Мгла

Феликс листал фотоальбом. Конкретно этот был целиком и полностью Кириным - фото других людей здесь почти не наблюдалось. На большей части карточек покойница была угрюма и неприветливо смотрела в объектив камеры. Теплых чувств у Феликса она не вызывала, но он продолжал листать ее жизнь, куцо и убого запечатленную на этих цветных картонках. Это занятие здорово отвлекало от мыслей о Костенко. Феликс волновался. Он понимал, что искать вампира будут все кому не лень, и львиная доля из них - далеко не затем, чтобы просто поздороваться. Юный наследник Барсовых чувствовал себя идиотом, но ничего не мог с этим поделать. Разумеется, после того, как долго Феликс ненавидел Стольфа, было откровенно глупо переживать о его судьбе. Казалось бы, что может быть проще - выкинь из головы, забей и забудь! Но не выходит. Внимание Феликса привлекла фотография с двумя детьми десяти-одиннадцати лет - мальчиком и девочкой. Девочкой была Кира, мальчика же оборотень совершенно точно не знал, однако в этом облике было что-то знакомое. Вытащив карточку из файла и перевернув ее, он прочел дату съемки и надпись: "Первая встреча Киры и Сережи". Сергеем звали наследника темной ветви Барсовых, это Феликс узнать успел. На этом просмотр фото ему надоел, и он решил пройтись по городу. Поместье Барсовых находилось не пойми-где, но порталы решали проблему перемещения. Полуденное солнце слепило глаза, отражаясь от белизны снега. Недовольно щурясь, Феликс вышел из принадлежащего Барсовым, но необитаемого дома, чьей единственной функцией было размещение там портала, и, оценив свое местоположение, направился в близлежащий парк. Любителей погулять меж голых древесных стволов в середине рабочего дня было немного - дворничиха в оранжевой спецовке, вяло ковырявшаяся в снегу лопатой, да парочка на скамейке. А вот парочка была странноватая, и сначала Феликс не понял, что его напрягло. Ну, сидят люди, ну, одеты несколько не по сезону, девушка, по крайней мере... Однако когда он сообразил, что отсутствие на девушке обуви - это нечто загадочное, то был заинтригован. А между тем парочка что-то оживленно обсуждала. Мужчина был раздражен, девушка тщетно пыталась его успокоить. - Пусть мы не можем действовать, но сама Настя может хоть размазать эту суку по стенке! На нее наши мирные договоры не действуют! - Девочка не справится, - с досадой сказал мужчина. Феликс пришел к выводу, что диалог ему интересен, и занял наблюдательную позицию на лавке на противоположной стороне аллейки. Слышно было не очень, а если бы он не являлся оборотнем, то до него бы вообще не донеслось ни слова... Ну, хоть так. На него покосились, но, видимо, сочтя не стоящим внимания, вернулись к разговору. - Хозяин, вы просто не видели отношения вашей дочери с ее рабыней. Там, правда, от рабства осталась лишь формальность... Но, поверьте, такие чувства вытаскивают даже из-за грани, не то что помогают преодолевать неурядицы такого рода! - Не верю, - отрезал мужчина. - Чувства - это не сила, а Настю может спасти только она. - Не сила? - как-то обиженно переспросила девушка. - Обоснуйте! - С легкостью. Возьмем общий случай - сходятся два существа. Между ними возникает симпатия, перерастающая в страсть. Затем проходит время, и за несколько лет страсть постепенно утихает. Далее есть два варианта развития событий: первый из них - разрыв, второй - продолжение сосуществования. Во втором варианте в нуле целых одной сиксилиардной части случаев происходящее между этими существами можно назвать любовью. Да, любовь - сила. Страсть, привязанность, нежность и прочие столь люто ненавидимые людьми вещи (а почему иначе их так мало в человеческом мире?) - ничто. В лучшем случае это вдохнет в существо веру в себя и надежду на что-либо хорошее. В худшем - погубит. - У вас жестокие теории, - голос девушки звучал похоронно. - Ишалес, ты еще молода, тебе позволительны иллюзии. Мне - уже нет. Отношения этих девочек ничего не значат, и тем более не способны никого спасти. - Вы просто их не видели... - тихо сказала девушка, но по ее тону было ясно, что она уже внутренне согласилась со словами собеседника. - Итак, придется искать пути расторжения договора между нами и ними, - сменил тему мужчина. - Иного пути вызволения маленькой Ольской из цепких рук любезной Тахаро нет. Знакомая фамилия резанула слух Феликса, и он вспомнил, что девушку, которой он был обязан своей свободой, звали именно Анастасией Ольской. - Впрочем, если мне не удастся добиться расторжения соглашения, придется действовать незаконно, тело моей дочери должно принадлежать только моей дочери, иные сущности не имеют на него права, - твердо сказал мужчина и встал с лавки. Ишалес тоже поспешно вскочила и бросилась за стремительно удаляющимся хозяином. Феликс проводил их взглядом, а потом хмыкнул: - Бля, вот у людей жизнь интересная! И поспешил обратно в