А как хотелось жить

Я реально не знаю, что написать. У меня ужасно болит голова, если честно. Добивала главу весь день, но не выжимала из себя, а перепроверяла, перечитывала, хотела, чтобы все было так, как я задумала. Постаралась не упустить ничего и замкнуть логично все сюжетные линии. Я не знаю, что вам сказать, ребят, честно. Я так сильно полюбила эту работу, что едва ли не ною, выкладывая последнюю главу, и для меня это очень волнительно. Я хочу, чтобы вы так же прониклись этой главой, как и я. Спасибо вам за все-все-все ваши потрясающий отзывы, самые лучшие отзывы, которые я когда-либо получала. Спасибо вам за понимание этой работы, за ваши мысли, анализ. Я безуууумно это ценю. Ну и вот мой личный плей-лист для того, чтобы почитать главу. 1. Sleeping At Last — Saturn 2. Glee Cast — This Is The New Year 3. Jack Savoretti — Fight 'Til The End

***

Кларк едет в такси, безмолвно глядя на свои дрожащие руки, держащие мобильный. «Я приеду к тебе, хорошо?» — сообщение получено, девушка отворачивается к окну. На щеках неприятно застыли слезы, превращаясь почему-то во что-то липкое и отвратительное, но решать с этим что-то сейчас, у Кларк нет никакого желания. Она сильнее закусывает губы, чтобы отвлечься на физическую боль, чтобы не отвлекаться на то, как острые когти омерзения и боли раздирают ее внутренности, блондинка держится изо всех сил, чтобы вновь не заплакать. Кларк прикрывает глаза, мимолетно вспоминая отрывки сегодняшнего вечера: Джек был по-настоящему взбешен, его глаза на какой-то момент будто бы налились кровью, а на сжатых в кулаки руках проступали пухлые вены. Гриффин не могла припомнить ни одного дня, когда Тёрнер был настолько зол. Кларк даже прикрыла глаза от неожиданности и липкого страха, когда увидела, как настойчиво и живо Джек движется в сторону Финна, а затем последовали глухие стуки и пронзительный гортанный крик ее друга. Кларк помнила, что закрыла и уши, не переставая ощущать солоноватые дорожки, беспорядочно скатывающиеся по ее лицу. А затем… «Все хорошо, все будет хорошо, Кларк, слышишь?», и заботливые руки друга держат ее за щеки, убирают прилипшие волосинки с лица — «Ну же, Кларк, посмотри на меня». Кларк хочется верить, что все это не по-настоящему, будто это лишь один из ее ночных кошмаров, но чужие пальцы сильнее сжимают ее предплечья, и она открывает глаза. Джек сцепляет челюсти, отчего его скулы выделяются еще сильнее. — Почему ты не говорила мне? — едва слышно спрашивает он, впуская в объятия блондинку. Теперь она в безопасности. Теперь будет все хорошо. — Он твой брат, Джек… — Это оправдание для него, его поступок не оправдывает ничего. — озлобленно произносит Тёрнер, едва контролируя себя, и Кларк сама чувствует, как тот дрожит. Она не планировала рассказывать ему об этом, особенно при таком стечении обстоятельств, но разве у нее был иной выход? Спустя столько лет боли и страданий, спустя столько лет молчания, она смогла рассказать ему правду, вспоминая тот день в подробностях и будто бы вновь переживая его, пока пересказывала все случившиеся Джеку. На какой-то момент на душе даже стало легче, будто бы Кларк избавилась от давнего груза и той единственной недосказанности в идеальных отношениях с другом. Будто бы сейчас все встало на свои места. — Мы не сможем ничего предъявить ему, — задумчиво протягивает Кларк, когда все более-менее успокаивается, и они с шатеном сидят на диване, разглядывая друг друга и открывая заново, — это было слишком давно, мы не сможем доказать его вину, ты понимаешь, Джек? И та мысль, сколько на свете таких ублюдков ходят безнаказанными, просто убивает меня. Все это так нечестно… «Нечестно» — звучит совсем наивно, совсем по-детски, но соответствует тому, как чувствует себя Кларк, будто бы возвращаясь на восемь лет назад и ощущая себя наивным подростком, так желающим жить в тот самый момент. И Кларк до сих пор цепляется за ниточки счастья, протянутые ей в руки, чтобы почувствовать себя живой и больше никогда не вспоминать о том страшном случае. В ее жизни было достаточно врачей и лечения, она просто хочет жить, дышать полной грудью и чувствовать себя в безопасности…

