Чёрное и Белое

Дни шли, а Павел так и не решался вступиться за свою честь. Сначала Олег интересовался, подталкивал, а потом махнул рукой. Не хочет, не надо. В конце концов, это его проблемы, пусть сам их и решает. Лично у парня всё шло ровно и гладко, без мытарств. Он спокойно работал и отдыхал от постоянной необходимости выживать и приспосабливаться. Даже скука и лень сейчас ему доставляли удовольствие. Тело всё реже и реже вспоминало о жестокости ломки, душа заново училась радоваться и различать краски окружающего мира. А как спокойно и приятно прошли выходные! Неторопливая прогулка по улочкам города под тихо оседающими снежинками. Чашечка кофе в маленьком кафе у парка. Павел рассказывал об истории города, об интересных местах, которые они с Олегом обязательно посетят. В тот момент мужчина казался таким близким, таким родным. И вовсе не нудным. Давно, очень давно Олег не гулял вот так просто, без цели, без спешки, любуясь окружающими пейзажами. А вечером был романтический ужин на двоих в полумраке тусклого бра, лёгкая беседа о пустяках, плавно переходящая в кокетство, а затем и в нескромные намёки, которые в свою очередь щекотали желание тонким пёрышком возбуждения. Да, мечта о новой жизни определённо сбывалась. И всё благодаря настырному Павлу, который упрямо не отпускал Олега от себя. Сейчас парень признавал, как правильно поступил, оставшись в этом доме, а не поддался амбициям и не пошёл снова скитаться по чужим домам и кроватям. Теперь настала очередь Олега отплатить добром. Только пока он не знал как. – Сегодня мне звонила мама, – как-то за ужином сообщил Павел. – Ну и как? – Разговаривала обычным тоном на самые обычные темы. О нашей ссоре и о тебе не упоминала. – Вот видишь, всё отлично! Недельку подулась, конечно, но женщины без этого не могут. Олег и не скрывал радости. Наконец-то он мог снять с себя груз вины за опасную размолвку Павла с родителями. – Твоя мать всё-таки оказалась умной женщиной. Да и отец тоже поддержал тебя. Считай, родители смирились с твоим голубым оттенком! – Мне нужно будет сходить к ним в выходные. – Конечно-конечно! Вот в субботу и сходи, я всё равно работаю. А в воскресение давай опять где-нибудь погуляем вдвоём. Вдвоём, весь день. Павлу приятно было услышать от Олега такое предложение. Аж тепло по душе разливалось. – Олег, значит, теперь ты согласен остаться со мной навсегда? В тёмно-карих глазах мужчины горела надежда на утвердительный ответ. Вот зачем ему это нужно? Неужели его чувства настолько велики? Пока что Олег не собирался покидать Павла. Пока. А что будет дальше, он не знал. Его-то сердце не полыхало. Да и не любил Олег давать обещания, которые он, скорее всего, не выполнит. – Время покажет, Паш. Сейчас я никуда не уйду. Чтобы не видеть проявившуюся маску тоски, Олег взял со стола опустевшие тарелки и отошёл к раковине. Всё началось с того, что Павел попросил остаться у него на пару дней, дабы оклематься после аварии. Олег остался. На пару дней, на пару недель, на пару месяцев. Он всё соглашался и соглашался. И вот Павел просит остаться навсегда. Олег считал себя сильным, однако уступать Павлу, кажется, у него начинает входить в привычку. – Скоро Новый год, – произнёс Олег. – Как ты обычно отмечаешь этот праздник? – Обычно я провожу его в доме родителей, – сухо ответил Павел. – А друзья тебя не зовут в компанию? – Нет. – Почему? – Двое из них женаты, третий почти женат. Это семейный праздник. Олег наполнил кружки крепким чаем и вернулся с ними за стол. – А ёлку дома ставишь? – вновь спросил парень. – Нет. Для дочери ставил, а сейчас не для кого. – Так для себя. Сосновый аромат, мигающие огоньки, блестящие игрушки. Давай в этом году поставим ёлку и вместе отметим праздник. Новая волна счастья вернула мужчине улыбку. Снова Олег захотел быть рядом с ним, вместе, вдвоём! И вера в его искренность подпитывала надежду на совместное будущее. – Можем пойти в клуб на всю ночь, – предлагал Олег, распаковывая пачку печенья. – Там будет весело и ярко! А можем провести тихо, по-домашнему. – Давай по-домашнему, – выбрал Павел. – Только ты и я. – И ёлка. – Обязательно! – Классно! Ёлка. Новый год, подарки, шарики… а за окном пушистый снег. Парень повернулся к окну, и его мысли унеслись куда-то очень далеко. Туда, где в углу большой комнаты стоит живая ёлочка, и трое