А как хотелось жить

Не хочу вас расстраивать, но это предпоследняя глава. Не хочу делать эту историю бесконечной, ибо всему приходит логичное завершение, и в этой истории оно тоже есть. Я очень старалась над этой главой, и я правда просто выжала все свои эмоции и переживания в последнюю сцену. Безумно жду ваших комментариев и отзывов, потому что мне важно знать ваше мнение! Также хочу сказать, что я конечно же читаю все ваши предыдущие комментарии, но я, видимо, такая свинота, что тупо не привыкла отвечать на них. Поверьте мне, вы делаете меня самым счастливым человеком, когда пишете их! Я честно сижу и улыбаюсь как придурок, когда читаю ваш фангерлинг или просто хороший отзыв. Спасибо вам ОГРОМНОЕ, я не знаю как выразить всю свою благодарность вам за то, что вы со мной НА ЭТОЙ работе, потому что она значит для меня очень-очень много. Спасибо вам миллион раз, вы делаете меня очень счастливой и мотивируете меня писать дальше. Я просто хочу, чтобы вы знали, что это не вынужденные слова благодарности для галочки, а потому, что не много людей станут читать фанфики, где в 140 страницах нет траха и сюжет сосредоточен в целом на другом, где есть место, чтобы подумать и выразить свои мысли. Просто бесконечно СПАСИБО ВАМ! (я просто чет писец сейчас растрогалась, когда писала последнюю сцену). Приятного прочтения!

***

Кларк не часто просыпалась с похмельем. А если быть предельно точным — практически никогда. Кларк знает свою меру в выпивке, когда стоит притормозить и вспомнить о последствиях, если она перепьет. Однако, это золотое, практические святое правило, не действовало прошлым вечером, в результате чего — Кларк просыпается от того, что ее голова готова практически взорваться, ужасно пульсируя изнутри и раздражая девушку. С трудом разлепив глаза, блондинка осмотрелась, комната была явно не ее: гораздо просторней, светлей и… дороже? Смутно прокручивая в голове вчерашние события, Гриффин все-таки обрывками вспомнила о том, как Лекса втащила ее в свой дом, как проводила до кровати. А дальше — провал… Одежда Кларк бережно висела на спинке кресла неподалеку, а сама блондинка находилась под одеялом в нижнем белье, которое благородно решила оставить на ней Лекса. Неожиданно девчонке стало невероятно стыдно за прошлый вечер, за то, как она, склонившись над воняющим асфальтом, блевала прямо за углом бара, за то, что Лекса привезла ее в свой дом и положила в своей комнате. Чувство ненависти к себе обострилось, когда Кларк обнаружила рядом с собой на тумбочке стакан воды и несколько таблеток. Она не была уверена от чего они, но вряд ли они бы лежали здесь не по назначению, Лекса явно позаботилась о том, чтобы Кларк шла на поправку. Мобильный Гриффин также лежал рядом; 3 пропущенных вызова от Кейт, 1 входящее сообщение. «Где тебя носит??? Лекса убьет тебя за опоздание!» Не убьет, думает блондинка, слыша приоткрывающуюся дверь. Лекса будто бы чувствует. Кларк почему-то на автомате подтягивает к себе одеяло, стыдливо прикрывая грудь, хотя дело совсем не в груди. Кларк стыдится абсолютно другого. Грин входит в комнату и опирается на стену, скрещивая руки на груди. Она выглядит такой домашней, без грамма косметики, в легком цветочном халате, спадающем почти до пола, волосы небрежно собраны на затылке в пучок. Гриффин поджимает губы, чтобы не улыбнуться, а затем откладывает телефон. — Ты ждешь от меня объяснений, верно? — тихо интересуется блондинка, смотря на насмешливое лицо начальницы. — Мне безумно стыдно, Лекса, и я буду испытывать этот стыд до конца своих дней. Клянусь, я никогда не напивалась так… — Я поняла, — машет головой та, усмехаясь, — иначе, ты бы не пьянела так быстро. Первый печальный опыт, я права? Кларк смущенно кивает, совершенно не зная, как себя вести. Она никогда не была в таких ситуациях: не просыпалась полуголая у своей начальницы после того, как изрядно напилась. — Я… я даже не знаю, как мне отблагодарить тебя. — За то, что я держала тебе волосы, пока тебя рвало? — ирония так и льется из уст Лексы, но Кларк это совершенно не беспокоит. — Ты прекрасно знаешь, о чем я. Боже, мне так