А как хотелось жить

Единственной дурацкой привычкой с того времени оставалось долгое пребывание в душе, даже если Кларк опаздывала, что просто ненавидела, она залезала в душевую и не выбиралась из нее минимум полчаса, продолжая долго-долго-долго мыться. Ей раздражительно хотелось отмыть и так чистое тело, которое в ее подсознании выглядело оскверненным. Кожа всегда была алой и раздраженной, и непременно щипала после долгих процедур, оставляя неприятное чувство, к которому блондинка уже успела привыкнуть. За прошедшие шесть лет Гриффин смогла привыкнуть к многим вещам: безразмерным свитерам, прячущим прекрасное тело, смена врачей каждые полгода из-за их неэффективности и полнейшей чепухи, которую они настойчиво втирали ей, к ежедневному чтению Нью-Йорк таймс, к тому, что в сумке всегда валяется маленький нож, спонтанно купленный на распродаже в Филадельфии, к медленно уходящему чувству вины и к вере в то, что в этой жизни найдется хотя бы один человек, способный понять ее. Луиз. Луиз невероятно шло ее имя, такое солнечное, покрытое веснушками, как и она сама, такое теплое, такое нежное, такое вселяющее надежду. Луиз стала спасательным кругом, брошенным в воду, где тонула Кларк, совершенно не умеющая плавать, до чертиков боявшаяся воды. Когда Кларк было 15 лет, она представляла этот мир как витраж из цветного стекла, через которое светит солнце, но когда это произошло — возникло ощущение, что картинка разлетается на куски. И только Луиз заставила вновь увидеть свет, именно она наполнила душу Гриффин непередаваемой легкостью и желанием жить. Женщина знала, какие слова нужно подобрать, как повести себя, где нужно не согласиться, где промолчать, а где заставить Кларк заткнуться и перестать нести параноидальный бред. Луиз Вуд была поистине великой женщиной, преподающей на кафедре психологии в ВУЗе, в котором училась Кларк. Блондинка всегда бежала к своему любимому преподавателю с горящими глазами, чувствуя невероятное облегчение на душе и будто бы высвобождение всего самого негативного. Она всегда сидела в первых рядах, нервно грызя ручку и неотрывно наблюдая за женщиной: рыжие густые волосы аккуратными локонами ложились на плечи, едва прикрывая их, легкий макияж теплых оттенков всегда приукрашивал ее лицо, делая первые морщинки еще более очаровательными, и эти веснушки… Веснушки Кларк любила, пожалуй, больше остального, они покрывали значительную часть лица Луиз, ползли по шее и плечам, разбегались россыпью по рукам, и если бы Гриффин умела рисовать, она клялась Богом, что эта женщина навсегда бы стала ее любимой и единственной музой. Вуд никогда не делает поблажки Кларк, она никогда не выделяет ее из всей группы, но в душе всегда ожидает, когда пара окончится, и блондинку вновь можно будет сделать своей любимицей. Все так и происходит, стоит объявить об окончании занятия, как тут же все начинают суетиться, будто бы хотят как можно скорее покинуть этот кабинет. Эта ситуация в целом не меняется от разных предметов, студенты слишком не заинтересованы в обучении, либо же Кларк слишком заинтересована в том, чтобы оставаться каждый раз после пар с мисс Вуд. И она остается. Смотрит исподлобья в карие улыбающиеся глаза, а затем, лениво таща сумку по парте, направляется ближе, искоса наблюдая за тем, как прикрывается дверь. — Как твои дела? Пар не было уже полторы недели, так что у нас не было возможности поговорить. — Я думаю лучше, — оптимистично кивает головой Кларк, опираясь рукой на край стола, — в любом случае, за последние два месяца стало намного лучше, и если бы не Вы… я не знаю, сколько бы врачей мне пришлось еще сменить. Это весьма нудно, ну знаете… рассказывать все заново, по кругу, снова переживать все эмоции и.. — Не стоит, Кларк, — мягкий голос прерывает ту, — я понимаю, — теплая