мальчишек с весёлым гомоном достают из коробок яркие стеклянные шары и фигурки, сверкающую мишуру, гирлянды и всё это вешают на ароматные сосновые ветки. – Чур, я сам буду её наряжать! Сам. Как в детстве. Мой старший брат Димка, был таким крепким, что мог поднять меня на руки, и я украшал верхушку. И хотя его роста всё равно немного не хватало, мне эта забава ужасно нравилась. Потом Димка вырос, но к тому времени подрос и младший Юрочка. На руки стали поднимать его. И мне было ужасно завидно. Я демонстративно брал табурет, поднимался и вешал шары на самый верх. – Вы были дружны? Густой мужской голос вытолкнул разум из воспоминаний. Олег перевёл взгляд в реальность, на мужчину, что сидел напротив и внимательно слушал. – Да, были дружны. Особенно мы с Димкой. Он мне родной брат, а Юрка уже сводный. – Куда же потом делась ваша дружба? – Должно быть, разбилась о морали и законы общества. Моей семье очень важно выглядеть в глазах окружающих идеальными и безупречными. – А это возможно? – Невозможно. Но они очень старались. У вас на работе устраивают праздничные корпоративы? – резко сменил тему Олег. – Устраивают, – вернулся Павел к чаепитию, потеряв интерес к беседе. – Только я на них не хожу. – Почему? Очень выгодная атмосфера для конфиденциальной беседы с директором. – Ты опять об этом? – Да, опять. Ибо хочу, чтоб ты наконец наступил своей робости на горло и освободился от неё. Стань мужчиной, расправь плечи… – Давай не будем развивать дальше, – пресёк Павел. – Не будем. Ну, давай не будем, – проворчал Олег. – Можно подумать, это мне нужна твоя карьера. Если уж тебе она до лампочки, то мне тем более. – Ты просто не можешь понять... – Нет, не могу, Паш. Сидеть и покорно ждать, когда тебя окончательно раздавят – понять не могу. В разговоре повисла тяжёлая пауза. Хотя Павел и признавал правоту Олега, он готов был спорить и объяснять своё поведение. Вот только эти объяснения вряд ли принесут результат. Олег всё равно останется при своём мнении. – Ты считаешь меня неудачником? – спросил Павел. – Я этого не говорил, – бесцветно отозвался Олег, покусывая печенье. – Но наверняка так считаешь. – В этом мужчина не сомневался. – Ты сам-то многих сожрал? – Многих. Даже давился от жадности. – Ну и что тебе это дало? – То, что я жив. – Олег отодвинул от себя полупустую кружку и, скрестив на груди руки, направил на собеседника потемневший взгляд. – Там, где я жил, иначе нельзя было. Там не просто джунгли, а самые их дебри, где обитают только хищники и ядовитые твари. Поневоле становишься таким же. И ты стал бы. Или же сдох. – Но я не в тех дебрях. – Да, тебе повезло. Однако всё равно наткнулся на ядовитую зверушку. И вместо того, чтоб её уничтожить, сидишь и ждёшь нового укуса. Ты же занимался боксом, Паш. А там нужно бить людей. – Это спорт. – Ну и что? – Там правила. У соперников равные условия. – В жизни как-то иначе? Ты либо отражаешь нападение, либо нападаешь сам. И условия равные в твоём случае. Разве что выпад был неожиданным. Ты не смог увернуться. – Нет, в спорте всё иначе, значительно примитивнее, – доказывал Павел. – Без подвоха и предательства, без ударов ниже пояса. Там всё честно. – Ну, допустим, – уступил Олег, хотя по-прежнему не понимал оправданий. – Вот скажи, когда ты на ринг выходил, боялся соперника? – Конечно. – И всё равно шёл в бой. И даже, думаю, побеждал. – Бывало и побеждал. – Тогда чего сейчас боишься? Неужели этот тип сильнее тебя только потому, что сумел сделать подлость? Павел вновь отвёл взгляд. Разговор получался слишком откровенным. Таким откровенным и детальным, каким не был никогда и ни с кем. Только, как ни странно, Павел не возражал. Видимо потому, что Олег не презирал и не насмехался, а старался добраться до сути, словно выявлял причину болезни. Болезни, которую намеревался излечить. – Я не могу объяснить, Олег. Меня будто что-то держит, будто сковывает. Я начинаю находить сотни поводов избежать конфликта, а найдя, ухожу с поля боя, так и не начав битвы. Ты не представляешь, как я себе противен после этого. Но… Наверное, я действительно слаб перед жизнью и её борьбой без правил. – Если бы ты был слаб, то не вылечил бы меня. И уж тем более не удержал бы. – Хочешь сказать… – Павел взглянул на парня. – Ты остался из-за меня? Свет голубых глаз смягчился, пухлые губы тронула лёгкая