Песок 2: Разгул Казекаге

      - И что ты собираешься с ней делать?       - Зачислить в ряды шиноби Суны.       - Она из чужой деревни!       - У нас мирный союз со всеми деревнями.       - Да какая разница? Враждебные группировки продолжают появляться, тебя пытаются подсидеть. Откуда ты знаешь, что это не очередная уловка?       Казекаге задумался. Он остановил бег ручки по листу бумаги и посмотрел на сидящего напротив брата.       Канкуро сильно повзрослел за последние полтора года, а точнее с тех пор как женился и обзавелся двумя маленькими сорванцами с темно-каштановыми волосами и искрящимися карими глазами. Брат Казекаге стал более спокойным и менее взбалмошным, теперь он был отличным мужем и замечательным отцом, который старался подавать хороший пример своим детям.       Гаара же считал, что мальчишки еще слишком малы, чтобы усваивать то, что им показывает их родитель и всячески баловал, пока кукольник не видел, так как от него младшему из братьев Собакуно за такое влетало не по-детски. Кукловод считал, что детей, а особенно мальчиков необходимо воспитывать в строгости и с достойной долей любви. Мацури – его жена и мать малышей – следовала указаниям супруга, а вот дядя Гаара постоянно нарушал запреты. Правитель Суны был просто влюблен в своих племянников и никогда не упускал случая провести с ними хотя бы пять минут. Видеть сюсюкающегося с детьми бывшего джинчурики и маньяка-убийцу было забавным зрелищем, и в альбоме госпожи Собакуно собралась большая коллекция умилительного Гаары, который настоятельно просил девушку никому их не показывать, дабы не разрушить обретенный с годами образ невозмутимого Каге.       - И что ты предлагаешь? Мы не можем выставить ее за пределы деревни, потому что вполне вероятно, что она совершенно честна и чиста.       - Думаю, здесь стоит действовать согласно одним очень мудрым словам, - произнес кукольник, задирая указательный палец к верху, - держи друзей рядом с собой, а врагов еще ближе. Дай ей какую-нибудь работенку, но не пыльную и, чтобы она всегда у тебя на виду была.       - Мне ее уборщицей сделать? – удивился Казекаге, склонив голову на бок.       Луч заходящего солнца попал кукловоду точно в глаз, и мужчина зажмурился, прикрываясь широкой ладонью. Гаара заметив дискомфорт брата, поспешил вернуть голову в изначальное положение. Солнце скрылось за рыжей шевелюрой правителя деревни, которая на свету пылала буйством огненных красок, и Канкуро, внимательно посмотрев на него, предложил:       - Я тут заметил, братец, что тебе нужен секретарь новый.       Выжидательная тишина, и Казекаге откинулся на спинку кресла, поднимая взгляд к потолку. Он пытался спокойно оценить вынесенное предложение. В последнее время ему действительно тяжело было справляться со всем в одиночку, в том числе со старой секретаршей, которая оказалась совсем замучена нестандартным начальником: Канкуро обзавелся семьей и теперь больше времен проводил дома с женой и детьми, Темари вскоре, сразу после свадьбы, переедет в Коноху, так что он оставался один. Только вот стоило ли подпускать незнакомую девушку так близко к делам деревни? Гаара закусил кончик большого пальца.       - Я не говорю о том, чтобы ты заваливал ее особо важными делами, как это было с другими работницами, так как они все не выдерживали работы с…       Кукловод не стал заканчивать предложение под хмурым взглядом младшего брата. Все знали, что юный Казекаге просто невыносимый трудоголик и работать с ним – испытание, а для некоторых еще и пытка, так что секретари его менялись со скоростью света.       Гаара задумался еще больше: идея была хорошей, только вот справится ли неместная куноичи с такой работой, ведь наверняка она предпочла бы какие-нибудь миссии или задания, а не просиживание перед кабинетом начальника иногда выступая в роли цепного пса. А вот хороший цепной пес правителю Песка не мешал, так как в последнее время объявились какие-то странные личности женского пола, которые так и норовили проникнуть не только в его кабинет, но и постель.       