рука тянется к блондинке, едва накрывая ее кожу и ободряюще сжимая, — ты сильная девочка, я знаю, что у тебя все получится. К тому же… — Луиз неожиданно отрывается от той, копаясь в своем чемоданчике и доставая из него какие-то бумаги, — ты сдала тест на отлично, это лучший результат во всем потоке, я очень горжусь тобой и тем, как усердно ты работаешь. Другие преподаватели также хвалят тебя, но это между нами, — рыжеволосая хитро улыбается, чуть щурясь, от чего ее морщинки расползаются к вискам, — ты знаешь, что мы стараемся не выделять кого-то из группы и относиться ко всем одинаково, однако, ты действительно одна из самых перспективных студенток курса. — Спасибо, мисс Вуд, — улыбка Кларк расплывается по всему лицу, обнажая зубы, — правда, спасибо Вам огромное за всю поддержку! Никто не дает мне такой веры в себя как Вы, я безмерно благодарна Вам за это, ведь за пять лет никто не смог добиться этого, а я, вероятно, была не в состоянии справиться с этим сама. — Все меняется к лучшему, Кларк. Кстати говоря, через два дня в нашем университете будет небольшая презентация, приедут ребята из «Chill Out», ты наверняка знаешь этот журнал, наш университет сотрудничает с ними, и ежегодно мы проводим что-то типа ярмарки вакансий, чтобы заинтересовать студентов и рассказать им о работе в компании. Обычно, все могут прийти на презентацию, однако работу могут получить только старшекурсники, но у тебя есть все шансы, так что… почему бы и нет? «Почему бы и нет?» - говорила себе Кларк постоянно, пытаясь выбросить себя из зоны комфорта и наладить социальную жизнь, всяко лучше общаться с людьми, нежели закрываться в своем маленьком темном мирке, не позволяя никому бывать у себя в гостях, делясь историями и болтая о ерунде. Быть социально апатичной не было в планах Гриффин, не считая прошедшие пять лет, конечно. — Я обязательно схожу! — с радостью улыбнулась блондинка, закидывая сумку на плечо. — Спасибо, что сообщили мне. У меня пара по американской литературе, так что мне нужно бежать, еще свидимся, Луиз.

***

Прошло целых шесть лет, которые Кларк посвятила безмерной работе над собой, проявляя все свое трудолюбие и целеустремленность, это помогало забыться и расставлять правильные приоритеты в тех вещах, над которыми она размышляла, но больше всего реабилитации способствовало чувство юмора. Казалось, что произошедшее максимально подавляло эту черту ее характера, но не будь Джека в ее жизни — все бы так и случилось. Джек был вторым человеком, которому Гриффин доверяла, как себе. За исключением единственного случая в своей жизни. Язык словно лип к небу, а челюсти непроизвольно сжимались, и не смотря на то, что Джек Тёрнер был ее другом еще с младшей школы, блондинка никак не могла пересилить себя, рассказав о случившемся. Поначалу, мальчишку это задевало, ведь в какой-то момент он обнаружил Кларк совершенно другую, будто бы все разделилось на до и после, он видел, как она неожиданно начала сжиматься в комок, когда тот бежал навстречу, чтобы обнять подругу, он видел, как она замкнулась в себе и стала более молчаливой, а постоянно красные глаза — не были внезапной аллергией. Кларк всегда хреново врала, и до пятнадцати лет она никогда не была тихоней. Джек обнаружил Гриффин совершенно «неживой» в ее комнате, в один из дней, когда она перестала появляться в сети, чтобы ответить на его сообщения. Блондинка сидела на деревянном полу, поджав под себя ноги и глядя в какую-то неопределенную точку, она не дергалась, не повернулась к двери, что должно было непременно произойти, поскольку та ненавидела, когда мать врывалась в ее комнату, начиная выяснять отношения. С мамой всегда были проблемы, и Кларк это безумно задевало, хотя она никогда не подавала вида, что ей жаль, что ее семейные отношения сложились именно