улыбка. Парень хотел отшутиться каким-нибудь милым комплиментом, но лишь честно пожал плечами. Он и сам не знал, зачем остался. И уж тем белее не знал, что из всего этого получится. – Не переводи тему, Паш. В каком-то смысле ты тоже увяз в болоте. В своём болоте. И если не поверишь в свои силы, то так в нём и останешься. Вариант празднования Нового года по-домашнему наедине с Павлом Олегу сначала не очень понравился. Павел хороший человек, но всё же с ним скучновато. Веселье ощущалось бы гораздо острее среди людей, в огнях разноцветной иллюминации, в танцах под громкую музыку. Олег не отмечал Новый год уже несколько лет, и ему хотелось сделать это радостно и ярко. Но Павел предпочитал праздник в тихой уютной домашней обстановке. Ну что ж. В принципе, это тоже неплохо. Негромкая музыка, мигающие огоньки на нарядной ёлке, романтический ужин на двоих при свечах. В такой обстановке Олег ещё ни разу не встречал Новый год. Значит, надо сделать всё красиво, вкусно, сказочно, чтоб запомнилось надолго. Ну а если станет совсем тоскливо, секс завсегда выручит. Кстати, тут тоже можно придумать что-нибудь необычное. Да, это хорошая идея! И Олег с воодушевлением принялся за дело. Прежде всего, он составил список необходимых вещей и продуктов. Затем, прикинув расходы, сократил его почти на треть. Ещё треть, возможно, в процессе заменится на варианты попроще и подешевле. После Олег представил Павлу предполагаемое меню. – Много готовить не буду, нас же двое. На закуски креветки в кляре, сёмгу с авокадо и рисом, ещё хочу жульен с грибами в тарталетках сделать. Просто и вкусно. На горячее говядина с шампиньонами в красном вине и к нему обязательно сырный салат с чесноком, потрясающее сочетание! Ну ещё… Хочешь, оливье по традиции? А можно полегче салат, курочку с ананасом… Чего так смотришь? Не нравится? Олега озадачил оцепеневший вид человека, который пытается понять иностранную речь. – Из всего перечисленного мне знакомо только оливье… – проговорил мужчина. – Но зная, как ты вкусно готовишь, я согласен на всё. И знаешь… Скорее бы уже Новый год. Олег и сам торопил время, с удовольствием ходил по магазинам, покупая всякие нарядные мелочи для праздника и необходимые мелочи для кухни, на которой он уже чувствовал себя полноправным хозяином. Да что кухня, парень с не меньшим вдохновением создавал уют по всему дому. Уют и домашнее тепло, которых Олегу всегда не хватало, о которых он давно мечтал. И пусть этот дом ему не родной, но на какое-то время он вполне может стать таковым. А теперь ещё и праздник на двоих. Это так романтично, необычно и мило, так радикально отличалось от всего происходящего в жизни совсем недавно, что казалось какой-то сказкой. М-да, сказкой. Слишком хорошо всё складывалось, чтоб реальность на это согласилась. – Алло, Паш! Ну, как ты сходил к родителям сегодня? Всё хорошо прошло? – Да, хорошо, – отозвался Павел на телефонный звонок друга. – Спокойно поговорили, обстоятельно, без споров и недопониманий. – Вот видишь, всё отлично складывается. Условий не ставили? – Нет. – А обо мне спрашивали? – Конечно. Я им рассказал всё, как есть… – Как есть?! – Кроме твоей работы в борделе и о том случае… ну… Это я скрыл. – Правильно. А об остальном они уже наверняка догадывались. – Да, так что скрывать смысла не было. Я сказал маме, что намерен провести Новый год с тобой. Но она хочет, чтобы я пришёл к ним. Вот тут сказка и завершилась. Душа зря вспомнила о красотах романтики, их не будет. Послушный сын принесёт их в жертву повиновению матери. – Я ничего конкретного не ответил, – продолжал Павел, – но дал понять, что в этот раз, скорее всего, Новый год у меня пройдёт иначе. – Она обидится. Приревнует. – Раз уж мама поняла меня один раз, надеюсь, поймёт и во второй. Олег горестно усмехнулся. Нет, не поймёт. Скрипя сердцем, мать смирилась, что у неё больше никогда не будет невестки, что её сын гей и предпочитает миловаться с парнями. Однако то, что один из этих парней да ещё со столь подозрительной репутацией отнимает у неё единственного сына, в её душе обязательно вызовет возмущение и ревность. Сейчас женщина не ставит условий, дабы наладить мир и доверие с сыном, но после непременно потребует удаления грязного пятна из чистой жизни Пашеньки. – А если станет настаивать? – Надеюсь, что не станет. Надеется. Он