На наших глазах

В наступившей тишине я до боли стиснула зубы. Кажется, я уже говорила, что терпеть не могу тишину. Но такую тишину я ненавижу всем сердцем. Тишину, когда что-то случилось, и вот-вот придётся выслушивать обвинения, крики, искать виноватых. Тишину, которая сама по себе только делает ссору больше, значительнее. Никогда не доводите ссоры до тишины, потому что после неё — лишь расставание. — Так. Ты немедленно все мне рассказываешь, — я требовательно посмотрела на Рому. Он вернул мне точно такой же взгляд. — О чём вы говорили? Почему Саша уехал? Что вообще происходит? — Как пожелаешь, — парень нагнул голову и прислонился к косяку. — С чего начинать, госпожа следователь? — Перескажи ваш разговор. Что вы делали, пока нас не было? — Сначала помыли посуду, потом завалились играть в приставку. Поболтали, я два раза проиграл, посмеялись... Потом ему позвонил твой отец. Ну, он и подхватился. Забежал с вами попрощаться, и, кажется, на что-то обиделся. Мало ли. — Что-то я не слышала, как вы смеялись, — покачала головой Николь. — Надеюсь, ты говоришь правду. Я не отрываясь смотрела на Рому. Его лицо было непроницаемым, только глаза глядели вызывающе-насмешливо. — Ладно. Проехали. Надеюсь, он отойдёт за выходные. — Никогда не видела его таким, — задумчиво произнесла Николь. — Интересно... Вот, пожалуйста, тихий омут! Пришлось смеяться. Если честно, эта ситуация продолжала меня беспокоить. Во-первых, странное поведение брата не получалось списать на простую обиду. Саша никогда не обижался. Он мог спорить, но очень мягко, так, что не понятно было, возражает он или соглашается. И это было для него пределом. Добрее человека просто не придумаешь. Во-вторых, то, что эту странность заметила даже Николь, настораживало. Мне можно, я его сестра. Но Николь не знает его так, как я. Значит, его злость была настолько сильной, что почти чужой человек смог её уловить. Что именно могло так сильно вывести его из себя, я не представляла. И, наконец, Рома. Он очень меня беспокоил. Особенно тем, что соврал. — Ладно, ерунда это всё, — Николь махнула рукой и слезла с кровати. — Давайте сходим на залив, пока погода хорошая. Завтра обещали дождь. Внизу я мельком заметила джойстики, лежавшие на столе. Я, конечно, ни в чём не уверена, но по-моему к ним даже не прикасались. Рома, перехватил мой взгляд, долго смотрел мне в глаза. Я отвернулась. Ничего, со всем разберусь. Николь надела ошейник на огромную немецкую овчарку Салли , спавшую у крыльца, и мы вышли на песчаную дорожку, уходящую в лес под небольшим уклоном. — Какой у вас тут воздух!.. — восхищённо пробормотала я, с удовольствием делая глубокий вдох. — По-моему, самый обыкновенный, — скромно улыбнулась Николь. Салли старалась держаться поближе к Роме, и в конце концов девушка отдала ему поводок. — Ну что, Салли, побегаем? — весело спросил парень и помчался вперёд по тропинке, а овчарка рванула за ним. Мы с Николь рассмеялись. — Он такой классный! — восхищённо произнесла подруга. — Где ты его нашла? — Саша познакомил, — улыбаясь соврала я. — Сказал, что к ним перевёлся новенький из другого университета. Ну, я, конечно, напросилась к ним на вечеринку. А когда увидела Рому, поняла, что... В общем, кончилась моя одинокая жизнь. — И правильно! А то ты уже всех парней разогнала. Я даже беспокоиться начала, если честно. — Почему? — удивилась я. — Ну как же! Ты такая красивая, умная, уверенная - и одна. Так не честно. Ладно мы с Аринкой, но ты!.. — Эй, ничего не ладно! — я протестующе топнула ногой и улыбнулась. — Нам всем нужны парни. — С этим никто не спорит. Просто странно как-то, что ты одна. — Была одна, — помолчав поправила я. — Была одна, — согласно улыбнулась Николь. — Теперь всё изменится. Мы вышли прямо на берег, незаметно покинув красивый сосновый лес, и невольно замерли. Солнце, уже начинавшее клониться к горизонту, оставляло золотистую дорожку на воде, и в длинных косых лучах шерсть Салли сверкала янтарём и медью, а тёмная фигура Ромы казалась тенью какого-то волшебника. Полы его пальто развивались, пока он кружился на месте, что-то радостно нам крича. Ветер относил его слова вдоль берега, и я слышала только какие-то обрывки фраз. Николь рядом со мной восхищённо вздохнула, а я, повинуясь какому-то сумасшедшему порыву, побежала по песку прямо к смеющемуся парню. Кажется, я хотела толкнуть его на землю, но он поймал