неловко… правда. Сейчас почти одиннадцать… я опоздала на работу! — О! Начальство, вероятно, будет очень недовольно. — Я боюсь, что мне придется оставаться сверхурочно каждый день, чтобы начальство сменило гнев на милость. — отшучивается блондинка, вызывая беззлобный смех женщины. Лекса смотрит на Кларк так по-домашнему, так заботливо, будто бы они живут под одной крышей уже несколько лет, вот только Гриффин все еще чувствует ужасный дискомфорт. Подумать только, Лекса отвела ей целую комнату! Быть может, у Лексы была гостевая, девчонка об этом не знала, однако несмотря на это, была порядком смущена такими вещами и той заботой, которую оказывала ей директор. Внезапно засуетившись, Грин отступила к двери, затараторив: — Извини… я задерживаю тебя. Я… эм… подготовила для тебя свежую рубашку, у нас с тобой один размер, так что… — женщина кивнула на идеально выглаженную белоснежную рубашку, висевшую на вешалке, — после бара вся одежда буквально пропитана сигарами. Кларк смутилась еще больше, однако старалась не показывать этого, благодарно улыбаясь. — Спасибо… извини еще раз, я правда не планировала так закончить вечер… — Просыпаясь в моей постели? — Лекса ненавидит себя за это, но наслаждается эффектом от ее слов, когда Кларк все-таки краснеет. — Все в порядке, я сама выдернула тебя в бар. Одевайся и выходи позавтракать, думаю, после такого перепоя тебе нужно немного перекусить. — Грин практически вышла из комнаты, но внезапно обернулась. — И да, если у тебя болит голова, я оставила парочку таблеток на тумбочке… Девчонка быстро поблагодарила женщину и вновь обернулась к таблеткам, только сейчас замечая рядом лежащую записку. «С добрым утром, Кларк :) Наверное, это самодовольное чувство — просыпаться в постели у своего начальства. Мало кто может похвастаться этим.» Громкий смех разнесся по квартире, и Лекса точно поняла, чему это было адресовано. Легкая улыбка коснулась ее губ. Завтрак был быстрым, практически на ходу, так как Кларк отчетливо понимала, что они уже и так опоздали к началу рабочего дня в офис, а приезжать после обеда было уже совсем некрасиво. Поэтому, быстро закинув в рот пару бутербродов с авокадо и красной рыбой, которые Гриффин просто показались пищей Богов, девушки выдвинулись в офис. Молчание в машине на удивление не тяготило, скорее наоборот, создавало какой-то комфорт и уединение, солнце ярко било в лицо, а теплый ветерок начинающейся осени развевал волосы. На протяжении всей дороги Кларк думала о том, что все происходящее с ней — невозможно. Все происходило словно в сказке, но самым главным из этого было приобретение еще одного понимающего человека, с которым было так спокойно, как и с Луиз, но к которому девушка ощущала настоящую привязанность и симпатию. Каким бы сентиментально-романтичным не были эти мысли, но Кларк действительно хотела находиться в объятиях Лексы, она хотела чувствовать себя защищенной, и сам факт того, что это чувство защиты исходило от не мужчины — смущало и радовало ее одновременно. Лифты на удивление были свободны, так что блондинка облегченно выдохнула, когда смогла продлить уединенный момент с Лексой, едва двери закрылись перед ними. Кларк чувствовала, что еще раз должна поблагодарить женщину за то, что та позаботилась о ней, не дала умереть прошлым вечером и, в конце концов, одолжила свою рубашку, что приятно пахла цветочным кондиционером и чуточку Лексой. Будто бы нарочно, два взгляда пересеклись, а теплая ладошка Кларк накрыла руку Грин, ласково поглаживая ее пальчики. — Спасибо еще раз… за все. Я не очень эмоциональна и не знаю, как благодарить в таких случаях, но я просто хочу, чтобы ты знала, как я ценю это… Губы Лексы тронула искренняя улыбка, а пальцы лишь сильнее сжали пальчики Гриффин. И блондинка, чувствуя какой-то внезапный порыв нежности, едва нагнулась к начальнице, осторожно оставляя поцелуй где-то на скуле. Лекса едва ощутимо вздрогнула, однако не отстранилась, позволяя прикасаться к себе так. Двери лифта открываются, и весь мир, сосредоточенный только на этих двух, внезапно пропадает, возвращая в реальность и офисную суету.