всегда на что-то надеется, ожидая, что всё сложится благоприятно без дополнительных действий и усилий с его стороны. Мать обязательно станет настаивать, и Павел сдастся. Ну что ж. Пусть идёт к родителям. Тогда Олег отправится в клуб, как и хотел с самого начала. Будет там пить, танцевать и развлекаться. Возможно, познакомится с каким-нибудь симпатягой, и тогда праздник вообще пройдёт со всеми удовольствиями. Да, это тоже неплохой вариант! Олег даже повеселел. Может, и к лучшему, что Новогоднюю ночь они с Павлом проведут врозь? Романтики, конечно, мало, но и скука угрожать перестанет. – Не обижай её, Паш, иди. Да и против меня не настраивай своим упорством. – А ты? Вот-вот, Павел уже и сдался. – А я отмечу с тобой первого числа, или второго. Да какая разница? Романтический ужин под ёлочкой можно устроить в любой вечер. Так что он не отменяется. – Правда? – Правда. Я же не ухожу никуда. Буду с тобой. – Спасибо, – искренне благодарил Павел. Теперь Олег в магазинах больше присматривался не к товарам для дома, а к оригинальным вещичкам для своего наряда на праздничную вечеринку. В той пёстрой толпе он должен быть не одним из хорошеньких мальчиков, а выделяться красотой и уникальностью. Он должен быть лучшим, кружить головы и разбивать сердца, вызывать желание у каждого, кто взглянет на него даже мельком. Сейчас Олегу особенно хотелось быть соблазнительным, ибо теперь он соблазнял не по нужде, не ради оплат за свои услуги, а ради собственного удовольствия, ради свободных отношений. Да! Чтобы выбирали не его, а он, и не по размеру кошелька, а по красоте глаз, по мягкости губ и крепости рук. Хорошо, что Павел пойдёт на Новый год к матери. А вечер на двоих и вправду может подождать. – Нравится? Купил на распродаже. Олег покрутился перед Павлом, демонстрируя на себе лёгкий джемпер ярко синего цвета и странного покроя. Вещь состояла из неровных лоскутов сшитых чёрными нитками, причём швы были не полными, с заметными просветами, сквозь которые проглядывало голое тело. Необработанные широкий ворот, подол, края длинных рукавов выглядели рваными. – Нет, не нравится, – честно признал Павел. – Очень вызывающе. – Да глянь, как прикольно! Не стандарт! – И куда ты в таком наряде собрался? – В клуб на Новый год, – задорно заблестели голубые глазки. – Считаешь, в этом прилично показаться людям? – По-твоему, мне нужно приобрести для гей-клуба смокинг? – Гей-клуб? – Ну да. Это потрясающий наряд! – И блондин изобразил несколько плавных движений под неслышную музыку, показывая, как он отлично будет выглядеть в танце в столь эротичной кофточке. – Я привлеку внимание. Смотри, в эти дырочки можно просунуть пальчики и приласкать кожу. Это так возбуждает. Попробуй. Но Павел не собирался пробовать. Ему не нравился наряд, не нравились дырочки, не нравилось кривляние Олега и уж тем более его идея идти в гей-клуб. А томный призыв голубых глаз сейчас откровенно раздражал. – Ты выглядишь, как проститутка, – процедил сквозь зубы мужчина. Глаза блондина немедленно отбросили томность и обрели серый оттенок обиды и возмущения. Вот уж не ожидал Олег услышать подобный комплимент от мужчины, который якобы был влюблён. Парень гордо вздёрнул подбородок. – Я выгляжу, как свободный раскрепощённый человек, который просто хочет повеселиться! – А заодно и пообжиматься по углам. – Да. Данная забава тоже входит в меню моих развлечений. Прозвучавшее признание, словно острым ножом, полосонуло по чувству Павла. Даже дыхание перехватило. – И это ты считаешь весёлым времяпровождением? – Да уж интереснее, чем сидеть в четырёх стенах и смотреть телевизор. Второй удар наглеца оказался больнее. Так значит, вся подготовка к романтичному новогоднему ужину была лишь на показ, притворством? На самом деле у Олега совсем иные представления об удовольствиях праздника: напиться, подрыгаться под шум клубной музыки и заняться сексом с едва знакомым парнем. Ну конечно, а что ещё можно было ожидать от воспитанника наркоманского притона? – Коктейли наркотой закусывать намереваешься? Обледеневший взгляд тёмных глаз и сухой голос обнажали разочарование. А обида блондина от услышанного вопроса лишь увеличилась в размерах. – Я же сказал, что не вернусь к прежней жизни! – тихо прокричал парень. – Глядя на твой наряд, в это мало верится. Резко развернувшись, Павел вышел из