Чёрное и Белое

Ну, какая может быть работа? Разве можно сосредоточиться на ней, когда мысли упрямо улетают к этому несносному парню, к этому голубоглазому бесёнку? Когда же он наконец угомонится, утихомирится? Чего ему не хватает? Что не устраивает? Разве Олег притворялся, когда радовался обретению дома, семьи? В таком случае он великолепный артист. Впрочем, какой из него артист, когда он столь неубедительно лжёт. Обидно. Безусловно, было обидно. Павел понимал, что Олег сейчас больше походил на дикого котёнка, которого подобрали на улице и принесли в незнакомый мир домашнего уюта. И вроде тепло здесь, и сытно, но нет простора, свободы действия. Ему нужно время привыкнуть к новым условиям. Однако с другой стороны, Олег всё-таки не котёнок, и разум у него не такой примитивный. Да и домашняя жизнь для него не в новинку. В конце концов, сколько можно ждать, что пацан остепенится? Сколько можно прощать, верить обещаниям? Сколько можно подвергать пыткам своё сердце? Павел сидел за рабочим столом и бессмысленно чертил карандашом по бумаге. Штрихи, линии, линии, штрихи, чёрточки. Приводить любовников в его дом, в его постель – немыслимая наглость! Прогнать бы неблагодарного мальчишку. Если ему так хорошо там, на улице, то пусть и идёт туда. Пусть вновь живёт в подвале и питается на помойке! Карандаш всё сильнее вжимался в бумагу, линии наматывали на себя нервы расстроенного художника и всё больше перекрещивались, застывая в изображении плюсиков. Павел понимал, что прогнать Олега не сможет. Поворчит, позлится и снова простит, снова подставит своё сердце под лезвие измены. Ведь без него, без Олега Павел уже жить не сможет. Он уже отдал парню душу, уже выжиг в своём сердце клеймо любви. И всё же нужно как-то с этим бороться, усмирять строптивое беспокойное создание. Ведь страшны даже не измены, а то, что однажды Олег настолько окунётся в удовольствие гулянок, что его и прогонять не придётся, сам уйдёт. Вспомнит котёнок радости вольной жизни и уйдёт в свои подвалы. Да, вот такая дилемма. И хочется прогнать, и страшно потерять. До ужаса страшно. Мужчина присмотрелся к хаотично разбросанным на листе бумаги серым плюсикам, выбрал из них самый красивый и приписал по его сторонам аккуратные печатные буковки «О» и «П». «Олежка, белокурая бестия, что же мне с тобой делать? Придётся взяться за твоё воспитание более твёрдой рукой». Олег прекрасно понимал обиду Павла на ложь, да только если бы он не ревновал из-за всяких пустяков, то и лжи бы не было. И почему влюблённые такие собственники? В каждом простом поцелуе способны увидеть измену. Трагедии устраивают на пустом месте, мучают и себя, и партнёра. Олег никогда не понимал такой совершенно неоправданной нервотрёпки. Измена – это когда душа тянется к другому человеку, когда вспыхивает любовь, горячие чувства, отталкивающие от прежнего возлюбленного и притягивающие к другому человеку, когда близость происходит от пламени сердца, а не от вибраций нервных окончаний внизу живота. Вот это Олег называл изменой, изменой душе, сердцу, самому человеку. А у него был просто секс, игра, удовлетворение телесных потребностей. Ну да, Павел хороший любовник, за последнее время многому научился и доставляет необходимое количество удовольствия. Но только… если ежедневно есть одно и то же блюдо, оно рано или поздно приестся. Секс – это пища тела, и в нём, как и в любой другой пище, должно быть разнообразие. Павла Олег ценил, уважал, и потерять то благополучие, которое подарил этот мужчина, очень боялся. Именно поэтому лгал, покрывая свои гулянки, и именно поэтому сейчас, вот уже больше двух недель подобные гулянки вообще пресёк, даже не отвечал на письма в интернете. Да, Олег принял условия Павла, дабы не было больше скандалов и обвинений, ради сохранения мира Олег согласился на роль примерного семьянина. Роль не сложная, но, блин… скучновато, когда каждый день похож на предыдущий. Особенно тяжело давались выходные дни, в которые приходилось сидеть в квартире в полном одиночестве. – Привет, милый, как дела? – позвонил Олег своему другу. – Нормально, – ответил Павел. – Пока всё в штатном режиме. А ты как? – Сижу, скучаю. Выгладил бельё, полил цветы, разморозил курицу. Потушу её кусочками в соусе с чесноком. – Вон сколько дел, и скучать-то некогда. Ничего-то Павел не понимает. Как раз бытовуха больше всего тоску и наводит. – Паш, а Паш… – робко произнёс тихий голосок. – Тут… один знакомый… Данил… на День рождения приглашает… – Когда? – тут же насторожился Павел. – Завтра вечером. – Ты завтра работаешь. – Я могу поменяться или уйти пораньше. – И где будет проходить столь великое событие? – В ночном клубе… – Нет, – отрезал строгий воспитатель. – Это лучший клуб в городе, – заволновался Олег. – Да и парни нормальные. – У тебя нет «нормальных» парней. Это опять будет пьянка и разврат. – Ну, Паш, я обещаю, что не стану много пить и ни с кем ничего!... – Сам знаешь, какова степень доверия к твоим обещаниям. – Павел был непреклонен. – Но почему? Я же исправился. Сижу дома, ни с кем не общаюсь, гуляю только с тобой… – Если бы ты