Чёрное и Белое

Сна не было ни в одном глазу. Олег даже не лежал, он сидел в своей постели, обхватив руками колени и уткнув в них подбородок. Мысли не давали покоя. Память бесцельно бродила по эпизодам прошедшей жизни, вновь и вновь возвращаясь к событиям последнего дня. Как всё интересно складывалось. Ещё полгода назад Олег прибыл в город нищим и больным, а теперь у него есть работа, дом и даже заботливый друг. Разве это не странно? Ведь по логике при той жизни, которую уже несколько лет вёл Олег, Судьба должна была его жестоко наказать. Однако судя по сложившейся реальности, она скорее награждала, чем наказывала. Похоже, по запарке где-то ошиблась и вместо минуса поставила плюс, тем самым убрав проблемы и прибавив удачу. Ну ладно, пусть будет так. Только пусть Судьба и дальше не замечает своей ошибки. Вот только зря она влюбила Павла. Пылкие чувства ничего хорошего ему не принесут. Сердце Олега окаменело, душа – заледенела, а любовь – всего лишь некое волшебство из придуманных народом сказок. Красивая, но к реальной жизни приспособлена плохо, и ожидаемого обилия счастья не приносит. И тем более не принесёт Павлу, учитывая, какой бракованный объект обожания он себе выбрал. А вдруг, это не Олега поощряют, а Павла за что-то наказывают? Зачем Судьба бросила под колёса его автомобиля именно вот такое никчёмное существо, осадок человечества? Лучше бы столкнула с приличным парнем, честным и умным. Видимо, она посчитала, что в жизни Павла всё слишком гладко да скучно, вот и решила развлечь. Бедный Пашка. «Надо бы ему рассказать кое-какие подробности из моей прошлой «весёлой» жизни, – подумал Олег. – И тогда он ко мне остынет. Мне, конечно, не выгодно, зато Пашка перестанет гореть понапрасну». «Или не нужно его отвергать? С ним спокойно. До весны доживу, а там…» «А вдруг он так прикипит, что потом снова начнёт страдать от расставания, как после того случая? Так что же теперь, оставаться с ним навсегда? Ну уж нет. Лишаться свободы ради чьих-то слёз? Вот и ещё одно доказательство, что от любви одни проблемы. Нам вполне хватило бы и чувства дружбы. Так что лучше потихоньку отталкивать Павла и готовить к разлуке». «Но он так одинок. Почему бы не отблагодарить его душевным теплом?» Олег не знал, что ему делать. Павел весь такой положительный и добрый, что не хотелось его обижать холодностью, но и брать на себя ответственность за рост чужих пламенеющих чувств, тоже желания было мало. Покидать столь уютную норку глупо, однако за этот уют всё равно придётся платить, причём не привычной валютой тела, а купюрами души, запас которых у Олега уже давно иссяк. Что же делать? Уйти было бы правильнее для всех, но… Олег уже пообещал остаться. Вот ведь проблема. И посоветоваться-то не с кем. Сейчас бы собраться да тихо исчезнуть в ночи, не прощаясь. Исчезнуть навсегда из жизни Павла. Да и из города тоже. Олег дотянулся до своих лежащих на стуле джинсов, достал из кармана сотовый. Полистав список абонентов, парень остановился на строчке «Юлька». Поздно уже звонить. Да и чего дельного она посоветует, когда и свою личную жизнь не сложила? Вспыхнувшая идея отвергнута. И всё же утром, после беспокойной ночи, после напирающего желания выговориться, Олег пораньше вышел из дома и тут же набрал номер психолога Юлии. – Алло, – отозвался вялый голос разбуженной женщины. – Алло. Привет! Ты сейчас свободна? – Во-первых, кто вы? – Я Олег. – Какой Олег? – Ну Олег, одуванчик. Я был у тебя недавно. – А… помню. Пожухлый одуванчик. – Юлия начинала потихоньку оживать. – А ты в курсе, что сейчас утро воскресения? Я ещё сплю, между прочим. Однако парня этот факт мало волновал. – У меня проблема. Ты можешь со мной поговорить? Ну, хотя бы по телефону. – А до завтра твоя проблема не подождёт? Олег нетерпеливо чертыхнулся. – Какой же ты врач, если отказываешь больному в помощи? – взбеленился он. – Всё ясно, – нехотя сдалась женщина. – Подходи через час в офис. Докуривая сигарету, Олег нетерпеливо прохаживался у двери. Но Юлия не заставила себя долго ждать, прибыла даже раньше, чем обещала. Проведя парня в кабинет, она включила освещение, сняла шубку и небрежно бросила её на кресло. – Что у тебя случилось? – поинтересовалась Юлия, занимая своё рабочее место. – Тот парень, с которым я был здесь, он влюбился в меня. – Олег присел на край стола. – Ну и что? – Как что? Мне этого совсем не нужно! – В отличие от спокойной собеседницы парень заметно нервничал, активно жестикулировал и бурно выплёскивал эмоции. – Не понимаю, тебя беспокоит его душевное состояние или твоё? – Его, конечно. – Но любовь – прекрасное чувство. – Великолепное! Когда она взаимна. А от меня он взаимности не дождётся. – Почему? Он так плох для тебя? – Наоборот, это я для него плох. У Пашки проблемы из-за меня. Он даже с родителями поссорился. А ведь у него больше никого нет. Представляешь? Никого. Ни друзей, ни соратников по интересам. Ему никто не звонит кроме матери. И вот вчера Пашка выдал ей, что он гей и влюблён в бездомного наркомана, которого подобрал на улице! Ну не дурак ли? Естественно, мамаша была в шоке. – Ну, в конце концов, он взрослый парень и имеет право сам выбирать для себя жизненный путь. Если его мать умная женщина, она простит сына и примет его выбор. – А если нет? – Тогда пусть сам с ней разбирается. Тебе лучше не лезть. – Да и не собираюсь. Я вообще не планировал задерживаться в его жизни. И уж тем более наполнять её какими-то проблемами. Я закурю? – Кури. Из кармана куртки Олег достал пачку, из неё вынул сигарету, задумчиво её рассмотрел, затем достал из того же кармана зажигалку и прикурил. Юлия с видимым равнодушием наблюдала за слегка подрагивающими движениями парня. – Почему ты просто не уйдёшь от него? – задала она очередной вопрос. – Я и сам не знаю, – честно ответил Олег. – Павел много сделал для меня. Я думал, верну ему денежные долги и всё, расстанемся. А он вот взял и… блин. Зачем нужна ему вся эта глупость? И если бы ещё он не был так одинок! А то вот… Как теперь его оставить? Ест одни полуфабрикатные пельмени и макароны, никуда не ходит, по вечерам сидит в потёмках один, читает. Бирюк. Ладно хоть работает, хоть с кем-то общается. И то, мне кажется, у него там тоже не ладится, только не признаётся. А теперь ещё и с родителями отношения испортил. Вот я и пообещал остаться. – Ну, раз обещал, то оставайся. – Понимаешь, я не хочу, чтоб он ещё больше прикипал ко мне, а потом, когда я уйду, страдал от якобы разбитого сердца. А он это сумеет, даже опыт имеется. Понимаешь? Видишь, какая у меня дилемма? – Не вижу я никакой дилеммы. – Юлия тоже достала из ящика пачку сигареток и закурила. – Просто ты снова начинаешь жалеть себя. – А ты – снова говорить чушь! Но женщина лишь