комнаты. Он не желал больше разговаривать. Наглость пацана ранила его очень больно. Какое пренебрежение к добру и заботам! Какое пренебрежение, прежде всего, к себе, к своим пережитым страданиям, к своим стремлениям. Однако Олег не собирался просто так заканчивать спор и, злобно пыхтя, ринулся за обидчиком. – По-твоему, я должен в праздник сидеть дома? – подлетел он к оппоненту, дабы тот услышал его крик. – Ты пойдёшь к матери, тихая семейная тоска, а мне что делать? Запереться в четырёх стенах и спать? – Я не пойду к матери, – спокойно отозвался Павел. – Как не пойдёшь? – замер Олег. – Ты же пообещал ей. – Нет. Я ещё ничего не ответил. Я тоже думал о том, что ты не должен оставаться в одиночестве на Новый год. Мы будем вместе. – Но мамочка обидится. – Ничего, простит. Павел решил окончательно: уж лучше снова поссориться с матерью, чем отпустить Олега одного в бедлам хаоса и разврата, в чужие похотливые объятья и поцелуи, от одной мысли о которых, душа цепенеет. Мужчина повернулся к парню и провёл рукой по его отросшему русому «ёжику». – Простит. Ведь, если бы у меня была девушка, я б отмечал Новый год с ней. А у меня замечательный паренёк, которого я ни за что не оставлю одного. Раз так хочешь, можем пойти и в твой клуб. Но только не в таком наряде. Он не подходит молодому человеку, который ведёт приличный образ жизни. Теперь Олег и не знал, к какому варианту празднования Нового года готовиться. С одной стороны, он понимал, что Павел пойдёт в клуб против желания, но с другой – есть возможность показать ему, как прекрасно можно отдохнуть в яркой шумной обстановке среди своих собратьев по предпочтениям. По крайней мере, Павел сможет убедиться, что гей-клуб – это вовсе не разврат и наркотики, а приятное общение, танцы и свобода. Но с ругой стороны романтический вечер на двоих прельщал покоем и уютом. Прельщал тем, о чём просила усталая душа. Да уж, выбор Олегу давался нелегко. Ужин едва завершился, как зазвонил телефон Павла. Мужчина вышел из кухни, и вскоре послышался его голос: «Да, мама, добрый вечер». Олег не стал прислушиваться. Проблемы решены, волноваться больше не о чем, а значит, и подслушивать причин не имелось. Прибрав со стола, парень принялся мыть посуду. Две тарелки, две вилки, сковорода… Всё чисто, кран выключен, руки вытерты о полотенце. Вдруг в кухню вошёл Павел и протянул Олегу свой телефон. Зачем это? Парень удивился, даже встревожился, однако телефон взял: – Алло… – Здравствуй, Олег, – раздался женский голос неопределённого оттенка. – Здравствуйте, Нина Ивановна. – Паша похвастал, что ты собираешься готовить какое-то особенное мясо на праздник. Олег опешил. Он ожидал услышать упрёки и обвинения в том, что отнимает Пашеньку у семьи, настроился на них, а тут вопрос по гастрономии. – Ну… да… в вине… – Тогда с тебя это мясо и какой-нибудь салатик. А я спеку шоколадный торт «Прагу». Паша сказал, что ты любишь шоколадный торт. Парень совсем растерялся. Что происходит? – Простите, я не понял. Вы мне это… Вы приглашаете меня в гости? – Ну, конечно. И не тебя, а вас двоих. – К-когда? Первого числа? Или… – Зачем первого? Тридцать первого декабря. Новый год нужно встречать в семье, мальчик, чтобы сохранять её целостность, чтоб укрепить корни. Так что жду вас обоих, отказы не принимаются. Договорились? – Д-д… да… – Вот и отлично. Разговор завершился. Его смысл уже проанализирован разумом и принят, но от этого анализа Олегу вдруг стало не по себе, к горлу подкатил ком эмоций и перекрыл путь дыханию. Парень молча вернул телефон Павлу. Протолкнуть слова сквозь образовавшийся плотный сгусток пока никак не получалось. – Я сказал ей, что ты можешь не поверить или отказаться, и потому мама решила пригласить тебя лично, – ответил Павел на немой вопрос голубых глаз. – Ты… Это ты попросил её позв-позвать меня? – выдавил шёпот Олег. – Нет, она сама так решила. Честно. Эмоции сбивались всё плотнее, давили на горло, на сердце, на душу, они бурлили и клокотали, словно закипающая магма внутри вулкана. Так горячо, так рьяно, что своими толчками сотрясали тело и выдавливали из глаз слёзы. Олег не смог сдержать этого давления. Весь огромный ком, пропитанный эмоциональной смесью, взорвался рыданием, и слёзы хлынули потоком. Парень сбежал в комнату, запрыгнул на диван и сжался в клубок, уткнув мокрое лицо в колени. С