***

— Хээй, ты так спонтанно написала, — Лекса открывает двери, приглашая Кларк войти, и когда тень сходит с ее лица, женщина замечает дорожки потекших слез и наспех убранные комочки туши, — Кларк, что-то случилось? Девчонка не говорит ни слова, молча проходя к шатенке и обвивая руками ее талию, прижимаясь к той всем телом. Грин совершенно не понимает, что происходит, но тут же прижимает к себе Кларк, чувствуя, как та мелко дрожит и вновь начинает всхлипывать, уткнувшись лицом в чужое плечо. Сердце Лексы болезненно сжимается, она совершенно не хочет видеть Кларк такой, не хочет, чтобы та страдала и переживала за что-то. — Тише… Кларк, что происходит? Почему ты плачешь? — пальцы обхватывают мокрые щеки и чуть отстраняют лицо от себя, но Гриффин лишь поджимает губы, качая головой и не смея ничего говорить. Слова будто бы застряли в ее горле, а ноги вновь налились свинцом. Она почему-то чувствовала необходимость рассказать все Лексе, но просто не могла сделать этого, вместо чего Кларк обхватывает ее ладони, сплетая пальцы в замок. — Я могу остаться у тебя на ночь, пожалуйста? — Конечно! — тут же выдыхает женщина, осторожно поглаживая пальцы блондинки. — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь нужным… только не плачь, милая, ладно? Высвободив одну руку, Лекса мягко вытерла остатки слез, едва ощутимо прикасаясь губами к щекам Кларк. Та выглядела такой маленькой и беззащитной, что Грин совершенно не знала, что нужно делать и в чем причина происходящего, но была уверена лишь в одном — Кларк нуждается в ней, и Кларк получит то, что желает. Блондинка сидела в просторной ванной, рассматривая кафель на стенах и почти интуитивно продолжала натирать свое тело, чувствуя, как кожа горит и щиплет от новых и новых трений. Лекса разрывалась, с одной стороны она прекрасно понимала, что Кларк нужно немного пространства, и она ни в коем случае не станет давить на нее, чтобы расспросить о том, что произошло, в конце концов, Гриффин не маленькая девочка, она и сама знает о том, что ей следует говорить, а о чем следует молчать; но с другой стороны, Грин чувствовала какой-то укол вины за то, что она так просто отпустила девчонку в ванную, лишая ее заботы и поддержки, будто бы это было каким-то особым долгом — быть с ней всегда, и давать почувствовать ту самую защиту, в которой так нуждалась Кларк. Набираясь мужества и решимости, женщина все-таки осторожно шагнула к ванной, приоткрывая дверь и заходя внутрь. Кларк по-прежнему сидела в наполненной до краев ванной, продолжая тереть себя мочалкой и даже не оборачиваясь к шатенке. Сердце Лексы дрогнуло и подпрыгнуло до горла, отбивая сумасшедший ритм и мешая нормально дышать. Чувствуя неожиданную потребность быть рядом, Грин молча скинула с себя халат, переступила через трусики и быстро направилась к ванной, перелезая через бортик. Кларк не возражала. Подползая рядом к блондинке, женщина крепко обняла ту руками, упираясь лбом в ее затылок и рассеянно целуя ту сзади шеи. Кларк мгновенно почувствовала, как ее глаза вновь наполняются слезами, а руки безвольно опускают мочалку, накрывая руки Лексы сверху и позволяя той прижиматься ближе. Несмотря на то, что сердце даже не думало успокаивать бешеный темп, Кларк чувствовала себя в спокойствии, в надежных руках, с тем самым человеком. Наклонив голову чуть ниже и смотря на их сплетающиеся пальцы, Гриффин глубоко вздохнула, прикрывая глаза. Это было глупостью, но от этого действительно становилось проще. В детстве мама говорила ей, что-то, чего мы не видим — того нет, и все будто бы не по-настоящему. Поэтому, Кларк прикрыла глаза, это отгоняло страх, и от этого она могла спокойно дышать, решаясь быть честной. — Я встретила его сегодня вечером. — тихо начала говорить Гриффин, прочищая горло, и сердце Лексы забилось в тысячу раз быстрее. — Того парня, который изнасиловал меня восемь лет назад… — Лекса вжалась сильнее в ее затылок, боясь пошевелиться, — и знаешь, я думала, что хуже того дня уже ничего не может быть, но я ошибалась… Самое ужасное, это спустя столько лет, видеть в его глазах полнейшее безразличие к случившемуся. Кларк сжалась, чувствуя, как руки женщины крепче обнимают ее. Лекса и сама была на грани слез, не веря в то, что Кларк, наконец, рассказывает ей об этом. — Я знала об изнасиловании, Кларк… — виновато шепчет шатенка, перекладывая голову на плечо девчонки. Гриффин не знает почему, но едва заметно улыбается, она не чувствует ненависти или обиды за это. — Я убью Луиз. Луиз была единственной, кто знал о случившемся, кроме ее матери и самого Финна, но ни с тем, ни с другим Лекса не могла пересечься. Луиз была единственной, кто хранил эту тайну, но Кларк не чувствовала себя преданной за то, что женщина каким-то образом узнала об этом. — Я догадывалась, что ты знаешь. — Догадывалась? — переспрашивает та, чуть поворачивая голову, чтобы лучше видеть Гриффин. — Да, — кивает блондинка, задирая голову вверх, — в тот день, когда ты уволила Томаса… твоя реакция была странной, ты не стала разбираться, делать ему замечаний… не знаю, все это показалось мне странным, а тогда, в Лас-Вегасе, мне показалось, что ты хочешь вывести меня на разговор об этом, но будто бы боялась моей реакции. Так что… — Кларк отстранилась, поворачиваясь к женщине и смотря на нее с хитрым прищуром, — не думай, что ты самая умная, а я слепая. Лекса ничего не ответила, расплываясь в улыбке и притягивая девчонку к себе для поцелуя. Кларк по-дурацки подтягивала колени к себе, которые упирались Лексе прямо в живот, однако романтичность и семейность момента это не портило. Грин лежала напротив блондинки, глядя в ее глаза и перебирая ее пальчики на руках. Было безумно спокойно и тихо, так, что лишь умиротворенное дыхание и шум машин за окном разбавляли эту идиллию. Неожиданно потянув к себе ладонь Гриффин, шатенка едва ощутимо коснулась губами ее подушечек пальцев, наблюдая, как девчонка начинает улыбаться. — Кларк… — М? — тихо мычит та, нехотя выпрямляя ноги и ближе пододвигаясь к женщине. — Помнишь, ты говорила мне, что я нравлюсь тебе? — Лекса прикладывает ладошку Кларк к своей щеке, блаженно прикрывая глаза. — Помню. — тихо отвечает та, поглаживая пальцами кожу. — Почему ты спрашиваешь? — Я думаю, ты тоже… тоже мне очень нравишься. Кларк улыбается, чувствуя, как ее сердце переполняет нежность и заглушает все те переживания, что тревожили ее целый вечер, что преследовали ее практически всю жизнь. Она жмется к Лексе ближе, сталкиваясь с ней лбами и буквально ощущая дыхание той на своих губах. Несмотря на то, что даже и без этих слов все было понятно, Гриффин почему-то чувствует облегчение, она словно слышит доказательство всем их действиям, и поэтому, никак не может удержаться… Тянется навстречу, мягко захватывая в плен губы Лексы и чувствуя, как та обнимает ее спину. — У нас завтра свидание, ты помнишь? — спрашивает Грин, улыбаясь. Кларк смеется, оставляя короткий поцелуй на ее носике и довольно кивая головой. Конечно, она помнит, ведь это самое желанное свидание в ее жизни.

