Симбиоз

ГЛАВА 2 Засыпая - я думаю о тебе. Просыпаясь - думаю о тебе. Ты снишься мне каждую ночь, и я зову тебя Из глубины своего сна… Джонни с размаху опустил тесак, отчего внушительный кусок говядины брызнул капельками крови. Доусон поморщился: неаккуратно, глупо. Он прекрасно знал, как работать тесаком, но непонятная слезливая скорбь раздражала до дрожи. Кто-то кого-то потерял, – в Готэме, как Джонни успел заметить, все кого-то теряют! – но почему это у него в голове периодически всплывают строчки самодельного рэквиема? Он не помнил ни одной потери, кроме потери памяти. Нет, конечно, - и Джонни это признавал, - он мог потерять кого-то, в той жизни, до Эндгейма. Но насколько чудовищной должна быть потеря, чтобы удариться в такие сопли?! - Да, итак, вот ваша покупка, – послышалось от прилавка бормотание мистера Керкса. Хозяин лавки уже полчаса занимался одним чересчур разборчивым, но зажиточным клиентом, а Джонни имел сомнительное удовольствие слушать весь процесс. – Да, ваши деньги… Хм… Так… Ваша сдача составляет… Ох, секундочку… Куда я положил проклятый калькулятор? Вечно теряется в самый неподходящий момент… - Двенадцать долларов пятьдесят пять центов! – крикнул Джонни, закатывая глаза. – Его сдача! Керкс с калькулятором в руке заглянул к нему. - Ты как посчитал? – растеряно спросил он. - В уме, - равнодушно отозвался Джонни, - это же просто. Керкс посмотрел недоверчиво. Вернулся к прилавку, защёлкал оттуда кнопками. Джонни вздохнул: не верит – и не надо. - Ваши двенадцать долларов пятьдесят пять центов, - донеслось до Джонни минут через семь. Зашуршали пакеты, покупатель попрощался и, наконец, звякнул дверной колокольчик, извещая о том, что клиент убрался восвояси. Мистер Керкс снова возник в разделочной. Молча показал Джону калькулятор с сохранённым числом. - Ты не говорил, что хорошо считаешь в уме! – заметил хозяин лавки, пожалуй, укоризненно. - Я не знал, - честно ответил Джонни. – Оно просто проявляется, и так я узнаю. Мистер Керкс сочувственно вздохнул и похлопал работника по плечу. Джонни с трудом удержал равнодушное выражение лица – обижать начальство не хотелось. «Люди, - мрачно подумал он, - люди, люди, люди, люди. Что ж вы такие раздражающие?». - Слушай, - Керкс нахмурился, - я хотел сегодня в банк заскочить, оплатить коммуналку. Может, раз ты у нас такой мозговитый, покараулишь кассу пару часов? Там ничего сложного – клиенты приходят, говорят, что им нужно, получают товар, платят и уходят. Главное – правильно считать, но для тебя это, похоже, трудности не представляет. Справишься, а? Я тогда даже до обеда успею, не придётся вечером лавку раньше закрывать… Джонни безразлично пожал плечами. - Без проблем. - Ну и отлично! – обрадованный Керкс снова хлопнул его по плечу. – Я мигом. Ты тут не теряйся, если что – звони! «Я уже потерялся», - подумал Джонни. Но вслух ничего не сказал. - И, это… - уже вышедший было Керкс снова замаячил на пороге, заглядывая в разделочную, - ты фартук сними, ладно? Вдруг клиент нервный попадётся, а ты в кровищще весь. Джонни послушно кивнул, и начальник, наконец, покинул лавку. Наступила блаженная тишина. Доусон стянул фартук, бросил на деревянный табурет. Вышел, разминаясь, к прилавку и почувствовал, что планка настроения неуклонно ползёт вверх, а уголки губ чуть приподнимаются, выражая полнейшее удовлетворение. Никаких. Раздражающих. Факторов. Совсем! Джонни подумал, вытащил из разделочной второй табурет и уселся на него прямо за прилавком. Был, конечно, стул мистера Керкса, но нелюбовь к обществу проецировалась и на вещи, нёсшие слишком личный отпечаток. Стул просто дышал Керксом, и Джонни предпочёл обойтись без него. Однако долго наслаждаться одиночеством Джону не удалось. Звякнул дверной колокольчик, возвещая о появлении покупателя, и Доусон нехотя поднялся, поворачиваясь к вошедшему и готовясь изображать приветливость. Изображать не пришлось – в лавку зашла