отмахнулась от грубого замечания и продолжала развивать свои доводы. – Почему ты решил, что не достоин чувств и уважения приличного парня? Потому что вёл аморальный образ жизни? Но сейчас-то ты просто повар в кафе, честный человек, ничего крепче сигарет не принимаешь. Не Павел опустился до тебя, а ты поднялся на ступеньку к нему. Вывод? Это не ты на него плохо влияешь, а он на тебя хорошо, поддерживает на пути вверх. – Фигня, – буркнул парень, скрывая под опущенными ресницами своё согласие. – Ну а что тебя ещё смущает? Что вы из разных социальных прослоек? Ну, извини, Золушка тоже не была голубых кровей, однако не отказалась выйти замуж за принца. – Это сказка, и в жизни она никак не проявляется. – Мы сами делаем свою жизнь сказкой. Или триллером. Не согласен? И прекрати наконец строить из себя несчастного обиженного мальчика ради пары слов похвалы. У тебя это плохо получается. В тебе очень велика жажда жизни, вот и живи. Не выдумывай какие-то мелкие трагедии на пустом месте. Скажи, что ты видишь, когда смотришь в зеркало? – Бездушное уродливое существо. – Возможно. Но при этом поправляешь чёлочку, отмечаешь, что помялся воротничок, умываешься и украшаешь ушко серьгой. Я угадала? Ты любишь себя, Олег, и это не скрыть. Поэтому брось навязывать себе роль чудовища. Ты и сам в неё не веришь. То, что было вчера, прошло, и сегодня этого нет. Сегодня ты красавчик, добрый, честный. Любуйся собой, люби себя, желай себе счастья. Одевайся, украшайся, чисти пёрышки. И радуйся, что к тебе проявляет интерес не наркоман или извращенец, а интеллигентный мужчина, который даёт больше, чем требует. В тебя раньше влюблялись? – И не раз. – И как ты отвечал на подобное? – Иногда мне это было выгодно. А иногда просто отворачивался и уходил. – И никогда не беспокоился, что человек начнёт страдать, потеряв тебя? – К чему ты клонишь? – покосился на собеседницу Олег. – Хочу понять, почему данная ситуация взволновала тебя сильнее, чем обычно? Выгоды от чувств Павла ты не видишь, но и оставить его не можешь. – Я не влюблён в него, – твёрдо заявил парень, начиная угадывать намёк. – Но, думаю, уже и не равнодушен. А собственно, что тебя в нём не устраивает? Добрый, внимательный. Да и симпатичный. Я его помню, весьма приятный молодой человек. Ну, одинокий, любит проводить время дома. Так в твоих силах это исправить, внести в его жизнь радость. Олег, задумайся, возможно, Павел и есть то самое замёрзшее сердце, которое ты сможешь осчастливить. И именно ты, а не кто-то другой. Олег больше не стал спорить. Дальнейшее развитие разговора ни к чему не приведёт. Парень молча загасил окурок в пепельнице затем спрыгнул со стола, поправил куртку. – Я пришёл за дельным советом, а ты опять нагородила всякой ерунды. – Проворчал он, затем достал из кармана брюк купюру и положил её на стол. – Вот тебе за труды. И извини за испорченное воскресное утро. – Ну и вредный же ты пацан! – грубоватое поведение парня вызывало у Юлии лишь улыбку. – Трудно с тобой будет этому Павлу. – Сам напросился. – Желаю тебе влюбиться, Олежка! – Не дождёшься, – и парень захлопнул за собой дверь. – Вот, отец, полюбуйся на своего сына, на «гордость семьи». На этого извращенца! Господи! Я всегда так жалела, что у нас нет родни, а теперь даже рада этому, потому что не придётся краснеть перед ней и оправдываться. – Мам, давай поговорим спокойно… Павел понуро стоял перед сидевшими на диване родителями, словно провинившийся ребёнок. Отец молчал, скорбно опустив голову на грудь, мать нервничала и причитала, едва сдерживая слёзы обиды. – Как я могу быть спокойна, когда мой сын оказался… вот таким! Это же какой позор! И не только тебе, всей твоей семье! Как я теперь буду людям в глаза смотреть? – Необязательно же всем рассказывать. – Неужели я такая дура, что побегу этим хвастать? Но тебя в доме все знают и рано или поздно обо всём сами догадаются. Какой стыд. Какой стыд! Тебе самому не стыдно вести такой образ жизни? – У меня нормальный образ жизни, – защищался Павел. – И Олег… Олег всего лишь второй парень, с которым… с которым я хотел бы иметь отношения. – Второй?! – Женщина едва не задохнулась от ужаса. – Ты слышишь, Марк? Уже второй! И кто же был первый? И когда? Когда ты с ним успел? Ну, отвечай! Кто это был? – Савва, – едва слышно выдохнул Павел и понял, что сейчас произойдёт новый взрыв истерики. Так и случилось. Услыхав имя, Нина Ивановна с предсмертным стоном схватилась за сердце. – Я чувствовала. Я всегда подозревала, что он какой-то ненормальный! Эти его странные ухмылочки… Никогда мне не нравился. Ох… Ох… – Оставив свой сердечный «приступ», женщина воткнула в сына острый пронизывающий взгляд. – Я тебя предупреждала, что он опасен. Я просила прекратить дружбу с ним! Это он тебя совратил? Да? – Никто никого не совращал… – Врёшь! Ты никогда не проявлял ничего подобного. Занимался спортом, был как все. Я бы обязательно заметила, если бы у тебя появился какой-то особенный интерес к мальчикам. – Я очень стеснялся такого интереса и старательно скрывал, – тихо отвечал Павел, боясь поднять глаза на гнев матери. – Мне было стыдно за это влечение. – А сейчас не стыдно? – И сейчас тоже. Но… мне всё сложнее себя сдерживать. И жить одному надоело. – Не понимаю, почему ты не можешь жить с женщиной? Почему не можешь?! – почти срывалась на крик несчастная мать. – Ведь это так естественно! Это же природой заложено! Марк! Почему ты молчишь? – А чего тут скажешь? – горестно вздохнул мужчина. – Нечего сказать? Твой сын собирается жить с мужчиной, а тебе нечего сказать? Ты всегда был таким. Всё молчишь, молчишь, да пожимаешь плечами. Вот, посмотри, к чему привело твоё молчание, твоё вечное потакание и заступничество. – Ты ему больше потакала. – Что? Вот только со мной ты и горазд спорить. Да, я одна его воспитывала! Имея отца, он совершенно не знал жёсткой мужской руки. Совсем обмяк, бабой стал! Причём во всех отношениях. Боже! Какой ужас! Какой ужас! И хоть бы мужчину хорошего выбрал, а то какого-то бродягу! Наркомана и уголовника! Что он может тебе дать?! Использует тебя, обдерёт как липку и пойдёт искать нового дурачка. Но сущность Павла стояла горой за Олега, даже голос повысила: – Мама, Олег очень хороший. Если бы ты с ним познакомилась… – Хватит! – нервно взвизгнула женщина. – Уже познакомилась. Грубый и наглый тип. А ты, вместо того, чтобы меня хоть как-то утешить, защищаешь этого проходимца! Всё, уходи. Не хочу тебя больше видеть. – Мама… – Не видеть и не слышать! Извращенец. Не думала, что мне на старость лет придётся стыдиться собственного сына. – Ты всегда лояльно относилась к геям… – Я их жалела. Как больных людей. Душевно больных. Но даже не подозревала, что ты охвачен таким же