исправился, то ответил бы отказом на приглашение подобного знакомого. – Паш, ты же его совсем не знаешь… – Хотелось бы, чтоб и ты его тоже не знал. Парень издал тихий рык раздражения: – А по-моему, тебе просто хочется посадить меня на короткий поводок. – Я лишь хочу, чтоб ты наконец понял, что достоин лучшего. В том числе и лучших друзей. Моралист хренов. Как же ему понравилась роль ангела-спасителя заблудшей души! Только теперь с кучей правил и ограничений она превращается в роль узурпатора. Это уже не поводок, и даже не цепь, это уже клетка с навесным замком. Даже Леонид себе такого не позволял. Весь вечер Олег почти не разговаривал с Павлом. А о чём говорить? Опять слушать нравоучения? Запрет, значит, запрет. Не хотелось, но придётся подчиниться. Отказавшись от приглашения на праздник, Олег на следующий день отправился на работу. Видимо, придётся привыкать к очередной цепи очередного хозяина. Хоть и сделана она из шёлка, но сути своей не меняет. Впрочем, к концу рабочего дня Олег постепенно успокоился, обиды стихли, ворчание себя исчерпало. А после двенадцати часов стояния у горячей плиты желание прилечь, ну, или хотя бы присесть, уже активно перебарывало желание танцевать. Телефон позвонил как всегда не вовремя. Олег засуетился, ища, обо что можно вытереть руки. Полотенце оказалось рядом, и вскоре парень смог ответить. – Привет, Данил! С Днём рождения! – Целый день ждал от тебя звонка, – пожаловался именинник. – Прости, работы много, замотался совсем. – Плохое оправдание. – Я знаю. – Давай, приходи к нам, отдохнёшь. Мы уже собираемся в клубе. Вот, снова этот соблазн. Под его действием желание повеселиться несколько воодушевилось. – Данил, я бы с радостью, но куда я после трудового дна? – Да ладно тебе! Хотя бы на пару часов, – уговаривал шельмец. – Это же «Фортуна»! Ты там был хоть раз? – Не был, – вздохнула печаль. – Это самый крутой клуб, в нём только известные ди-джеи! О данном факте Олег знал, потому и хотел пойти на этот праздник. Погулять среди золотой молодёжи да ещё за чужой счёт – такая удача, возможно, не повторится. Может, всё же сходить? Но как же Павел? Он же запретил. Опять станет обижаться, читать марали, воспитывать. – Нет, Данил, не получится. – Ну как хочешь. Но место твоё останется не занятым, так что у тебя есть время передумать. Олег убрал телефон в карман. Вот зачем Данил позвонил? Только разбередил душу. Олег тосковал по разгульной жизни, в семейных отношениях с Павлом ему не хватало развлечений. Вот таких, с шумом, с музыкой, с цветными огнями. Таких, которые Павлу совсем не нравились, и которые в его жизни естественно отсутствовали. А теперь и в жизни Олега. Как же хотелось в клуб. Потанцевать, забыть о буднях, выпить, помиловаться с каким-нибудь симпатягой. И почему Пашка такой упёртый, такой правильный? Как бы его уговорить? А впрочем, зачем уговаривать? Ведь можно уйти на часок пораньше с работы, а домой вернуться на часок попозже. И перед Павлом вовсе не обязательно отчитываться. Два часа веселья, конечно, мало, но всё же лучше, чем ничего. Точно! Больше размышлений для решимости Олега не требовалось. Закончив заказ и, бросив напарнику, что должен срочно уйти, парень убежал переодеваться. Несмотря на вроде бы исправившееся поведение Олега, Павел всегда дожидался его прихода с работы. Не исключением стал и этот вечер. Но пробила полночь, а Олег ещё не вернулся. Уныло вздохнув, Павел позвонил ему и, услышав бездушный голос, сообщавший, что абонент находится вне зоны доступа, даже не удивился. Однако доверие вяло и без энтузиазма предложило разочарованию подождать ещё час. Да только после продолжительного бесплодного ожидания, оно всё же признало свою ошибку и сдалось. Уже второй час ночи. Естественно Олег не на работе, и даже не на автобусной остановке. Мерзавец наверняка сбежал на тот День рождения. Опять напьётся там, а может, и накурится всякой дряни. А завтра на работу. В каком состоянии он встанет в смену? Глупец из-за своих капризов запросто может лишиться хорошего места. Найти бы дурака, вернуть. Но где проходит чёртов праздник? В клубе. Павел с досадой подумал, что совершил оплошность, не узнав, в каком именно. А ведь клубов в городе полно. Олег говорил, что это лучший клуб, значит, не самый дешёвый. Хотя… для такого гулёны все клубы хорошие. Быть может, в его переписке упоминается название? С надеждой Павел включил компьютер, загрузил страницу Олега. Но как ни вчитывался в диалоги нигде не нашёл даже слова о Дне рождения некоего Данилы. Неужели обманул? Или удалил переписку? Мог и солгать, придумать причину, чтоб сбежать к своим дружкам. Ох, Олег! Где же его искать? Павел закрыл страницу, вбил в строку поиска запрос о лучших ночных клубах города, составил список согласно рейтингу, оделся и отправился на розыск блудного парня. Мужчина обходил клубы, осматривал залы, толкался в толпе на танц-поле, но Олега нигде не было видно. Клуб «Фортуна» в списке стоял третьим. Маленькая стрелка на часах уже сползла с двойки, когда Павел вошёл в слепящий вспышками огней просторный зал. Несмотря на поздний час, праздник