Джулия Мэдисон. Она держалась робко, словно сомневалась, стоило ли вообще заходить в лавку, а Джонни, всегда внутренне готовый немедленно распрощаться с любым клиентом – нет, не обрадовался ей, конечно, - но отнёсся к ней совершенно спокойно. - Добрый день… - осторожно начала Джулия, и запнулась. - Добро пожаловать, - отозвался Джонни, - надеюсь, вы за мясом, а не за пистолетом? Джулия повела плечами и бледно улыбнулась. - Не за пистолетом. И, по правде говоря, не совсем за мясом. То есть, я собиралась что-нибудь купить, но ради предлога. Джонни приподнял брови. - Я пришла за поддержкой, - вздохнула Джулия, - завтра у меня сложный день… Я думала, что справлюсь сама, но… это труднее, чем казалось. Так что я с утра бесцельно бродила по улицам, а потом вдруг поняла, что хочу увидеть вас. В прошлый раз наша встреча помогла мне. Джонни нахмурился. - Я не лучший кандидат в утешители, мисс Мэдисон. Быть может, мне повезло помочь вам в нашу первую встречу, но обычно… - Он запнулся. - Меня не нужно утешать, - успокоила его Джулия. Немного помолчала, удивлённо прислушиваясь к себе. – Я, на самом деле, не собиралась объяснять вам настоящих причин своего визита. Хотела просто зайти, купить мяса, переброситься парой ничего не значащих фраз. Почувствовать себя… обычной. - Зачем же сказали? – уточнил Джонни. - Не знаю. – Джулия растерянно окинула взглядом лавку и вновь остановилась на Доусоне. – Действительно, не знаю. Может быть… может быть, дело в том, что я и правда пришла за пистолетом? Фразу она закончила совсем тихо, но Джонни услышал. Медленно повернулся к окну. Там, прекрасная и восхитительная, под яркими солнечными лучами цвела весна, а Джонни не чувствовал ни радости, ни любви к жизни. - Может быть, - согласился он, не поворачиваясь. Ему нестерпимо захотелось достать из разделочной спрятанный там пистолет и пустить пулю себе в голову. Третья попытка ведь просто обязана оказаться удачной, не так ли? Почему он вообще передумал в предыдущие два раза? Солнце за окном погасло. Джонни моргнул – ничего не изменилось. А потом на улице закричали. Кричали от ужаса, просили кого-то бежать. Что-то громыхнуло – раз, другой, третий… Джонни взглянул на Джулию, и прочитал на её лице то же спокойное равнодушие, которое чувствовал сам. Они стояли, глядя друг на друга и не трогаясь с места, пока огромное щупальце не разбило в щепки дверь и, пролетев по помещению, не швырнуло Джулию через прилавок прямо на Джона. Он поймал её и рухнул сам. Один из кусков двери распорол женщине рукав блузки и прочертил на её плече длинную, набухающую алым, царапину, лишь чудом не задевшую цветную татуировку в виде четырёх птиц… Джонни вздрогнул. Четыре птицы были прямо у него перед глазами. Сердце забилось, как бешеное. Уровень адреналина подскочил. Равнодушие растворилось, словно его и не было. - Мисс Мэдисон! – позвал он. – Джулия! Женщина подняла лицо. - Я вас спрячу, - быстро сказал Джонни, - тут есть погреб. Джулия мотнула головой. - Это неважно, - выдохнула она. - Нет, важно! – рявкнул Джонни, заставляя её вздрогнуть. – Очень важно! Он схватил Джулию и практически волоком втащил в разделочную. Сдвинул в сторону мешки с солью и, потянув за кольцо деревянный люк, открыл тёмный лаз и уходящую в темноту лестницу. - Спускайся! – приказал он, и даже не почувствовал, что перешёл на «ты». На улице грохотало. Здание лавки дрогнуло – уже два гигантских щупальца ворвались сквозь проём от выбитой двери и шарили по помещению, натыкаясь на стены и грозя их просто проломить. - Спускайся! – повторил Джонни. – Быстрее! - Я не боюсь смерти, – отозвалась Джулия, сохраняя на лице всё тоже равнодушное выражение. - Я тоже! – огрызнулся Доусон. – А теперь все мои мысли о том, как любой ценой защитить тебя. И будь я проклят, если знаю, почему! «Потому что я узнал твою татуировку!» – мысленно добавил он. В нём всё перемешалось. Ему казалось, он давно знает