Play Crack the Sky

2 августа, Балтимор, Мэриленд. Первое что он слышит, это звук отдёргиваемой в сторону шторки, отделяющей его кровать от окружающего мира. Стайлз жмурится из-за слишком яркого света до тех пор, пока не замечает размытый силуэт, стоящий напротив. — Журналист позвонит в пять, — говорит Эллисон, в её голосе заметно разочарование. — В пять? Интервью по телефону? — Там съёмочная группа в комнате отдыха. — Дерьмо. Эллисон бросает что-то ему на грудь и отходит так, чтобы Стайлз мог слезть с верхней койки — как сказал Скотт, это его наказание за плохое поведение в Торонто. Честно говоря, Стайлз заслужил это. Его рука сжимается вокруг прохладного пластика солнцезащитных очков и он осторожно начинает спускаться вниз. — Ты выглядишь хреново, надень это. — Хорошо, мамочка. — Смотри, Стилински. Я хочу, чтобы ты привел себя в порядок и через три минуты был в комнате отдыха. Сказав это, она разворачивается и выходит из автобуса. — Какая женщина, — вздыхает Скотт, его голос заглушает штора и в нём слышится мальчишеская влюблённость. — Захлопнись. Почему тебе не нужно туда идти? — Я только что дал интервью. — Сукин ты сын.

***

— Ваш первый альбом, «Буря», дебютировал пять лет назад, практически день в день. — Ничего себе, — Стайлз очаровательно смеётся. — Я догадывался. — Как вы себя чувствуете, зная это? — Невероятно, безумно, нереально… это были сумасшедшие пять лет. Этот альбом был своего рода нашей последней надеждой. На кону было всё, что мы имели. Я очень благодарен. — Многое из вашего альбома проигрывают на радио, но нет ничего похожего на «Девушку, за которую стоит бороться». — Да, Буря действительно готовила почву для нас, но и второй альбом тоже определил наш путь. Отчасти чтобы не казаться такими же дерзкими как Fall Out Boy с их первыми двумя альбомами. Мы далеко не так легендарны как они, но кто знает? Может быть однажды. — Необходимо уклониться, избежать, сменить тему… — Вы ждали, что появится песня, которая заявит о Smokes for Harris? — Честно говоря, мы писали её как гигантский средний палец для лейбла, потому что нам постоянно твердили, что у нас нет сингла. В итоге, мы написали её, чтобы она стала хитом, и это сработало. — Это действительно кажется, существенно отличающимся от остальной части вашей работы. И так, если она была создана, то… действительно ли существует та девушка, за которую стоит бороться? — О да, она настоящая. Она существует. И вся суть не в том, что… она была недостижимой мечтой. Она была тем человеком, которого я на самом деле любил тогда. — Тогда? — Ну, она все еще преследует меня и по сей день, не так ли? — Стайлз дружелюбно ухмыляется. Стайлз был великолепен в этом. Даже в солнцезащитных очках. Даже если он не принимал душ несколько дней. Даже с похмельем. Он был воплощением мечты журналиста, пишущего о музыке. Он соответствовал и отвечал их запросам, отвечал на вопросы и блистал в камере, давал им полные и подробные ответы и поднимал их рейтинги. Он был открыт с ними, ну или они так думали. Благодаря этому у них не было необходимости разыскивать информацию. Даже пять лет спустя эта стратегия до сих пор работала. — Она преследует всех нас, я думаю, — соглашается журналист. — Но что насчёт следующего альбома? Smokes стали более мрачными. Что повлияло на это? — Это всегда было в нас. Мы стали старше, стали лучше разбираться в жизни, которую прожили. Когда мы были младше, наше поколение получило право возродить поп-панк, мы были слишком увлечены, создавая музыку и отрываясь с друзьями, чтобы волноваться о чём-либо. — А так же любовь? Улыбка Стайлза немного дёргается. Да. Так же любовь. Можно сказать и так: — Да, безграничная щенячья любовь повсеместно. Я думаю, Скотт увлекался новой девушкой каждую неделю. Если он замечал кого-то во время шоу, в то время, когда мы еще играли в дерьмовых барах НорКол, то был готов жениться на ней на следующее утро. В отличие от многих людей, выступавших на этой сцене, мы хотели быть счастливыми и сумасшедшими, влюбленными и молодыми. Поэтому с этим альбомом мы изучаем последствия наших поступков, совершённых ранее, и как они повлияли на нас сегодня. Сингл, который мы только выпустили, «Маяк», является моей исповедью в пути. — И это прекрасная песня. — Благодарю! Я рад этому. — Это напомнило мне о вашем первом альбоме. Он так же был полон энергии, но чувствуется, что группа еще о многом не рассказала. — Что ж, спасибо вам. Это на самом деле много значит для нас. Мы по настоящему упорно работали, чтобы создать это маленькое творение любви. В поддержку этого альбома Стайлза лишь однажды спросили о Дереке. («Как продвигалась работа над последними двумя альбомами без Дерека Хейла?») К счастью, Эллисон проследила, чтобы вопросы, касающиеся Дерека Хейла, были запрещены, но Стайлз замечал, как они пытаются, плохо скрываясь, впихнуть во всё это Дерека, ушедшего из шоу бизнеса. Начиная от фанаток и фанатов, заканчивая культурными обозревателями. Они все хотели знать.