***

Прошло чуть больше недели с того момента, как Кларк все вновь начала сначала: отпускать ситуацию, понимая ее безысходность. По крайней мере, Джек теперь знал всю правду, Лекса знала, и все это давало определенное спокойствие Гриффин, позволяло ей чувствовать, что она не одна, что ее понимают, что она под защитой. Джек был прав, все всегда возвращается на круги своя, и если Финна накажет не Кларк, если она не усадит его за решетку, то жизнь обязательно подбросит ему подарок судьбы. Не то что бы Гриффин злорадствовала, скорее верила в карму. И карма ее не подводила. Приехав в офис, она тут же наткнулась на Кейт, дружелюбно целующей ее щеку. — Финч искал тебя буквально пять минут назад. — сообщила русоволосая девушка, передавая в руки Кларк свежий журнал, только появившийся в продаже. — Наверное, опять хочет капать на мозг… — закатила глаза та, — я уже и забыла об этом чувстве. Спасибо, что предупредила, Кейт. Подойдя к своему рабочему месту, блондинка раскрыла журнал, и как обычно, с глупой улыбкой на лице, наслаждалась свой проделанной работой, а также совместными усилиями всего офиса. Новый выпуск был и вправду хорош: яркий, добрый, какой-то солнечный, несмотря на наступившую осень и привычную хандру некоторых людей. Эд подкрался незаметно, однако совершенно не напугал девушку. Заметив его, Кларк едва заметно улыбнулась, вежливость еще никто не отменял, к тому же, портить день своей угрюмой миной — не хотелось. — Хороший номер вышел, да? — дружелюбно протянула она. — Кейт сказала, что ты искал меня. — Именно за этим и искал, — Финч на удивление расплылся в ответной улыбке, так, что небольшие очаровательные ямочки проступили на щеках, — номер получился шикарным, и мы получили на десять процентов больше отзывов, чем за прошедшие два номера. Ты отлично поработала, Кларк, — мужская рука неожиданно опустилась на плечо, легонько сжимая его, — думаю, это тот самый прорыв, который стоит отметить премией, я обсужу это с Лексой. Гриффин сидела в полнейшем замешательстве, не понимая, что происходит, она хотела было уже начать искать в этом какой-то подвох, но ямочки на щеках Финча были таким редким и милым зрелищем, что такое случалось исключительно только в тех случаях, когда он был поистине счастлив. И Кларк так и сидела, глупо хлопая глазами и ловя воздух ртом, совершенно не зная, что ответить… — Я… ну… я просто выполняла свою работу, — скромно улыбнулась она, чувствуя, как день становится только лучше, — спасибо за добрые слова, Эд, я ценю это, правда. Мужчина коротко кивнул, после чего покинул рабочее место Кларк, а она так и продолжала заниматься работой, и глупая счастливая улыбка еще долго не сходила с ее лица.