***

Эд Финч был все-таки неплохим человеком, образованным и мягким, вот только его излишняя бестактность иногда все портила. Лекса не могла вспомнить того времени, как их чудесные дружеские отношения медленно затапливались ревностью и вечными укорами со стороны мужчины, будто бы Грин была обязана ему чем-то, будто бы дала ему намек на нечто большее, чем чисто рабочие отношения. Она устала бороться с его отношением, и когда Эд в очередной раз закатил ей истерику, женщина не выдержала. — Я заметил, что Кларк сегодня опоздала, но был крайне удивлен, увидев тебя с ней… вы приехали вместе, я ведь прав? — Господь… Я так устала от этого, Эд… — безнадежно опустила голову Лекса с лицом, полного сожаления и усталости. — Я правда устала, ты слышишь? Я больше не хочу слышать это от тебя, ты понимаешь меня, Эд? Я ничего не хочу слышать о Кларк, особенно в этом глупом ревностном контенте. Посмотри на себя, — шатенка махнула рукой в его сторону, — ты взрослый, умный, красивый мужчина, о котором шепчутся едва ли не все девушки в нашем офисе! Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу поднимать эту тему, Эд… Зеленые глаза начальницы встретились с его взглядом — безнадежно влюбленным, где все меньше и меньше отражалось ревности и раздражения. Финч всегда был влюбленным щеночком, но когда ревность вскипала в его крови, казалось бы, его не остановить. И, конечно, он знал, как Лекса ненавидела возвращаться к этой теме, как усердно они не затрагивали ее, будто бы ее никогда не существовало. Но Эд, вопреки своим ожиданиям, все никак не мог перестать любить ее, с того самого первого дня, когда появился в офисе Chill Out, по неопытности путая восхищение и влюбленность. Заметив, что Финч не решается что-либо сказать, либо просто не знает, как ответить, Лекса продолжила: — Я не слепая и не дура, и у меня нет проблем с памятью, я знаю, что небезразлична тебе, но мы все уже обговаривали много лет назад, и с того времени ничего не изменилось. Я ничего не обещала тебе, я дала понять, что между нами могут быть только деловые отношения, но ты хороший человек… ты сам знаешь это, что для меня ты всегда был надежным плечом, тогда зачем ты стараешься так усердно разрушить наши великолепные отношения? — Иллюзию тех великолепных отношений! — наконец, вставил Эд, чувствуя себя как никогда уязвимо. — Думаешь, это так легко? Думаешь, можно взять и разлюбить человека в один час? Будто бы ты сказала, что ничего не выйдет, и следующим же утром я проснулся абсолютно опустошенный от этих чувств к тебе? — сердце Лексы болезненно сжалось, прекрасно понимая мужчину. — Я всегда знал и уважал твой принцип, что рабочие отношения исключительно рабочие, но… я, по-твоему, совсем слепой? Думаешь, я или кто-то из офиса не знает и не видит того, как ты смотришь на Кларк, или как она бегает за тобой, словно щеночек? Бьюсь об заклад, что весь офис уже делает ставки на то, когда вы переспите. Может, вы опоздали сегодня именно поэтому? Слова Финча резанули по сердцу, и Грин едва удержала себя, чтобы не взорваться и тут же не выгнать мужчину из кабинета. Здравый разум подсказывал, что все это последствия ревности и чувства несправедливости за то, что ее выбор пал не в его сторону. Лекса прекрасно понимала его и, вероятно, вела бы себя так же. Сделав глубокий вдох, шатенка вновь посмотрела на Эда, такого обезоруженного, разочарованного, безнадежно влюбленного. — Я не хочу терять такого друга как ты… и я не хочу лишаться такого талантливого ведущего редактора в своем журнале. И я просто прошу тебя, слышишь, я прошу тебя, давай мы больше никогда не будем возвращаться к этой теме? Если я действительно так дорога тебе, тебе нужно просто принять это и перестать рушить наши отношения дальше.