***

После интервью остальные участники группы начали подтягиваться в комнату отдыха, надеясь найти там напитки. Техники и администраторы разбрелись по всей площадке: кто-то настраивает аппаратуру, кто-то раскладывает мерч, а кто-то разговаривает с местными администраторами и техниками. Стайлз знает это, потому что это двадцатая остановка в турне. Всё это устарело и стало привычным. Скотт аккуратно складывает вещи на спящего Айзека, в то время как Эрика снимает их на телефон. (Эти маленькие вещи помогают жизни быть сносной. Такие вещи, как Инстаграм и Вайн.) Лидия внимательно осматривает бутерброды, предоставленные организатором, берёт тот, который ей больше всех приглянулся, и уходит на сцену, чтобы проверить свою установку. Если Стайлз хочет серьёзно подойти к проверке звука, то ему необходимо опохмелиться: — Бойд. Старик. Дружище. — Эллисон сказала: «Нет». — Но ты даже не знаешь, о чём я собираюсь попросить те… — Эллисон сказала: «Нет». Эллисон сказала: «Вода и сон». — Вы спелись, и мне это не нравится. Худший менеджер и тур менеджер на свете. — В каком городе мы сейчас? — Спрашивает Бойд, скрестив руки на массивной груди. — Разве это не входит в твои обязанности? Знать и контролировать? — Стилински. — Мы в… Атланте? — Да, были три дня назад. — Хм… Шарлотт? — Мы в Балтиморе. Эллисон хочет, чтобы ты был трезв настолько, чтобы был способен осознавать, где мы сейчас. — Но всё это начинает выглядеть одинаково! Нет ни одного шанса на победу, если Бойд и Эллисон объединились, поэтому Стайлз сдается: — Воды тогда? Бойд указывает рукой на стол с едой и уходит осматривать фронт работ.

***

— Добрый вечер, Балтимор, — Стайлз мурлычет в микрофон. Толпа сходит с ума. — Как настроение у вас этим вечером? — Толпа кричит громче. — Вы готовы к безумному веселью рок-шоу, как мы и планировали? — Звук становится еще громче. — Я не думаю, что вы готовы. Скотт, как думаешь, они готовы? — Я не знаю, Чувак. — Лидия? Как тебе зрители сегодня? — Эх, — говорит она, вращая её барабанные палочки в одной руке. — Я видела безумнее. — Айзек? — Думаю, у них есть потенциал. — Хорошо, давайте посмотрим. Давайте посмотрим, понаблюдаем… Как насчёт того, чтобы сыграть им немного для разогрева? Лидия начинает держать ритм. Бас-барабан, малый барабан, бас-барабан, малый барабан… и Айзек начинает свою партию на бас-гитаре… Скотт хлопает в ладоши над своей головой. Зрители подчиняются: хлопают в ритм со Скоттом и Лидией, кричат и топают. — Пойте вместе со мной, — говорит Стайлз, и все знают, что сейчас будет «Гром и молния, огонь и дым…» С толпой, в которой плещется безумство, с устойчивым, но ускоряющимся битом Лидии, с партией Айзека, становящейся всё более и более отрывистой у них будет хорошее шоу, начало которому они только что положили. Как только Скотт перестаёт хлопать и начинает играть… эти дети никогда не смогут забыть эту ночь. Они поют первый куплет единым хором голосов, и вот настоящая причина, почему Стайлз занимается этим. — Скотт, я думаю, они слышали это прежде, — говорит Стайлз с напускной подозрительностью и смехом перед тем как начинает петь.

