Симбиоз

ГЛАВА 3 Джонни сидел на спинке скамейки и легкомысленно болтал ногами, рискуя навернуться. Накануне, едва они с Джулией выбрались из горящей лавки, на него налетел Керкс, требуя немедленно показаться врачам. Напор был столь силён, что Джонни оглянуться не успел, как их с Джулией растащили по разным машинам скорой помощи, и следующий час Доусон одновременно отвечал на вопросы фельдшера и выслушивал проклятия Керкса в адрес Готэма, перемежающиеся восхвалениями собственной предусмотрительности, благодаря которой его лавка была застрахована от подобных происшествий. Джонни вообще не понимал, как страховой бизнес в Готэме ещё не разорился. Зато он начал понимать много других вещей. И когда ему одновременно выписал больничный врач и, по причине временного отсутствия рабочего места, дал выходные Керкс – это пришлось как нельзя кстати. У Джонни Доусона были дела. Стратегическую позицию напротив озера он занял ещё с утра. Хотя Джонни верно рассудил, почему Брюс Уэйн больше не бывает у озера по вечерам и не пересекается с ним, он всё-таки не мог быть уверен, что тот появится именно сегодня. Нужны были время и удача. Однако что-то подсказывало Джонни, что более всего необходимо его желание. Он сосредоточился на Уэйне, соединил его мысленно с озером и наматывал идею, словно нить, на свою руку. И почти не удивился, когда увидел на дорожке знакомую фигуру. Брюс шёл быстро, не глядя по сторонам. Мысли его, похоже, были далеко, а ноги сами несли по знакомому маршруту. «Озеро!» - мысленно напомнил Джонни, и Брюс, как по команде, замер, не дойдя немного до скамейки, посмотрел в сторону воды и по тропинке спустился к берегу. Джонни слез с насиженного места и, мягко ступая, неслышно подошёл к Уэйну со спины. Я ищу тебя в лицах прохожих и иногда узнаю. «Ох, нет, только не сейчас!». Я закрываю глаза, и мне кажется, что ты стоишь рядом. Доусон раздражённо дёрнул головой, стремясь избавиться от вспыхивающих в голове строчек. Ему нужно было сосредоточиться и правильно начать разговор… - Мне не надо, чтобы ты вечно тревожил память мою, Но чтобы вернулся и навечно остался – надо. «Замечательно! Прямо в точку!». Брюс дёрнулся так, словно Джонни взорвал петарду у него над ухом, и обернулся. Мгновение просто смотрел на Доусона, а затем глаза его широко распахнулись, взгляд начал стремительно темнеть, могучие плечи дрогнули, расправляясь… И Джонни понял, что его сейчас просто убьют. - Только без рук! – воскликнул он, отскакивая от Уэйна Если и был в нём сейчас какой-то страх, то не смерти, а именно возможности убийства. Брюс смотрел на него, тяжело дыша и не отрываясь. Сжимал и разжимал кулаки. Потом дрогнул губами и произнёс всего одно слово: - Джокер… - Вроде того, - не стал отрицать Джонни, - но, так сказать, обновлённый. Версия 2.0. Уэйн молчал, не отводя тяжёлого, словно пронзающего насквозь взгляда. Доусон передёрнул плечами, словно стремясь сбросить его. - Эти потери памяти и прочие… потери! – пробормотал Джонни – Много в Готэме людей с подобными проблемами? - В последнее время – предостаточно! – рыкнул Брюс, и в его взгляде прибавилось огня. - Намекаешь, что я виноват, - понимающе кивнул Джонни. – В целом, конечно, так и есть. Но это… сложно. Да, сложно, знаешь ли! Я не могу пока понять, что я чувствую, какой я. Я ещё не разобрался. Сильно меня, видимо, приложило тогда по голове. А впрочем… - Доусон прищурился. – Это не так важно. Что действительно требует срочного вмешательства, так это твоя голова, не моя. Скажи мне, мистер Уэйн – о чём был наш последний разговор? Джонни практически видел, как Брюс ищет подвох в этом вопросе, пытаясь одновременно отследить возможные движения собеседника и решить, как поступить в сложившейся ситуации. - Под Готэмом? – уточнил, наконец, Уэйн. - Нет! – Джонни качнулся с пятки на носок и обратно. – Нет, нет! Самый