Джулию, и она важнее всего. Ему казалось, он знает этих птиц у неё на руке, и они – тоже что-то важное. Ему казалось, он видит Джулию только второй раз в жизни, а птицы – лишь ассоциация с чем-то. Ему казалось, он – это и он, и не он, и кто-то ещё. А ещё он понял, как нужно действовать. - Спускайся, или я столкну тебя, - с явной угрозой произнёс Джонни. – И не вылезай, пока я не скажу. Джулия дёрнулась от его резких слов, но зато, наконец, вышла из оцепенения и послушалась. Кинула на Джона короткий, явно отдающий обидой взгляд, перекинула ноги через край люка, развернулась и стала быстро спускаться. Джонни захлопнул люк. Щупальца крушили прилавок. Гигантский осьминог – или что это было за чудовище, чья тень даже солнце перекрывала – явно чуял, что в мясной лавке есть чем поживиться и помимо мёртвых туш. - Долбаный город! – почти весело воскликнул Джонни. Схватил со стола тесак и отрубил кусок особенно наглого, уже полезшего в разделочную, щупальца. Чудовище взревело, дёргая обрубком. Джонни готов был прозакладывать свой пистолет, что сейчас все щупальца, которые шарили по кварталу, ползут к лавке Керкса, чтобы поквитаться с обидчиком. И, действительно, здание содрогнулось, стены пошли трещинами… В дверь пытались пролезть сразу три щупальца. Брызнуло осколками стекло одного окна, второго… Джонни не чувствовал ни капли страха, только охотничий азарт. Ему казалось, он всю жизнь только тем и занимался, что сражался с монстрами, и был монстром пострашнее этого. Сначала он бросился к леднику. С размаху отколол тесаком кусок льда и швырнул в ближайшее щупальце. Осьминог, похоже, удара даже не заметил. - Ага, к холоду ты невосприимчив, - пробормотал Джонни, - попробуем огонь… Ловко вытащил из серванта коробок. От зажжённой спички щупальце дёрнулось, а Доусон просиял. Монстр попытался окружить его, но Джонни лишь фыркал, обрушивая тесак направо и налево и пробираясь к газовому баллону. - Может быть, ты сильный и уродливый, - обратился он к монстру, уворачиваясь от очередного удара, разнёсшего в щепки дубовый стол, - но мозгов явно не хватает. В окно снова брызнул свет, зато тень легла со стороны двери. Джонни бросил туда взгляд и увидел в проёме гигантскую зубастую пасть. - Какое внимание к моей скромной персоне! – усмехнулся Доусон, откручивая вентиль у баллона. – Что ж, похоже, в этом квартале я единственный дал тебе отпор, кракен недоделанный! Пасть каким-то непостижимым образом удлинялась и вползала в лавку. - Кушать подано! – крикнул Джонни, швыряя в пасть баллон. Затем поджог спичку, от неё ещё несколько внутри коробка, и кинул горящий комок следом. – Приятного аппетита! Взрывом у лавки Керкса сорвало крышу. Доусона вынесло спиной вперёд ровнёхонько в окно и, протащив несколько метров по воздуху, уложило на аккуратный газон цветочного магазина миссис Элькерн. От удара об землю у Джонни выбило дух, и несколько секунд ему казалось, что он больше не сможет дышать и задохнётся. Однако спазм прошёл, и лёгкие наполнились живительным кислородом. Джонни лежал на спине, глубоко дышал, чувствовал, как растекается по телу боль и смотрел в ясное, голубое небо. Там кружились птицы. Их было много, очень много. Похоже, старшие обучали молодняк премудростям полёта. У Джонни путались мысли, и он никак не мог сообразить, что это за птицы, но зато он вспомнил, какие птицы имели значение. Вспомнил, сколько их было, и как их звали. Вспомнил, кем был для них… и просто, кем был? Он поднялся, немного шатаясь. Подобрал с газона воткнувшийся в землю тесак. Выпрямился, не обращая внимания на боль. Лавка Керкса горела. Чудовище догорало. К нему бежали люди со всего квартала, что-то говорили, о чём-то спрашивали. Он отмахнулся от них и зашагал к лавке, которую кто-то уже начал тушить подручными средствами. Его пытались остановить, хватали за руки, но он вырвался и шагнул внутрь прямо сквозь огонь. Ему нужно было вытащить Джулию Мэдисон.