***

Лекса зашла в свой кабинет в приподнятом настроении, несмотря на то, что за прошедшие несколько дней количество писем, приходивших в офис, значительно увеличилось, отчего приходилось тратить намного больше времени на их прочтение и сортировку. Но каково было удивление женщины, когда на своем рабочем столе она обнаружила пышный букет из различных цветов, первое, что пришло ей в голову — была Кларк, и хотя Кларк не любила сюрпризы, она вполне могла бы изменить себе, но затем Грин поняла, что девчонка не имеет никакого доступа к ее кабинету. Отложив почту в сторону и подойдя к столу, шатенка заметила небольшую записку, лежащую в букете, так что быстро вытащив ее, Лекса прошлась глазами по тексту. «Я нахожу в себе смелость попросить прощения за все, что доставило тебе дискомфорт. Ты прекрасный начальник, хороший человек и шикарная женщина. Я принимаю свое поражение и с чистой совестью заявляю о том, что мы больше не будем говорить о моих чувствах. Хорошего дня! хх P.S. Мы работаем вместе столько лет, а я до сих пор не знал, какие у тебя любимые цветы, поэтому собрал все сразу. ~ Финч» Грин и сама не заметила, как стоит, широко улыбаясь. Жест Эда был поистине широким и ведущим к примирению, у них не было нужды враждовать, они нуждались друг в друге. Финч ей был нужен как прекрасный работник и талантливый главный редактор, под контролем которого можно превратить даже самую ужасную статью в шедевр, Финч ей был нужен как хороший друг, умеющий поддержать в трудные минуты. Финч никогда не был засранцем, и Лекса никогда не злилась на него, даже в те месяцы, когда он, казалось бы, докапывался до всего, даже до того, что его не касалось. Любовь делает человека одержимым и слабым, особенно, если эта любовь не взаимна, и Грин могла понять это.

***

Все шло своим чередом: офисная бесконечная жизнь, встречи, совещания, свидания, которые не совсем свидания. Кларк была довольна своей жизнью, пообещав Лексе, что она ни при каких условиях не будет вспоминать о Финне. Их отношения с Грин развивались медленно, но правильно, будто бы они старомодные подростки, которые хранят свою девственность и верность до свадьбы. Лекса никогда не настаивала на сексе, и несмотря на то, что каждый раз их поцелуи становились все бесконтрольней, еще более страстными, они никогда не переходили эту грань. Не потому, что не хотелось, а потому, что Грин больше всего на свете боялась, что эта сказка закончится, что Кларк в последний момент струсит, что вновь вспомнит об изнасиловании, к тому же, встреча с Финном произошла совсем недавно, и теперь уже Лекса была точно не уверена в том, что им стоит заниматься сексом в ближайшее время. К тому же, женщина была настолько влюблена, настолько озадачена Кларк, что ей бы совершенно не хотелось, чтобы та думала о том, что их отношения строятся исключительно на страсти и желании, а ведь с каждым днем влечение друг к другу становилось все сильнее. Лекса чувствовала это под своими пальцами, когда Гриффин заходила к ней в кабинет и после очередного разговора нагибалась для поцелуя. Обе они прекрасно понимали, что не могут позволить себе такие отношения на работе, но желание коснуться любимого человека пересиливало, и женщина, браня себя и ненавидя свою слабость, уже прижимает девчонку к столу, опуская руки по бокам от нее. — Помнишь, о чем мы говорили, Кларк? — томно шепчет она, смазанными поцелуями скользя от подбородка до ушка. — О том, что в статье… стоит переделать название… — тихо постанывает Кларк, отклоняясь назад. — Нет, о другом… Гриффин притягивает начальницу ближе к себе, обхватывает ее поясницу, прижимая ближе и желая быть чем-то единым. Она практически хнычет, зная заранее, что ничего дальше не светит, и ей вновь придется уйти, изнывая от желания касаться друг друга больше, откровеннее, чаще. С тех пор, как Кларк осталась у Лексы на ночь, они больше никогда не оставались друг у друга, и это лишь подогревало интерес. Кларк досадливо ведет пальчиками по вырезу Грин, слыша, как сердце той бешено бьется, а руки неожиданно перехватывают запястья Гриффин. Кларк помнит, о чем они говорили. — На работе мы работаем, — угрюмо бормочет блондинка, убирая руки и отстраняясь от стола, — я помню, Лекса… Извини, что веду себя, как подросток в пубертатный период, я сама знаю, что это непрофессионально. — Тогда давай не будем соблазняться лишний раз? — мягко предлагает Грин и, подойдя к девчонке, быстро целует ту в макушку. — Сегодня у меня совещание допоздна, поужинаем завтра? И Кларк довольно кивает, быстро крадя еще один поцелуй.

