На наших глазах

Будильник настойчиво пробирался в мой сон нежной утренней мелодией. Вы замечали, как быстро любимая песня становится ненавистной, если поставить её на мелодию будильника? Вот и я замечала... Нужно дотянуться до тумбочки и выключить его, в конце концов. Я открываю один глаз и вижу, как через меня кто-то тянется, достаёт до телефона, отключает будильник и ложится обратно, никуда не убирая руку. В смысле, оставив её на моём плече! Моём! Плече! Я неимоверным усилием заставляю себя успокоиться. Несмотря на раннее утро, я знаю, где нахожусь, и чья это рука. Конечно же Ромы. Но как он здесь очутился и... Почему меня обнимает?! — Ром? — нерешительно позвала я. В ответ парень что-то сонно пробурчал и уткнулся носом мне в затылок. Я осторожно повернулась в его руках и потянула за тёмную прядь волос. — Ром, просыпайся. Мы школу проспим. Парень нехотя открыл один глаз, потом закрыл снова и зарылся лицом в мои растрепавшиеся по подушке волосы. Я ущипнула его за щёку и снова попыталась вразумить. — Как хочешь, но я встаю! Выпусти меня. — Далась тебе эта школа... — бурчит Рома, убирая руку и переворачиваясь на живот. Он в белой майке, и я неожиданно вспоминаю вчерашнее утро. — Кстати, это ты переодел меня в пижаму вчера, после вечеринки? — Нет, — он смотрит непонимающе. — В какую пижаму? — С медвежатами. — Не-а, — Рома широко зевнул. — Это не я. Он улыбается и смотрит на меня. Я встаю, подхватываю с тумбочки полотенце, завязываю волосы и иду в душ. Всё время чувствую на себе его взгляд. Мне это льстит, но... Я же собиралась на него обижаться! — Я не хочу пропустить первый урок из-за тебя, — холодно бросаю через плечо. — Одевайся. — А как же душ? Я не успею помыться! — Спроси у Николь, внизу должен быть ещё один. Приведя себя в порядок, мы быстро завтракаем и вылетаем из дома. Рома ведёт машину, а я наслаждаюсь короткими минутами спокойствия. Осеннее солнышко греет лоб и щёки, не сильно, но очень тепло. Я жмурюсь, когда Николь включает музыку: у нас одинаковый вкус, и это чудесно. — Ты в контакт не заходила с субботы, — удивлённо восклицает Николь. — Что это с тобой? Я улыбаюсь, не открывая глаз. — А что мне там делать, когда вы рядом? Николь смеётся и соглашается. Мы успеваем. На парковке у школы толпятся ученики, я краем глаза замечаю Арину и... Артёма? Мило беседующих около его машины?? Что-то не так... Рома отвлекает меня от этой картины, чмокнув в щёку. — Бегите, сейчас уже урок начнётся. Я с удивлением смотрю на парня, но тот подмигивает мне. Лучезарно улыбаюсь, выхожу из машины, беру Николь под руку и демонстративно задеваю локтем Артёма. — Осторожней! — тут же возмущается он. Игнорирую его реплику. Теперь это не сложно. Теперь сердце не ёкает каждый раз, когда он шипит мне вслед, улыбка не исчезает, а брови не хмурятся. Внутри я настолько же спокойна, как и снаружи. Неужели я смогла его... Разлюбить? На ступенях оборачиваюсь. Рома машет мне рукой, а я шлю ему воздушный поцелуй. Вся школа смотрит на нас, и я слышу восхищённые вздохи. Через час все девочки будут обсуждать мою личную жизнь и тихо завидовать. Что ж, у них серьёзный повод. День пролетает незаметно. Арина чем-то не на шутку встревожена, но говорить, в чём дело, отказывается. На английском мне становится чуть-чуть тоскливо. Я достаю телефон и с удивлением обнаруживаю сообщение от Ромы: "Я заеду в 4, идёт?". — Ммм, — многозначительно тянет Николь, заглядывая мне через плечо. — Вот это джентельмен. Ты такими темпами ножками ходить разучишься! Я пихаю её в бок и быстро набираю ответ. Секунду спустя телефон снова жужжит: "Какой урок?)" — И всё-то он знает, — ворчит подруга, едва