чего вдруг? С чего вдруг такой взрыв? Разве произошло что-то особенное? Просто мама друга пригласила в свою семью отметить праздник. Пригласила его, бродягу и наркомана в свою добропорядочную семью. Нет, не так. Она пригласила близкого друга своего сына, чтобы познакомиться с ним, чтоб знать интересы своего чада. И правильно сделала, нужно знать, с кем водится ребёнок, и к чему может привести такая дружба. Так что это обычное знакомство. Самое обычное. И всё же рыдания не стихали. А тут ещё и Павел подошёл, присел рядом, с сочувствием поинтересовался: – Ну что ты, Олег? Расстроился? Парень в ответ махнул головой, отрицая предположение. – Чего же ты тогда расплакался? Олег и сам не знал. Не знал, почему вдруг душа разболелась, и отчего хлынули слёзы. Как объяснить, что он уже и не думал о семье, что уже смирился с ролью бродяги-одиночки. Хотя, кто говорил о семье? Его просто пригласили в гости. Просто в гости. И ещё неизвестно, какие ожидают последствия от этого визита. Но как же торт? Ведь его собираются испечь специально для него, для Олега. А значит, его не считают обычным гостем. – Она что… пожалела меня? – всхлипнул Олег, утирая слёзы. – Из жалости позвала? – Не думаю, – ответил Павел. – Скорее, просто хочет собрать семью вместе. Для неё это важно. – Семью. Как это правильно. Надо… надо маме что-нибудь подарить. И отцу тоже. – У нас не уделяют большого значения подаркам. – Нет, нехорошо идти с пустыми руками. Это знак внимания, уважения. – Рыдание отступало, и поток слёз заметно стихал. – Всё-таки я тоже воспитанный и правила приличия знаю. Да и просто хочу отблагодарить за приглашение. Что может подойти твоим родителям? Отец курит? – Нет. Но он любит почитать на досуге. – Значит, зайдём в книжный. А мама? – Даже не знаю… – Павел честно задумался. – Может быть… комнатные цветы? Она любит растения? – И даже очень. У неё все подоконники заставлены кашпо. – Как хорошо. А у тебя вот нет ни одного цветочка, даже кактуса, – заметил Олег. – А с зеленью в комнате намного уютнее. – Я знаю, – согласно покивал Павел. – Мне тоже нравится, когда в доме есть цветы. Но я не умею ухаживать за растениями, поливать забываю. Садовод из меня никудышный. – Тогда… Может, ты не будешь против, если я приобрету хотя бы пару росточков? – попросил парень, утерев ладонью последнюю слезинку. – Конечно. Это же твой дом. Обустраивай его, как хочешь. – Мой дом? – и голубые глазки снова увлажнились. – Твой, Олег, – подтвердил мужчина, обняв парня за плечи. – Твой дом, где ты можешь чувствовать себя свободно. Ты здесь такой же хозяин, как и я. – Паша… Паша… Спасибо… – и поддавшись новому потоку слёз, парень уткнулся в плечо друга и вновь принялся рыдать. – Ну, вот опять, – улыбнулся Павел и ещё крепче прижал к себе милого чудака. – Эх, Олежка. Вот уж не ожидал, что ты такой плакса. Перед встречей с родителями Павла Олег почему-то очень волновался. Его состояние вполне можно было сравнить с переживаниями ученика, идущего на сдачу главного экзамена. С отцом Павла Олег ещё не был знаком, а вот с матерью успел, и произвёл на неё не самое лучшее впечатление. Так что радостной встречи, скорее всего, не произойдёт. Вообще, лучше сразу настроиться на то, что Олегу просто делают одолжение, принимая у себя. Одолжение ради того, чтоб сын всё же провёл праздник в семье, а не отдельно. Надо на это настроиться. Однако волнение не уходило. Олег уже давно не отмечал праздники в домашней семейной обстановке. Вспоминал о них, как о кадрах из какого-то старого фильма. И вот, появилась возможность воспроизвести это событие в реальность. Но, учитывая, что семья чужая, сделать это нужно правильно, чтобы оставить о себе хорошее впечатление, чтобы понравиться. Ну чем не экзамен? – Подожди, – задержал Олег Павла в машине. – Мы точно ничего не забыли? – Точно. Вон все три приготовленные тобою сумки. Пашке хорошо, он не волновался. А Олег, смелый Олег, совсем недавно заносчиво рассуждавший о жестоких законах джунглей, сейчас покрывался мурашками робости и всячески тянул время. И откуда только у матери Павла такая способность вызывать в людях трепет? Парень повернул к себе зеркало заднего вида, взглянул на свой образ, пожалел о недостаточно красивой причёске. Но зато с ней отлично видны новые серебряные серьги-гвоздики, которые нынче утром подарил