недугом. Уходи. – Прости. – Павел покорно отправился к выходу. Однако на пороге задержался и сказал: – Я очень люблю вас. И знаю, что сильно огорчаю. Но даже если вы меня совсем отвергните, я не смогу измениться. Это сильнее меня. И это, увы, неизлечимо. Павел был очень расстроен, чувствовал себя плохо и устало. Вернувшись домой, он повалился на кровать и закрыл лицо руками. Что произошло в его жизни? Трагедия? Конечно, трагедия. В один день стать изгоем в родной семье, лишиться последней поддержки – это не просто трагедия, это кошмар! И его как-то придётся пережить. Надо бы позвонить Олегу. Парень просил рассказать, как пройдут переговоры. С собой Павел телефон не брал, дабы его важную беседу с родителями никто не прерывал, и теперь, включив аппарат, обнаружил, что за последние полчаса Олег уже трижды пытался дозвониться. Неужели волновался? Или хотел чего-то сообщить? Только бы это были хорошие новости. Павел набрал номер друга. – Олег, я вернулся. – Ну и как? – немедленно отозвался тихий взволнованный голос. – Разговор получился? Какой результат? – Скорее всего, отрицательный. Мама не дала окончательного ответа, но прогнала меня. – Хм. Понятно. Может, она просто ещё не отошла от шока? Позже успокоится и простит. – Может быть. – А что отец? – Он молчал. – Понятно. – В беседе повисла пауза раздумья. – Паш. Ты это… Там тефтели в холодильнике, разогрей себе. – Хорошо, – забота друга вызвала у Павла улыбку. – Если вечером не будет слишком много посетителей, я попробую слинять на пару часов пораньше. – Это было бы здорово. Мужчина отложил телефон на столик. Почему-то на душе стало спокойнее, проблемы будто на шажок отступили. И улыбка задержалась на губах. Олег. Это он вызвал её. Как же приятны его заботы, его волнения. Как же приятно и желанно быть ему не безразличным. Конечно, Олег переживал. Ведь в семейных конфликтах Павла он винил, прежде всего, себя. Обещал уйти и не ушёл, обещал прервать с Павлом всякие отношения, а вместо этого принял его чувства. Зачем вот он так поступил? Ведь знал, что это неправильно, что приведёт к беде. А теперь исправлять ошибку будет очень тяжело. Да и как её исправить? Ведь сейчас, когда Павел лишился последней своей опоры – семьи, Олег тем более не сможет его оставить. Совсем же пропадёт мужик в одиночестве. Как же Олег не любил эту ответственность! И зачем только он связался с Павлом? Теперь придётся нянчиться с его глупой влюблённостью. Да ещё, не дай бог, в депрессию впадёт. Уж Олег-то знал, что испытывает душа, когда родная мать гонит от себя. Ранимому человеку не очень-то сладко приходится. Парень предупредил напарника, что устраивает себе перекур, и вышел во двор. Раскурив сигарету, Олег вновь достал сотовый. – Алло, Паш. Ты это… ты сам-то как? – Да ничего. Ну, вроде, голос действительно вполне спокойный. – Ты главное не расстраивайся, ладно? Я думаю, всё образуется. Мать очень любит тебя. – Завтра схожу к ней ещё. – Нет. Дай ей время всё это переварить. Ты лучше, знаешь, поговори с отцом, отдельно. У тебя с ним хорошие отношения? Доверительные? – Да, хорошие. – Вот и поговори. Он хоть и подкаблучник, но, думаю, всё равно жена к нему прислушается. – Что ж, возможно, так будет правильнее. С работы удалось сбежать лишь на час пораньше. Олег спешил домой, потому что волновался за Павла. Почему-то ему казалось, что мужчина сильно переживал и сейчас очень нуждался в поддержке. Эх, Пашка. И так жизнь не складывается, так он ещё проблемы себе выдумал. Павел действительно ждал, встречал у порога и выглядел вроде бы спокойным. – Я поговорил с отцом, – поведал он, едва Олег освободился от куртки и ботинок. – Да? Ну и какие результаты? – В голубых глазах интерес смешался с озабоченностью. – Сказал, что ему тяжело принять меня таким, что испытал разочарование. Однако не находит достаточно веского повода, чтоб отвергнуть родного сына. – Вы говорили наедине? – Да, встретились в его гараже. С матерью больше не общался. Но отец пообещал поговорить с ней, смягчить ситуацию. – Ну, вот и отлично. – Олег улыбнулся и облегчённо выдохнул. – Всё отлично, Паш. Считай, отец на твоей стороне. – Папа говорил со мной холодно. И будто… будто по принуждению. – Ну и что? Естественно, он тебя осуждает. Но ведь не отвергает же. А это главное. Потому что раз не отвергает, значит, пытается понять. – Надеюсь, что ты прав, – пожал Павел плечами. – Я прав, и ты в этом убедишься, – заверил Олег, направившись в свою комнату. Трудовой день закончен, напряжение снято, теперь можно и расслабиться. Дойдя до дивана, парень устало плюхнулся на него, обмяк и закрыл глаза. – Ты останешься в семье, можешь не переживать, – продолжал вещать Олег вошедшему следом за ним Павлу. – Вот только они могут не принять меня в твоей жизни. Особенно мать. Наверняка она продолжит настаивать на моём уходе. Я же тебе не пара. – Ну, это не ей решать, – тут же отрезал Павел. Олег вновь улыбнулся. У этого парня огромный потенциал упрямства. Жаль только, что он направлен не в ту сторону. – Давай спать, Паш. Я устал, а завтра опять в смену. – Да, конечно. Доброй ночи. Павел повернулся, чтоб уйти, да не ушёл. – Олег… Скажи, а ты скучаешь по своей семье? – Как тебе сказать? Иногда сердце в груди сжимается, когда вспоминаю. А иногда совершенно ничего не чувствую. Всё это уже где-то далеко-далеко. И как будто уже чужое. Хочу спать. – Да, я тоже переволновался сегодня, устал. Доброй ночи. Постели расстелены, одежда сложена на стульях, свет погашен. Ночь, тишина и покой. Однако, не смотря на усталость, ни Павел, ни Олег никак не могли заснуть. Мысли не желали покидать разум, продолжая перемалывать прошедшие события и перерабатывать пережитые эмоции. Павел впервые в жизни так серьёзно повздорил с матерью, разочаровал её настолько, что она отвернулась от него. От родного сына, которого обожала и опекала больше, чем нужно, даже сейчас, когда он уже стал взрослым мужчиной. Павел всегда боялся огорчить её чем-либо, ради её покоя смирялся и поступал, как она желала, был послушным, скрывал свои интересы и мысли, которые не нашли бы отклика у родного человека. Эти постоянные тайны и сделали Павла молчаливым, а привычка хоронить на дне души свои неправильные запретные чувства – замкнутым. Он уже привык так жить. Но появление Олега и зародившиеся к нему чувства заставили Павла наконец вступиться за самого себя, защитить свою истинную сущность и дать ей свободу хотя бы здесь в собственной семье. Да, он осмелел, поднял голову. Да! Бунт, революция! Вот только не закончится ли эта битва крахом и отверженностью? Достигнет ли он чего-нибудь кроме одиночества? Олег сказал, что всё будет хорошо. Конечно же, просто успокаивал. Ничего он знал наверняка, хотя и говорил с уверенностью. Просто