молодёжи здесь был в самом разгаре. Никого не разглядывая, ища лишь определённого человека, Павел по уже отработанной схеме отправился по периметру зала, между столами и шумными компаниями. Мысли о том, что Олег, возможно, уже где-то на пути домой, у мужчины даже не возникало. Чем прельщали парня подобные громыхающие, пропитанные алкоголем бетонные коробки, в которых можно задохнуться от количества народа и табачного смога, Павел не понимал, но догадывался, что если уж Олег сюда попал, то добровольно это место вряд ли покинет. А вот и он. Олег сидел за круглым столом на кожаном диванчике и на пару с каким-то бритым верзилой курил сигаретку. Крупный парень в красной майке тесно и недвусмысленно прижимался к Олегу, широкая ладонь сжимала худую ляжку, сизый дым от сигареты выдыхался прямо в симпатичное личико. И подобное обращение Олег принимал, как должное. Он был слишком пьян, чтобы как-то на что-то реагировать, его взгляды и улыбка, казалось, уже растеряли все эмоции и теперь бессмысленно подчинялись одной лишь инерции. От увиденного кровь моментально ударила в голову Павла и оттуда потекла по организму закипающей лавой негодования и гнева. Вот ведь сволочь! Он вообще помнит, что где-то есть человек, который с ума сходит от тревоги за него?! – Олег! – Павел подошёл к столу, за которым помимо Олега расположилось ещё куча народа. Многие из компании с интересом уставились на незнакомца. Многие, но только не пьяный молодой блондин, уютно пристроившийся к обнимающему его бритому верзиле. – Олег! – уже громче гаркнул Павел. – Чего тебе нужно, мужик? – с вызовом поднялся один из парней. Блондин заметил какую-то суету и повернул голову. Сквозь дымку хмельной пелены просматривался размытый, однако вполне знакомый образ. – Паша, – рот растянулся в кривой улыбке. – Ты его знаешь? – спросил вставший парень. – Это же мой муж… мужчина! – едва ворочая языком, ответил Олег и выпрямился. – Идём сюда! Налейте ему выпить! Дань, налей! Паренёк попытался встать, но накатившее головокружение уронило его прямо верзиле на колени, который с басистым смехом подхватил крепкими руками стройную фигурку. – Ну, раз так, – смягчился Данил, – присоединяйся к нам. – Нет, спасибо, – отклонил предложение Павел, едва сдерживая клокотавшую злость. – Я за рулём. Я приехал за Олегом. – Деточка, за тобой папа приехал! – громко раздалась чья-то насмешка. – Слезай с коленок дяди, не заставляй папу ждать, – с ехидством отозвалась другая, – а то он тебя строго накажет. А-та-та по попке! Компания по достоинству оценила шутки дружным громогласным ржанием. – Паш, ну чё ты, правда… – закапризничал пацан, скривив пухлые губки. – Посиди с нами. Я не хочу домой. Новый взрыв ржания поддержал желание ребёнка. И только Павлу было не до смеха. Он и так в незнакомых компаниях чувствовал себя некомфортно, а уж в таких, где над ним откровенно насмехались, вообще был готов сквозь землю провалиться. Однако сейчас негодование пересиливало робость. Нервы напряжены настолько, что казалось, тронь их хоть пальцем, и они лопнут. – Я устал, Олег, пойдём, – повторил Павел и протянул руку к парню. Да только путь руки немедленно пресекла крепкая хватка большой ладони с толстыми пальцами, и грубый пьяный бас процедил: – Он же сказал, что не хочет. Тебе трудно выпить с нами? Брезгуешь? Верзила явно нарывался на драку. Его пальцы ещё сильнее сжали схваченную руку, да так, что Павел даже сквозь рукав куртки почувствовал тугой запор стальных наручников. Мужчина понимал, что не справится с этим качком и в другой бы момент по-тихому ретировался, но сейчас откуда-то из глубин души выглянула смелость и начала подсказывать необходимые приёмы борьбы для достойного отпора. – Убери руку, – с прорывающимся рычанием раздражения попросил Павел. – Думаю, никому не нужны неприятности. – А ты мне что, угрожаешь, папочка? Глаза бритого недобро прищурились, хищный оскал обещал кровавую бойню, по потному лицу и лысине в устрашающей пляске прыгали разноцветные огни цветомузыки. Но Павел был слишком рассержен, чтобы сдаваться. От молчаливой битвы взглядов в воздухе повисло напряжение: быть драке или не быть? Вибрирующие в атмосфере удары барабана отбивали секунды. И тут на кольцо наручника легла тонкая белая кисть. – Остынь, Вась, – устало произнёс Олег. – Павел, между прочим, мастер по боксу. Его не напугаешь. – Да мне плевать! – огрызнулся верзила. – А во-вторых… он мой мужчина. Не трогай его. Это уже более весомый аргумент. Проворчав ругательства, верзила Василий нервно оттолкнул схваченную руку. И всё же от своего требования он не отступил: – Пусть хотя бы уважит именинника, раз забирает его гостя. Компания, видимо, поддержала друга, так как один из парней налил полный стакан водки, протянул его стоявшему Данилу, а тот в свою очередь – непрошеному гостю. Под грохот музыки все молча смотрели на мужчину и ждали. И сидевший на коленях Василия Олег в том числе. Гордость предложила Павлу плюнуть на всех, на бессовестного пацана, на его настоящее и будущее, плюнуть на бесполезную заботу о нём и уйти домой спать. Да, наверное, так