***

Лекса сидела в машине, пролистывая радиостанции и размышляя над тем, почему отъезжать от офиса так не хотелось. С Кларк все становилось слишком сложно, и эта излишняя безмолвность между ними, честно признаться, утомляла. Все было хорошо, но без выяснения отношений, все выглядело весьма странно, ни Гриффин, ни Лекса не могли понять, в каких отношениях они состоят: флирт на время, мимолетная влюбленность, коллеги с привилегиями, некое подобие подруг? Все это смущало и раздражало одновременно, так что желая прояснить ситуацию, женщина все-таки дождалась, пока блондинка вышла из офиса. Тут же засигналив, Грин махнула рукой, подзывая Кларк к себе. — Я думала ты уже уехала, Кейт сказала мне… — Ты искала меня? — несколько опешив, спросила женщина, глядя на Кларк через открытое окно. — Хотела просто зайти попрощаться. Лекса тут же почувствовала легкую грусть, однако показывать этого никак не стала, лишь махнула рукой девчонке, чтобы та смело залезала в машину. Без всякий колебаний, Кларк залезла в салон, чувствуя, как машина тут же трогается. Гриффин была уверена в том, что Лекса собирается лишь довести ее до дома, но, заметив, что они едут совершенно в ином направлении, решила уточнить, куда они направляются. — Куда-нибудь. — все, что сказала Грин, весело пожимая плечами и улыбаясь. Солнце уже заходило за горизонт, и мягкие желтоватые лучи касались лица Лексы, делая ее еще более милой и какой-то родной. Кларк совершенно не возражала спонтанной поездке, она лишь умиротворенно наблюдала за сосредоточенным лицом начальницы и ее полуулыбкой на лице, что делало ее абсолютно очаровательной. Лекса чувствовала себя счастливой. Совершенно свободной от сплетен в офисе, от ревности Финча, от многочисленных заседаний с инвесторами, от телефонных звонков. Все было правильно: сидящая рядом Кларк, рассказывающая об открытии новых простых рецептов на завтрак; кипящий жизнью город, легкое чувство влюбленности и незнание того, куда поворачивать на следующем квартале. Лекса упоительно дышала полной грудью, смеясь над почти детским энтузиазмом Гриффин и ее такими простыми, но интересными историями. — Мне так хорошо с тобой. — неожиданно произнесла блондинка, закончив очередную историю и выдержав паузу. Эта фраза была такой обыденной, но такой необходимой в данный момент, что она не смогла промолчать, признаваясь будто бы в чем-то очень сокровенном. Шатенка на секунду отвернулась от дороги, глядя на Кларк, и без тени улыбки произнося: — И мне… Грин и сама не знала, отчего все желание улыбаться внезапно пропало, будто бы это было настолько серьезной для нее темой, что без тени улыбки — она показывала свое истинное лицо, с серьезными намерениями и мыслями. Мне так чертовски хорошо с тобой, что я не хочу улыбаться, будто бы отвечаю тем же только из вежливости. Мне действительно очень хорошо с тобой, Кларк, думает Лекса, крепче сжимая руль. Прошло еще несколько часов, прежде чем машина Лексы остановилась напротив дома Кларк, заставая обеих будто бы врасплох. Время пролетело слишком быстро, а вынужденное расставание было ужасным, но Грин никак не смела что-то изменить. В конце концов, она не может просто предложить блондинке остаться у нее на ночь, предложив посмотреть какую-нибудь комедию и отведать вместе ужин. Это слишком романтично. Это слишком по-семейному. И самое паршивое, что сама Лекса безумно жаждет этого. И без