Мгла

- Быстро же мне нашли замену! - шипела Кира, с ненавистью пронзая макаронину на тарелке вилкой. Она (не макаронина и, тем более, не вилка, всего лишь Кира) несколько минут назад закончила разговор с каким-то человеком из дома Барсовых, единственным, знавшим о том, что наследница жива, а вовсе не погибла в жуткой автокатастрофе, сгорев заживо. Результат разговора ей не нравился, и она активно объясняла это сидящему рядом Стольфу. Тот пил кровь из чашки и слушал. - Феликс уже у них, они его облизывают. Сука Ульяна хочет себе послушную ласковую деточку, вот и обрабатывает этого... - Кажется, ты сама этого хотела - чтобы они от тебя отстали. - Нет! Я хотела, чтобы они терзались, чтобы жалели, что плохо обращались со мной, а они... Просто вычеркнули меня из памяти! И обхаживают этого самозваного мерзавца! - С чего он самозваный? - резонно возразил Стольф. - Он урожденный Барсов, твой двоюродный брат, если я не запутался в вашем генеалогическом древе. - Он занял мое место! - Нехрен было выкобениваться. - Между прочим, они тебя ищут! - вдруг выкрикнула Кира. - Зачем? - Может быть, чтобы выдать Ольским. Может быть, по просьбе этого Феликса. А может, чтобы убить и съесть! - На первое и последнее я не согласен, а вот над вторым еще можно подумать, - сказал Стольф. - Кстати об Ольских... Я ж еще к моей подруженьке не заходила! Че-то как-то упущение. Короче, я пошла. Не балуйся. - И когда вернешься? - поинтересовался Стольф, втайне надеясь услышать "никогда". Девчонка утомила его, а всю благодарность за свое спасение он потратил на то, чтобы не убить ее, когда она болтала, не закрывая рта. - Вернусь, - разочаровала его Кира. - Ты прикольный. "Из всего этого следует один логический вывод - я нравлюсь малолеткам... Девочкам, по крайней мере, - подумал Костенко. - Хотелось бы конкретики насчет мальчиков. Зачем я Барсовым?" Кира была человеком действия, причем действия немедленного и зачастую необдуманного. Сейчас ей и в голову не пришло, что Анастасии Кольчуковой-Ольской в это время года и суток полагается быть в школе. Однако судьба благосклонна к инициативным личностям, и потому обстоятельства сложились так, что Настя в данный момент находилась у себя дома, причем в одиночестве, поскольку Риту она убедила вернуться в "Аниор". И, надо сказать, время для визита было выбрано не очень удачно. Кира этого не знала, да и не хотела знать. Ее вело простое любопытство - что стало с бывшей подругой за прошедшие два года? Она держала палец на кнопке звонка до тех пор, пока ей не открыли дверь. - Приве-ет, - протянула Кира, с неохотой переставая трезвонить. Ей понравилось. - Чем обязана? - подняла бровь стоявшая на пороге Настя. - Ну, мы же подруги... - Правда? - Ты должна была броситься на меня с восторгами! - Н-да? Старею, - безразлично произнесла Настя. - Пусти меня в квартиру. - Знаешь, мне несколько не до тебя, - сказала Кольчукова, глядя сквозь нее. Кира была потрясена холодным приемом. Ей мнилось, что подружка, как собачка, начнет бурно радоваться встрече. - А ты знаешь, что я мертвая? - предприняла она попытку расшевелить Настю. - Да? Я тоже. Была, есть... И остается только надеяться, что не буду. - Ты о чем? - нахмурилась Кира, но ответом ей было молчание. - А я ушла из семьи, - заявила она, не дождавшись реакции со стороны собеседницы. - Завидую, - Настя продолжала говорить безэмоционально. - Но они почему-то не расстроились! - И? - Что - "и"? - не поняла Барсова. - Зачем ты рассказываешь это мне? - Я пришла поговорить! - Я не хочу, - пожала плечами Настя. - Но раньше всегда хотела! - Я в этом раскаиваюсь. - В нашей дружбе?! - Кира ужаснулась, поднося ко рту ладошку с густо унизанными кольцами пальчиками. - Дружбе? - переспросила Настя, и в ее голосе наконец-то прорезалось единственное чувство - сарказм. - Когда один человек смотрит в рот другому и исполняет все его прихоти, чтобы он его не бросил - это не дружба. Это глупость второго человека. - Что ты такое говоришь? - Правду, - спокойно ответила Кольчукова. - Ты такая... Такая... - Ну? - Жестокая, - подобрала слово Кира. - И меня прогоняешь, и в Стольфа ты стреляла! - Как мило. И откуда же тебе это известно? - От самого Стольфа! - А не подскажешь, где он сейчас? - Зачем? - насторожилась Кира. - Вернуть недовернутый