и нужно поступить, это правильно, достойно. Павел вновь взглянул на Олега – тот смотрел, курил и со всеми ждал действий своего мужчины. Здесь другие правила и другие понятия, если Павел сейчас уйдёт, не приняв угощения, то его банально сочтут трусом. И Олег тоже. Нет, не получается на него наплевать. Искать его полночи, чтобы найти и вот так оставить? Куда он пойдёт в таком состоянии? Наверняка в чью-то постель, а может, и в постель групповую. И там ему станут говорить: «Вот какой трус твой мужчина, побоялся стакан водки принять. Не уважает твоих друзей, и тебя тоже не уважает». И Олегу станет стыдно за Павла, и он уйдёт. Уйдёт туда, где, как ему кажется, есть уважение и смелость, где царят вот такие дурацкие правила. Нет, Олега нельзя отпускать, нельзя позволить сделать новый шаг в топь пьянок и разврата. Придётся толпе уступить. Но вовсе не из-за слабости, а чтобы Олег пошёл за ним, а не за этой толпой. Павел принял стакан из рук именинника и, вместо тоста отсалютовав им, залпом выпил порцию водки. Сдержав гримасу горечи, мужчина с достоинством обвёл взглядом круг по-прежнему молчавших парней, – похоже, условия выполнены. Тогда Павел опустил пустой стакан на стол и взял Олега за руку: – Попрощайся с друзьями, деточка. Тебе пора баиньки. Шутка в стиле компании вызвала пару смешков, обстановка расслабилась, более претензий никто не предъявлял. Данил занял своё место, даже верзила с неохотой помог Олегу подняться, поддерживая его под зад, и передал в руки «папочки». Помахав компании ручкой, пьяный парень почти повис на плече Павла. Ноги едва двигались, выстраивая неуверенные шаги. Но окурок сигаретки крепко держался в тонких пальцах. – Что это такое ты куришь? – поинтересовался Павел, заметив непривычно серый цвет сигареты. – Маруха, – просто ответил Олег. – Кстати, классная. Хочешь затянуться? – Нет. Ну так он и знал, наркотики! Для чего было перенесено столько страданий, пережито столько боли? Чтобы вот так одной затяжкой уничтожить все достижения личности, духа? Как же Павел был зол! Что делать с этим несносным мальчишкой? Ни скандалы, ни увещевания не помогают. Как его подчинить? Как заставить бросить ту поганую жизнь? Павел нервно выхватил у Олега окурок и отбросил его в сторону, прямо в толпу танцующих. – Эй! Ты что сделал! – возмутился парень. – Ты обещал, что больше не будет никаких наркотиков, – рычал Павел. – Это просто травка!... Но разгневанный мужчина ничего не желал слушать. Он тащил парня к выходу, а выйдя с ним на улицу, буквально подхватил его под руку и поволок к машине. Там без всяких церемоний затолкнул в кабину на заднее сиденье, сам же занял место за рулём. – Паш, ну чего ты… – заскулил парень. – Заткнись! – гаркнул мужчина. – Ещё один звук, и можешь оставаться здесь навсегда! И Олег заткнулся, притих и даже попробовал закрыть глаза, однако залитый алкоголем разум тут же посадил на карусель и пустил кругом пёстрые картинки прошедшего вечера. К горлу подступила тошнота, пришлось глаза открыть. Смотреть на мелькавший за окном ночной пейзаж тоже невозможно, а потому парень уставился в одну точку на спинке переднего сидения и совсем отключил разум. Утром громкая трель сотового телефона резко выбила Олега из мира сна и заставила подскочить на кровати. По мозгам немедленно резанула острая боль. Переведя испуганное дыхание, Олег принял себя в реальности и покосился на лежащий на столике телефон. Сработал будильник или чей-то звонок? А ставился ли вообще этот будильник? Олег напряг память, но она лишь отмахнулась, послав куда подальше. И только совершенно ненужная боль в висках охотно отзывалась на запросы страдающего похмельем разума. Телефон продолжал трезвонить. Возможно, это Павел звонил, и Олег дотянулся до столика. – Алло, – прохрипел застрявший в пересохшем горле слабый голос. – Просыпайся, тебе сегодня на работу, – прозвучал приказ. – Да. Спасибо, что разбудил. – Как ты себя чувствуешь? – Отвратительно. У нас водка есть? – Естественно нет. – Жаль. Надо бы вот так, на всякий случай… – Надеюсь, такого всякого случая больше не будет, – строго отрезал Павел. Ну, конечно, он обижался. В этом даже сомнений не возникало. Олег плохо помнил, как вернулся домой, но то, что данное событие произошло при помощи Павла, осознавал хорошо. А значит, скрыть свою гулянку не получилось, и непослушание, наверняка, будет наказано. – Паш, я хотел на часочек… так получилось… – тихо простонало покаяние. – Я понимаю. – Оправдания Павлу были неинтересны. – Выпей крепкого чаю, прими анальгин. После смены я за тобой заеду. Вот он, поводок. И чем больше подчинения со стороны Олега, тем больше запретов со стороны Павла, тем сильнее натяжение поводка. Возмутиться? Взбунтовать? Поскандалить и хлопнуть дверью? И к чему это приведёт? Лучше даже не начинать перечислять те, мягко говоря, неприятности, которые обязательно посыплются, как только Олег покинет столь уютную тёплую клетку. Нет-нет, уходить нельзя, более того, за эту клетку нужно держаться. И Павел прав в своей обиде. Да, снова прав. Олег обманул его, сбежал, ослушался приказа, заставил