того долгое молчание затянулось, создавая более напряженную обстановку. Ни одна из девушек не знала, что сказать, как закончить этот вечер и самое главное — как попрощаться? Протянуть руку, потянуться за объятиями, оставить поцелуй не щеке? — Мы так и будем делать вид, что ничего не происходит? — первой не выдержала Кларк, и нотки грусти скользнули в ее голосе, нерешительность Лексы удручала ее. Грин готова была поклясться, что прокручивала этот сюжет в голове миллион раз, она заранее задумывала речь, достойную выступления при получении Нобелевской премии, она готова была поклясться, что точно скажет все то, что вертелось у нее на языке все это время, но стоило Кларк поднять эту тему, из головы будто бы стерли всю информацию. Несмотря на то, что ее речь была практически запланирована, Лекса все равно оказалась в ступоре, чувствуя, как ее сердце начинает бешено колотиться, а во рту все моментально сохнет. Она медленно обернулась к Кларк, глядя той в глаза и совершенно не зная, что сказать. Она смотрела на эту необыкновенную девушку, наблюдая за тем, как на ее лице сменяются различные эмоции, и совершенно не находила в себе сил что-то выдавить, будто бы это не она была властным директором крупной фирмы, уверенным руководителем; будто бы Лекса Грин на какое-то время превратилась в обычного влюбленного подростка, у которого совершенно нет ни слов, ни смелости признаться в своей симпатии. И Кларк воспринимает это молчание между ними по-своему, в какой-то момент резко оборачиваясь и дергая дверь ручки на себя, чтобы выйти из машины. Кларк не может ждать вечно. Лекса не может бегать вечно, откладывая разговор. Но Грин, вопреки ожиданиям блондинки, хватает ее за руку. Она не может просто дать ей уйти, только не сейчас, когда они так близки к счастливому концу. — Мне тяжело, ты понимаешь? — так тихо, что Гриффин едва слышит, произносит женщина и, глубоко втягивая воздух через нос, шепчет. — Ты мне нравишься, очень! Возможно, дальше слишком сильно… — Лекса закусывает губу, не веря самой себе, что действительно говорит это, — и я не уверена, что знаю, что с этим делать. Кларк действительно не находит слов, чтобы ответить, вместо этого, она резко сокращает такое мешающее развитию их отношений расстояние, обхватывая шею женщины и касаясь ее губ в порывистом поцелуе. Гриффин чувствует необходимость этого, она чувствует, как ее трясет от переполняющих эмоций, как раскаленный на солнце чужой рот касается ее, мгновенно открываясь и позволяя выбрать любую губу. Кларк выбирает нижнюю, довольно обхватывая ее, и ощущает, будто бы миллион фейерверков внутри нее громко взрываются в грудной клетке, мешают дышать, волнуют, даже отвлекают. Кларк никогда не чувствовала себя счастливее, чем сейчас, когда Лекса отвечает на ее поцелуй, мягко обхватывая щеки, скользя большими пальцами по нежной коже. Шатенка отрывается лишь на секунду, и как бы то ни было банально, чтобы вздохнуть, потому как переполняющие ее эмоции, никак не дают сосредоточиться на дыхании, отчего воздуха так смертельно не хватает. Но Кларк нравится это, Кларк находит это даже возбуждающим — сбитое дыхание директора, ее раскрасневшиеся щеки, пухлые розовые губы, залившиеся кровью. — Возможно, это хорошее решение. — усмехается Грин, переводя дыхание, и девчонка, ухмыляясь ей в ответ, вновь притягивает женщину к себе, в этот раз уже не позволяя отстраниться.