***

Как оказалось, в Балтиморе было большое шоу. Скотт не может сказать, было ли оно больше чем в Торонто, но потом заявляет, что: «Да, было.» — Я имею в виду, нет вопросов по поводу того, заедем мы или нет в Мэриленд на обратном пути. Но Канада… — и он бросает взгляд на Стайлза. — Эй, мне разрешили вернуться в Канаду, и мы это знаем. Они решили не выдвигать обвинений после всего произошедшего. — Ты должен быть благодарным за это, — говорит Эллисон, протягивая Стайлзу пиво. — И за пиво тоже, — она улыбается, и эта улыбка значит, что Стайлз был хорошим мальчиком и сделал хорошее шоу. Сколько бы Стайлз не утверждал, что жизнь молодой рок-звезды не сделала из него большого ребёнка, он все же им был, и благодарность от Эллисон была самой важной для него. Они уже в дороге, на обратном пути в Нью-Йорк, где они будут играть в Мэдисон-чёртов-Сквер-блядский-Гарден. Потом будут встречи с прессой и лейблом и утомленность от каждого бренда, являющаяся деловой стороной вещей. Этим в основном занимается Эллисон. Но для группы всё сводилось к ночам в отеле. Сладким, милым ночам в отеле. Возможности спокойно заняться сексом. Возможности спать на том, что не несётся по пустынным дорогам. Возможности помыться в чистом душе и иметь в номере работающий кондиционер. — Я горжусь тобой, ты знаешь? — мягко говорит Эллисон, пока все остальные вовлечены в шумный разговор. — Почему? Она допивает пиво и со звоном ставит бутылку на пол. — Просто так. Стайлз улыбается ей, и она посылает улыбку в ответ. — Спасибо. Она может гордиться им по многим причинам, по ним же она может стыдиться его, но сегодня, после хорошего шоу, на половине пути в их турне, она улыбается. И это намного лучше, чем их последняя остановка, на которой она кричала. Стайлз допивает пиво, целует её в щёку и желает всем спокойной ночи. Для ровного счёта он занимает койку Скотта в качестве награды.