волноваться, искать, по-свински напился. Вон сколько прегрешений! Наказание вполне заслуженно. И ещё неизвестно, не застукал ли Павел Олега в чьих-нибудь объятиях. Парень вновь призвал память к работе, однако она соизволила выдать лишь яркий хаос огней цветомузыки. Спросить бы у Даньки, да он, скорее всего, спит ещё. Приняв анальгин и без аппетита втиснув в себя пару бутербродов под крепкий чёрный чай, Олег поплёлся на работу. С бодуна работалось фигово. Таблетка, естественно, не помогла, но пара рюмок коньяка, принятых в баре, немного прибавили бодрости и, главное, утихомирили боль. Весь день помимо плохого самочувствия и тусклого настроения Олег ещё мучился вопросом: в каком виде и положении Павел застал его в клубе? Это необходимо было вспомнить, дабы знать, какие ещё упрёки добавятся к основным, и подготовить на них ответ и должную реакцию. Но память, как ни старалась, ничего не могла вспомнить. Поразмыслив, что Данил после бессонной пьяной ночи будет отсыпаться весь день, Олег решил позвонить ему вечером. Однако около пяти часов новоявленный именинник сам вышел на связь. – Ты как, живой после вчерашнего? – спросил он. – Вроде, живой, – прошелестел Олег. – Даже вот умудряюсь работать. – Твой мужчина тебя не очень зашиб? – Зашиб? За что? – насторожился парень. – Вчера что-то случилось? – Твоя память взяла тайм-аут? – отреагировала вялая усмешка. – Типа того. Неужели, произошло нечто ужасное, когда пришёл Пашка? Я с кем-то обнимался? – Ни с кем не обнимался. Просто сидел на коленях у Васьки. – У какого Васьки? – всё больше нервничал Олег, проклиная свою пропойцу память. – Это… такой… такой большой? Бритый? – Да, он. – О боже! Этот Василий начал приставать к Олегу и делать всякие похабные намёки с первых минут знакомства. Потом навязался проводить в сортир и там… Ну, то, что было там, память выдала довольно резво и достаточно ярко, хотя вот именно этого от неё и не требовалось. Безусловно, после таких событий Василий не мог просто держать на коленях, не распустив свои лапищи. А лапищи не забываемо огромные. Ага, так вот кто поставил синяки на бёдрах! Эти наглые лапы! – Надеюсь, драки не было? – Нет, ты же не позволил. – Я? Слушай, почему приходится из тебя каждое слово вытягивать? Неужели не можешь сам рассказать, что, к чему да как? И Данил рассказал. Про то, как Павел в третьем часу ночи приехал специально за Олегом, как получил несколько насмешек, как пацаны заставили его выпить, и сам Олег в том числе. Под действием рассказа память потихоньку начала восстанавливать некоторые эпизоды данных событий, и Олегу становилось безмерно стыдно перед своим мужчиной. Так стыдно, что если после всего Павел укажет на дверь, то Олег поймёт его и даже спорить не станет. Так стыдно, что за весь оставшийся вечер парень не нашёл в себе сил позвонить другу. Так стыдно, что после смены, выйдя к приехавшему Павлу, Олег лишь молча принял покаянный вид, смиренно приготовившись к самому страшному приговору. – Кто это? – строго поинтересовался Павел, вглядываясь в сумрак остывающей иллюминации кафе. Олег обернулся посмотреть, по чью душу возник вопрос. – Мой напарник, – просто ответил парень. – Почему он так смотрит? Блондин равнодушно пожал плечами: – Наверное, ему любопытно, кто мой парень. – Он знает, что ты гей? – Павел открыл перед Олегом дверь автомобиля. – Да, знает. – И что? – Ничего. Он натурал, у него есть девушка. Олег расположился на заднем сидении, а Павел, захлопнув дверцу, занял место водителя. – Его осведомлённость не мешает твоей работе? – продолжал спрашивать мужчина, выводя автомобиль на ночное шоссе. – Нет. Ему главное, чтоб я к нему не приставал. А в остальном мы нормально общаемся. Павел замолчал, казалось, исчерпав все вопросы. Олег же подавать голос не решался, дабы не затронуть ненароком отвратительный эпизод прошедшей ночи. – Как ты себя чувствуешь? – спустя некоторое время вновь спросил Павел. – Хорошо. – День отработал без проблем? – Да, всё нормально. – Ничего, завтра отоспишься. Олег отметил, что голос мужчины звучал вполне ровно, немного суховато, но не злобно. Может, Павел не очень обижается? Может, его обида уже перегорела? – Паша… – Чего? Нет. А вдруг при упоминании о тех событиях проснётся гнев, и разгорится скандал? Лучше всё же не напоминать о них, не мутить грязную лужу своих поступков. – Ничего. Хорошо, что ты меня встретил. – Да, хорошо. Думаю, нужно почаще так поступать. И тебе не мёрзнуть в ночи, и мне спокойнее. Олег выспался. Он так крепко спал, что не услышал, как Павел ушёл на работу, не заметил, как растаяла темнота. А сейчас парень не спеша выползал из мира сновидений, постепенно осознавая себя в уютной мягкой постели. Время уже подкатывало к полудню, и солнце посылало в окно весенний яркий свет. Как хорошо, что никуда не нужно торопиться. Как хорошо, что много солнца, что приближается май, что природа расцветает. А после мая наступит лето. Олег любил лето, долгие тёплые дни, мягкую прохладу вечеров. Летом так много солнца. Наблюдая за плывущими по голубому небу лёгкими облаками, Олег улыбнулся новому дню