***

А дальше словно все закрутилось в бешеном ритме: работа, совещания, совместные обеды, совместные ужины, поспешные шаги друг другу навстречу, словно пытаясь нагнать упущенное. Лекса чувствовала себя счастливой; Кларк — живой. Впервые за долгие годы, Гриффин чувствовала себя в защищенности, когда шатенка впустила ее в свои объятия. Это было прямо на работе, во время очередного планирования статьи, они долго говорили по делу, споря о том, как лучше написать, что лучше затронуть, а в конце спора, когда Кларк уже собралась уходить, Лекса схватила ее за руку, неожиданно приближая к себе и порывисто обнимая, пропуская руку в копну светлых волос и едва массируя кожу головы. — Удивительно… — мурлычет Грин, чувствуя, что девчонка не сопротивляется, лишь обнимает ее в ответ, расположив подбородок на плече шатенки. — Что удивительно? — тихо сопит та. — С тобой даже спорить не раздражает. — Подожди, это мы еще не ругались из-за бытовухи, типа кто будет мыть посуду… — Поэтому, давай пока будем останавливаться на ресторанах, ладно? — Лекса хохочет, и Кларк обнимает ее лишь сильнее. Их первые объятия — потрясающе, их первый совместный ужин у Грин дома — потрясающий. Женщина слишком усердно готовит его и тихо ругается, когда что-то идет не так: когда масло брызжет на ее блузку, и приходится снова переодеться, когда рис подгорает, когда на кухне сильнее пахнет чем-то горелым, и приходится сильнее включить вытяжку. Вообще-то, Лекса не самый лучший повар, но она действительно старается, желая удивить и порадовать свою… девушку? Она, стыдясь признаваться в этом самой себе, смотрит на ютубе уроки по готовке и старательно украшает зеленью готовые блюда, все еще не конца довольствуясь результатом. Но результат не так важен для Кларк, Кларк лишь умиляется такому романтичному порыву женщины, и появляясь на ее пороге, чуть приподнимается на носочки, едва касаясь чужих губ и довольно повисая на шее. Кларк почему-то чувствует, будто бы возвращается домой. Все не может быть так идеально, не может быть, повторяет про себя Кларк, когда они с Лексой сидят у нее дома, разваливаясь на диване и неспешно потягивая вино за просмотром какой-то мелодрамы. Грин ненавидит мелодрамы, но девчонка настояла на своем, а разве Лекса может сопротивляться ей? Шатенка лежит перед телевизором, обнимая одной рукой своего белокурого ангела и медленно перебирая пальцами волосы той, слыша, как Кларк практически засыпает от блаженства. — Если ты меня решила усыпить таким образом, у тебя получается. — лениво бормочет та, и допивая вино, убирает бокал в сторону, поудобней устраиваясь на груди женщины. — Извини, если тебя это усыпляет, — смеется Грин, также оставляя бокал, — это машинально, я так успокаиваюсь… — Настолько не любишь мелодрамы? — иронично протягивает Кларк, закидывая голову назад и наблюдая за лицом начальницы. — Настолько обожаю тебя. Лекса нагнулась чуть ближе, оставляя быстрый поцелуй на кончике носа блондинки и ехидно улыбаясь, когда та протянула руки выше, хватаясь сзади шеи и не позволяя отстраниться. — Ммм… — недовольно мычит Гриффин, подползая ближе и сильнее отклоняя голову, чтобы женщина могла без труда поцеловать ее. Кларк скользит кончиками пальцев по чужой коже, ощущая собственное сердцебиение, словно это происходит в первый раз, когда губы Лексы, наконец, касаются ее губ, целуют щеки, подбородок, зубы едва царапают кожу. — Ты могла поверить в то, что это будет происходить хотя бы неделю назад? — В то, что я буду целовать тебя? — поддразнивает Грин, оставляя невесомый поцелуй на лбу девушки. — Я мечтала об этом. — Ты думала обо мне… — Кларк закусила губу, мечтая задать этот вопрос, — ублажая