Хлопнув рукой по столу, да так сильно, что кукольник напротив немного вздрогнул, Гаара повернулся к брату.       - Пусть она придет ко мне.       - Хорошо.       Канкуро вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. Все складывалось удачно: девушка будет под присмотром, а там и до налаженной личной жизни младшего Собакуно не далеко.       - А девчонка красотка все-таки, - задумчиво произнес он, потирая подбородок.       Еще раз, покосившись на запертую дверь, кукольник двинулся на выход из Резиденции. На него удивленно посмотрела нынешняя секретарша Казекаге, не предполагая, что скоро на нее снизойдёт небесное благословление в форме увольнения с занимаемой ей должности секретаря Пятого Казекаге деревни скрытой в песках.       Горячее светило пыталось прошить пелену темно-фиолетовых волос, но безуспешно. Они длинным и плотным полотном спускались на черную материю плаща, оставаясь совершенно непроницаемыми и неподвластными горящему свету солнца. Их владелица откинула капюшон, подставляя бледное лицо лучам, которые обжигали, непривыкшую к таким температурам кожу.       «Даааа, привыкнуть к такому климату будет сложно. Ну и задачку ты мне поставил, братец» - усмехнулась девушка, открывая темные фиолетовые почти черные глаза. Она смотрела на бескрайние пески, которые раскинулись перед ней. Где-то там, далеко впереди в чистых голубых озерах и реках купалась ее родная деревня, совершенно отличная от той, в которой она собиралась жить сейчас. Девушка улыбнулась, но странной печальной улыбкой, погружаясь в воспоминания, в те дни, когда ее брат был жив, и они вместе веселились. Он – все, что у нее было, все, что осталось от семьи после страшной резни, учиненной до сих пор неизвестными шиноби. Тогда они потеряли отца, мать и младшую сестру, оставшись вдвоем, а совсем недавно куноичи пришлось привыкнуть к мысли об одиночестве, но в темноте такого существования мелькнул слабый луч. Именно он привел в Суну одинокое сердце.       - Микихиса-сан, - позвал тоненький женский голос, и девушка, вздрогнув от неожиданности, повернулась к говорившей девушке.       Перед ней стояла невысокая коротко стриженная брюнетка с голубыми глазами, таким как те озера на ее родине. Она понимала, почему брат полюбил эту девушку, хоть была с ней знакома два дня. Кохана была милой и доброй селянкой, которая не имела никакого отношения к миру шиноби. Она всегда улыбалась и верила только в хорошее, заражая своим оптимизмом окружающих, только вот недавно взгляд ее немного потух: весть о гибели любимого принесла девушке много боли, но она держалась ради ребенка, которого носила под сердцем. Это сблизило ее с единственным родным человеком погибшего шиноби – его младшей сестрой, которая захотела помочь в воспитании малыша, а уроженка Суны совсем не возражала и радушно приняла девушку у себя.       Рядом с ней она увидела мужчину, который встречал ее впервые по прибытии в скрытый Песок. Его раскрашенное лицо выглядело пугающе, но мужественно. Еще в своей родной деревне она слышала о суровости суновских мужчин и, глядя на этого человека, понимала, о чем шла речь.       - Я просила называть меня просто Мики, - улыбнулась девушка, - и перевела взгляд на шиноби.       - Казекаге хочет видеть тебя, чтобы обсудить твое дальнейшее пребывание в деревне.       - Хорошо.       Она поравнялась с этим человеком, и они бок о бок стали спускаться по длинной песчаной лестнице западной стены Суны.       - Я буду ждать тебя дома. Приготовлю что-нибудь на ужин, пока тебя не будет, - прокричала им вслед Кохана.       