***

— Чем будешь заниматься сегодня вечером? — спрашивает Кейт у Кларк, лениво доедая свой ланч и недовольно наблюдая за тем, как девчонка практически не отлипает от своего мобильного. С каких-то пор Кларк стала практически одержима своим мобильным, постоянно кому-то пишет, улыбается, смеется вслух, и, конечно, Кейт была не так глупа, чтобы совершенно не понимать, что происходит, однако это вечное «общение» с телефоном ее несколько обижало, поскольку они общались достаточно редко, и офисные перерывы на обед — были практически единственным временем, когда они могли спокойно разговаривать. — Я…? — Гриффин оторвалась от экрана, внезапно смущаясь и пытаясь перестать краснеть. — Пока не знаю… я думала… что, эм, Лекса говорила, что должна была быть одна вечеринка, но она отменилась, так что… мм… я думаю, может, мы просто поужинаем где-то. Кейт от души рассмеялась. Смущение и старание Кларк скрывать свои отношения с Лексой — было очаровательным, русоволосая еще действительно никогда не была так счастлива за кого-то. Все это было похоже на первую подростковую влюбленность: быстрые поцелуи за углом, чтобы никто не заметил, тайное шушукание и глупый смех, а эти взгляды! Кейт и сама смущенно улыбалась, когда замечала, как Кларк смотрит на Лексу, как Лекса сжимает губы, чтобы сохранить серьезное лицо и не улыбнуться в ответ. За этими двумя можно было наблюдать бесконечно, и именно наблюдение давало понять о том, что между ними что-то есть, что так старательно пытается скрыть Кларк. Но Кейт не обижалась и не осуждала подругу, прекрасно понимая положение той. — Кларк, — секретарша наклоняется ближе, убирая рукой телефон девчонки, — я без преувеличений скажу, что весь офис в курсе о вас, так что прекращай так старательно пытаться скрыть тот факт, что вы вместе. Хотя бы передо мной… Я все понимаю. Кейт весело подмигивает, и Гриффин моментально смущается с новой силой, широко улыбаясь подруге, а затем неожиданно начинает суетиться, заметив в окне знакомую фигуру. — Я на секунду отойду, сейчас вернусь. — щебечет блондинка, как влюбленная птичка, и Кейт беззлобно смеется, лишь на секунду поворачиваясь к окну, чтобы убедиться, что за ним действительно проходит Лекса. Кейт наблюдает за Кларк, которая бежит к начальнице и, склонившись над ней, что-то шепчет на ухо, при этом, у Грин такое довольное выражение лица, что русоволосая может позволить себе фантазировать о том, на какие темы Кларк ведет с той беседы. Кейт широко улыбается, наблюдая за этими двумя, и когда случайно ловит взгляд Лексы, то тут же вытягивает большой палец, показывая, что все в порядке, после чего мгновенно отворачивается. Все-таки хорошо, что Гриффин не знает о том небольшом прошлом Лексы и Кейт, о их единожды проведенной ночи, так будет спокойно, а эти две точно знают, что такое больше не повторится. Кейт не собирается мешать счастью Кларк, она его заслужила.

***

Лекса сидела напротив Финча во время обеденного перерыва и до сих пор не могла убрать с лица довольную улыбку. Кларк подлетела к ней незаметно, шепча на ушко о том, как сильно она скучает по ней и как мечтает, чтобы этот рабочий день поскорее закончился. На удивление, Эд даже не пытался подколоть начальницу с тем, что она выглядит как влюбленный подросток и наверняка думает о Кларк с таким блаженным выражением лица. Он понял, что играть в игру, в которой ты проиграл еще несколько лет назад — бессмысленно, куда более разумно будет сохранить те хрупкие отношения, которые строили годами, в конце концов, на Лексе свет клином не сошелся. Финч дал себе обещание, что больше не будет лезть не в свое дело, а займется как раз собственной жизнью, и прошедшая неделя развлечений и новых знакомств — дало свои плоды. Эд уже и забыл о том, когда был так свободен, ловя на себе взгляды женщин, и ткни он пальцем в любую, она захотела бы быть с ним. Он был словно магнит, но только не для Лексы… — Знаешь, Кларк действительно хорошо поработала над прошлым номером, — улыбается мужчина, — может, стоит выписать ей премию? Грин заливисто смеется, прикрывая салфеткой рот, и отрицательно кивает головой. — Обойдется, — протягивает та, делая глоток вина, — это будет отличной мотивацией не снижать планку. — Знаешь, я тут вспомнил о том, что уже совсем скоро нужно будет готовить новые презентации для стажеров, может, мы дадим ей кого-нибудь под руководство? — И ты выдержишь это? — лукаво интересуется Лекса, хитро прищуриваясь. — Я думаю, мы могли бы делать это вместе, у меня есть большой опыт, у Кларк талант к статьям, думаю, из нас бы получилась хорошая команда. И Грин вновь широко улыбается, согласно кивая головой. Из Кларк и Эда вышла бы шикарная команда.