должок. - Ты уже вернула! Вы оба чуть не умерли, но все-таки живы! Вы квиты! - Может быть, - не стала спорить Настя. - Давай будем дружить опять? - Зачем? - Ну, ты же одинока, - улыбнулась Кира, уверенная, что попала в больное место. Она была не права. Сейчас у Кольчуковой не было больных мест, все они скрылись под толстым льдом безразличия. - Уже нет. - Что? - подняла бровки Барсова. - Ты с кем-то встречаешься? - Именно. - А... - Мне надоело разговаривать, - прервала ее Настя. - Прощай. И дверь захлопнулась перед носом Киры. - Открой! - немедленно завопила та, начиная стучать руками и ногами, но безрезультатно. - Ну и ладно, не очень-то и хотелось, - обиженно сказала Барсова двери и стала спускаться по лестнице. *** Мне было страшно. Не за себя, хоть Серафима и смотрела недобро. Серафима - мелочь, не стоящая внимания. Нет, я засыпала и просыпалась с мыслью о том, что, возможно, Настя уже... Тогда она все же прогнала меня, и я не стала возражать, потому что поняла - ей в самом деле сейчас нужно быть одной. Одной, но ни в коем случае не одинокой! Поэтому я в каждый из прошедших трех дней звонила ей, а на выходных собралась приехать, хотя бы ненадолго. Мне так хотелось ее видеть... И одновременно это было больно - она казалась совсем неживой, как ледяная статуя, по недоразумению обретшая способность ходить и разговаривать. И все-таки я скучала по ней даже такой. Завтра будет суббота, и я навещу Настю... Я еще не ходила на уроки вместе со всеми, но уже начала к этому готовиться - читала учебники и практиковалась в заклинаниях. Это, кстати, хорошо помогало от тяжелых мыслей, впрочем, те наверстывали упущенное по ночам. В три часа дня меня вызвала к себе директриса. - Сергей Барсов вышел из комы, - сказала она мне вместо приветствия. - А... Это хорошо? - растерянно спросила я. - Откуда мне знать? Но, кажется, он не собирается предъявлять тебе претензий. И забирает документы из "Аниора" - похоже, Барсовы решили замять историю с дуэлью. Тебе повезло. Я кивнула. - Иди, - разрешила Селена Ингваровна и я с облегчением покинула обитель хай-тека. По дороге мне встретилась Ишалес. - Развязка этой смешной истории не за горами, - задумчиво сказала она, идя вслед за мной. - С каких это пор ты здесь видишь что-то смешное? - зло спросила я. Мне было отнюдь не весело. - Столько возни - а всего лишь из-за одной залетной души. Зато сколько соплей! Сколько нервов и планов разной степени продуманности! Сколько проблем! Люди такие глупые... И ладно бы только люди, так нет же, еще и меня приплели. - И не только тебя, - кивнула я. - Также и Несравненного? Ишалес остановилась, как вкопанная, непонимающе глядя на меня. - Откуда ты знаешь о Нем? - отбросив в сторону все свои привычные шуточки и легкомысленно-вкрадчивый тон, резко спросила Ишалес. - Какая разница? - вот мы и поменялись ролями. Теперь злишься и мучаешься от неизвестности ты... - От Него зависит, буду я существовать или нет. Он - тот, кто подобрал меня тогда, когда остальные бросили, чтоб я подохла, и научил выживать. А теперь у Него появилось поручение для моей, в общем-то, ничтожной персоны, и мне нельзя его провалить. Он меня уничтожит, - голос демоницы упал до шепота. - Да я и сама умру, только бы не видеть укоризны в Его взгляде... Это ясно? Вот вам и краткое введение в демонологию. Благодарная до умопомрачения девчонка и ее загадочный кумир. Что наш мир, что их - судьба оперирует примерно одинаковым набором ситуаций... - Мне сказала о нем Селена Ингваровна. Обращайся к ней, - сдала я директрису. - Непременно, - фыркнула Ишалес, вернувшись к обыденному амплуа. - Чао, подруга, у меня вдруг появились дела... А мое непоседливое сознание коршуном терзало любопытство, которое нечем было удовлетворить - единственное, можно позвонить Насте и спросить о демонах у нее. Не факт, что она в курсе, но хотя бы услышу ее голос... Серафима была на финальном этапе сборов. Наверное, Барсов, возвращаясь в свою Сибирь, брал ее с собой. При моем появлении она, не глядя в мою сторону, сказала: - Радуйся, что Чернокнижник приказал тебя не трогать. Иначе я бы... Не договорив, она стала с силой трамбовать вещи, пытаясь застегнуть чемодан. - Он сам захотел дуэли. Просто считал, что она будет убийством, а не сражением, - пожала плечами я. - Ты