меня и поднял в воздух. Почувствовав непередаваемое ощущение невесомости, я сдавленно вскрикнула и вцепилась в его плечи изо всех сил. Рома не отпускал меня, кажется, очень долго: так, что голова закружилась. Наконец он бережно поставил меня на песок, и я попыталась красиво уйти, но ноги подкосились сами собой, и мы вместе свалились. Я не могла перестать смеяться, а парень приподнялся на локте и с улыбкой следил за моей истерикой. — Ты смерти моей хочешь! — успокоившись немного, воскликнула я. — Я же не космонавт! — Я тоже, — Рома улыбнулся ещё шире и вдруг потянулся ко мне. Бережно коснулся щеки рукой, заправил за ухо прядь волос, как-то пронзительно-долго посмотрел в глаза. Потом опомнился, улыбнулся и подмигнул. Помявшись, спросил: — Ты как? — Отлично, — честно ответила я, ложась на спину. Осеннее небо, оказывается, такое высокое, что можно смотреть в него, как в воду. Облака казались мне незнакомыми рыбами, медленно плывущими прочь. Слева надомной показалась улыбающаяся Николь, и я поняла, что надо вставать и возвращаться к друзьям и их загадкам. — Ну что, — девушка наклонилась и потрепала Салли по холке. — Набегались? Мы с Ромой согласно закивали, а овчарка радостно вскочила на ноги, то и дело порываясь повалить хозяйку в песок. — Салли, прекрати, — смеясь просила Николь. Солнце ласково грело нам лица, и я, зажмурившись, сидела рядом с Ромой. В голове было удивительно пусто, и только смешные и трогательные фразы приходили всё время на память. Что-то про бесценные моменты счастья, которых бывает так мало, и которые мы помним всю жизнь. Глупости? Да, наверное. Домой мы вернулись уже в сумерках. Фонари на участке Николь не могли разогнать сгущавшуюся темноту, и за каждым деревом мне мерещились какие-то монстры. Салли настороженно поднимала уши и скалилась, а Николь крепко вцепилась в поводок и старалась не смотреть по сторонам. Мы шли молча, торопясь попасть в дом, как вдруг Рома, который шёл немного позади, совсем отстал. Я повернулась и застыла в ужасе: парня нигде не было видно. — Ром?! Николь, погоди, Рома пропал! — Что?! — испуганно выдохнула девушка, останавливаясь и в панике осматривая окрестности. Мы срывающимися голосами звали его. Когда мы проходили мимо каких-то кустов, Салли остановилась и залаяла. От страха Николь вцепилась в меня обеими руками. Я, не чувствуя никакой смелости, дрожащей рукой откинула ветки. Из темноты на меня пристально посмотрели, а потом схватили и закинули на плечо. Уже понимая, что это глупая шутка, я колотила парня по плечам и сердито верещала какую-то ерунду. Николь, тоже не оценившая розыгрыша, возмущённо отчитывала Рому. Парень только смеялся и вяло отнекивался. А потом заявил: "Скучные вы...", чем вызвал новый шквал упрёков в свой адрес. Когда он поставил меня на ноги, я обиженно на него посмотрела. Зачем так издеваться над чужими чувствами?.. Рома обнял меня и примирительно улыбнулся. — Прости. Я не должен был этого делать. Я снисходительно фыркнула "да уж!". Но парень вдруг рассмеялся. — Вы бы видели свои лица!.. На ужин мы с Николь решили приготовить человеческие отбивные. Угадайте из кого? На самом деле мы хорошо провели время. Рома долго извинялся, готовил ужин, а потом запретил мне его есть, потому что нельзя много есть на ночь. Я хотела рассердиться, но он принёс откуда-то самую вкусную вещь на земле — красные апельсины, и я растаяла. Наелась ими до отвалу, и едва ли не мурчала от удовольствия следующие два часа, пока мы смотрели ужастик. Николь косилась на нас после каждого поцелуя героев на экране, и Рома, заметив это, крепче прижимал меня к себе, гладил по голове и вообще вёл себя безумно мило. Когда фильм закончился, я уже почти дремала на его плече. Николь, понимающе улыбнувшись, отвела нас в просторную гостевую комнату с... С большой двуспальной кроватью. И, не заметив подвоха, ушла спать. Как только мы остались одни, я поняла, что, кажется, уснуть не смогу. Дремоту как рукой сняло. С самого детства место, где я сплю, было неприкосновенным. Любой нарушитель моего спокойствия, пусть даже кот, строго карался. Только одному человеку было позволено иногда лежать на моей кровати. Моему брату. При мысли о Саше я внутренне сжалась. Очень не хотелось выяснять отношения вот так, не имея возможности даже посмотреть ему в глаза. Но я должна была это сделать. Потому что он мой единственный брат, и я безумно дорожу