***

Кларк чувствовала себя живой. Она чувствовала себя самым живым человеком из сгустка толпы перед офисом, толпа суетилась и разбегалась в разных направлениях, прячась от дождя, а Кларк почему-то так и стояла перед зданием, задирая голову, как в тот самый первый день, когда она пришла сюда, и пытаясь прикрыться зонтом. Все казалось невероятным: Гриффин никогда бы не могла подумать о том, что будет работать в одном из самых потрясающих офисов Нью-Йорка, что слетает в город своей мечты — Лас-Вегас, что вырвется из капкана Калифорнийских будней и перестанет носить безразмерные свитера, заменив их на элегантные блузки, и это будет нравиться ей. Кларк никогда бы не поверила в то, что когда-нибудь увидит другую сторону жизни: с роскошными машинами, самой дорогой выпивкой, богачей и серьезных инвесторов, всю обратную сторону модных тусовок. Все это было подобно диснеевской невероятной сказке двадцать первого века, и эта потрясающая реальность свалилась на ее плечи. — Хэй, Кларк! Давно ждешь? — Джек в момент разрушил все мечтания, касаясь рукой девчонки и заставляя ее обернуться. — Нет, — мягко отвечает та, улыбаясь, — совсем нет. Ну что, идем? В этот дождливый осенний день Кларк все-таки уговорила Джека на что-то новое. Новое всегда необходимо. Именно поэтому Гриффин настояла на том, чтобы найти их новое любимое кафе, поскольку обыденность ей приелась, да и хотелось посещать еще и другие заведения, пить другие коктейли, пробовать другие сэндвичи, однако несмотря на это, Кларк еще не знала, что жизнь все равно вернет ее через пару месяцев в то самое, их любимое с Джеком кафе. С красными кожаными диванчиками, мигающими фразочками на стенах и доисторическим магнитофоном на барной стойке. А все потому, что это место все еще вдохновляло и наталкивало на мысли о своей, казалось бы, такой далекой, прошлой жизни. — Ну что, сэндвич кардинально другой? — насмехается Джек, когда Кларк пробует новое меню, которое с умным видом выбирала минут пятнадцать. — Да не сказала бы, — разочарованно пожимает плечами та, — соуса слишком много. Видимо, придется поискать что-то другое. Джек смеется, довольно облизывая ложку от сливок, его зеленые глаза изучают подругу, которая уже, казалось бы, и забыла о том инциденте с Финном, наверное, оно было и к лучшему. — Знаешь, после того как Финн уехал из Нью-Йорка, я не могу перестать думать о том, что мы мне рассказала… И мне очень… очень жаль, Кларк, что я не был с тобой в такое тяжелое время, что я не поддерживал тебя. — парень опускает голову, испытывая некое подобие стыда. — В этом нет твоей вины, Джек, — тут же вспыхивает блондинка, хватая друга за руку и крепко сжимая, — не смей винить себя! Я сама не говорила тебе об этом… и у меня была Луиз, она знала о случившемся, и она очень помогла мне, ты знаешь… И теперь у меня есть еще Лекса. — Ты рассказала ей? — Да, — кивает Кларк, улыбаясь кончиками губ, и почему-то ее переполняет такое счастье за то, какие потрясающие, понимающие люди окружают ее, — она знает. — Тебе очень повезло иметь ее, подруга. — в самой искренней улыбке расплываются его губы. Кларк чувствует, как щемит от нежности ее сердце, как сплетаются их пальцы, как зеленые глаза смотрят в ее серые, и Гриффин ощущает скапливающиеся в уголках глаз слезы. Разве она когда-нибудь могла мечтать о таком друге, о таком понимании с его стороны? Она кивает головой, подтверждая его слова, ей действительно повезло с Лексой, но Кларк бы никогда не подумала, что когда-нибудь скажет Джеку: — Не думала, что этот день настанет, но, знаешь, тебе тоже чертовски повезло с Оливией, она мне нравится… — Эй, — смеется Тёрнер, взъерошивая свои волосы, — нравится она ей! Не смей отбивать у меня последнюю девушку! — Да пошел ты! — гогочет Кларк ему в ответ и откидывается на стуле.