дралась нечестно. - Скажи это магии, только она следит за соблюдением правил. - Что честно магии, то для людей - подлость. Ты просто не могла быть на его уровне! - продолжила что-то доказывать Серафима. Может, ты и выглядишь, как культурист, но логика у тебя женская. Только что ты признала заведомое неравенство сил... И при том обвиняешь в мошенничестве слабую сторону. Это гениально, наверное. - Как я ненавижу вас обеих! - все не успокаивалась Серафима. - Одна украла его сердце, другая - счастье... - Да когда же ты наконец уймешься? - не сдержалась я. - Или хотя бы уедешь... На меня ринулись с низкого старта, сбивая с ног и придавливая к полу немалым весом. Сколько в тебе килограмм, Серафима? Восемьдесят? Сто? Во мне раза в два меньше. И я права в нашем изначально глупом споре, но почему-то это ты, невзирая на то, что я слабее, сейчас с бессильной ненавистью смотришь на меня сверху вниз. Можешь ударить, я не смогу защититься, по крайней мере, не так быстро. - Ненавижу!!! Ее кулак врезался в пол рядом с моим лицом. Вспышка ярости закончилась, и она поднялась одним резким движением, возвращаясь к все еще не закрытому чемодану. У меня так красиво встать не получилось... Через пять минут она ушла, бросив мне на прощание: - Знаешь, ты все-таки не плохая. В другой жизни мы бы и правда могли встречаться. Вот и замкнулся круг. С чего началось наше знакомство, тем и завершилось, и, надеюсь, навсегда. Посмотрев немного на закрытую дверь и заправленную вторую кровать, я взяла мобильник и набрала номер. - Алло, Настя... - Привет, - голос у нее был какой-то усталый, насколько в нем вообще можно было различать оттенки. - У тебя все хорошо? - обеспокоенно спросила я. - Да. - Точно? - Да, - ее равнодушное спокойствие просто убивало меня наповал. Боже, как я хотела, чтобы она вернулась к жизни, чтобы не висел над ней этот дамоклов меч Вечной души... - Ко мне заходила Кира, - вдруг сказала Настя. - Какая? - сначала не поняла я, но потом вспомнила: - Твоя подруга, которая когда-то уехала в Германию? И подарила ту картину с синим огурцом в рамочке? - Да. Но она мне не подруга. - Ясно... - разумеется, ни о какой ясности и речи не шло. - Но ты хотела поговорить не об этом, да? - Да, - согласилась я. - Скажи... Что могло потребоваться от тебя демону? - Не знаю. Из всех демонов я знакома только с Ишалес, - ровно ответила Настя. - И, знаешь, мне абсолютно наплевать и на нее, и на остальных обитателей Преисподней. Как у тебя дела с Погасшей свечой? Вопрос был, мягко говоря, грубо выражаясь, неожиданным. Да и не лучшим для обсуждения по телефону... Впрочем, ничего крамольного я ответить все равно не могла и потому честно сказала: - Никак. - Раньше я не страдала предчувствиями и тому подобным. Но сейчас почему-то чувствую, что эта свеча больше не может оставаться в этих руках. Мы поговорили еще немного, попрощались, и я растянулась на кровати, устало закрыв глаза ладонями. Отобрать у Селены Ингваровны Погасшую свечу - задача из разряда "Миссия невыполнима". Но что делать, ведь спорить со словом "надо" - невозможно? Кроме меня, это сделать некому. Короче говоря, нужен план. Сидеть на мягком месте ровно и ничего не делать я не смогла, и потому устремила жажду кипучей деятельности в русло послеобеденного променада. Идя к Главной башне, я проваливась в истоптанный снег, оставляя на нем еще и свои следы вдобавок к уже имеющимся, но почему-то это не вызывало раздражения. Я не собиралась делать глупостей, но место грядущего преступления меня влекло непреодолимо. А жизнь - такой странный режиссер... И сцены у нее все нелепей. Свернув за очередной угол, я столкнулась нос к носу с директрисой. Для того чтобы понять, что она несколько не в себе, не требовалось быть семи пядей во лбу. Глаза Селены Ингваровны словно подернулись мутной пеленой, утратив былую ясность взгляда. Зрачки были расширены значительно больше, чем им положено в естественном состоянии. Директриса выглядела так, словно находилась под воздействием какого-то наркотика. - Евсеева, - прошептала Селена Ингваровна и рухнула на меня, придавливая к стене. Я так растерялась, что просто не знала, что делать. - Не вздумай звать врача... Я умру, так будет лучше... Значит, не наркотик, а яд. Но зачем?! Пока я набирала номер Офелии, руки