своей жизни. Нужно будет выйти погулять под солнцем. Оно ещё не жаркое, ласковое. Заодно зайти в магазин и запасы провизии пополнить. Сладко потянувшись, Олег встал, подошёл к окну и настежь распахнул его. Свежий весенний ветер не замедлил ворваться в комнату, по пути игриво потрепав спутанные светлые волосы встречавшего его молодого парня. Как же хорошо! Как хорошо жить, вдыхать ветер, смотреть на солнце! Прошедшей осенью Олег планировал, что летом уедет на юг, где солнца ещё больше. Уедет, чтобы начать совершенно новую жизнь. Но вот приближалось лето, и Олег уже твёрдо знал, что никуда он отсюда не уедет. Как бы ни было тяжело с Павлом, но именно этот мужчина дал то, чего Олег ждал много лет и, именно его дом стал родным. Надо бы приготовить благодетелю что-нибудь вкусненькое, устроить романтический ужин. Заодно и загладить свою провинность. Полдня уже прошло, а значит, нужно приниматься за дело. Прежде всего, Олег оделся, умылся, приготовил себе кофе и лёгкий завтрак. После трапезы он провёл ревизию имеющихся продуктов и составил список для похода в магазин. Затем прибрался в квартире, проверил состояние расставленных на подоконниках комнатных цветов. Оставшись довольным порядком и чистотой, Олег обулся, накинул куртку, положил в карман кошелёк и повернул в замке ключ. Странно, замок щёлкнул, а дверь не открылась. Сейчас Олег уже знал, как правильно нажать на неё, чтобы снять сопротивление. Он нажимал, дёргал ручку, однако дверь так и оставалась закрытой. Вернее даже запертой. Ну да, конечно. Она заперта на второй замок, на тот, который можно было закрыть и открыть только снаружи. Давно Павел врезал его, дабы страдающий последствиями ломки Олег не смог уйти из дома. И вот сейчас опять надумал его использовать. Вот сволочь! Ревнивец хренов! Злость мгновенно вонзила свой кулак в проклятую дверь, заодно и уничтожив хорошее настроение. Запер. Это же надо, взял и запер! Как преступника, как злодея! И спокойно ушёл на работу. Олег содрал с себя куртку, скинул туфли и вернулся в комнату. Вот и вся романтика. Вот и прекрасный день! Кулак снова воткнулся в стену. И ещё раз! От растущего негодования нервы быстро натянулись. Запер. Как пленника, как вещь! Диван тоже удостоился пинка, а мирно лежащая на нём подушечка взмахом всё того же разъярённого кулака грубо отброшена в угол. Запер, как безвольное домашнее животное! Как раба, как собственность! Совсем заигрался в «хозяина»! Решил, раз его слушаются, раз не дают отпор, то ему всё позволено? Хороша семейная жизнь, нечего сказать. Не муж, деспот какой-то! Олег достал из кармана сигареты, зажигалку, закурил. Да, прямо в комнате! Не выйдет он на балкон, из принципа. Нервы вибрировали под гласом праведного гнева. Запер. Запер! А завтра что? На реальную цепь посадит? Сидел уже на цепи, спал на подстилке, хватит! Из той тюрьмы сбежал и из этой сбежит. Да! Как и хотел на юг, к солнцу, к свободе! А этот увалень, этот тюфяк пусть и дальше остаётся со своими комплексами. Влюбился он. Разве так любят? Разве так любят? Цербер! Садист! Изверг! Сволочь!! Один взмах руки, – и настольная лампа полетела на пол. Естественно, она разбилась вдребезги. Ну и пусть. Пусть! Вообще всё тут разнести на хрен! Олег прошёл в другую комнату, схватил со столика свой телефон. – Ты! Ты меня запер! – как можно громче прорычал парень, едва услышал отклик на звонок. – Да, запер, – невозмутимо ответил Павел. – Зачем?! – Во-первых, больше не желаю, чтоб в моей кровати барахтались чужие мужики, во-вторых, не хочу вечером искать тебя по всем кабакам города. – Да ничего этого больше не будет! Я же обещал! – Я видел результат твоего обещания. – Я просто сходил к другу на праздник. – Напился там, подарил себя какому-то бугаю, наркотики покурил… – Это всего лишь марихуана! – Всего лишь, – усмехнулся Павел. – Всего лишь море алкоголя, всего лишь дым психотропной травки. Хочешь вновь испытать ломку? – Я хорошо себя чувствую. – Вот и берёг бы это состояние. – Одна вечеринка в месяц, пара сигареток с травкой его не испортят. Думаешь, я полный идиот? – Нет. Ты безалаберный беспечный мальчишка, который любит погулять на краю пропасти в компании людей, которые в любой момент, ради собственного развлечения столкнут тебя в эту пропасть. – Моралист. – Не понимаю, Олег, что тянет тебя в ту атмосферу? – А я и не собираюсь тебе этого объяснять, – продолжало бушевать негодование Олега. – Там жизнь, там весело, ярко! А с тобой скучно. Ты предсказуем, логичен. Ты слишком правильный. – Да, я в понятия того «веселья» не вписываюсь, – горестно вздохнул Павел. – Хочешь, чтоб я тебя отпустил? Хочешь вернуться туда, откуда только что выкарабкался? Так ли сильно отличается та разгульная жизнь, что ты жаждешь, от той, что была? Те же бессмысленные пьянки с болезненным похмельем, та же бесконечная смена партнёров. Что нового ты в ней обрёл для себя? – В этой жизни я – свободный человек со свободными нравами и отношениями. Теперь не меня выбирают, а я выбираю! Без приказов, без подчинения чужим прихотям. – Ты и раньше выбирал, кто повыгоднее. Только раньше по