успевая записывать слова под диктовку. — Хватит отвлекаться, лучше работай. — Зачем? — резонно спрашиваю я, отвечая Роме. Николь удивлённо на меня смотрит. — Английский нам точно понадобится. В конце концов, мы же весь мир собираемся объехать! Объясняться-то как-то надо. Я прикусываю язык, чтобы ничего не ляпнуть. Улыбаюсь и убираю телефон. На перемене мы болтаем с Ромой, и Николь сначала ворчит, но очень скоро начинает умиляться. — Такая романтика! Я смущённо улыбаюсь, поправляю волосы. Из соседнего класса выходит Артём. Смотрит на меня и подходит совсем близко. Как странно: всего пару дней назад я бы ужасно нервничала, сыпала обидами и колкостями, а сейчас только смотрю равнодушно на его смазливую мордашку и удивляюсь, во что могла влюбиться? В тёмные, тщательно уложенные волосы, на которых всегда слишком много геля? В густые непослушные брови, которые он так часто приглаживает у зеркала? В прямой, не подходящий ему подбородок? Или в его наглую, до ушей, улыбку? Он знает, что он самый красивый здесь. А впрочем, какая теперь разница? Парень ждёт от меня насмешек и уже заранее морщится. Но я молчу. Убираю телефон, выжидательно смотрю прямо ему в глаза. Раньше быть спокойной рядом с ним давалось мне очень нелегко. Теперь я не претворяюсь. Он растерян. Надо же! Он не знает, что сказать. Словесные перепалки всегда начинала я, а он отбивался. Сейчас он мнётся с ноги на ногу под моим холодным и равнодушным взглядом. Какое зрелище! — Шоколадка приуныла? — фальшиво скалится он. — Если это всё, то ты можешь идти, — просто отмечаю я, отворачиваясь. — Николь, можно мы поговорим? — ба, а это что-то новенькое! Подруга уходит, непонимающе глядя на нас. Мы стоим пару минут молча, не глядя друг на друга. Наконец он не выдерживает. — Историк задал совместный проект, — выпаливает он, кусая губы. — Тебе и мне. Я не скрываю своего удивления. — Это, простите, как? Мы как бы в разных классах. — Спроси у него сама! Откуда я знаю, что взбрело в голову этому старику. — Ему всего лишь тридцать два, — насмешливо улыбаюсь я. — Вот я и говорю, старик. Совсем из ума выжил. — Не важно. Ну и что мы будем делать? Мы смотрим друг на друга, как будто играем в гляделки. — Ну, видимо, раз мы можем нормально общаться... — О да. И теперь об этом знает вся школа, — я неприязненно посматриваю на шушукающуюся группу ребят в другом конце коридора. — Может быть, встретимся где-нибудь после уроков и обсудим? — Тема-то хоть какая? — Кризис в Соединённых Штатах в тридцатых годах двадцатого века. Я киваю и иду к классу. А этот придурок кричит мне вслед: — Это значит "да"? Вся школа заходится хохотом. На крыльце меня уже ждёт Рома. — Устала? — заботливо спрашивает он, обнимая за плечи. Сзади кто-то громко с завистью вздыхает. — Немножко, — устраиваю голову на его плече. Когда мы доходим до машины, тихо произношу: — Историк задал нам с Артёмом совместный проект. Рома удивлённо вскидывает брови. — Почему? Пожимаю плечами. — Хочешь, разберусь с этим? Какая прекрасная фраза. Не могу сдержать улыбку. — Спасибо, но, наверное, это неизбежно. Я открываю дверь, и вдруг слышу какой-то шум. На другом конце парковки, в самой дальней от школы части группа незнакомых подростков окружила машину Арины. Девушка испуганно жалась к капоту, отступая под напором какого-то высокого громилы. Он смеялся и что-то злобно кричал ей в лицо. В это время из школы вышел Артём и сразу побежал к ним. Встал между Ариной и парнем, оттолкнул его, что-то прокричал. Девушка села за руль и уехала с парковки. Громила её не преследовал. Он переключился на Артёма. Вся группа сомкнулась вокруг них, подначивая к драке. Артём не