поместье - узнавать, что именно случилось с наследницей Ольских. Он, как-никак, был ее должником, и потому ее судьба была ему не совсем безразлична. *** Темно. Веса нет, тела нет, голоса тоже, и даже вокруг - пустота, кажущаяся безграничной для песчинки, которой я являюсь. Но внезапно в этой придуманной мной, чтобы скрыть истинную сущность пустоты, тьме загорелись точки, творящие пространство. Я не знаю, сколько времени прошло, но в итоге я обнаружила себя стоящей в центре огромного зала, стены которого уходили далеко вверх, и там, под потолком, слабо светились разными цветами витражные окошки. Они были единственными источниками света, поэтому в зале царил мрак, позволяющий видеть только слабые очертания. Прямо передо мной, метрах в шести-семи, смутно виднелся трон с темной фигурой, на нем сидящей. - Здравствуй, девочка. Познакомимся? - фигура пошевелилась, подаваясь вперед. На стенах зала вспыхнуло несколько факелов, позволяя мне определить женскую половую принадлежность этой самопровозглашенной царицы. Стало быть, со мной соизволила беседовать сама Вечная Душа, снизошла до простой смертной. Ненавижу. Ненавижу! Ладно, спокойно... - А зачем нам знакомиться? - осведомилась я, и это вышло как-то устало и печально вместо запланированной злости. - Если мы договоримся, я не возьму у тебя больше, чем ты можешь дать. - Ты все равно заберешь все, что тебе нужно, - сказала я. - Но в одном случае мне может потребоваться меньше, чем в другом. Эх, если бы только можно было заставить этот теряющийся в вышине потолок треснуть и упасть вниз, заваливая зал обломками... Пожалуй, я даже готова отдать свою жизнь, чтобы уничтожить эту суку с манией величия. Жаль, что мое существование безразлично высшим силам. Как же это противно - смотреть на сидящую в тени на своем троне Душу и понимать, что после меня ей будут отданы еще многие... Так не должно происходить! Если мне не суждено вырваться, я хочу забрать этого дракона с собой на тот свет, чтобы ни один рыцарь больше не пострадал! - Я не дракон, а ты не рыцарь, - раздался мягкий голос. Мне было не разглядеть лица Души, но я была готова поклясться, что она улыбается. От осознания этого усилились маниакальные настроения, которым я, к сожалению, не могла найти выхода. - Мы просто различающиеся между собой сущности. - А дракон и рыцарь, стало быть, похожи? - хмыкнула я, не собираясь отказываться от этой средневековой концепции, она мне нравилась. Эдакий суровый романтизм вместо неприглядной реальности, достойная замена. - Больше, чем мы с тобой. Я знаю твое имя, но твой дух пока остается для меня загадкой. Впусти меня, я хочу познать... - А я хочу, чтоб ты сдохла, - некуртуазно ответила я. Зато честно. - Мое бессмертие не позволит мне этого, - безмятежно сказала Душа. - Не бывает абсолютного бессмертия! - крикнула я. Собственно, я не сомневалась, что мне не поздоровится и от неабсолютного, но удержаться от того, чтобы вставить свои пять копеек, не могла. - Бывает, - о, мы вступили в дебаты. - Но мне бы не хотелось развивать эту тему... - и выступили из них. Ну и хрен с ними. - Мое имя - Тахаро, - вдруг представилась Душа. - И что с того? - Имя - это важно в вашем мире, потому я называю его тебе. Если хочешь, можешь заглянуть в меня... Ну у нее и предложеньица. И скачет без перехода от одной замечательной мысли к другой... - Обойдусь. - Жаль, что ты не хочешь идти на контакт, - с легким огорчением сказала Душа. - Надеюсь, еще немного Небытия тебя образумит. Издевается, падла. Образумит, как же, скорее, выжрет последние мозги. К сожалению, противопоставить ей мне было нечего. *** Неделя. Прошла всего лишь неделя, но чувство такое, что каждый день - не день даже, час - тождественно равен минимум году. А миру все равно, мир суетится и решает свои проблемы, ему неважно, кого и как убивают. Каждый раз, когда я видела в новостях Настю, то с глупой, наивной надеждой вглядывалась в ее лицо: а вдруг все-таки случилось чудо, вдруг это действительно она, а не чужое создание, квартирующееся в этом теле? Но - нет. Магия и чудеса - по-прежнему совершенно разные вещи. То, что обсуждало законопроекты на экране, не имело никакого отношения к настоящей Насте. Я не звонила ей. Я не хотела слышать чужие слова, произнесенные знакомым голосом, каждая модуляция которого так безумно мне дорога... А жизнь продолжалась. Писали на досках километровые домашние задания учителя, радостно играли в снежки ученики на переменах, причем некоторые - даже не выходя для этого из помещения. Я училась. Что мне оставалось делать? Лишь учиться и вспоминать, и я делала и то, и другое. Часто рассматривала немногие наши общие фотографии, на которых мы были если не счастливы, то по крайней мере радостны, прокручивала перед сном в голове некоторые наши разговоры... Лай говорила, что я похожа на тень себя бывшей. А я думала, что