хотел приободрить. У него самого случился разрыв с семьёй. Полный разрыв, без попыток на примирение. Интересно, он так же сильно переживал свою отверженность? Со стороны казалось, что Олег спокойно вспоминает о том разрыве. Но правда ли это? Действительно ли время способно исцелить душевные раны или он сам такой бесчувственный? Олег. Он не может быть бесчувственным. Он искренне волновался за Павла. И даже когда ругался и спорил, он желал Павлу добра, старался уберечь от неприятностей. Олег. Только бы он не ушёл. Родители рано или поздно смогут простить, а вот Олега потерять никак нельзя. Его нужно удержать и как можно дольше. Вот только как? Чем? Олег тоже ворочался в постели. Этот Павел, какой же он настырный, упёртый. А сразу-то и не скажешь. С виду тюфяк тюфяком, неудачник, однако внутри огромный потенциал силы. Да просто не туда он свою упёртость применяет, не во благо себе, вот потому и неудачник. Что же с ним делать? «Возможно, это то замёрзшее сердце, которое ты сможешь осчастливить?» Нет, осчастливить на долгосрочный период, конечно, не получится. А вот выделить некоторое количество тепла вполне по силам. Хотя бы сейчас, когда на мужика свалилась куча проблем: и в семье, и на работе. Впрочем, семейные уже вроде бы утрясаются. Эх, Павел, Павел. Устав ворочаться, Олег сел, скрестив ноги. Пойти, поговорить с ним что ли? Да спит уж, поди. Да и о чём разговаривать-то? Уже всё сказано. И всё же Олег встал, надел футболку и сквозь темноту отправился в соседнюю комнату. Дверь в неё была приоткрыта, за ней находились мрак и тишина. Спит или не спит? Парень заглянул в дверь, присмотрелся к кровати, на которой лежал укрытый одеялом мужчина. – Паш, ты спишь? – осторожно позвал Олег. – Нет ещё, – отозвался Павел. – Что случилось? – Да ничего… Олег прошёл внутрь комнаты. Павлу не спалось, значит, беспокойство ещё не остыло. О чём бы таком с ним поговорить, чтобы отвлечь от грустных мыслей? Парень приблизился к кровати. – Ты чего-то хочешь, Олег? – Павел напряжённо вглядывался в очертания парня в широкой футболке и с голыми ногами, на душе становилось неспокойно. – Нет. То есть, да. О чём бы поговорить? Парень присел на корточки – глаза уже привыкли к темноте и хорошо различали очертания мужского лица. А нужно ли вообще разговаривать? Может… может, без слов обойтись? Зачем они, слова-то? Одним рывком Олег сорвал с себя футболку и ловко нырнул под одеяло к обескураженному мужчине. – Ты… ты что делаешь? Да уж, слова сейчас ну совсем лишние. Олег всем телом прижался к Павлу, запустил руку под широкую рубашку пижамы и прильнул губами к шее. Павел весь напрягся, даже дыхание затаил. Что же это?... Зачем?... Неужели Олег решил, что?... – Олег, прося тебя остаться, я вовсе не обязывал... ни к чему... – Ты можешь помолчать? – строго прервал парень, начиная поглаживать грудь под тканью пижамы. – Я только хочу, чтоб ты понял... – Ещё одно слово, и я уйду. Губы крепко обхватили кожу на шее, втянули в себя и передали острым зубкам, которые не упустили возможности легонько ужалить. Тем временем сосок уже изнывал от ласк тонких пальцев, посылая первые импульсы возбуждения в низ живота. Да, Павел будет молчать. Он не скажет больше ни слова. Он вообще забудет о существовании слов. Лишь бы Олег не уходил, лишь бы он продолжал. Рука бродила по телу, оставляя местами лёгкие щипки, а поцелуи продолжали обжигать шею, подбородок, губы... Да, губы. Павел не хотел, чтоб отсюда поцелуи так скоро уходили. Он отвечал на них, задерживал, пропитывался их жаром, подогревая растущее желание. Вот бы тоже обнять Олега, приласкать его. Но Павел робел. Возможно, боялся прервать столь сладостный поток поцелуев, а возможно, стеснялся своей неопытности. И всё же желание подталкивало набраться решимости. Мужчина осторожно положил ладонь на плечо парня и медленно повёл её вниз по спине... спустил на бедро... Никакого белья, Олег был абсолютно голым. И осознание этого факта словно разрядом тока пронзило всё тело мужчины. Павел отвлёкся от поцелуев, снова замер. Его разум полностью ушёл в наблюдение, как возбуждение по жилам стекается в пах и там загустевает. «Господи, я же не пугливый девственник. Тогда почему так глупо себя веду?» – мысленно простонал Павел. Не прерывая поцелуи, Олег выдернул руку из-под рубашки, рывком отбросил прочь одеяло. Одежда тоже мешала, и юркие пальцы принялись расстёгивать пуговицы, освобождая путь игривому языку и мягким ласковым губам. Поцелуи поползли по груди, оставляя после себя влажный след и царапинки якобы нечаянных укусов. Последняя пуговица расстёгнута, поцелуи спустились на живот, продолжили путь ниже... Вместо них под резинку штанов скользнула рука, и её ласки вырвали мужской стон. Всё, хватит, к чёрту всё: принципы, робость, мораль. Эта никому не нужная ерунда к чёрту! Сейчас есть только страсть и Олег: его губы, его руки, его желанное тело. Сейчас важен только он, только этот единственный во вселенной парень. Он и его горячие поцелуи. Запретное чувство расправило крылья на весь размах, вдохнула освобождение полной грудью. Оковы окончательно сброшены, темница разрушена навсегда. Свобода! Свобода любви, страстному желанию! Свобода быть самим собой! Павел помог парню освободить себя от одежды и с головой окунулся в наслаждение. Теперь ласки были взаимны, поцелуи ответны. Павел тоже не новичок, тоже кое-что умел. И на этот раз он Олега не оставит без удовлетворения. Олег. Олег! Нежное хрупкое чудо. Как горело его тело в крепких объятиях. Как изгибалось, отдавая себя! Как вздрагивало, вторя импульсам сбивающегося с темпа возбуждения. Сейчас Павел не торопился, растягивал удовольствие обладания таким вот чудом по имени Олег, наслаждался им, вдыхал его запах, смаковал его вкус. И зачем Павел противился этому соблазнительному греху? Всё выстраивал заборы из морали, скрывался в серой тени робости. Вот в чём истинная дурость. Уже давно бы любовался этим стройным гибким телом и свободно бы им владел. Беспрестанно срывал бы поцелуи с этих мягких губ, уплывал в глубины этих бездонных голубых глаз. Как красив Олег! Красив и притягателен. Он словно примагничивал душу, сердце, желания… всё естество, покорял и уводил в счастье. Павел знал, что это глупо, но ему хотелось улыбаться. Расслабленный и довольный он лежал на спине, смотрел в тёмный потолок и улыбался своей тихой скромной радости. Рядом, положив голову ему на плечо, лежал Олег. Как же хорошо! Как хорошо! – Олег, ты спишь? – Нет. – И мне спать не хочется. Сон совсем улетучился. «Ещё бы, после такого взрыва эмоций», – сдерживая зевоту, мысленно прокомментировал Олег. Парень тоже расслабился и был бы не прочь заснуть. Однако его опыт подсказывал, что скоро на мужчину обязательно