Павел. Парень осмотрел в зеркале одно своё ушко, потом другое: грани тонкой резьбы поблёскивали даже в сумерках вечера. Замечательный подарок. Протягивая серьги, Павел сказал тогда: «Пусть больше ничего не связывает тебя с прошлым». И с этим же пожеланием Олег сменил серьгу Леона на новое украшение. Да, новое украшение, новая рубашка, новый мужчина, новый дом, новая жизнь. Олег повернулся к Павлу, критически осмотрел и его внешний вид. Поправил тёмную прядь чёлки, распрямил уголок воротника красивой рубашки, приобретённой специально к празднику. Пусть мама видит, что о Пашеньке заботятся и ухаживают ничуть не хуже неё самой. – Ну что, теперь пойдём? – тихонько подтолкнул Павел. Олег расправил плечи и шумно выдохнул. В конце концов, что суждено, того не избежать. – Да. После стандартных фраз приветствий, неуверенных улыбок и сухих благодарностей за подарки, в беседе возникла пауза, общих тем не находилось. Марк Александрович откинулся на спинку дивана и занялся просмотром подаренной книги. Павел, примостившись на стуле, просто молчал. Восседавшая в кресле словоохотливая Нина Ивановна обязательно нашла бы, о чём поговорить, но сейчас была занята тем, что откровенно рассматривала гостя, будто пыталась до тонкостей запомнить его внешность. И ровненько сидевший на краю дивана Олег под взглядом женщины чувствовал себя бактерией под стеклом микроскопа. Причём бактерией некой опасной болезни, которую нужно изучить и уничтожить. Наконец парень решился поднять глаза на строгого исследователя. Да вроде и не очень страшно. Взгляд женщины, возможно, немного пристальнее, нежели хотелось бы, однако вполне мирный. Это обстоятельство немного успокоило Олега, и он даже позволил себе расслабиться. – А мы с Пашей дома тоже поставили ёлочку, – сказал парень, послав Нине Ивановне милую улыбку. – Вот как? – Женщина вздёрнула брови. – Павел давно дома не устраивал праздники. Ты настоял? – Почему настоял? Это было обоюдное решение. Мы вместе выбирали деревце, вместе наряжали... – Какая идиллия, всё вместе, – и Нина Ивановна, сжав губы, перевела взгляд на сына. – Новые рубашки тоже вместе покупали? Олег коротко рассмеялся. Естественно, мать не могла не заметить обновку на своём любимом сыночке. – Конечно, я же ещё не знаю ни размеров Павла, ни вкусов. «Безусловно, она будет ревновать, – подумал Олег, наблюдая за притихшим терпением Нины Ивановны. – Но ничего, пусть знает, что её ненаглядное чадо и с парнем сможет обрести уют и заботу». – М-да, – только и произнесла женщина, задумчиво покивав головой, будто отвечая на мысли гостя. – Красивые рубашки, – заметил Марк Александрович. – Из хлопка? – Да, – заверил Олег. – Я не сторонник синтетики ни в одежде, ни в еде. – Вот как? И давно? – поинтересовалась Нина Ивановна. – Мама… – встрепенулся Павел, расслышав в вопросе ехидные нотки. Однако Олега эти нотки совсем не смутили. – Давно, – ответил он. – Я с детства воспитывался на принципах здоровья и гармонии. И сейчас очень жалею, что однажды этими принципами пренебрёг. Женщина снова согласно закивала. Был ли парень искренен или же просто хотел создать хорошее мнение о себе, но рассуждал он правильно. – Раз ты повар, – вновь заговорила Нина Ивановна, – может, тогда поможешь мне на кухне? – С удовольствием! – просиял Олег. Дабы помощник не замарал свою замечательную рубашку, Нина Ивановна выдала ему фартук. – Впервые встречаю мужчину, который с таким энтузиазмом берётся за кухонные работы, – заметила хозяйка, как только Олег привычным движением завязал на себе пояс фартука. – Ты пытался получить ещё какую-нибудь профессию кроме повара? – Нет. Я всегда хотел стать именно поваром, и вот стал им. Что вы мне поручите? – Ничего сложного. Начинай чистить вот эти варёные овощи. От кого же у тебя тяга к кулинарному искусству? Кто ещё в твоей семье такой профессионал? – Да, пожалуй, только бабушка и есть, – принялся Олег за дело. – Она меня многому научила. Таким нюансам, которые можно узнать лишь от жизненного опыта. – Та бабушка, у которой ты жил? – Ага. – Расскажи мне о своей семье. Павел говорил, она у тебя большая. – Это точно, довольно большая. – Олег знал, что подобного вопроса не избежать, и был к нему готов. – Всё моё семейство из прослойки интеллигенции. Мама – учитель географии. Отец был врачом, проводил операции. Обе бабушки преподавали