что ей не нравилась эта кровавая лилия. Как много лет назад…       — Хорошо. Я сберегу её, — как-то неловко улыбается Гавриил, повергая демонессу в шок то ли словами, то ли мимикой. Не думала, что смогу увидеть нечто подобное…       — Хорошо, — соглашается Селена, — сбереги.       Сбереги, ведь это не просто цветок. Это моя душа, мои воспоминания, мое прошлое. Мне некому вверить все эти остатки ушедшей жизни, ведь настанет день, когда я вновь всё это забуду. И пусть хоть кто-то будет помнить о кровавой лилии…       Селена едва заметно сжимает кулаки. Неужели у этой истории может быть другой исход? Нет. Теперь нет…