двигался, выжидающе глядя на противника. Тот смеялся легко и непринуждённо, а потом внезапно нанёс страшный удар поддых. Артём согнулся, держась за живот. Мы с Ромой уже бежали к ним. — Не приближайся! — одновременно крикнули мне Артём и Рома. Я остановилась, переводя дыхание и с ужасом глядя на незнакомых ребят. Завидев Рому, главарь выпрямился и перестал смеяться. Потом, приглядевшись, бросил презрительно: — Мы с тобой ещё разберёмся! И они, перемахнув через забор, побежали по улице. Рома, попытавшись их догнать, вернулся, жадно вдыхая носом воздух. — Не догнал, — тяжело произносит он, глядя как я пытаюсь привести Артёма в порядок. — Ну что, живой? — Живой, — бормочет тот, поднимаясь. — Спасибо. — Пустяки, — отмахивается телохранитель. — Кто это был хоть? — Генрих, — выдавливает Артём. — Генрих Власов. Мы совершенно непонимающе смотрим на него. Помедлив, он добавляет: — Моё прошлое. Артём уговорил нас не оставаться на парковке, а как можно скорее её покинуть. Его сбивчивые объяснения наполовину подтверждали мои старые догадки, наполовину вызывали новые вопросы. Для Ромы, у которого до этого догадок, как вы понимаете, не было, всё это, должно быть, казалось чепухой. Примерно год или полтора назад в нашей школьной жизни ненадолго появился один человек. А именно полицейский. Он допрашивал ребят, которые общались вне школы с неким Генрихом. Многие его очень хорошо знали... И боялись. Я же не знала ничего, поэтому с удовольствием игнорировала всё, что было с этим связано. А вот Артём... Они с Ариной как-то умудрились связаться с этой жуткой компанией. Да, я не говорила, что Арина не всегда была такой милой и доброй девушкой, какой вы все считаете её сейчас. А, впрочем, вы же ничего о ней не знаете... Её родители очень молоды. Слишком молоды. У них нет времени на дочь: своя жизнь, свои интересы, своё счастье. От Арины они всегда откупались дорогими подарками и полной вседозволенностью. Она могла бы стать очень избалованным ребёнком, но ей хотелось не подарков, а внимания. Она стала отличницей, гордостью школы, чемпионкой. Но это не помогло. Тогда она познакомилась с Генрихом. Понятия не имею где, надо обязательно спросить у Артёма, который, кстати, тоже прибился к этой компании, правда, наверное, немного раньше. Только полиции известно, как это изменило их: самое безобидное и заметное — это огромные шикарные татуировки-рукава у Артёма и болезненная худоба Арины. Что бы они там не делали, но факт остаётся фактом: они решили покончить с этим раз и навсегда. И им казалось, что всё получилось. Но прошлое нашло их... Генрих нашёл. Артём едва заметно вздрагивал при каждом упоминании этого имени. Мы говорили в машине, решив послушаться Артёма, а заодно подвести его. Ему нужно было забирать брата и сестру из садика, а это было почти попути. — Но что ему от тебя надо? — непонимающе спросил Рома. — Ты должен ему денег? — Нет, тут другое. Он... Он очень обиделся, когда мы ушли. Мы ведь были самой настоящей бандой. Лучшими друзьями, а потом р-раз... И изменились. Он считает это предательством. — Неужели бывших друзей вот так вот запросто бьют в живот? У вас так было принято? — Бывший — уже не друг, — криво ухмыльнулся Артём. — Он знает, что я сделал бы то же самое, будь у меня силы. Поэтому и не жалеет. Мы с Ромой переглянулись. Я слишком многого не понимала в этой истории. Слишком много вопросов требовали ответа. Да ещё и проект... Неужели судьба вот так посмеялась надо мной? Неужели именно тогда, когда я перестала надеяться, перестала любить и стала ненавидеть, она покажет мне Артёма с другой стороны? Мы общаемся как друзья! Я не могу в это поверить... И мне не смешно.