накатит вторая волна желания. И её необходимо будет принять, ответить, иначе страдающий хронической застенчивостью Павел, решит, что оказался плох, и опять замкнётся в себе. Да впрочем, Олег и сам согласен повторить. Не сказать, что Павел искушён в постельных играх, но и полным профаном его тоже не назовёшь. – Почему у тебя нет любовника? – завязал Олег разговор, дабы не заснуть. Улыбка медленно сползла с губ Павла. Ещё вчера он бы сказал, что-то вроде: «Тебе не обязательно знать». Но теперь Олег перестал быть чужим человеком, и душа всецело ему доверяла. – Ну… специальные места я не посещаю, а на улице… Там девяносто девять процентов натуралов, как знакомиться? – Да, натуралов больше. И всё-таки, видишь, один процент пересёк твою дорогу. – Да уж, – вновь растянулась улыбка на губах Павла. – Возможно, скажу глупость, но я очень рад, что ты шагнул под мою машину. Кстати, а что ты делал так поздно один на дороге? Откуда шёл? – Из сауны, – подавил очередной зевок Олег. – У вас вечеринка была? – Угу. – Странная вечеринка. Ты тогда был весь покрыт синяками. – Ну, все по-разному развлекаются. Глаза Олега упрямо закрывались. Разговор, который должен был отвлечь от сна, напротив, усыплял. – Хочешь сказать, тебя били ради развлечения? – насторожился Павел. Олег молчал. Сон уверенно побеждал столь скучную тему. Павел же понял молчание по-своему, решив, что парню слишком тяжело вспоминать тот вечер. Бедняжка Олег, сколько пришлось ему испытать. – Этот Леонид… Он что, был твоим сутенёром? – Угу, – машинально промычал тонувший во сне парень. – Тогда понятно, почему он не хотел тебя отпускать. Как хорошо, что это всё закончилось, и он больше не станет тебя преследовать. Хорошо, что ты смог вернуться в нормальную жизнь. Можно с уверенностью сказать, что самое ужасное уже позади. Ты рад этому, Олег? Олег! Павел повёл плечом, на котором покоилась голова парня. – Олег, ты спишь? – Что? – встрепенулся парень. – Нет, что ты. Просто задумался. – Да уж, тут есть над чем задуматься. Скажи, а твоя семья… Они знают, что с тобой вообще происходит? Где ты живёшь, как? – Нет, не знают. – Олег повернулся на спину и поправил на себе одеяло. – Ты с ними совсем не общаешься? – Зачем? Я им не нужен. – Как же так? Что же такого ужасного ты натворил? Связался с наркоманами? – Нет. В то время я был положительным примерным мальчиком. Учился не очень хорошо, но и в хулиганах не числился. – Тогда что же? – Открылся факт, что я гомик. Этого оказалось вполне достаточно, чтоб стать изгоем в моём благородном семействе. Мать как-то вернулась пораньше с работы и застукала меня с моим одноклассником в самый интересный момент. В тот же вечер был созван семейный консилиум, и меня отправили жить к бабушке по отцовской линии. – А отец что сказал? – Отец до этого позора не дожил. Он умер, когда мне было всего два года. Я его совсем не помню. Меня воспитывал отчим. Из всей семьи только бабушка приняла меня таким, какой я есть. – Сколько же лет тебе было тогда? – Тринадцать. – Ты так рано начал заниматься сексом? – Гормоны заиграли, вот и начал. – И тебя никогда не пугало тяготение к мальчикам? – Нет, не пугало. Наоборот, по приколу было. Конечно, когда это привело к семейной драме, я приутих маленько. А ты разве боялся подобного влечения? – Да… немного… Это ведь ненормально, так не должно быть. Я боялся, что со мной что-то нездоровое творится. Правильнее сказать, боялся оказаться больным. А потом боялся, что мать узнает. – Да уж, она у тебя строгая. – Что есть, то есть. Думаешь, она тоже отвернётся от меня из-за того, что я гей? – Надеюсь, твои родители окажутся умнее моих. Олег широко зевнул, стараясь сделать это как можно тише. Однако Павел был слишком углублён в свои размышления, чтоб обращать внимание на посторонние звуки. Откровения Олега его сильно взволновали и озадачили. Как это ужасно, лишиться семьи, родных только потому, что не вписался в общепринятый стандарт! – Так вот почему ты ругал меня, когда я во всём признался матери, – проговорил Павел. – Испугался, что она со мной точно так же поступит? – Увидев, насколько она категоричный человек, я именно это и предположил. Но ты у неё единственный сын. И если рассуждать разумно, то лучше иметь сына гея, чем не иметь никакого вообще. Тем более ты человек положительный, родителей уважаешь. Нет, я уже уверен, что тебя простят. – Надеюсь. Очередной зевок Олег скрыл плохо, Павел заметил его. – Ты, наверное, хочешь спать? – спросил он. – Вовсе нет! – заверил парень, потирая глаза. Вновь повернувшись к мужчине, Олег обнял его и принялся осторожно поглаживать по груди. Хватит болтовни, пора вызывать вторую волну желания, а то и вправду недолго заснуть. Павел улыбнулся, почувствовав ласку и ощутив прикосновение горячих губ на своём плече. Олег снова призывал его к близости, значит, Павел не оплошал, сумел не только получить, но и дать удовольствие. Мужчина тоже повернулся на бок, обнял парнишку за плечи, провёл ладонью по спине, привлекая к себе стройное тело. Пальцы наткнулись на неровность кожи, задержались, медленно поползли вдоль неё. – Откуда у тебя такой большой шрам? Олег поднял на Павла взгляд осуждения. Опять разговоры. Вот уж не думал, что такой тихий мужчина окажется столь болтливым да ещё в постели. А впрочем, может, действительно, выложить ему всю правду? Пусть сразу знает, с кем связался. Возможно, его влюблённость разочаруется и начнёт остывать. А к лету Павел настолько охладеет, что сам предложит расстаться. Вот мама-то его обрадуется. – Я работал проституткой в борделе для садистов, – выдал Олег. – Исполнял самые грязные прихоти извращенцев. Ты даже не представляешь, какие безумные маньяки существуют. Вот один из них с пьяни и переусердствовал. Поцарапал мне спинку. Павел опешил. Он, конечно, уже знал, что парень продавал себя, но не думал, что при этом подвергался такой чудовищной жестокости. – А голос? – Да вот из-за этой царапины и сорвал. Немножко больно было. – Тебя там насильно держали? За наркотики? – Нет. Я находился там добровольно. Извращенцы платили большие деньги, чтобы поиграть в свои игры с живой куклой, и я планировал разбогатеть за два-три года. – Так почему же не разбогател? – Этот шрам изуродовал меня, превратил в некондицию. Меня больше не выбирали. Павел смотрел на освещённое бледным лунным светом милое лицо и никак не мог представить, что столь хрупкий паренёк становился игрушкой маньяков. – Мне не верится, что ты по своему желанию соглашался на боль и унижения. Что это могло нравиться. В тебе так велико чувство собственного достоинства… – Одно другому не мешает. И кое-что мне действительно нравилось. Да, Пашенька, я не такой милый, как кажусь. Вот приглашаешь жить к себе, а ведь