степени величины финансов, а теперь по миловидности и куражу. – Ты ничего не понимаешь! – Да, я ничего не понимаю в твоих принципах, я глуп и скучен. Я не претендую на звание мужчины твоей мечты. Но я не дам тебе снова упасть в ту пропасть. И я не отпущу тебя. Павел был предельно категоричен. – Тогда ты ничуть не лучше других! – взвизгнуло отчаяние. – Тоже хочешь посадить меня на привязь и сделать комнатной собачкой! – Я хочу сделать из тебя нормального человека, у которого смысл жизни не только в том, чтоб выпить и потрахаться. – Воспитатель хренов! Лучше бы дочь свою воспитывал! – В отличие от тебя, у неё более разумное поведение. На это замечание Олег нервно отбросил трубку. Это же надо! Признать его глупее пятилетнего ребёнка. Запереть в воспитательных целях! Насильно сотворить подобного себе бирюка! Олег был не против проводить время дома с семьёй, но это не означало, что нужно отгораживаться от мира, от общения, от новых знакомств. Любую серость необходимо разбавлять яркими красками. Вот чего Павел не желал ни понимать, ни принимать. Олег не мог жить серо. Бежать! Бежать к солнцу, к свободе! Прочь из этой клетки! Чего в ней искать, кроме очередных цепей? Вновь схватив телефон и выбрав всё того же абонента, Олег прокричал: – Ты в курсе, что у нас жрать нечего?! Как я за продуктами пойду? – Скажи мне, что нужно купить, я заеду в магазин, – предложило невозмутимое спокойствие. – Да? А когда мне готовить? Ночью? – Зачем? Вечером, когда я вернусь. Могу и помочь с ужином. – На хрена мне такие помощнички! Нет уж, останешься голодным. Я не собираюсь весь вечер торчать на кухне! – Ну что ж, останусь голодным, – покорно принял Павел. – Причём голодным во всех отношениях! – Хорошо, как скажешь. Ты мне список-то продиктуй. Чего-либо из посуды в него войдёт? – Нет! Только настольная лампа. – Не сомневался, что ты захочешь обновить интерьер! – Кончай ёрничать! Пиши, раз лишил меня свободы. Перечислив необходимые продукты для пополнения запасов, Олег отключил связь и кинул телефон на столик. Сам же повалился на кровать и, обиженно пыхтя, наполнил своё нутро горьким сигаретным дымом. Заперт, как собачонка в конуре. На цепь посажен. Сорваться, сорваться с цепи и на юг, к солнцу! Жаль, денег скоплено мало. Хватит лишь на поезд да на пару-тройку дней. Нужно было больше откладывать, а не тратить на шмотки да на всякие модные штучки. Расслабился, совсем о будущем не думал. Но зато принарядился, прихорошился, снова стал холёным красавчиком. И это тоже неплохо. Красивый и свободный. Ах, как замечательно звучит! Олег даже улыбнулся и гордо вздёрнул подбородок. Да, независимый красавчик! Эдаким нарядным щёголем пройдёт он по залитой солнцем набережной. С одной стороны высокие зонты пальм, с другой – свежий морской бриз с радостными возгласами чаек. А мимо проходят люди, молодые и в возрасте, женщины и мужчины, и все с восхищением оборачиваются на счастливого парня. Да, так и будет. Всё именно так и будет! Итак, в первый же день необходимо найти квартиру и желательно работу. Летом полно туристов, открывается много кафешек. С работой вряд ли возникнут проблемы. А вот с финансами да, туговато. Опять-таки из-за туристов приличное съёмное жильё там не особо дешёвое, а зарплаты должно хватать не только на него, но и на поддержание красоты и сытости. И вероятность, что встретится вот такой вот добряк простофиля Паша, крайне мала, даже ничтожна. Спонсора найти намного легче, даже легче, чем работу, да вот только щедрость его потребует определённой оплаты. А это новая клетка, новые цепи. Нет уж, если и начинать новую жизнь в новом городе, то только одному, чтоб сам себе хозяин. Придётся для начала поселиться в какой-нибудь коморке. А после, как сложится. Появятся друзья, поклонники, любовники. Главное, чтоб ни к кому не попасть в очередную зависимость, не дать снова посадить себя на очередной поводок. Парень загасил окурок в стоявшей на столике пепельнице. В одиночку тяжело выживать, Олег знал это очень хорошо. Он уже жил один под открытым небом с мелочью в карманах. Тоже надеялся, что вот-вот всё наладится, накопится денежка, появится свой уголок. Однако пока не встретился Роман и не пригрел, надежды так и оставались в состоянии вялого тления. Его клетка была первой. Самая жёсткая, самая грязная, можно сказать, кровавая. Но в неё Олег шагнул добровольно, принял условия, продал и тело, и душу. Думал, что продал дорого, а в результате, изуродовав и то, и другое, белокурый красавчик, нежная белая Лилия, за которого торговались богатые извращенцы, скатился в подвал, где стал принимать бродяг за дозу ядовитого дурмана мнимого счастья, за жалкие подачки нескольких минут забытья. Сознание парня замерло, едва память вынула из своей кладовой изображение сумрачной коморки с оконцем под потолком, голый пропахший сыростью матрас на полу и обшарпанная дверь, в которую бесконечной очередью заходили голодные существа из класса неимущих, жаждущие вкусить нежную, хотя и не слишком свежую плоть. Два безобразных рваных шрама через всю спину отвернули капризных богачей и даже экономных