я и есть тень. Это Настя сделала меня живой, тогда, несколько жизней назад пожалев девчонку-рабыню на вокзале. Я была почти сломана, а она меня подобрала и отогрела. Теперь мне опять холодно. Стелла в последнее время была непривычно задумчива и молчалива. Когда Лай, не выдержав, спросила у нее, в чем дело, та ответила: - Мне кажется, что я что-то забыла. Что-то очень важное, мне очень надо это восстановить, но ноосфера закрылась и не помогает... Я, случившаяся при этом разговоре поблизости, вдруг вспомнила, что по данным Ольских Стелле восемьдесят лет. Определенно, здесь и впрямь какая-то тайна. Мне даже жаль, что я не могу этим заинтересоваться. До экзаменов оставалось около четырех месяцев, если я сдам их - буду свободна. Однако эта свобода - всего лишь формальность, я бы лучше навечно осталась Настиной рабыней... Только бы с моей хозяйкой все было хорошо. Ишалес за эту неделю не появлялась ни разу. Не знаю, была ли она с Настей или же просто завеялась по своим делам... Или, осознав поражение, вернулась в Преисподнюю - отчитываться перед своим Несравненным хозяином. Селена Ингваровна оправилась от таинственного отравления. Я уже решила, что когда она вызовет меня к себе - потребовать назад Погасшую свечу - буду отпираться до последнего, но артефакта не отдам. Я помню, что это не устроит Вечную Душу, и буду стоять на своем. К Душе, кстати, я не испытывала практически ничего - она была для меня воплощением этакого неизбежного зла. Если что и ругать - то судьбу, но это бесполезно и было сделано миллиарды раз до меня. Смысл повторять? Я тосковала по-звериному. И, как всегда, когда в жизни случался революционный поворот не в ту сторону, мне требовалось чем-то забить саднящую пустоту в душе - хотя бы чуть-чуть. Я посвящала почти все время учебе, но это уже надоело, требовалось что-то новое. Ну, новое меня нашло. Само. В понедельник я, возвращаясь из библиотеки, нагруженная книгами - разными, от "Конструирования световых иллюзий" до откровенной беллетристики - столкнулась в коридоре с... Феликсом. Собственно, если бы мне взбрело в голову тащить книги в руках, я бы их уронила, и мы бы классически ползали, собирая томики. Однако я несла их в сумке, и потому об пол стукнулась только она - разжались пальцы от удивления. - Извини, - спокойно сказал Феликс и, подняв сумку, вернул ее мне, а потом поинтересовался: - Я тебя нигде раньше не видел? - В замке Костенко, - на автомате выдала я, и только потом почти безучастно отметила, что собеседника ответ не порадовал. - Ясно, - довольно-таки хмуро кивнул он, собираясь уйти. - Подожди, - зачем-то сказала я ему в спину. - Нахуя мне ждать? - В каком ты классе? - я проигнорировала грубость. - Ни в каком, - он обернулся, всем своим видом демонстрируя, что не хочет продолжения диалога. Зато приспичило потрепаться мне. - Тогда почему ты здесь? - Гуляю, блять. Заблудился и забрел в школу, - язвительно ответил Феликс. Тут в конце коридора нарисовалась процессия из полудюжины мужчин в разномастной темной одежде, и эти личности сильно обрадовались, завидев Феликса. Того же перекосило. - Наследник! - взревели они, бросаясь в нашу сторону. - Блять, вы че, без меня и минуты не можете? - Мы - ваша охрана, и... - Ну, съебитесь куда-нибу-удь... Харе за мной ходить! - взмолился Феликс. Я мало что понимала в сложившейся ситуации. - Как пожелаете, но если что - звоните. Делегация быстро рассосалась, Феликс вздохнул с облегчением. - С утра ходят и следят, - пояснил он мне. Наверное, у меня был совсем офигелый вид. - Заебали, вызывают паранойю. Прячутся за статуями, суки. - А почему они тебя охраняют? - опомнилась от ступора я. - Чей ты наследник? - Светлых Барсовых, - кажется, диалог шел на лад. - Тебя как зовут? - Рита. - Феликс. Этот вечер мне не пришлось коротать в компании книг, как предыдущие. Живой человек - это все-таки лучше неодушевленного предмета... Кстати, от слов с корнем "душ" меня теперь передергивает... Он был не в курсе моей драмы и не пытался сочувствовать, я ему - тоже. Насколько я поняла, жизнь у него тоже была не из легких, но он относился к невзгодам проще. Потому что привык. Мне же не удалось. Старательно обходя опасные темы, мы разговаривали о чем-то вообще диком. Зато я стала просвещена в области оборотничества и обсценной лексики, которой Феликс, не стесняясь, щедро пересыпал свою речь. Оказывается, он приехал в "Аниор", чтобы за оставшееся время учебного года и летние каникулы выучить программу первого класса и пойти потом во второй со сверстниками. Уже ночью, лежа в кровати и приготовившись к ставшей моей частой гостьей бессоннице, я вдруг подумала, что рядом с Феликсом мне становится легче, и отступают отчаянные гипотезы насчет того, что сейчас с Настей. Наверное, это хорошо. В эту ночь я заснула быстро - впервые за восемь дней прошедших с переселения Вечной Души.