совершенно меня не знаешь. А вдруг я тоже маньяк, убийца? – Олег вдруг приподнялся и крепко схватил Павла за шею. – Сейчас вот возьму и задушу тебя! Тонкие пальцы нешуточно сдавили горло, в тусклом блеске глаз не было ни намёка на игру. Однако грубая выходка хулигана не вызвала у Павла ни страха, ни даже малейшего трепета. Напротив, возмутила. Совсем распоясался мальчишка! Подобное нахальное поведение необходимо пресечь сразу, на корню. Одно движение, – и ситуация немедленно изменилась. Теперь Олег лежал на спине, его руки закинуты за голову, широкая мужская ладонь крепко держала запястья, а сверху навис строгий крепыш. – У тебя не та весовая категория, мальчик, – проговорил Павел. – Тебе со мной не совладать. – О да, – выпорхнуло дыхание покорности. – Ты такой сильный, Павел, ты победил. Теперь я твой пленник, раб и всецело отдаюсь твой власти! Что за ерунду он несёт? «Пленник», «отдаюсь власти»… И этот хриплый шёпот… Неужели решил затеять одну из тех садистских грязных игр? Ну уж нет. Здесь, в этой постели им не место! Никакого принуждения, никакой боли! Павел уже раз опозорил себя насилием, хватит. Отныне только уважение и ласка. Только благие чувства, как для тела, так и для души. И сейчас Павел скажет этому капризному ребёнку, этому несносному мальчишке… что похабщина отвратительна… что он не из таких!... Не для подобных игрищ! Что ещё за притихший пленник? Что ещё за покорный раб? К чему? К чему этот пленник, спрятавший напряжённое ожидание под подрагивающими ресницами… Этот раб с приоткрытыми мягкими губами, ожидающими приговора… Павел невольно облизнулся. Сейчас это аппетитное лакомство принадлежит ему. Ему одному. Готово отдаться, подчиниться. Ему одному. Может, у этой игры не слишком дурные правила? Может, стоило попробовать? – А… А что я должен делать? Какой же смешной этот Павел! Но Олег сдержал улыбку и вместо неё томно выдохнул: – Всё, что пожелаешь, господин. Павел сидел на своём рабочем месте и, как мог, прикрывал улыбку, которая упрямо не желала покидать его лицо. Она приклеилась к губам утром, когда Олег, неловко прикрывшись широкой майкой, выбежал в прихожую и чмокнул Павла в щёку: «Удачного дня, милый!» Вот с того момента погасить её стало невозможно. Каждое мгновение она подпитывалась светлым воспоминанием о нежном шепотке и кокетливой искорке голубых глаз. Так и приходилось прикрывать улыбку рукой, дабы любопытные коллеги не заметили столь странного явления у обычно серьёзного и смурного их соратника. Задребезжал лежащий на столе сотовый. Олег. Вспомнив, как он утром игриво помахал ручкой на прощание, Павел аж сжал ладонями щёки, сдерживая рост счастливой улыбки. Усмирив наконец эмоции, он принял звонок и тихо произнёс: – Привет, Олег. – Доброе утро, милый, – отозвался мягкий голос. – Как ты? Наверное, не выспался? «Ничего страшного. Я в порядке», – сформировался в голове стандартный ответ. Однако душа озвучила совсем иные слова. – Да, не выспался. Но совсем не жалею об этом. А ты как? Извини, я тебя разбудил утром. – И правильно. А то бы я проспал. Работать совсем не хочется. Сейчас бы в кроватку вернуться, полежать, понежиться. – Олег даже сладко потянулся. – Я бы и тебя пригласил под одеялко. Павел смутился от нескромного намёка, по инерции быстро огляделся, – но нет, вроде, никто ничего не слышит и не замечает. – Я бы… я бы с удовольствием, – ещё тише ответил мужчина, – но придётся подождать до вечера. – До вечера, да. Это долго, – с ноткой печали вздохнул паренёк. – Да я ещё поздно возвращаюсь. Ты меня не дождёшься. – Дождусь. – Обещаешь? – Обещаю. – Что ж, поверю, – вновь расцвело кокетство. – Если не дождёшься, то разбужу. Я хочу тебя. Павел почувствовал, что краснеет и снова беспокойно окинул взглядом кабинет – пока никто внимания на него не обращал. А томный шёпот тем временем продолжал: – Хочу в плен твоих сильных рук, в огонь твоих поцелуев… Мужчина совсем разволновался. – Прекрати, – предпринял он слабую попытку остановить тревожащие душу признания. – …Чтоб ты вжал меня в кровать. Хочу любоваться формами твоего крепкого тела. Приласкать… провести по коже языком… мммм… Попытка не удалась. Более того, продолжение излияний так натянуло нервы возбуждению, что заставило выйти из кабинета. – Олег... Олег, что ты делаешь? Я же на работе. – Я тоже. Но это не мешает мне мечтать о тебе. Обманщик. Вряд ли он так сильно мечтает о новоявленном любовнике. Всё это просто красивые словечки, сладкая конфетка для настроения. Но эта ложь возбуждала. И достаточно заметно возбуждала. Не дай бог кто-нибудь увидит. – Не хулигань, Олег, – воззвала к благоразумию вторая попытка. – Ты меня сейчас заведёшь, а мне ещё в лабораторию идти. – Разве я хулиган? – ответила детская невинность. – Скромный мальчик, который покорно ждёт вечера, чтобы покорно отдаться твоей страсти. – Олег! – строго пресёк Павел, чувствуя, как скапливается напряжение внизу живота. – Всё-всё, больше не буду, – тут же отступил парень, однако, вновь приправив голос сладким соблазнением, добавил. – Я только хотел пожелать доброго утра. И сказать, что ты был великолепен. Павел лишь покачал головой – этот бесёнок неисправим. Отключив связь, Олег спрятал телефон в карман и отвернулся от окна, возле которого только что ворковал. В стороне застывшим памятником замер молодой напарник. – Что это такое было? – недоумённо поинтересовался он. – Ничего, – равнодушно пожал плечами Олег, вернувшись к работе. – Просто разговаривал со своим любовником. Ты же ушёл курить. – Ушёл. Вернулся и вот такое услышал. Ты педик что ли? – Да. А что? Начнёшь брезгливо сплёвывать? Напарник ещё раз смерил Олега хмурым взглядом и отступил к плите. – Больно надо, – пробурчал он. – Мне вообще до лампочки твоя личная жизнь. – Вот и замечательно. – Только ко мне не смей приставать, понял! – Не бойся, – усмехнулся блондин. – Ты не в моём вкусе. Утром Олег специально встал рано, чтобы проводить Павла на работу. После второй подряд бессонной ночи молодой мужчина выглядел неважно. Однако забота и добрая улыбка милого друга создавали радостное настроение и наполняли душу солнечным светом. – Тебе подлить кофе? А бутерброды ещё сделать? Завтрак – это важно. Ты на работе кушаешь? Где обедаешь? – У нас столовая есть внутри здания. – Там хорошо готовят? – У тебя вкуснее. В ответ лёгкий румянец смущения и скромно прикрытые длинными ресницами глазки. Само обаяние. Как вот у него так получалось? Хотелось укутать в объятия это хрупкое создание, оградить от всего злого и грязного. И не разлучаться с ним никогда. – Мне пора бежать, Олег, – заставил себя Павел остаться в реальности. – Иначе я опоздаю. – Да, конечно. Нежный свет голубых глаз приковывал к себе душу, и она наотрез отказывалась