сереньких клиентов, а героин подчинил себе настолько, что превратил в своего безвольного раба. В те дни Олег мечтал только о смерти. – Сам виноват, – отшвырнул парень картинку подвала. Достав из кармана пачку с сигаретами, Олег снова закурил. Из того подвала удалось сбежать. Возможно, повезло, а возможно, и Ромка пожалел. Мечта о возвращении в нормальную жизнь привела в этот город. И опять же, разве бы Олег выжил тут один? Тем более, когда организм болел не столько от нехватки еды, сколько от нехватки наркоты. Пришлось надеть ошейник Леонида, ходить по натяжению его поводка. Но, по крайней мере, клетка Леонида была почище подвала Романа. А теперь замки вешает Павел. Он помог излечиться от наркозависимости, спасибо, но зачем лишать свободы? Роман держал на цепи ради дохода, Леонид – ради оригинальных подарков нужным людям, ну и для собственного удовольствия. А Павел ради чего? Ради своей любви? Такой же эгоист, как и все. Конечно, его клетка самая уютная, тёплая, да и сам хозяин значительно добрее прежних. А вместо клиентов семья. Настоящая. Настоящая семья. Несмотря на столь негативные первые впечатления, мать Павла постепенно прониклась к Олегу большой симпатией. В его лице она нашла отличного собеседника даже на такие темы, как «приправы к блюдам», «консервация овощей», «высадка рассады», «разведение цветов». Ну разве муж и сын могли понять её в этих вопросах? А Олег мог. Он и в моде разбирался, и в косметологии, и по телефону умел долго разговаривать, обсуждая всякие мелочи, которые обычно на мужчин наводили откровенную скуку. А в ближайшие выходные Нина Ивановна позвала Олега на дачу вместе со всей семьёй. И ещё добавила, что рассчитывает на него. Да и отец всегда тепло привечал Олега. Родители приняли сына таким, какой он есть, и приняли его выбор. Даже признали в «невестке» хорошего человека. Хорошего. В глазах защипали солёные слезинки. Какие мудрые родители у Павла. Они действительно любят сына, не оттолкнули, простили, поддержали. Если бы родная семья отнеслась к Олегу вот так же, если бы не отринула. Хотя бы брат. Если бы он помог в те трудные дни. «Мерзкий педик! Я не желаю, чтоб на меня и моих детей показывали пальцем и кричали, что мой брат – извращенец. Уходи и больше не появляйся в моём доме». В его доме. В котором совсем недавно жил Олег вместе с бабушкой и из которого был бездушно изгнан после её смерти. Эх, братик. Если бы тогда руку помощи протянул Димка, а не Роман, возможно, и жизнь сложилась бы иначе. Скользнувшая по щеке слеза отвлекла от грустных воспоминаний. Олег встрепенулся, глубоко затянулся сигаретой, прогнал через организм и шумно выдохнул серый дым. Что уж вспоминать и гадать «если бы да кабы»? Раз сложилось так, значит, так и должно было сложиться. Сейчас он далеко от своей семейки, очень далеко. И живёт, между прочим, не так уж и плохо. Можно даже сказать, хорошо. К югу, к солнцу… Красивый и независимый… Да, конечно, хотелось бы. Но это значило снова начинать всё с начала, снова потерять дом и семью, снова разочаровать близких людей. Нет, Олег слишком устал от скитаний и от никомуненужности. Никуда он не уедет. Уж лучше здесь побороться за частичку свободы, чем где-то на чужбине изнывать от её избытка. Щёлкнул замок входной двери, за ним ещё один. Павел? Смяв окурок в пепельнице, Олег вскочил с кровати и спешно вышел в прихожую. И правда он. – Ты чего это? – удивлённо воззрился парень на вошедшего друга. – Вот, привёз продукты, – протянул Павел два пузатых пакета. – Всё согласно списку. Кроме настольной лампы. – Но тебе же ещё два часа до конца рабочего дня. Или опять проверяешь меня? – Нет. Скорее, учусь быть нелогичным. Олег улыбнулся. Паша, милый влюблённый чудак. И вовсе он не эгоист. Ну кто ещё, кроме него, согласен прощать Олегу столько безрассудств и прегрешений лишь ради того, чтобы тот оставался рядом? Да ещё и пытается измениться согласно претензиям взбалмошного капризули. Разве можно отказываться от этого подарка судьбы? Разве такой мужчина ещё встретится? Конечно, Олег останется. Конечно, не променяет столь замечательного мужчину на какое-то там солнце. Олег приблизился к Павлу, ласково обнял его за шею и прильнул к его губам долгим горячим поцелуем. И мужчина ответил на ласку. Не выпуская тяжёлые пакеты из одной руки, другой он крепко обнял парня. Так крепко, что томление поцелуя издало тихий стон, и его сладостный звук за мгновение пробежался приятной дрожью по всем нервным окончаниям тела. Ради этого трепета стоило отложить все дела и поспешить домой в объятья белокурого мерзавца, от которых душа, расправив крылья, взмывала высоко над реальностью с её трясиной проблем, в глубины его страстных поцелуев, где замирало сердце в предвкушении наслаждения. Наслаждения, которое способен дать только этот парень с глазами цвета летнего ясного неба и с голосом тёплого ветра, это милое, нежное и одновременно строптивое неистовое существо. «Мой… только мой…» – пела душа. «Не отдам! Никому не отдам!» – пульсировало сердце. «Единственный… Вся жизнь для него…» – прощала любовь. Олег. Олежка. Любимый.