***

С Луиз всегда было легко. С самого начала и до сих пор, так что Кларк не чувствовала никакой скованности или неправильности в своих словах, когда рассказывала женщине о Лексе и об их отношениях, обо всем том, через что они прошли и как многое успели пережить. Гриффин ни за что не боялась, она не боялась, что Луиз воспримет эти отношения как неправильные, не боялась, что осудит выбор Кларк, потому что впервые за всю ее жизнь, девчонка чувствовала себя абсолютно счастливой. Кларк все рассказала, начиная с истории о Томасе, о его увольнении, о поездке в Лас-Вегас, ревности Финча, о ее хороших отношениях с Кейт и о том, как жизнь столкнула ее лбами с Лексой, с которой все повернулось самым неожиданным способом. и Вуд улыбалась, слушая эту историю, изредка кивая головой и спрашивая что-то незначительное. В этом не было ничего неправильного, и Луиз лишь поддержала Кларк, мягко напоминая ей: — Ты давно заслужила свое счастье, дорогая. Блондинка улыбается, глядя на женщину и думая о том, что не будь у нее того самого опыта много лет назад, их вряд ли бы что-то связывало, и как бы ужасно это ни звучало в таком контексте, но все, что ни делается — все к лучшему. Теперь Кларк знала об этом наверняка. Она рассказала Луиз и о том, что столкнулась с Финном некоторое время назад, о том, что рассказала обо всем Джеку и попыталась рассказать Лексе, при этом, девушка хитро улыбалась, зная, что Луиз рассказала об этом Грин первой. И Луиз знала о том, что Кларк знает об этом. — Помнишь, что я сказала тебе после того, как тебя не взяли на стажировку в первый год? — протягивает рыжеволосая женщина, спокойно попивая чай. — Все в этой жизни происходит закономерно. Все возвращается, Кларк, ты должна отпустить всю эту ситуацию с Финном… все возвращается. Конечно, Кларк помнила то, что тогда сказала ей Луиз. «Я знаю, как это может показаться банальным, но всему есть свое время и свое место. Поверь мне, ты вспомнишь еще мои слова…» И Кларк вспоминает. Ни Кларк, ни Луиз не замечают, как день плавно переходит в поздний вечер, и от их разговоров отвлекает только Лекса, припарковавшаяся за окном кафе и ненастойчиво сигналя. Собравшись и выйдя из кафе, Грин дружелюбно предложила довести Вуд до дома, и та с благодарностью согласилась, залезая в машину. Добросив женщину до дома, Лекса осталась наедине с Кларк, они собирались поужинать где-нибудь вместе, но заметив, что шатенка едет не в ту сторону, Гриффин переспросила: — Планы поменялась? — Вроде того, — кивает Лекса, оборачиваясь к любимой, — я знаю, ты ненавидишь сюрпризы, но… — Я ненави-и-ижу сюрпризы, Лекса! — умоляюще стонет блондинка. — Что ты задумала? — Ничего страшного, из-за чего ты могла бы паниковать, моя дорогая. Грин смеется, пока девчонка напрягается всем телом. Она любит и доверяет Лексе, но сама зловещая интонация в слове «сюрприз» сводит ее с ума. Машина затормозила у дома женщины, и Кларк даже немного расслабилась, по крайней мере, это не прыжки с парашюта или не поход в стриптиз-бар, дом Лексы успокаивает ее, и когда та открывает входную дверь, Кларк замирает. — Ты же не любишь мелодрамы. — фыркает Кларк, но улыбки все-таки не может сдержать. — Не на такую реакцию я рассчитывала, паразитка! — щипает девчонку за руку Грин, захлопывая входную дверь. — Между прочим, я обожгла себе руку, пока возилась с этим. И Кларк тает, действительно тает, поскольку таких романтических вечеров ей не устраивал никто. Она оборачивается к женщине, нежно беря ее руку в свою и целуя тыльную сторону. — Не подумай, что мне не нравится, — шепчет Гриффин, скользя пальчиками по щеке Лексы, — я на самом деле в восторге, никто и никогда не делал для меня нечто подобное, а в фильмах я всегда завидовала таким счастливчикам. Кларк проходит вглубь квартиры, восхищенно осматривая все вокруг, будто видит этот дом впервые. Женщина действительно постаралась: расставила десятки, если не сотни свечей вокруг, отчего в квартире стоит приятный фруктовый аромат, а все вокруг освещалось разноцветными огнями. Накрытый ужин стоял на столе, и Лекса немедленно пригласила за стол Кларк, желая, чтобы та отведала то, над чем трудилась шатенка весь вечер. Гриффин не могла перестать улыбаться, чувствуя, как ее щеки буквально немеют от умиления, романтичная женщина — это редкое явление, особенно, когда она такая домашняя, близкая, теплая. Кларк хотелось кричать о том, как сильно она счастлива, но вместо этого, поднимая очередной бокал, она произнесла: — Я люблю тебя. Это был тот самый первый раз в ее жизни, когда она сказала это. Кларк Гриффин впервые официально призналась кому-то в любви, чувствуя, как ее переполняет приятное возбуждение и трепет, как ее переполняет правильность момента. Лекса неожиданно отставила бокал и, не отрывая от девчонки взгляда, обошла стол, присаживаясь перед ней на корточки и глядя так, как никто и никогда не смотрел на Кларк. В этих зеленых глазах было столько преданности, и нежности, и любви, и заботы, что Гриффин сама взяла женщину за руку, не дожидаясь ее слов. — И я люблю тебя, Кларк. Лекса не помнила, кто потянулся первым, но их губы встретились практически мгновенно, сминая друг друга. Два сердца бились так быстро, словно это был их самый первый поцелуй, переполненный такой тревогой и желанием. Язык Кларк неуверенно скользнул в рот Грин, едва задевая ее язык и чувствуя, как незамедлительная дрожь проходит от головы до кончиков ее пальцев. Лекса потрясающе целовалась. Кларк никогда не говорила ей об этом, но всегда чувствовала это, теряясь в их поцелуях и забывая ощущение реальности, эту женщину хотелось целовать бесконечно. Блондинка встала со стула, заставляя Грин встать вслед за ней, чтобы через секунду без препятствий обнять ее за талию, пройтись руками по спине, находя молнию платья. Кларк чувствует размеренные поцелуи вдоль шеи, приятное посасывание кожи, сменяющееся легкими скольжениями зубов. Каким-то образом они оказываются в спальне, и Гриффин приходит в себя, когда ее обнаженная спина соприкасается с простынями. Чуть вздрагивает, но всем своим видом показывает Лексе, чтобы та не останавливалась. Она не боится. Впервые в жизни она хочет этого сама так сильно, что не хочет растягивать этот процесс на часы, у них еще будет на это время. Впервые в жизни Кларк сама ждала этого слишком долго, неуверенно скользя рукой по груди Лексы, по впалому животу, что пожимается, а под пальцами ощущаются выпирающие ребра. Кларк так сильно хочется сказать, как прекрасно пахнет шатенка, как она красива при свете этих свечей, как приятны прикосновения ее рук, но вместо этого, Гриффин вновь целует ее в губы, неразборчиво шепча, как любит ее. Ее рука, вторя руке Лексы, поглаживает ее между бедер. Не трудно догадаться, как это работает с девушками, даже если это первый раз Кларк. Не трудно догадаться, как приятно женщине, когда ее бедра крупно дрожат, а тело сильнее придавливает тело блондинки. Кларк практически теряется в ощущениях, совершенно не понимая, где ей приятней больше: руки на собственной груди, язык между бесстыдно разведенных бедер, пальцы, ласкающие ее изнутри. Кларк мечется, постанывает, пытается сжать колени от нахлынувших чувств, и ее грудная клетка обильно краснеет, когда все заканчивает. — Я люблю тебя… — еще раз повторяет Кларк в спутавшиеся темные волосы, будто бы хочет, чтобы Лекса запомнила это. — Я люблю тебя… — вторит Грин, сильнее обнимая взмокшее обнаженное тело рядом.