последний разговор! На этом самом месте! Помнишь? - Нет, - мрачно припечатал Брюс. Он понял, о чём говорил Джокер. Видимо, они встречались в то время, пока сам Уэйн ничего не помнил ни о Бэтмене, ни о его врагах. Теперь возврата к этим воспоминаниям у него не было. Они не были стёрты, только заблокированы, но так хитро, что единственным способом было вспомнить что-то одно и размотать весь клубок, а вспомнить, опять же, было невозможно. Получался замкнутый круг, и сейчас, спустя уже месяц регулярных попыток, Брюс решил оставить затею разблокировать воспоминания. - Ты должен вспомнить, - продолжал гнуть свою линию Джокер, – вот, смотри: я стоял здесь, - он обошёл Брюса и приблизился вплотную к озеру, - а ты позади меня, как сейчас. Помнишь? - Нет, - устало отозвался Уэйн. Нужно было заканчивать с этим фарсом. Возможно, следует вырубить Джокера, оттащить его в Пещеру, провести тесты… а потом сдать его в Аркхем? Где тот, возможно, растреплет всем на свете о тайной личности Бэтмена? Нужно понять, как прогрессировало его безумие… Джокер обернулся через плечо, глядя прямо на Брюса. - Я стоял здесь, - повторил он, - что было у меня в руках? «Я не помню», - хотел сказать Уэйн. И в этот момент образ сверкнул в его голове так явно, словно он видел это прямо сейчас… нет, он и правда видел! Джокер держал в руках пистолет. И тогда… он тоже его держал. Тот же самый пистолет. Брюс напрягся, не отрывая взгляда от оружия, готовый ко всему. - Так не пойдёт! – в голосе Джокера слышалась досада и почти отчаяние. – Я не могу просто рассказать тебе, это не сработает! Ты должен вспомнить сам! О чём мы говорили? Что произошло? Ну, вспоминай! И вдруг, без предупреждения, Джокер резко вскинул пистолет и выстрелил в воздух – раз, другой, третий… Брюс обернулся на взрыв. «Взрыв?». Джокер, озеро, пистолет – всё это больше не было важным. В Готэм пришёл Сорняк, город взрывался и горел, в центре Фокса остались дети и Джулия… Он вспомнил. Он рванулся вперёд, к поднимающейся в гору тропинке, прямо к центру Фокса. Перед его глазами ещё бушевало пламя, в его голове ещё звучали взрывы. Он должен был убедиться, что Джулия в порядке. …Джонни удивлённо взглянул на дымящийся пистолет в своей руке. - Надо же, - пробормотал он, – и правда сработало! В глазах у него плясали отблески пламени, бледные воспоминания разматывались из клубка. Джонни дёрнул головой, разрывая странную связь. - Мы просто обязаны обсудить нашу общую проблему! – хмуро заметил Доусон в удаляющуюся спину Бэтмена. Брюс Уэйн даже не оглянулся. Он влетел в холл центра Фокса, озираясь как безумец. Едва не сбил какого-то ребёнка, быстро извинился и вдруг узнал одиннадцатилетнего Клайва. - Мистер Уэйн! – радостно воскликнул ребёнок, кидаясь обниматься. Брюс взял мальчика за плечи, опустился рядом с ним. - Клайв, - выдохнул он, – скажи, где сейчас мисс Мэдисон? Она нужна мне по очень важному делу. Мальчик удивлённо моргнул. - Так она уехала. В суд, на слушание дела своего отца. Я думал, об этом все знают… «И я знал», - сказал себе Брюс, – «пока не забыл». Он поблагодарил ребёнка коротким «спасибо» и кинулся обратно к выходу. Весенний ветерок немного освежил его голову, и, пока Уэйн ловил такси, его настигло осознание: Джокер жив. Джокер на свободе. Он бросил Джокера невредимым в своём городе, стремясь совсем к другому человеку. Которого вспомнил, только благодаря Джокеру. «Одно воспоминание разматывает клубок». Он не мог вспомнить. Это было невозможно. Как бы он ни пытался, как бы Джокер не старался подвести его к границе памяти – это было невозможно. Круговой блок. Вспомнить можно, разве что кто-то просто вложит в твою голову нужное воспоминание. Разве что у вас будет одно воспоминание на двоих, так что нельзя просто пойти к сильному телепату вроде Марсианина… Так почему он снова помнит? Около Брюса остановилась