в институтах, у дедушки своя большая фирма. А отчим занимает пост в администрации города. – А братья? Павел говорил, у тебя есть братья. – Есть, двое. Старший тоже выучился на врача, а младший поступил на юридический факультет. Как видите, у меня очень хорошая семья. – Такая хорошая, что выгнала из своего сообщества родного сына? Обсуждать данный эпизод жизни Олег не желал, но деваться некуда, придётся прояснить и его. – Вы не правы, не выгнала, – возразил парень. – Просто я переселился жить к бабушке. Она жила одна в трёхкомнатной квартире, скучала и, естественно, обрадовалась, что внук к ней переехал. Тем более, я был у неё любимчиком. – А после, когда бабушки не стало? – допытывала женщина. – Ну после… Я уже стал совершеннолетним. Так сказать, сам себе хозяин. – Олегу отчего-то становилось стыдно за свою родню. Очернять её не хотелось, но и представлять в благом свете тоже получалось плохо. – Эти овощи для салата? Может, я сразу и шинковать их буду? – Хорошо, – и Нина Ивановна поставила на стол большую миску. – Я пока нарезкой займусь. Да, лучше и вправду сменить тему. Хватит полоскать его грязное бельишко. – Очень уютно в вашей кухне, – похвалил Олег, продолжая работу. – И так много разных цветов. Красиво. Я тоже приобрёл себе две фиалки. Розовую и фиолетовую. – Тебе нравятся цветы? – Ага. Очень нравятся. Вообще люблю растения, сажать, заботиться. У бабушки когда жил, то выращивал на балконе всякую съедобную зелень и огурцы. И даже собирал огурчики. Правда-правда, – с улыбкой заверил парень. – Ну а цветов было много всегда. – Как интересно, – подивилась Нина Ивановна. – Признаться, не ожидала от тебя подобного пристрастия. А дачи или загородного дома у вас не было? – Нет. Мама не хотела. Да и остальные тоже, кроме меня. – Ну что ж, раз так любишь природу, то приезжай летом к нам на дачу. У нас там хороший домик, рядом большой лес, в колодце чистая вода. Олег даже отвлёкся от работы. Вот это поворот! – Правда можно? – Конечно. Да и нам помощник не помешает. И вообще, если уж у вас с Павлом столь серьёзные отношения, вполне можешь считать себя членом нашей семьи. Таких слов Олег никак не ожидал, совершенно никак, да ещё от женщины, которая совсем недавно призывала сына прогнать его из дому, и была готова сама вызвать полицию, дабы избавиться от подозрительного подселенца. И вдруг в её мнении, в её решениях произошла столь резкая перемена. – Нина Ивановна, вы не шутите? – И душа замерла в ожидании ответа. – Если ты больше не вернёшься к наркотикам, то нет, не шучу. Олег вернулся к прерванному занятию, низко сгорбился над столом, и его ресницы заморгали быстро-быстро, прогоняя навернувшиеся слезинки. – Обещаю! Нина Ивановна, вы… Спасибо. И прежде всего за Павла. Вы и ваш муж поступили очень мудро, приняв его… его предпочтения. – Я знаю. Для нас с Марком уважение сына важнее уважения соседей. Хотя, нам тоже было нелегко смириться с… скажем так, весьма оригинальным выбором сына. – Я вас понимаю. Не всем удаётся смириться с подобными недостатками своих детей. – И слезинка всё же скатилась на кусочки варёной моркови. – Ты про своих родителей, Олег? – В голосе женщины проявился оттенок сожаления. – Ты с ними общаешься? – Нет. – Они до сих пор не простили тебя? – А за что прощать? Это же природа так забраковала. С ней бороться можно, но бесполезно. Моя семья меня вычеркнула, посчитав сгнившей веткой на родословном древе. Вот и стал я трухлявой палкой. – Знаешь, если разобраться, ты и вправду будто не их породы. – Нина Ивановна послала парню мягкую улыбку утешения. – Уж слишком отличаешься от остальных своих родственников. – Это точно. Двоечник, повар, любитель копаться в земле… – Да ещё и гей… – подхватила Нина Ивановна. Олег рассмеялся: у женщины явно развито здоровое чувство юмора. – Да, плюс ещё и гей. Сплошные недостатки. Ужасный образ! – Ужасный! – В тихий смех парня ворвался громкий хохот. – Но ты мне понравился. – Вы мне тоже! Смех из кухни сразу же долетел до комнаты, и находившиеся в ней мужчины настороженно переглянулись. – Смотри-ка, как у них уже весело! – заметил Марк Александрович. Но переживания Павла ещё не стихли. – Как думаешь, они смогут подружиться? – спросил он у отца. – А ты разве не слышишь? Они уже подружились! Давай-ка, включим гирлянду да поставим стол в середину комнаты.