покидать этот сладкий плен. Видно, так и придётся оставить её здесь, пока тело где-то там отсиживает свои восемь рабочих часов. Всё-таки хорошо, что сломлен последний барьер. Павел сейчас чувствовал себя свободнее, ослабил оковы комплексов. Да и Олег вроде тоже стал более открытым и уравновешенным. Если только не притворяется, конечно. Перед тем, как выпустить Павла в мир, Олег оценил его внешний вид, застегнул пиджак, поправил воротничок рубашки, который не очень хорошо скрывал пятно засоса на шее. Но о нём Павлу лучше не говорить, а то ещё разнервничается. – Удачного дня, милый! Я буду тебя ждать, не задерживайся. Оставшись один, Олег вернулся в кровать Павла. Под одеялом ещё сохранилась часть тепла от тела мужчины. Ну, кажется, жизнь совсем наладилась. Тепло, сытно, мягко, уважают, опекают, ценят. А теперь ещё и удовлетворяют. Всё-таки хорошо устроился. Да и Павел этот, вроде бы, ничего. Пока что рассказы о безобразном прошлом Олега на него не подействовали отталкивающе, однако со временем наверняка подействуют. Немного грязных подробностей, и в этом правильном человеке, строящем жизнь из блоков морали, обязательно зародится неприязнь. Вот только нужна ли она. Действительно, чего плохого в Павле? Добрый, внимательный, симпатичный. Даёт больше, чем требует. В конце концов, именно благодаря ему Олег выполз из трясины наркоты и разврата. И избежать тюрьмы он тоже помог, дав следствию ложные показания. Фактически без участия этого мужчины, Олег так бы и не воплотил в реальность свою мечту о спокойной, честной, нормальной жизни. Для чего он сбежал из того ада? Чтобы начать новую жизнь, с чистого листа. Так вот она и началась! Появились приличная работа, свой чистый угол, появилась независимость. А вместо пьяных наглых клиентов – постоянный молодой любовник. Зачем всё это терять, даже с приходом лета? Пашка, Пашка. Чем он вообще живёт один в своей берлоге? Говорил, что у него есть друзья. Но кто они? Почему никогда к нему не приходят? А его жена? Почему они остались врагами? У Павла, вроде бы, такой покладистый характер. Хотя да, иногда он становится невыносимо нудным. Но ведь это только иногда. И интересно посмотреть на дочку Павла. Сколько ей лет? Хорошенькая, наверное. А может, у Пашки есть в доме фотографии? Олег, конечно, проводил в квартире уборку, однако по ящикам не лазил. А возможно, там имелось кое-что интересное. Вспыхнувшее любопытство немедленно прогнало сон. Олег вскочил с кровати, огляделся. На видных местах в квартире не наблюдалось ни одного фотопортрета. Значит, снимки где-то спрятаны. Где можно хранить фотографии? Например, на книжных полках. Олег пригляделся к разноцветным рядам книг. На одной полке находилась художественная литература, на другой преобладали какие-то учебники и справочники по химии. Парень принёс стул, поднялся, пролистал несколько книг, ничего интересного не нашёл. Лишь из жёлтого учебника рассыпалось несколько листков, исписанных разными формулами. Спрыгнув со стула, Олег поспешил собрать их обратно. Какое-то зашифрованное послание инопланетян, к тому же с кучей поправок и исправлений. Это неинтересно. Где ещё хранят фотографии? Возможно, с документами. Где Павел держал паспорт, Олег знал. Открыл шкаф, выдвинул ящик. Паспорт, диплом, военный билет, квитанции... И всё. Где же ещё поискать? Олег просмотрел стол и тумбочку под телевизором – нет ничего. Конечно, можно перевернуть бельевой шкаф, но вряд ли и там что-то найдётся. Только время терять. Утомлённый бесплодными поисками, парень вернулся в кровать. Любопытство не получило удовлетворения, но придумать место, в котором можно хоть с какой-то надеждой продолжить поиски, оно никак не могло. «Значит, он отдал все фотки матери», – наконец решил Олег, и, успокоившись на этом, закрыл глаза и сразу же заснул. Однако к возвращению Павла парень успел не только выспаться, но и приготовить вкусный ужин. Едва молодой мужчина переступил порог родного дома, прихожая осветилась ярким светом лампы, и раздался радостный негромкий голос: – Ну наконец-то ты вернулся! Я скучал. Скучал. Вот ведь врунишка. Павел взглянул на Олега и промолчал. Его сжатые губы и хмурая складка меж бровей выдавали серые оттенки в настроении. Не иначе, как снова неприятности на работе. Подскочив к другу, Олег помог ему снять пальто. – Не нужно, – сухо отстранился Павел. Не нужно, так не нужно. Парень отступил в сторону. Его радость тоже поджала хвост и притихла. Молча Олег наблюдал, как Павел разулся и прошёл в свою комнату. Что это вдруг случилось с ним под вечер? В конце концов, Олег же не виноват в его передрягах трудовой жизни. А может, вовсе не в них дело? Может, Павел действительно переосмыслил то, с каким типом связывает свою судьбу, и теперь его чувства быстро охладевали? Именно этого Олег и хотел. Но как странно… на душе вдруг стало тревожно от подобного предположения. Олег просеменил следом за Павлом в комнату. – Паш, у тебя что-то случилось? – прислонился он к косяку. – Случилось, – буркнул мужчина, стягивая галстук. – Пожалуешься? Павел повернулся к собеседнику и вперил в него пронизывающий взгляд. Конечно, пожалуется. Ещё как пожалуется! – Что вот это такое? – жёстко поинтересовался он и, отогнув ворот рубашки, ткнул себе в шею. Олег облегчённо выдохнул: чувства Павла не остыли, а остальное – такая мелочь. – Это – поцелуй моей страсти, – ответила улыбка милого проказника. Только строгий Павел на подобную уловку больше не поведётся. – Замечательно! Но не могли бы эти поцелуи оставлять менее заметные отметины? – А что, кто-нибудь увидел? – Конечно, увидел! – рявкнул Павел. – И указал всем остальным. Меня подняли на смех! Осознав причину гнева, Олег лишь криво усмехнулся. Ну что за детский сад? – И ты сразу стушевался, застеснялся, щёчки покраснели... – Не ёрничай. – Лучше бы похвастал: «Да, у меня была жаркая ночь с пылкой красоткой!» Тебе бы ещё и завидовать стали. – У меня не такая репутация. – А какая? Медведя одиночки, который закрылся от мира в своей берлоге? Или неудачника, поставившего на себе крест? В тёмно-карих глазах вспыхнуло пламя возмущения. – Не рассуждай о том, чего не знаешь! – заткнул болтуна мужчина. Говорить больше не о чем. Олег всё равно не поймёт, ибо смотрит на жизнь совершенно иначе. У него другие ценности, иные правила. Павел снял пиджак, кинул его на стул и отправился в ванную, пройдя мимо парня так, словно тот перестал существовать. Смотри-ка, какой обидчивый. И из-за чего? Из-за какой-то ерунды. – Можно найти сотню оправданий этому пятнышку, – напряг Олег голос, чтоб его услышали в ванной. – Муха укусила, прыщ выдавил, расчесал… К чему устраивать такую трагедию? Павел не отвечал. Для него тема была закрыта окончательно. И свою