машина, и, назвав водителю адрес городского суда, Уэйн откинулся на спинку заднего сидения, продолжая размышлять. Как Джокер выжил? Как Джокер заставил его всё вспомнить? Зачем он вообще пришёл сегодня на озеро, ведь он не собирался? Показалось ему - или Джокер начал разговор с фразы, которую не мог знать? Никто не мог... Совпадение? И Джулия… Джулия была важнее Джокера. Важнее всего на свете. Её волосы, её глаза, её улыбка… её голос. Её татуировка, смысл которой он разгадал только в самом конце. Её ожидание длиною в жизнь. Её жертва. Как он мог забыть всё это? Теперь он помнил, помнил всё. И с точки зрения не Брюса Уэйна, но Бэтмена – каждое воспоминание было бесценно. Тем бесценнее, что он потерял их однажды и думал, что навсегда. Это была – его жертва. «Я не боюсь. Что угодно. Всегда». «Ничего не надо. Твой выбор. Я с тобой». Разве не об этом он втайне мечтал? Не женщина, которая превратит его из Бэтмена в Брюса, но женщина, которая разделит жизнь с ними обоими, ничего не требуя, всё понимая. Не напарница, требующая знать больше, не коллега по тайной жизни, чей путь всегда может свернуть во тьму. Кто-то, кто будет понимать с полуслова, с полувзгляда, не лезть в бой, не бежать от боя, принимать достоинства и недостатки, помогать Альфреду, помогать Брюсу, помогать Бэтмену. Кто-то, чьё сердце вмещает не одного человека, а целый город, кто будет любить то, что он защищает, так же сильно, как и он. Кто-то, кто будет готов в любой момент всё это потерять, потому что каждый патруль может стать последним. Не на словах готов, на деле. Кто может уйти так тихо и незаметно, что понадобится самому вспомнить, что кто-то здесь был. Здесь был Бэтмен. Здесь был Брюс Уэйн. Здесь была Джулия Мэдисон. И она всё ещё была самым важным на свете. Такси остановилось. Брюс вытащил из бумажника несколько купюр, расплатился, не требуя сдачи, и взбежал по мраморной лестнице к высоким дверям. Взглянул на часы. До начала заседания оставалось пять минут. Уэйн пролетел по коридору, на ходу выуживая из памяти номер зала вдогонку ко времени. Поднялся на второй этаж. Пристав у входа в зал осторожно преградил ему дорогу, вежливо сообщив, что «заседание закрытое, мистер Уэйн», но Брюс спокойно ответил, что является женихом дочери подсудимого, и, не обращая внимание на навостривших уши парочку журналистов, ещё минуту назад сонно зевавших у дверей, вошёл. Зал был практически пуст. Джулия сидела в третьем ряду, с краю, и смотрела на свои сцепленные руки. Её отца ещё не ввели, и Уэйн, взглянув на его преступление снова, уже через призму Бэтмена, понял, что в чувствах к Джулии это ничего не меняло тогда и ничего не меняет сейчас. Брюс прошёл вдоль ряда и сел рядом с Мэдисон. - Это непростительно, - тихо, но твёрдо произнёс он. Джулия вздрогнула. Медленно подняла лицо и замерла, глядя на него. О чём она думала? Он не понимал. Но зато точно понял: если он сейчас спросит, не виделись ли они недавно – она будет всё отрицать. Она умела жертвовать по-настоящему. Как и он. - Это непростительно, - повторил Брюс, - когда жених пропускает свою свадьбу. Поэтому ты вправе серьёзно на меня обидеться. Однако, если есть хоть малейший шанс, что я могу загладить свою вину… Может быть, попробуем ещё раз? Джулия Мэдисон, ты выйдешь за меня? Она молчала. Он видел, как растёт в её взгляде понимание, и как оно льётся через край, и как в ней словно загорается солнце. Джулия подняла руку, коснулась пальцами его щеки, будто пытаясь проверить, что он материален. Брюс накрыл её руку своей. - Господи, - выдохнула Джулия, – он был прав. Мы всегда можем надеяться. Брюс не знал, кем был этот «он». И, пожалуй, впервые в жизни его не волновала нерешённая задача. Их с Джулией вообще ничего в мире не волновало, пока судья не сделал им замечание. А потом Джулия сказала «Да». Сразу после «Прошу прощения, Ваша Честь».