так. Отца в семье не было, поэтому, Джек навсегда стал главным мужчиной в ее жизни, он был надежным, добрым мальчиком, с большим любящим сердцем, с безумным чувством юмора, но тогда, когда Кларк сидела на полу, поджав ноги, а парень выкинул очередную шутку — Гриффин не засмеялась. Даже не усмехнулась, губы не дрогнули, давая намек хотя бы на улыбку. За прошедшие шесть лет Тёрнер пытался узнать у той, что же случилось, но сначала Кларк лишь молчала, затем отмахивалась, а когда действительно устала от этих вопросов, довольно строго объяснила, что не собирается это обсуждать, и Джек больше никогда не поднимал этой темы, осознавая, что подруга расскажет о случившемся сама, когда посчитает нужным. Но Кларк действительно обожала своего друга, она никогда не врала ему, скорее не договаривала то, что не считала необходимым обсуждать. Лишь один случай, который обошел их мимо, но разве это так уж досадно? ИХ отношения складывались лучше, чем можно было представить, это были два идеально подходящие друг другу человека, создающие невероятный творческий союз — скульптора и писателя. Не смотря на то, что Джек учился на информационных технологиях, работая с компьютерами и программами, в свободное от учебы время он возился в своей небольшой студии, которую соорудил прямо в своем лофте, лепя различные скульптуры под инди-поп. Если бы Кларк коротко могла описать Джека, это было бы примерно так: шатен со смеющимися зелеными глазами и здоровым румянцем на щеках, вечными хипстерскими очками (которые он использует, чтобы лучше видеть, на самом деле), романтик похлеще, чем Гриффин, простой, но надежный парень, наделенный невероятным чувством юмора. Именно чувство юмора Тёрнера спасало блондинку прошедшие пять лет, и она никак не могла перестать смеяться, забывая о случившемся… — Джек, а ты веришь в любовь? — Кларк неожиданно заговорила в тишине, разворачиваясь на стуле к парню и наблюдая за тем, как он сосредоточенно работает ножичком, поправляя нужные детали скульптуры. — С первого взгляда? — парень смеется, и это тот самый ожидаемый от него ответ. — Разве с первого взгляда можно влюбиться, умник? Что, по-твоему, значит влюбиться с первого взгляда? Какая бы у тебя была первая мысль? — О, она симпатичная, я бы… — Не смей продолжать. Это отвратительно. — Ну, а какой ты ответ хочешь получить от меня? — Джек обернулся, отвлекаясь от работы. — Конечно, я верю в любовь, иначе, как можно объяснить тот факт, что я все еще терплю тебя и таскаю тебе учебники из библиотеки, будто бы ты сама не можешь сделать этого, — парень шутливо закатил глаза, указав рукой на стопку книг, ради которых блондинка и пришла к нему в гости, — или как можно не верить в любовь, когда я чиню твой ноутбук в миллионный раз, а ты все равно умудряешься делать с ним что-то такое, что он накрывается каждые полгода, стабильно. Кларк засмеялась, чувствуя, как теплеет на душе. — Знаешь, о чем я думаю? — Гриффин широко улыбнулась, засовывая книги в сумку и собираясь уходить. — Только не говори, что нам нужно перейти на новый уровень отношений и это твой изощренный способ признаться мне в любви, я не выдержу, — Джек вытянул свой небольшой нож вперед, шутливо подходя к подруге, — ты не в моем вкусе, красавица. — Я знаю, что долбанутые девчонки, которым нет дела до парней — это определенно твой вкус, но я не о том. Я просто рада, что спасла своего лучшего друга из лап той… Элли, Энни… — Элис, Кларк, ее звали Элис, и я до сих пор не понимаю, как тебе удалось убедить меня расстаться с ней. — Назовем это особым чутьем на хреновых людей. — Гриффин подмигнула шатену и, приблизившись к нему, крепко обняла парня. — Спасибо, что в очередной раз выручил меня с книгами, я совершенно не успеваю, ты же знаешь. Спасибо тебе! Пока, чудак. — Проваливай, чудачка!