***

3 Августа, Нью-Йорк. Места в Мэдисон Сквер Гарден распроданы задолго до того, как они подъезжают на машинах, арендованных лейблом. Автобусы чистят и чинят, перед тем как бродячий цирк пустит свои корни в нём на ближайшие несколько дней. — Полный зал, — шепчет Скотт, смотря на здание. — Кто мог предположить, что маленькая панк группа из Бикон Хиллз сможет собрать полный Гарден, да? — говорит Стайлз. Скотт улыбается ему и толкает его плечом. На самом деле это не было его мечтой. Скотт мог бы быть счастлив, будь он ветеринаром, доктором или астронавтом. И он был бы. Не так уж много людей знало об этом, ещё до группы, ещё меньше знает об этом теперь. Много людей знают, что Скотт МакКолл быстро повзрослел, и это правда. Скотт никогда не считал, что может стать известным, но Стайлз всегда видел в нём искру. Он всегда говорил, что в мире нет более преданного и большего поклонника Скотта МакКолла нежели он, и он не шутил. Стайлз же наоборот хотел этого. Он не собирал группу просто для того, чтобы собрать её. Он собрал их, своих разношёрстных друзей, в группу, и они сформировали то, что они имеют сейчас, и Стайлз ни разу не подумал, что это может произойти без них. Даже когда остальные спорили насчёт того, бросать или не бросать группу ради учёбы, Стайлз верил, что им это предназначено звёздами. Ну, не полный Мэдисон Сквер Гарден. Но успех группы, точно. Лидия хотела быть в центре движения. И Дерек хотел этого же… но потом передумал. А Айзек наоборот, был счастливее в тени всего этого, возясь с гитарами, усилителями и другой аппаратурой, но в тот же момент он любил быть рядом с музыкой и был готов отдавать этому всё время. Стайлз не был уверен в Эллисон, но она была прирождённым лидером и обладала настоящим рок-н-ролльным характером. Стайлз мог представить её только в двух профессиях: она могла быть либо президентом, либо ассистентом рок группы. К счастью для них, и к несчастью для всей Америки, она оставалась с ними. И именно ей Smokes for Harris были безгранично благодарны. И именно она опять стучит по окну газетой, прежде чем Скотт и Стайлз могут выйти. Скотт смотрит на газетную бумагу, которая смазывается из-за капель воды на стекле. — В море ведущих Нью-Йоркских художников, звёзд и светских львиц, бла, бла, блаааа. Оу, Дерек Хейл, бывший басист группы, издавшей платиновый альбом, Smokes for Harris, был замечен на открытии галереи мууууть, муть и ещё раз муть, подробности на странице С8, — вслух читает Скотт. — Дерьмо. — О, здесь мы выходим, — говорит Лидия, сидящая по другую сторону от Стайлза, и толкает незаблокированную дверь. Эллисон придерживает открытую дверь, пропускает Скотта вперёд и строго смотрит на Стайлза. — Не смей. — Не смей, что? — спрашивает он, надеясь, что его голос плоский и безэмоциональный, как он считает. Ох, пустота затягивает его полностью… — Не делай ничего. Не разыскивай его. Ни черта не делай. Не напивайся, не пытайся это как-то возместить. Я хочу, чтобы у тебя была ясная голова сегодня. Это не Счастливая Подкова в центре Бикон Хиллз, это Мэдисон Сквер Гарден. — Мы никогда не играли в Подкове, — замечает Стайлз, скрещивая руки. Он чувствует, что тонет, когда его провожают за кулисы. — Не важно. — Так почему ты сказала мне, что он в городе? — спрашивает Стайлз, его голос дрожит. — Ты бы всё равно узнал. Возможно, она права. Кто-нибудь из общих друзей наверняка бы написал ему. Фанаты, наверное, без остановки писали бы ему об этом в Твиттере. К счастью там не было фото в статье. К счастью он не видел статью полностью. — Мне без разницы, что он здесь. — Ложь, — Не похоже на то, что он собирается быть в зале. Стайлз занимал себя до проверки звука. Он перетянул струны на своей гитаре. Он даже помог звуковикам протянуть кабель. Он не помогал настраивать аппаратуру с первого турне, но сегодня он был очень заинтересован в этом. Усилители, мониторы и прочее. Очень важны. Сабвуферы — лучшие. Он не собирался думать о том, что они в том же городе, что и Дерек. Он не собирался гадать, придёт ли Дерек. Он не собирался надеяться, что увидит его за кулисами. Он просто волновался из-за места проведения. Непосвящённый человек подумал бы, что странно упоминать басиста, ушедшего из группы, в колонке газеты, посвящённой культуре. И он был бы прав. Но Дерек Хейл был больше чем просто ушедший басист. Наверняка он был сердцеедом. Высокий, тёмноволосый, грубый, задумчивый. Загадочный, милый, как застенчивый котенок, в интервью, без рубашки на сцене… Так же он был одним из великих бас-гитаристов современности. И неплохим автором песен, к тому же. У Дерека был беспрецедентный музыкальный слух. Иногда он мог писать текст и инструментальные партии одновременно. Он понимал английский язык и поэзию, аккорды и ритм лучше, чем кто-либо, с кем Стайлз работал. И всем это было известно. Его уход шокировал абсолютно всех, а отказ от сольной карьеры или от создания новой группы вызвал недоумение, а окончательный уход из музыкальной индустрии был воспринят как настоящее издевательство. Rolling Stone выпустил заглавную статью под названием «ХЕЙЛ ВЫТАСКИВАЕТ ШТЕКЕР ИЗ БУДУЩЕГО РОКА». Да, это было драматично, к тому же статья включала мнения различных профессионалов в музыкальной сфере (продюсеры, инженеры, различные лейблы и другие басисты…), которые перечисляли различные причины, по которым Дерек Хейл мог выйти на пенсию. Нет необходимости говорить, что это были трудные дни для них всех, и СМИ были безжалостно и пессимистично настроены на счёт их будущего. Они всего лишь хотели, чтобы люди верили в них, скорбили с ними. Они потеряли больше чем просто басиста, они потеряли одного из своих лучших друзей. А в случае Стайлза, его… — Дыши глубже Стилински, — произносит Лидия из-за своей установки. — Никакой гипервентиляции, пока не пройдёт проверка звука. Проверка звука, правильно. Мэдисон Сквер Гарден пустой и со множеством помещений. Скоро наполнится криками фанатов. Пресс-ложи будут заполнены репортёрами. VIP-гости с охраной. Стайлз никогда не играл здесь раньше, но однажды он был одним из VIP-гостей (на концерте Леди Гаги…), когда они были на Американо-Европейском турне в поддержку Бури. Дерек схватил тогда Стайлза за руку и потащил его в тёмную кричащую толпу, в то время как Бойд, тогда всего лишь начальник охраны, отвлёкся на кого-то попытавшегося ударить Лидию. Мэдисон Сквер Гарден. Распродан. Море тысяч, тысяч и тысяч людей, пот и пение, руки в воздухе… и Стайлз, способный только на то, чтобы сосредоточиться на гипотетическом присутствии одного человека и призрачном воспоминании о двух подростках, трахающихся в туалетной кабинке. Дерек Хейл. Такой же могущественный, как и всегда.