им и его добротой ко мне. Я должна позвонить. Рома, заметив моё замешательство, смущённо провёл рукой по волосам. — Я внизу посплю, — тихо пробормотал он, собираясь уйти, но я остановила его. — Ничего, ты можешь остаться. Не хочется разрушать их мнение о нас. Тем более нам нужно поговорить. — Ты уверена? — снова пристальный, пронзительный взгляд. Как они у него получаются?! — Да, я уверена. Оставайся. — Хорошо, — парень плюхнулся на кровать и широко зевнул. — Так о чём ты хотела поговорить? Я села рядом, скрестив ноги и обхватив себя руками, как будто от холода. — Я... Знаю, что ты соврал, — слова давались с трудом. — Вы с Сашей не играли в приставку, а говорили о чём-то. Рома смотрел в потолок, избегая встречаться со мной взглядом. — Я хочу знать, о чём? Мы молчали. Где-то громко тикали часы, и я была благодарна им за то, что они не давали тишине сгуститься. Рома закрыл глаза и сцепил руки за головой. Наконец, Я не выдержала. — Ну как мне вызвать тебя на откровенность? — чуть не плача воскликнула я. — Ты знаешь обо мне так много, а я о тебе ничего! Мне кажется, я заслуживаю капельки честности с твоей стороны. Тем более после твоих сегодняшних сегодняшних шуточек. Рома открыл глаза и резко сел на кровати. Взъерошил волосы и встал. — Ты даже представить себе не можешь, сколько я о тебе знаю, — его низкий, незнакомый голос заставил меня дёрнуться. — Любимая книга в начальной школе, любимая игрушка, любимый мультфильм. Школа, первая двойка по математике, злость на саму себя, ночи, проведённые над задачником и результат - отличница. Первая настоящая дружба, потом влюблённость, потом... Я знаю, во сколько ты встаёшь по утрам и во сколько ты бы хотела это делать. Я знаю, что ты любишь красные апельсины и ненавидишь, когда кто-то сидит на твоей постели. Я знаю, что ты боишься тишины. Я даже это знаю. Мне нужна твоя откровенность, потому что только так я смогу тебя уберечь. Но я не могу ответить тебе тем же. Я не буду откровенным с тобой, Алён. Не сейчас. Он выходит из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь, а я не знаю, удивляться мне или негодовать. Вот так. Впрочем, а что тут удивляться? Это его работа... Значит, решено. Будем негодовать. Набираю Саше. Он, наверное, ещё не спит. Я должна поговорить с ним. Просто должна. Пара гудков, и брат берёт трубку. Его голос чуть уставший, но такой знакомый и родной... Как всегда. — Привет, Лёнка. Как ты там? — Нормально... То есть, здорово! — маска появляется с запозданием. — Спать ложимся. А у тебя как дела? — Тоже ничего. Завтра контрольная по алгебре, сижу зубрю. Как погуляли? Салли никого не загрызла? — Нет, что ты, она просто чудо... — делаю крошечную паузу. — Саш... Прости, что лезу... Вы поссорились с Ромой, да? Брат молчит. Я жду, кажется, забыв, что нужно дышать. — Роман Антонович очень хороший человек, — произносит наконец Саша. — Просто... Мы слишком разные, наверное. А ещё, не знаю, заметила ты или нет, но он очень много знает. Слишком много. — Слишком много — чего? — Про нас. Про нашу жизнь. Ты не заметила? — Да, он... Достаточно осведомлён в том, что касается меня, но это неудивительно. Он же мой телохранитель всё-таки, — я чуть-чуть приглушаю голос, чтобы не разбудить Николь. — Но что он может знать о... Тебе? И, главное, почему? — Ну... — Саша мнётся, а потом хмыкает. — Я же твой брат. Наверное, узнавал сразу скопом про всю нашу семью. — Да, наверное, — у меня никак не пропадает ощущение недосказанности, но я не знаю, как его преодолеть. — Ты... Я понимаю, это сложно, но он будет с нами ещё некоторое время, так что... — Не волнуйся, Алён. Это просто было неожиданно. Больше не повторится, обещаю. Да и... Даже хорошо, что я вернулся. Не мешаю вам отдыхать. — Ну что ты, Сашка! Без тебя отдыхать грустно... Зато ты подготовишься к алгебре. — Или сделаю вид, что подготовлюсь. Ладно, ложись уже, время много, школу проспите. — Ох, если бы!.. Мы желаем друг другу спокойной ночи, и я вешаю трубку. На душе чуть-чуть спокойнее. Может, и впрямь просто повздорили? Не сошлись во мнениях? Вспоминали прошлое? Хочется верить. Я стянула покрывало и небрежно бросила его на стул. Переоделась в длинную футболку и забралась под большое тёплое одеяло. Где-то на краю сознания тревожно вертелась какая-то мысль, но я никак не могла разобрать, в чём дело. Уже засыпая, я поняла, что не даёт мне покоя. Фотографии.