***

Как назло стояла чудесная погода, небо, за последнюю неделю, впервые было ярко-голубым, а весенние лучи солнца бесстыже пробивались в окна, заливая аудиторию теплым светом. Кларк, сама не замечая того, прослушала начало презентации и то, как девушка представлялась, рассказывая о себе и немного о том, о чем пойдет речь в ближайшие полчаса, зато всю последующую лекцию Гриффин внимательно слушала, даже делала себе небольшие заметки. В основном, аудитория была заполнена старшекурсниками, так, что на долю секунды, она успела уловить взгляд женщины, выступающей самой первой, легкая улыбка скользнула по ее лицу, и Кларк была уверена, что этот тот самый момент, когда она выделяется среди студентов старших курсов. Chill Out, по рассказам, было действительно чудным местом, и блондинка бы слукавила, сказав, что не хотела туда попасть. Хотела, безумно хотела. Она загорелась этой идеей моментально, глядя на то, как невероятно обставлен их офис, какой стильный интерьер внутри здания, как атмосфера способствует работе, а учитывая направленность журнала — это было бы идеально. Ведь Кларк сама подросток, у нее такие же проблемы, как и у всех, и, возможно, даже больше. Однако, все мечты неожиданно рухнули, когда к концу презентации, ведущий четко обозначил, что на стажировку принимаются студенты с третьего курса и выше. На секунду замявшись, Кларк все же подняла руку с вопросом: — Здравствуйте, меня зовут Кларк Гриффин, я студентка второго курса, и мне бы очень хотелось попробовать поработать у вас. Может, вы могли бы сделать исключение, так как я единственная… — девушка огляделась, — вроде бы единственная второкурсница здесь. — К сожалению, мисс Гриффин, таковы наши правила, — парень, ведущий лекцию, сожалея развел руками, показывая, что не в силах ничего изменить, — возможно, в следующем году. — Дайте мне хотя бы шанс! Кларк не знала почему, но происходившее в лекционной ее возмутило и заставило собраться с духом, чтобы попытать свои силы и доказать то, что она что-то значит в этой жизни. Не зря же Луиз верит в нее, не зря Джек таскает кучу учебников, не зря же Гриффин не высыпается, учась так усердно, как только может? Она прекрасно знала правила о стажировке, но какое-то упертое чувство в ней буквально кричало о том, что она не может упустить эту работу, однако… Анкеты были разложены перед всеми, кроме Кларк, и та, услышав около себя сдавленное: «Мне очень жаль», резко подорвалась с места, чувствуя невероятную обиду за то, что ей даже не дали шанса. Блондинка даже смирилась бы с тем, если бы не прошла по справедливости, если бы она провалила тест, если бы была чем-то хуже, но разве чертова разница в один курс имела какое-то значение? Гриффин вышла из кабинета, забыв обо всем на свете и чувствуя лишь нескончаемое раздражение. Она не знала, почему в ее жизни существовал этот побочный эффект, но каждый раз, когда происходило что-то плохое, чего она могла бы избежать, она чувствовала себя уязвимой, как будто переносилась на шесть лет назад, она чувствовала свою беспомощность, как жгучее чувство в груди переполняет ее, руки сжимаются в кулаки, а на глаза наворачиваются слезы. Кларк была психически нестабильна, и это ранило ее еще больше. Глубокий вдох, досчитать до десяти, чуть ослабить напряженные во всем теле мышцы. Йога все-таки спасает. Не полностью, конечно, но значительно облегчает и без того трудное состояние. — Постой! — негромкий голос сзади заставил Гриффин вздрогнуть и обернуться. — Ты забыла свою сумку. Та сама брюнетка, имя которой Кларк по идиотской причине пропустила, стояла прямо перед ней, неловко улыбаясь и протягивая девушке ее вещь. Кларк мысленно шлепнула себя по лбу, не представляя, какой нужно быть идиоткой, чтобы забыть сумку в кабинете и выбежать без ничего. Забрав ее из рук женщины, она чуть успокоилась, делая очередной глубокий вздох. — Спасибо, что вернули мне ее. — Гриффин готова была уже развернуться и уйти, но шатенка неожиданно вновь окликнула ее. — Я готова дать тебе шанс, Кларк, — блондинка едва ощутимо вздрогнула, слыша, как непривычно мягко звучит ее имя из чужих уст, — но шанс, равный для всех. Если твоя работа будет хуже, прости, мы не сможем тебя взять. Грудную клетку обдало жаром, и девушка тут же закивала головой, расплываясь в счастливой улыбке и смущенно уточняя: — Простите, я прослушала Ваше имя в начале презентации… — Лекса Грин, создатель и генеральный директор журнала. — женщина коротко представилась снова, чуть приподнимая подбородок и не сводя глаз с девчонки, протянула той анкету, которую прежде раздавали в аудитории. — Если ты действительно такая уникальная, как о тебе говорят, у тебя получится. С этими словами Лекса удалилась обратно в аудиторию, оставив Кларк в замешательстве. «Это кто так говорит?» - пронеслось у нее в голове, прежде чем она зашагала прочь от кабинета.