обиду он считал вполне оправданной и справедливой. Пацан не знал всех нюансов, всех обстоятельств произошедшего инцидента вызванного его, как он считает, невинной выходкой. «Боже, Павел Маркович, что это у вас на шее? Неужели засос?!» – И такая мерзкая ехидная улыбочка. Естественно мерзавец Дмитрий постарался, чтоб его возглас услышали и все остальные, чтоб тоже внесли свои колкие фразы в общий гогот. Павел осмотрел в зеркале свою шею. Да, пятно заметное. Ну Олег! Шалун, как он подставил! И хоть бы предупредил, тогда можно было бы пластырем заклеить. «Так вот почему у тебя ошибки в графиках, ты весь в любви! Видать, горячая кошечка!» Вымыв руки, Павел вышел из ванной. У дверей стоял Олег, и его глазки были наполнены таким раскаянием, что обида тут же без возражений подписала помилование. – Я тебя очень прошу больше не оставлять таких отметин, – смягчившись, попросил Павел. – По крайней мере, на видных местах. – Хорошо, – виновато опустились реснички. – Прости, это получилось нечаянно. Это, конечно, отговорки, и всё было сделано специально, но продолжать сердиться на столь милое существо Павел больше не мог. Он обнял парня и по-отечески поцеловал его в светлую макушку. Получив прощение, Олег снова повеселел. Он не осознал свою вину, однако рушить лад в отношениях из-за ерунды не выгодно никому. И потому проще повиниться, чем спором подпитывать пламя гнева. И вот лад восстановлен, и пора перейти к ужину. – Сегодня филе индейки с тушёными овощами и миндальный кекс. Стол накрыт, но трапеза началась в молчании. И обиженный, и обидчик, несмотря на примирение, ещё чувствовали некоторую неловкость, словно неприятный запах, оставленный ссорой. Однако вскоре Олегу стало скучно. Ему больше нравилось, когда ужин проходит в приятной беседе. – Паша… – вкрадчиво вступил он в разговор. – Тебе нравится твоя работа? – Нравится, – кивнул Павел. – Ты туда устроился сразу после института? – Да. Проходил практику, и мне предложили остаться. – О! Значит, тебя оценили, как хорошего работника? – Ну… в общем, да. И я стараюсь этот статус не терять. У меня там репутация отнюдь не медведя, а опытного серьёзного специалиста. – Это хорошо. Карьерные ступеньки, наверное, выкладываешь? – Выкладываю, – ответил Павел и почему-то добавил грустный вздох. – Только пока ничего не получается у меня. – Ну не всё сразу, – попытался подбодрить парень. – Да и конкуренция, наверняка есть. – Вот именно, конкуренция. И вновь этот вздох грусти. Всё-таки что-то неладно происходит у мужика на работе, только он не хочет говорить об этом. А любопытному Олегу помимо Пашкиных радостей жизни было бы весьма интересно узнать и его печали. – Я заметил, у тебя какие-то проблемы на работе, – сказал Олег. – Ты даже выпил в прошлый раз из-за них. Может, расскажешь? Павел молчал. Разве поймёт его этот пацан? Ну, выслушает, ну, назовёт трусом, махнёт рукой и потеряет даже то малое уважение, которое имел. И всё же Олег перестал быть чужим, к нему всё больше хотелось прижаться не только телом, но и душой. Павел отложил вилку, и его жалобы сами собой полились наружу: – Я провёл инновацию для нашей лаборатории, улучшил формулу раствора. А мой коллега, с которым я на тот момент дружил и делился своими разработками, выдал это изобретение за своё. И как следствие, получил повышение. И ладно бы успокоился на этом, а то недавно подправил в моём графике цифру и представил директору мою липовую ошибку. Мне был сделан выговор. Доверие ко мне, как к специалисту подорвано. И я не удивлюсь, если мой следующий график отдадут на проверку именно этому подлецу. – А почему ты не пошёл к директору и не рассказал ему всё? Именно такую реакцию Павел и ожидал. – Я не привык жаловаться. – А это не жалобы. Ты защищаешь свои права. – Ну… – Трусость не скрыть никакими оговорками. – Сразу не пошёл, а потом уже было поздно. – Защищать себя никогда не поздно, – отмахнулся Олег от глупости. – У тебя есть доказательства, что он тебя обокрал и подставил? Павла подивили деловые нотки в голосе парня, будто тот намеревался провести расследование. – Остались лишь черновики расчётов. А случай с графиком почти недоказуем. Если только тщательно приглядываться к данному листу с текстом… – Это тот черновик, что лежит в жёлтом учебнике? Там сплошные исправления, ничего не понятно. Павел пригляделся к Олегу: – А как тебя занесло в жёлтый учебник? – Я… Я пыль вытирал на полках. Книга упала и из неё выпали листки, – оправдался Олег и поспешил вернуть разговор в прежнее русло. – Так это тот черновик? – Да, тот. – Ну, тогда обелить себя проще простого. Покажи директору черновик, докажи свой почерк. А потом доверие к твоему обидчику само собой пропадёт. История с графиком подвергнется исследованию. – Но ведь формула представлена несколько месяцев назад. Он спросит, почему я раньше молчал? – И я не знаю, почему. Может, боялся. А может, слишком добрый. Рассчитывал, что у предателя проснётся совесть, а она не проснулась. В любом случае нужно действовать, пока не придумали ещё какую-нибудь пакость против тебя. Жизнь не любит слабых, поверь мне. И не только на дне общества, всюду, даже в монастыре. Везде, где есть хотя бы малейшая конкуренция, действуют законы джунглей: если не сожрёшь ты, то сожрут тебя. Павел снова замолчал. Надо же, Олег не посмеялся над ним. Напротив, принялся искать выход из положения. Его рассуждения, конечно, были правильны. Вот только не умел Павел жить так, как советовал парень. Пожирать не научился. Олег смотрел на молчаливое понурое сгорбленное существо и начинал понимать, почему жена оставила Павла. Бабы тоже не любят слабых. А Павел был слаб. Вернее, застенчив и трусоват, ибо духовной силы в нём имелось изрядно. Ему бы следовало научиться правильно ею пользоваться. – Паш, а ты с женой не общаешься? С дочерью? – спросил Олег. Павел покосился на собеседника. – Ты к чему это? – Да просто в доме у тебя не видно никаких фотографий… портретов дочки… – А, так вот зачем ты на полке так тщательно пыль протирал. – Ну… честно говоря, да, – улыбнулся скромный шалунишка. – И где же ты ещё искал фотографии? – Паш, ты не думай, я ничего у тебя не трогал. Я только хотел посмотреть. Любопытно же. – У меня есть фотографии, я храню их в компьютере. – Ах да, сейчас же всё содержится в компьютере! И как я не догадался? Совсем отстал от развития цивилизации. Покажешь их? – Покажу. Ну а в шкафах и ящиках я разрешу тебе свободно копаться только в том случае, если ты согласишься остаться у меня насовсем и станешь хозяином этого дома. Вот ведь настырный мужик. – Ты меня не выдержать столько, – высказал Олег. – У меня тяжёлый характер. – Да вроде не очень, – пожал Павел плечами. – Сначала с родителями помирись, а после посмотрим.