Зомби на ужин

Рави обычно ужасно нетерпелив. Он не может подождать даже тридцати секунд до разогрева пиццы, а пять минут до начала фильма в кинотеатре — еще та китайская пытка. Не водой, но бесконечной чередой пустых ярких трейлеров ценой в его годовую зарплату. Куда проще посмотреть «экранку», не тратя время на рекламу и нажимая паузу каждый раз, как нужно отлить или дойти до холодильника за пивом. Один в кино Рави не ходит. Жалеет деньги, время и себя самого — единственный фильм, который можно смотреть и двадцать, и тридцать раз, уже снят, спасибо дедуле Лукасу. Но раз Пейтон предложила в кино, как можно даже думать об отказе? Подперев кулаком щеку и глядя на начало зомби-боевика, Рави, ерзая в кресле, не может сдержать скептический смешок. — Я тоже думаю, это чересчур, — живо откликается сидящая в соседнем кресле Пейтон. В темноте зала Рави видит лишь ее профиль, подсвеченный сотнями сменяющих друг друга кадров, но это не мешает ему с нежностью всматриваться в знакомые черты, фактически дорисовывая их в полумраке. — От такого укуса кровь не будет хлестать фонтаном. Слово патанатома. — Рави поднимает ладонь вертикально, словно кланясь, не обращая внимания на раздраженный шепот соседей сзади. — А с такой травмой этот мужик точно не жилец, не то чтоб стрелять с двух рук. Пейтон хохочет, и Рави невольно приосанивается, прекращая, наконец, ерзать. Может, не так-то оно все и плохо, и над фильмом удастся безобидно постебаться. Хвала всем богам, эта женщина просто идеальна! Пейтон запускает руку в картонку с попкорном, отправляет полную горсть в рот, довольно причмокнув. Ее взгляд прикован к экрану, но в широко распахнутых дрожащих ресницах почти осязаема дерзость еще не высказанных шуток. Рави чувствует невероятное единение со всеми многоликими Пейтон Чарльз: той, что носит обтягивающие офисные костюмы и цокает каблуками; той, что пьет вечером теплое молоко, одетая в коротенькие шорты и смешные мягкие носки, пара на паре, одна пушистее другой; той, что пьет пиво литрами и не пьянеет, травит циничные байки и матерится как портовый грузчик; той, что готовит необыкновенный воздушный безе, а потом весь день пытается им всех накормить, потому что «ой, ну в нем же так много калорий!»… Рави может вспомнить с десяток Пейтон, прекрасных и волнующих, саркастичных и диких, родных и бесконечно далеких, не дотянуться и не докричаться. — Ай! — кричит Пейтон, хватая Рави за руку, совсем как девочка-подросток, пугающаяся каждой тени. — Он нарушил тут два федеральных закона, а коп даже зад с кресла не поднял! Зомби, ату его! Так его, так! Пейтон вскидывает вверх руку с зажатым кулаком. То ли поппкорн, то ли просто так, «Это Спарта!» и все дела. С любой другой девушкой Рави бы забился поглубже в кресло и прикинулся ветошью, но Пейтон — это Пейтон, а фильм про зомби — это полный бред. — О, это клише про зомби в подвале уже отметило свой юбилей в полвека! — Рави подбрасывает вверх попкорн и ловит его ртом. — Спорим, еще один будет в кустах у поста полиции? — А полиция — зомби в квадрате, потому что, помимо клыков и ногтей, у них еще по пушке в личном пользовании! — Согласись, вот этого можно отлично уложить ударом в челюсть! — Рави прищуривается, оценивая траекторию. — Но героиня предпочтет пуститься в бега. — И когда она откроет шкаф, оттуда обязательно вылезет… оу, пардон, выпадет… вывалится… зеленый и голодный недотруп, — Пейтон делает большой глоток холодной колы. — «Мозги, где мои мозги?!». Детка, тебе вынесло их еще при жизни! Рави слышит в голосе Пейтон отчаяние и, совсем чуть-чуть, страх. Настоящие чувства прикрыты бравадой и сарказмом, словно осенними красочными листьями, под которыми, чуть копнешь, — грязь и перегной. Отчасти Рави понимает. Отчасти ему не хочется знать и не хочется оживлять чужих демонов своими расспросами. Ему ведь тоже последнее время все чаще приходит в голову один и тот же вопрос: что нормально? Вокруг одни зомби, притворяющиеся обычными людьми, а на экранах кинотеатров — обычные люди, загримированные под ненасытных зомби. В магазинах перец и кетчуп — ходовые товары, а на солярий бронь на неделю вперед. Может, это они с Пейтон — персонажи кунсткамеры, еще не пойманные, а потому отчаянно и до хрипоты в горле свободные? Схватить мгновение за руку, прижать к стене и впиться губами в губы, в пульсирующую жилку на шее, почувствовать чужую голень, касающуюся бедра. Закрыть глаза и оттянуть до невозможности момент укуса, прорезания кожи длинным острым ногтем. «Рано или поздно, — убежден Рави, — на мозговую диету мы сядем все. Не хочу быть среди непризнанных первых и полуголодных последних. Лучше серединка и поближе к мясному ряду». Пейтон завороженно смотрит на текущую по шее актера кровь — пусть кетчуп, не все ли равно? — и от волнения приоткрывает пухлый ротик. Сегодня — еще один день, когда они с Рави выжили, то ли зависнув над пропастью в грациозном па, то ли неизбежно и с пугающей неотвратимостью падая вниз. Пейтон не оборачивается — "а вдруг мы одни в этом темном зале на сотню мест?". Вместо этого она крепче сжимает теплую мягкую ладонь Рави, переплетая свои пальцы с его. Так прочнее, так надежнее. Рави терпеть не может ждать и смотреть фильмы в кинотеатре, но ради дыхания в унисон, мягкой ладони Пейтон и безумия все более нелепых и понятных лишь им самим шуток, он готов скупить все билеты на все фильмы на неделю вперед. «Хотя, — Рави чувствует, как краснеет от одной только мысли, — нам достаточно будет и мест в последнем ряду».