себя? — Господь, Гриффин, ты портишь романтически момент, — взвыла женщина, хмурясь, — нет, конечно, нет. А ты… Ты что ли думала? — Нет! — покраснела Кларк, легонько щипая начальницу за плечо. — Мне просто было интересно. — она замолкает на какое-то время, затем неожиданно предлагает. — Может, останешься у меня? Лекса тихо вздыхает, продолжая поглаживать светлые волосы и глядя в телевизор. Остаться — самая заманчивая идея, которую только может предложить Кларк, вот только Грин не идиотка, она прекрасно знает, чем заканчиваются такие ночевки, и она не уверена, что готова быть так близко. Она не уверена в том, что Гриффин готова, что посттравматический синдром изнасилования не спугнет ее, они должны сблизиться еще больше. Не физически — эмоционально. — Давай, ты что-нибудь расскажешь мне… что-нибудь личное… А в следующие выходные мы сходим на наше первое настоящее свидание, хорошо? — Ты думаешь, я принуждаю тебя к чему-то? — скептически переспросила Кларк, выгнув бровь. — Я просто хочу спать рядом, знаешь, просто не одной, хорошо? Просто поспи со мной… Мне сейчас так уютно, я не хочу, чтобы ты уходила, пожалуйста. Грин глубоко вздыхает, наблюдая за тем, как девушка зажмуривается, прижимаясь к животу шатенки и крепко обнимает ту руками, желая, чтобы та осталась. И Лекса, проклиная все, остается. — Только в следующие выходные сходим на свидание, пометь это в своем ежедневнике и сообщи Джеку, если он надумает что-то планировать. Кларк смеется, излучая тотальное счастье от происходящего. Она была рада рассказать Лексе о Джеке, о том, как они вместе росли и каким близким человеком он был для нее. Гриффин показывала свой детский альбом, рассказывая о ранних годах в Калифорнии и первом парне, в которого влюбилась в средней школе, Кларк рассказывала о том, как всегда была лишена настоящей любви матери, и как Луиз вполне удачно заменяла ей ее. Кларк рассказывала Лексе все. Все, кроме того, что была изнасилована восемь лет назад. Но Лекса и не настаивала на этом, не рассказывала Кларк о том, что знает о случившемся, она прекрасно понимала, что на такие вещи нужно время. В конце концов, Гриффин таила это в тайне от Джека все эти года.

***

Кларк мчалась на всех парах к другу. Это был конец недели, но у нее все еще не было времени, чтобы поделиться с Джеком радостным событием — их первое официальное свидание с Лексой. Официальность этого события была несколько пафосной, но это нисколько не смущало девушку, наоборот, радовало, поскольку она видела, что Лекса относится к ней серьезно, и ее намерения не заканчиваются сексом на одну ночь. Кларк была на седьмом небе от счастья, улыбка не сходила с губ, а руки волнительно тряслись. Она ехала к Джеку без предупреждения, желая сделать ему сюрприз, желая видеть все его неподготовленные эмоции, чтобы тот, в конце концов, видел всю ее возбужденность и переполняющее счастье. Джек был бы рад за нее. Блондинка буквально влетела к нему в квартиру, как только парень открыл дверь, застыв с удивленным выражением лица. Кларк практически никогда не делала таких сюрпризов, не вырывалась спонтанно в его маленькую студию, возбужденно размахивая руками и практически крича от счастья: — Джек, ты ни за что не поверишь, что я сейчас расскажу тебе!!! Гриффин широко улыбалась, чувствуя, как восторженно бьется ее сердце, как все на самом деле хорошо. И только голос сзади едва напугал ее, вероятно, это все сосед Джека. — Привет. — поздоровался сзади мужской голос, и Кларк тут же обернулась, продолжая улыбаться и желая быть вежливой, даже несмотря на то, что ее только что перебили, ведь она пришла сюда сообщить самую важную новость, о которой она больше не могла