Микихиса, обернувшись, благодарно улыбнулась заботливой девушке и продолжила свой путь. Ей предстоял тяжелый разговор с главой деревни. Она слышала о нем, в том числе от своего брата, который во время последней войны сражался в его батальоне. Единственное, что девушка усвоила из его речей, так это то, что нынешний Казекаге очень хороший человек и правитель. Только вот это шло в разрез с тем, что она слышала о нем ранее, да и сейчас о нем поговаривают много нехорошего, может из зависти, а может и правду.       Путь проходил в молчании. Раскрашенный шиноби изучающе косился на девушку, и Микихисе казалось, что он ухмыляется чему-то. Она, конечно же, знала, что привлекательна для противоположного пола: мужчины смотрели на нее постоянно, многие предлагали встречаться, и у нее даже были отношения, но короткие, так как интереса или симпатии она ни к кому не испытывала. Только вот такого взгляда она еще не встречала и не знала, как его трактовать, поэтому тоже оставалась на стороже. Вдруг он сейчас ведет ее на казнь к их обожаемому Казекаге, чтобы успокоить его жажду крови, о которой ходит столько легенд. Девушка напряглась, готовясь к худшему, и зашла в кабинет, ожидая всего и сразу.       Каге Песка сидел, склонившись над какими-то документами, старательно в них вчитываясь. Микихиса знала, что он молод, но ровесник, которого она увидела перед собой, поразил девушку.       Юноша поднял на пришедших взгляд, отрываясь от работы. Он быстро пробежал глазами по незнакомке и, поставив в документе подпись, кивком головы попросил всех удалиться.       - Удачи.       Куноичи резко повернулась к своему сопровождающему, который коротко махнул ей рукой и прикрыл за собой дверь. После этого слова ей стало еще страшнее и неуютнее, чем прежде. Она повернулась к Казекаге, который вероятно в скором времени станет ее начальником, а так же человеком, которого она должна будет защищать всеми возможными силами.       А может и палачом.       Тонкая кисть указала на стул перед столом, приглашая присесть. Микихиса сделала уверенный шаг вперед, опускаясь на предложенное сидении: возможно, разговор будет долгим.       «А этот Каге и правда симпатичный» - подумала девушка, украдкой разглядывая юношу перед собой.       - Меня зовут Гаара, я Казекаге Суны. Твое имя мне известно, как и причина появления в этой деревне.       Этот голос попал девушке точно в сердце, и оно болезненно сжалось, пропуская удар. Температура в помещении странным образом поднялась, заставляя Микихису пожалеть о надетом ранее плаще. В его голосе была невероятная сила, которая завораживала девушку. Любящая музыку и силу, она прислушалась к этому звуку, стараясь запомнить самый красивый мужской голос, который только слышала.       - Времена сейчас мирные, и мы со всеми скрытыми деревнями доверяем друг другу. Тем не менее, преступность, как и угрозы, продолжают появляться то тут, то там. Я не могу сделать тебя шиноби Суны.       Лицо девушки вытянулось в удивленный овал, заставляя Казекаге задержать взгляд на худом лице.       Этот прекрасный голос говорил ужасные вещи.       - И что же мне делать?       - Ты можешь покинуть Суну.       - Но я не хочу. Я хочу остаться здесь, быть шиноби этой деревни и помогать воспитывать племянника, - упрямо произнесла девушка, сжимая правую руку в кулак.       - Похвально, но я не могу допустить тебя к службе шиноби…       - Давайте сделаем испытательный срок, - перебила Микихиса.       Их взгляды встретились, и в комнате повисло напряженное молчание.       Со стороны открытого окна донеслись голоса, проходивших мимо Резиденции людей.       Девушка не отводила глаз от сурового юноши, максимально напрягшись. В ее планы не входит уход из этой деревни. Ей хотелось выглядеть спокойной, но что-то подсказывало, что пронзительный взгляд парня напротив проник в самую душу и от него ничего не скроешь.       - Ты меня не дослушала, - ровно произнес глава Суны, продолжая сверлить девушку взглядом.       Гостья удивленно хлопнула ресницами, приоткрывая рот. Тон и голос, которым говорил Казекаге, заставлял ее чувствовать себя нелепо. Она никогда не обладала высоким самоконтролем, из-за чего ее не брали в анбу, но сейчас сдержанность пропадала вообще. Этот парень ее пугал и в то же время было в нем что-то невероятно притягательное, приятное. Покой, который возникал от звуков этого голоса, был невероятно теплым и убаюкивающим, с ним можно понять, что значит фраза «как за каменной стеной». Глава Суны вызывал непоколебимое доверие.       - Оу, - отозвалась она, пряча взгляд.       Было стыдно.       - Продолжайте, Казекаге-сама.       - Спасибо, что разрешила, - хмыкнул Гаара.       - А чего язвить то сразу? У меня тут судьба решается.       Куноичи прикусила язык, не поднимая взгляд и мысленно коря себя за несдержанность: сейчас точно прибьет и не посмотрит, что она девушка и совсем беззащитна.       - Страшно?       В интонациях явственно слышалась усмешка, и Микихиса, наконец, посмотрела на собеседника. Гаара действительно ухмылялся, с интересом наблюдая за реакцией куноичи.       «Этот пацан точно Каге?» - спросила она сама себя.       - Как же тяжело с неместными, - пробубнил юноша куда-то в сторону, и вновь повернулся к гостье, - я предлагаю тебе альтернативу. Будешь моим секретарем до тех пор, пока я и мои приближенные не посчитают, что тебе можно доверять. Считай это своим испытательным сроком.       - Меня секретуткой? – голос, которым это было произнесено, принадлежала все той же неместной куноичи, только вот был на 3-4 тона выше.       - Кем?       Если бы Гаара не обладал высоким самоконтролем, он бы непременно заржал.       - В смысле, секретарем, - быстро поправилась девушка, - я не могу им быть. Я же талантливый и способный шиноби, одна из лучших в Водопаде, да когда все ровесники академию заканчивали, я уже чунином была. Вы не можете так со мной поступить.       Она хотела продолжить свою речь, но Гаара ее перебил:       - Могу. Я сделал тебе предложением. Конечно, у тебя есть выбор: или покинуть деревню, или временно стать моим секретарем и получить доверие в ходе своей работы.       - А может, еще что-нибудь придумаете, - щенячьими глазками посмотрела на Казекаге Микихиса, складывая руки в молитвенной позе на груди.       - Я здесь не для этого сижу, - отрезал он.       Хасегава надулась, роняя голову на грудь.       - Можешь идти. Утром тебя проводят на выход из деревни.       Девушка вскинулась и горящими глазами посмотрела на обидчика. Если бы она могла убивать взглядом, Каге Песка уже бы был мертв, но на его лице не дрогнул ни один мускул. И Микихиса чуть не взвыла в голос, проклиная его.       - Я же еще не отказалась от места вашего раба!       - Раба?       - В смысле секретаря, - вновь поправилась девушка, - могу я подумать немного?       Гаара вздохнул. В этом серьезном лице напротив, в этом упрямом женском голосе, он узнавал своего друга, того, который спас его однажды и потом еще много раз.       Собакуно заглянул в глаза девушки и вздохнул повторно: если она все же останется, с ней будет много проблем, очень много.       Микихиса же была взвинчена до предела. Голова совсем отказывалась работать, а это значит, что ей нужно отвлечься и отдохнуть, чтобы хорошенько все обдумать, иначе как всегда наломает дров, а потом придется новый лес высаживать.       - Хорошо. Даю тебе время до 10 утра завтрашнего дня. Канкуро тебя отведет к дому Коханы и завтра снова доставит сюда. Можешь идти.       Разговор был окончен. Гаара вновь уткнулся в документы, давая понять, что больше «болтать» с ней не намерен, и девушка неуверенно поплелась к выходу, стараясь унять пульсирующую боль в висках.       