у меня не дрожали, хотя я как-то очень трезво понимала, что, возможно, директриса доживает последние минуты. Зато когда пришла пора говорить в трубку, я долго не могла ничего выдавить. Кое-как собравшись с силами и мыслями, я сказала: - Селена Ингваровна умирает. Главная башня, третий этаж, возле кабинета географии. И нажала "отбой". Директриса лежала у моих ног, слабо дыша и, судя по всему, не осознавая, что с ней происходит. Я ненавижу себя за то, что потом сделала. Это было подло, но я подрагивающими пальцами расстегнула верхнюю пуговицу ее блузки и, нащупав цепочку, с внезапным для самой себя хладнокровием перерубила металл заклинанием. Погасшая свеча была, наверное, из платины, а может, и нет, я в этом не разбираюсь. Добыча очень сильно походила на мой артефакт, который слегка потеплел под тканью моей кофты, словно понял, что произошло. Единственное - у Погасшей свечи не было пламени, только маленький острый пик-фитилек. Я провела по нему пальцем, и на подушечке выступила алая капля. Действительно, остро. - Я ревную, - прошелестел воздух из-за спины. - Не надо, - прошептала я в ответ Серебряной свече. - Нет повода. Я медленно начинала понимать, что угодило в мои руки. Эта маленькая побрякушка стала причиной того, что множество людей попали в рабство, у них отняли магию посредством этого глупого куска металла! Мне стало противно и грустно. Проклятое украшение отправилось в карман джинсов, и я, прислонившись к стене, стала терпеливо ждать медсестру. Надо отдать должное Офелии, она телепортировалась сюда не более чем через пять минут, хотя мне, глядящей на неподвижно лежащую на полу директрису, показалось, что прошло не меньше четверти часа... Деловито осмотрев практически не подающую признаков жизни Селену и вколов ей что-то прозрачное тонким шприцем, она подняла на меня глаза и сказала: - Ты молодец. Еще пара минут - и у нас на руках была бы покойница. Меня передернуло. - Но... Теперь она будет жить? - пробормотала я. - Куда она денется с подводной лодки, - усмехнулась Офелия. - Что-то в этом году все ко мне зачастили... Иди-иди, если понадобишься - позвоню. Я кивнула и, на автопилоте переставляя ноги, побрела обратно в Жилой корпус. От Погасшей свечи веяло холодом, и, пока я шла, у меня совсем онемело бедро. В комнате я вытряхнула страшную добычу на ковер и долго смотрела на нее, как на мерзкого паука. Радости и торжества не было совсем. Пытаясь отвлечься от тягостных раздумий, я включила телевизор. Не люблю его смотреть, да и чаще всего некогда, всегда находятся более важные либо более интересные занятия, но иногда бормотание каких-то людей, которым нет дела до твоих проблем, успокаивает. Не глядя на поблескивающий на ковре артефакт, я открыла учебник по Основной магии и углубилась в чтение. Телевизор послушно показывал какой-то фильм, судя по всему, с середины. Когда строчки начали рябить в глазах, а смысл фраз стал ускользать от понимания, я закрыла книгу и уставилась на экран. Там как раз начинались новости. После оптимистичных объявлений о крушении какого-то лайнера и массовом отравлении в магической части какого-то города я потянулась к пульту, но следующая новость заставила меня замереть: - Только что стало известно о том, что Владимир Ольский, член Девятки Непогрешимых, отправлен в больницу в связи с инсультом. Медики утверждают, что Владимир не переживет этой ночи. Екатерина Ольская, супруга Владимира, объявила прессе, что теперь место ее мужа в Девятке займет юная Анастасия Ольская. На этом все, с вами была... Я все же дотянулась до пульта и нажала кнопку "Power", а потом долго и бездумно смотрела в погасший телеэкран. Значит, Настя, возможно, уже... "Уже". Что значит - "уже"?! Она не мертва! Я знаю, что она будет бороться с Душой, и не имею права на неверие. Я буду любить Настю и надеяться, хоть это и почти бессмысленно. Впрочем, разве любовь бывает бессмысленной? Нет. Боже, спаси ее... Или дай возможность сделать это мне... Хотя ты все равно не ответишь. И такую возможность я могу только создать. Значит, создам. Настя должна прожить долгую и счастливую жизнь, она и так настрадалась! - Отчаяние заставляет сжиматься от ужаса галактики. А надежда? - прошептали мне на ухо. - Пошла к черту со своей философией, - угрюмо сказала я Серебряной свече.