***

Это был первый день обильного снегопада в Нью-Йорке, и Кларк так радовалась этому, словно маленький ребенок. Резво подскочив с кровати, она понеслась к окну, прыгая перед ним и будя женщину своими восторженными воплями: — Лекса, ты только посмотри! Снег пошел! Метнувшись, как щенок, обратно к постели, Гриффин забралась на нее с ногами, устраиваясь рядом с сонной Грин, которая ни в какую не хотела открывать глаза. — Будильник еще не прозвенел, Кларк… Поджав губы, блондинка замолчала. Ей действительно не хотелось будить свою любимую, поэтому она молча навалилась сверху, распластавшись, как огромный медведь, но тут же почувствовала, как чужие руки обвивают ее, позволяя лежать в таком положении. Кларк и сама не заметила, как снова заснула с глупой улыбкой на лице и задравшейся футболкой. Подумать только, наконец, пошел снег!

***

— Джек звонил, — глухо говорит Гриффин, положив трубку и глядя на Лексу, сидящую за рулем, — ему позвонила мать Финна, сказала, что тот попал в автомобильную аварию… — И что с ним? — Грин на секунду обернулась, взволновано глядя на свою девушку, на Финна ей было откровенно плевать. — Катается… вот только теперь на инвалидном кресле. Джек сказал, что его парализовало. Все, что ниже таза, парализовано. Лекса глубоко вздохнула, крепче сжимая руль. Это никак не должно повлиять на их мероприятие. — Наверное, мне должно быть жаль, но мне не жаль. — подытоживает Кларк, отворачиваясь к окну. — Все в этой жизни происходит закономерно.

***

Кларк входит в тот самый кабинет, чувствуя дежавю, чувствуя едва дрожащие колени, словно она та самая второкурсница, случайно забывшая сумку в аудитории. Но только теперь все иначе — она заходит в кабинет, окидывая его взглядом и замечая, как все ряды подчистую забиты студентами, с каждым годом их действительно все больше и больше. Chill Out — мечта для журналиста, Кларк знает это на собственном примере. Она останавливается в центре аудитории, мельком поглядывая на Лексу, которая ободряюще улыбается ей и кивает в знак того, что можно начать. — Здравствуйте, меня зовут Кларк Гриффин, я являюсь ведущим журналистом в журнале «Chill Out», и сегодня я расскажу вам о нашей компании. Кларк чувствует переполняющую ее эйфорию и удовлетворенность, когда рассказывать об их офисе, о том, как им работается, о том, как когда-то сама проходила стажировку, будто бы это было десятки лет назад. Она делится всем настолько искренне и с душой, что не может не замечать горящие глаза студентов. Главное — заинтересовать. Кларк видит, как смотрит на нее Лекса, все с той же любовью, с таким же обожанием, и Гриффин расплывается умилением, когда директор помогает ей, вставляя свои комментарии по поводу стажировки в журнале. У блондинки сжимается сердце, когда презентация подходит к концу, и она идет раздавать бланки для заполнения студентам, которые решили попробовать пройти стажировку в их журнале, и тогда кто-то из ребят окликает ее. — Простите, меня зовут Софи, я знаю, что стажировка возможна только с третьего курса, но вы так интересно рассказывали об этой работе… Может, можно как-то сделать исключение и принять участие в этой стажировке, даже если я на втором курсе? Кларк расплывается в самой глупейшей улыбке и клянется, что чувствует подкатывающие слезы ностальгии. Она подходит к девушке с оливковой кожей и темно-каштановыми волосами, что зовет себя Софи, и с улыбкой протягивает ей бланк, но прежде чем пройти дальше к другим студентам, все-таки не удерживается от комментария: — Софи, только не пиши о личном, — умоляет Кларк и слышит сдержанный смешок Лексы позади, — напиши лучше о любви.

***

Спасибо вам за то, что пережили эту историю со мной!