В первый раз дверь подалась с трудом, и Микихиса дернула ее с большей силой. Звуки удара и падения раздались сразу же и эхом прокатились по пустому коридору. Казекаге оторвался от бумаг, поднимая взгляд на вход. Перед девушкой сидел ее провожатый. Правой рукой он опирался на пол сзади, а левой потирал ушибленный дверью лоб. Чужестранка нервно усмехнулась, а мужчина посмотрел на нее озлобленным взглядом.       - Что тут такое?       Младший Собакуно возник за спиной девушки настолько неожиданно, что она вздрогнула. Парень оказался выше Микихисы на целую голову, и в этом положении был похож на твердую непробиваемую каменную стену: с таким нигде не страшно. Сама куноичи была миниатюрной и хрупкой с виду, хоть и обладала прекрасными навыками тайдзюцу, и приличным запасом силы.       - Канкуро, что ты делаешь? – обратился он к сидящему на полу шиноби.       - Ничего, - невинно ответил тот, и как-то странно, по мнению Микихисы, улыбнулся.       - Ничего? – пространно повторил за ним глава деревни, - Арагаки-сан, он подслушивал? – обратился Гаара к побледневшей секретарше.       Она сидела за невысоким столом, заваленном бумагами. Выражение ее лица и поза говорили о наивысшем напряжении, которое она испытывала каждый раз, когда Казекаге обращался к ней.       Канкуро пытался дать ей знак, чтобы она сказала «нет», но женщина все равно уверенно кивнула, мысленно извиняясь перед шиноби. Кукольник вздохнул и, натянув идиотскую улыбку, повернулся к брату.       Микихиса пропала из этой реальности, становясь невидимым наблюдателем.       - Да ладно тебе, братишка! Я же о тебе беспокоюсь. Считай это своеобразной защитой, - вещал кукловод.       Мужчина подошел к главе деревни и фамильярно обнял его за плечи. Гаара тяжело вздохнул и скинул виснущую на нем тушу.       - Проводи Хасегаву-сан до дома и приступай к своей работе. И никаких заигрываний, а то я все расскажу Мацури, - пригрозил младший Собакуно брату и, развернувшись, хлопнул дверью в свой кабинет.       - Сатрап! – крикнул ему вслед шиноби и показал запертой двери язык, - Ну что, Микихиса-чан, пойдем, - обворожительно улыбнулся кукольник, замершей девушке.       Она внимательно посмотрела на своего провожатого: всего несколько минут назад, когда они шли сюда, он был совсем другим человеком, серьезным, суровым и непоколебимым. А теперь…       - Ты чего? – обратился мужчина к ней, замечая замешательство на милом лице.       - Просто… странные вы, не такие, как я себе представляла.       Канкуро звонко рассмеялся и потрепал Микихису по голове, раскидывая пелену темных волос.       - Это только начало, детка. Пошли, - произнес он и отправился на выход по длинным бесконечным коридорам Резиденции Казекаге, но остановился возле стола секретаря, - не хорошо, Арагаки-сан, сдавать меня брату.       Кукловод погрозил работнице указательным пальцем и, состроив обиженную моську, продолжил путь.       Бедная женщина вжалась в свое кресло, стремительно краснея. Старший Собакуно изменился, но не в такой степени, чтобы отказаться от редких шалостей и издевательств над кем-нибудь из окружающих, поэтому сейчас она больше всего боялась мести, в которой шиноби был изобретателен, как никто другой в Суне.       - А вы значит брат Казекаге? – решилась заговорить Хасегава со своим провожатым, когда они вышли из здания.       - Да, старший брат этого мелкого тирана, - усмехнувшись, ответил кукольник.       Мужчина больше не смотрел на нее, обращая внимание только на дорогу. Девушку это позабавило.       - А кто такая Мацури?       После увиденного Микихиса расслабилась и решила немного поэкспериментировать с общением, даже если не с Казекаге, то со своим провожатым.       - Моя жена, - спокойно ответил Канкуро, так и не взглянув на нее.       - Жена!? Ты то женат?       Кукловод нахмурился.       - У меня и дети есть вообще-то! Что значит «ты то»?       - Ээээ, дети, - протянула девушка, поднимая взгляд к небу, - не похож ты на семейного человека, Канкуро-сан.       - Дааа, - ухмыльнулся шиноби, обращая взгляд на собеседницу, - а может я тебе просто понравился?       Куноичи перевела на него взгляд, как будто приглядываясь и оценивая.       «Откуда вообще взялась эта девчонка? Может не стоит ее с Гаарой сводить, а то он и так невыносим?»       - Извините, Канкуро-сан, но не думаю, что вы в моем вкусе: младший брат Каге портит мужчину.       Кукловод хотел возмутиться, но девушка его вновь перебила, с радостью взирая на дом.       - О, мы пришли. Спасибо, Канкуро-сан. До свидания. И вы бы ни с кем не заигрывали, а то Казекаге-сама все вашей жене расскажет.       Девушка поклонилась и, прежде чем шиноби успел что-то сказать, шмыгнула внутрь, прикрывая за собой дверь. Мужчина остался стоять перед домом с открытым ртом, так, не издав ни звука.       «Какая нахалка!» - гневно подумал Канкуро.       Хасегаву порадовал такой диалог с шиноби Суны. Она слышала, что все они здесь очень холодные, грубые и замкнутые, что было для нее проблемой, так как сама девушка очень общительна и активна. Тот факт, что два самых сильных человека в этом селении оказались такими простыми и забавными сильно порадовал девушку.       Ее настроение упало так же быстро, как и поднялось. Она вспомнила о предложении, которое ей сделал глава деревни, и стукнула затылком о запертую дверь от досады. В то же мгновение послышались неторопливые шаги по каменистому полу, и на горизонте показалась Кохана с венчиком в руке.       - Микихиса, ты уже вернулась? Как все прошло? – обеспокоенно поинтересовалась девушка, подходя ближе.       - Нормально. Могло бы быть и лучше, - отлепляясь от двери, произнесла куноичи и прошла на кухню.       Она сняла свой длинный плащ, кинув его на ближайший стул, а сама уселась рядом. Хасегава легла грудью на широкий деревянный стол, раскидывая руки в разные стороны.       - Он мне секретаршей предложил стать.       Девушка точно знала, что возлюбленная брата пришла вслед за ней, хоть и не видела ее.       - Ты не хочешь?       - Конечно, не хочу! – вскинулась она, - я же первоклассная куноичи. Какая, черт возьми, секретарша!?       Микихиса стукнула кулаком по столу, вытягиваясь как натянутая струна.       - Он делает это ради безопасности деревни. Гаара-сама хороший человек. С ним сложно работать, но тут важно заслужить его доверие, - Кохана вернулась к готовке.       - Ты мне не веришь? – угрюмо поинтересовалась девушка, наблюдая, как возлюбленная брата помешивает сливки в стеклянном сосуде.       - Конечно, верю, но я не глава деревни, в которой нужно защищать тысячи жизней. Просто я, - девушка повернулась к куноичи, - очень хочу, чтобы ты осталась с нами. Хочу, чтобы мой ребенок знал близких своего отца, если нет возможности быть с ним.       Она положила руку на свой немного выросший и выступающий живот. Микихиса вздохнула, прикрыв темно-фиолетовые глаза: ей хотелось плакать.       - Я останусь.       Хасегава улыбнулась девушке, и та ответила ей такой же теплой улыбкой.       Всю ночь Канкуро думал, как осадить невоспитанную девчонку из чужой деревни, которая посмела над ним насмехаться. Над НИМ. Братом Казекаге, одним из самых сильных шиноби Суны, героя последней войны шиноби и, в конце концов, просто красавчика и добряка. Он непременно должен поставить ее на место. Именно с такими мыслями Канкуро встречал новую знакомую возле дома Коханы.       - Доброе утро, - поздоровалась с ним Микихиса.       Солнце в Суне уже стояло высоко, но не было столь обжигающим, как в дневное время. Через два часа находиться на улице будет почти невозможно для тех, кто не живет здесь с самого детства, поэтому девушка надеялась вернуться домой как можно быстрее. Жара была для нее настоящим испытанием.       - Доброе, - улыбнулся кукловод, - Ну что решила?       Они шли вдоль невысоких домов Суны.       - Вам не скажу, - самодовольно отозвалась девушка, убирая руки за спину.       - Ээээ, - протянул шиноби, делая безразличный вид, - ну ты смотри, с Гаарой аккуратнее, а то он с чужеземцами не очень ладит.       - Да? А мне говорил, что Казекаге белый и пушистый.       - О, хорошие слова. Братишка не любит, когда вспоминают о том, что он когда-то был монстром, а вот такие комплименты ценит. Значит, станешь своей.       Хасегава недоверчиво покосилась на спутника, думая шутит он или нет. Канкуро был невозмутим, и казалось, говорит совершенно искренне, без какого-либо умысла.       - А вы уже решили, что я останусь?       - Детка, я в этом уверен, - оскалился кукловод, первым заходя в прохладное помещение Резиденции.       «Самоуверенный павлин!» - возмутилась Микихиса, отправляясь за ним. Мужчина ликовал, бодро вышагивая по длинным коридорам главного здания Суны. Ему страстно хотелось начать напевать какую-нибудь веселую мелодию, но он сдержался.       - Доброе утро, Арагаки-сан, - бодро произнес он, подходя к заветному кабинету, - Казекаге, у себя?       Женщина неловко кивнула, что-то промямлив в ответ.       Канкуро, не дожидаясь пока об их приходе сообщат, раскрыл дверь в кабинет брата и пропустил вперед Микихису, закрыв за ней проход. Девушка вновь осталась наедине с главой Суны. Вчера она пыталась себя успокоить и убедить, что этот Каге такой же, как другой, но получилось у нее это плохо: парень вызывал в ней совсем не те эмоции, что должен вызывать начальник.       Гаара поднял на вошедшую куноичи взгляд и кивком указал на тот же самый стул, что и вчера. Хасегава начала сомневаться в правильности своего решения. Она неуверенно подошла к столу и опустилась на предоставленное место. Глава деревни продолжал работать, разбирая документы. Кажется, их количество было бесконечным.       - Доброе утро, Казекаге-сама, - тихо проговорила девушка, привлекая к себе внимание.       - Доброе, - кивнул парень, не поднимая головы, - Что решили?       - Я согласна, - твердо произнесла Микихиса, но не удержалась от тяжелого вздоха.       Бывший джинчурики, наконец, посмотрел на нее, отрываясь от бумажной работы.       - Отлично, - произнес он после непродолжительной паузы, - Арагаки-сан, зайдите, пожалуйста, - обратился он к своей нынешней секретарше по телефону.       - Вы ее уволите? – спохватилась Микихиса.       - Да, - спокойно ответил Казекаге.       - Но…       Девушка не успела договорить, так как дверь открылась и на пороге показалась взъерошенная женщина. Хасегаве она показалась напуганной, что совсем не радовало куноичи.       - Да, Казекаге-сама, - промямлила она, подходя к столу.       - Это Хасегава Микихиса-сан, ваша замена. У вас есть три дня, чтобы обучить ее всему необходимому, после чего можете быть свободны.       - Ах, это замечательно! – Арагаки даже подпрыгнула от нахлынувшего возбуждения и радости, - Я сделаю ее профессионалом, не переживайте, Казекаге-сама.       - Чудесно. Обе можете идти.       Гаара вновь вернулся к работе, отключаясь от внешнего мира: для него теперь существовали огромные стопки бумаг, которые необходимо прочитать, поставить, где надо печать и подпись.       - Идем, - позвала женщина Микихису.       - Арагаки-сан, пусть Канкуро и Баки зайдут ко мне, - на выходе окликнул ее Гаара, откладывая какую-то папку в сторону.       - Хорошо.       Дверь плавно закрылась, оставляя юношу одного в помещении. Он устало потер переносицу, сожалея, что проспорил брату приличную сумму, ведь девушка все-таки решила остаться в Суне.       - И откуда у этого оболтуса такие познания человеческой психологии? – спросил сам себя глава Песка, приступая к разбору очередной стопки бумаг.