умалчивать. Это свидание занимало все ее мысли. Ровно до того момента, как Гриффин обернулась, а сердце внезапно рухнуло куда-то вниз, под ноги, где оно без труда может быть растоптано или какой-то безумец растопчет его вместо самой Кларк. Недалеко от девчонки, буквально в метрах пяти от нее, стоял парень, похорошевший, даже очень, с идеально уложенными волосами и гаденькой улыбочкой. — Я не успел тебя предупредить, Финн заехал ко мне погостить. — виновато почесал затылок Джек, улыбаясь, но тут же замер, заметив, с каким выражением лица оборачивается к нему Кларк. Джек замер, в полном непонимании смотря на наполненные слезами глаза Кларк. Ее губы тут же задрожали, все тело практически мгновенно затряслось, и Кларк прекрасно понимала, что никак не может это контролировать. Она почувствовала, будто бы острое лезвие прошлось по ее сердцу, и снова, и снова, и снова… Почувствовала, как слабеют колени, как нестерпимо щиплет глаза и чешется нос, когда так настойчиво хочешь сдержать слезы. Кларк не слышала ничего, только сильный отдаленный гул в ушах, видела смутно размывающийся силуэт Джека, и как все мутнеет перед глазами. — Кларк, ты чего? — внезапно опешил Тёрнер, подходя к блондинке и легонько обнимая ее за плечи, он никак не мог понять, что происходит, поэтому еще раз попробовал все пояснить. — Это Финн, мой двоюродный брат, ты помнишь? Он заходил всегда ко мне в гости, когда мы еще жили в Калифорнии… помнишь? Кларк помнила. Слишком хорошо помнила. И детское «Тили-тили теста, жених и невеста», когда тот, фотографируя Гриффин и Джека, убегал, и «Вы обязательно будете встречаться, когда подрастете» — от матери, и «Будешь сопротивляться, я тебя прирежу, ты слышишь, Гриффин? Ты ведь хочешь жить, так?». Кларк помнит это как сейчас, немея и осознавая, что не может выдавить ни слова. Она будто бы действительно теряет голос, переставая готовить от шока. Джек совершенно не понимает, и это понятно, Кларк никогда не рассказывала ему, и сейчас, глядя в его светлые глаза, наполненные такой заботой и волнением, Гриффин не может перестать рыдать, она беспомощно хватается за свое горло, будто бы повторяя те самые движения, восемь лет назад… — Он… — хрипит Кларк спустя какое-то время, пока Финн остается неподвижным. Финн, видимо, понимает, что Кларк так и оставила эту страшную тайну только с собой, боясь выглядеть оскверненной, грязной… Гриффин до безумия хотелось залезть под душ. Все тело покрылось мурашками, когда она чуть обернулась, замечая брюнета, стоящего совсем близко, без всяких на то эмоций. Без удивления, раздражения, жалости, сожаления. Будто бы он не помнит. Будто бы этого никогда не было. Будто бы он никогда не насиловал ее. — Он… — тычет пальцем Кларк, не обращая внимания на севший хриплый голос и до безумия дрожащую руку. — Это ОН! Что он здесь делает??? — теперь блондинка кричит, взрывается в одну секунду, ощущая, как слезы сами катятся из ее глаз, как внутренняя боль за все эти годы рождает настоящую истерику. — Кларк… что происходит? — Джек безвольно опускает руки и чувствует, как быстро колотится его сердце. Он совершенно ничего не понимает. Он совершенно ничего не знает. — Это ОН! — вновь кричит Гриффин, пятясь назад, ей хочется сжаться, ей смертельно хочется почувствовать себя защищенной. — ЭТО ТВОЙ БРАТ, ДЖЕК! ТВОЙ БРАТ ИЗНАСИЛОВАЛ МЕНЯ ВОСЕМЬ ЛЕТ НАЗАД! ВСЕ ТО ВРЕМЯ, КОТОРОЕ Я НЕ ГОВОРИЛА ТЕБЕ О СЛУЧИВШЕМСЯ… ЭТО ВСЕ ОН! Кларк с силой кусает губы, обхватывает себя за плечи и совершенно не знает как успокоится, и что она будет делать дальше. Она не сможет пойти в суд, потому что ей нечего предоставить. Она не сможет наказать Финна самовольно… Она ничего не может.