Ложь

Под закрытыми мелькают цветные вспышки, яркие, острые, режущие чувствительные глаза. Мелькают, исчезают, взрывается, заставляют следить за ними и слепнуть. Потому что за чудо нужно платить и она платит. Болью, кровью и невыплаканными слезами. Чтобы плакать нужна вода, а у нее она застыла, замёрзла, обратилась в лед и теперь весь организм тоже леденеет, даже кровь с каждым разом течет все медленнее. Приходится постоянно проверять не застыла ли, делая аккуратные надрезы на запястье. Это ведь не больно вовсе, кто бы что не думал, и не страшно даже. Только Куроко складывает ладошки на груди в молитвенном жесте - Пусть никто не узнает. И десяти минут не проходит, как хрупкие запястья оказываются обработаны и перебинтованны, остается ждать пока рубцы не затянуться тонкой соединительной тканью. Вот тогда можно начинать сначала, не заботясь, что крошечные льдинки(осколки непрошенных/ненужных слез) поранят снова глаза, а потом ещё и ещё. Это ведь обычно, почти обыденно, почти лучшее в мире хобби, не считая баскетбола, конечно. Но баскетбол для Куроко сейчас недоступен, далек, недосягаем. Ей бы сейчас взять тяжелый оранжевый мяч в руки и играть, пока ноги не начнут подкашиваются от усталости, и можно будет упасть прямо там, где стоишь, чтобы никаких проблем, только чистое, незамутненное счастье. Вот бы так всегда, но руки - глупые и слабые, теперь и кружку держат с трудом, не то что мяч. Ей бы закончить все это, бросить заниматься глупостями, но это ведь почти обыденно, почти хобби, почти баскетбол, и перед глазами снова цветные пятна. И так хорошо, замечательно, не скажешь даже, что это галлюцинации от потери крови. Глюки - единственное наследство, оставленное ей братьями и сестрой, о котором они ни малейшего понятия. Их незнание - Благословение не иначе. Скупая награда от богов за все ее жертвы им во славу, пусть подавяться, но спасибо. Пусть хоть их вера в неё не угаснет, не исчезнет со временем, не окраситься алым на белом, кровь на алебастровой коже. Пусть они её НЕ забудут, как она вспоминает их каждый раз в цветных вспышках и фейерверках под закрытыми веками. Только пусть помнят, что плату за чудеса нельзя задерживать, иначе нечто хуже, чем ад, придет в их жизнь, принесет кровь и боль, и слёзы ледеными иглами, не выбраться, не сбежать, задохнуться только, от бессилия. И проклясть, себя же, за все хорошее. Так-то, сволочи.