Песок 2: Разгул Казекаге

      Микихиса без сил упала на мягкую кровать в своей новой комнате в новом доме в новой деревне. Первый день стажировки принес ей массу эмоций преимущественно отрицательных, так как работа подобного плана не подходила несчастной куноичи, хоть добрая Арагаки-сан и пыталась переубедить в этом непоседливую и настырную чужестранку. Хасегава честно старалась весь день пыталась запомнить все коридоры и повороты в огромной Резиденции, уяснить, где какой кабинет и, куда чаще всего ей придется ходить и какие документы относить, а так же где и кого искать, но отвратительный лабиринт никак не хотел помещаться в ее голове, и девушка четыре раза потерялась на новом месте работы. А самым позорным было то, что уходила она от кабинета Казекаге всего лишь на 30-40 метров, и дважды ее нашел старший Собакуно, который в своей язвительной манере подкалывал рассеянную особу. Шуточки кукольника раздражали девушку больше всего, и она свято поклялась отомстить за нанесенный моральный ущерб, как только освоится в этом «логове демона». Именно так про себя называла Микихиса Резиденцию, наконец, встретившись с Собакуно Гаарой, как с начальником. Личностью он оказался еще более странной и невыносимой, чем куноичи себе представляла. А ведь брат говорил ей о прекрасном главе Суны, отважном и смелом, который сделает все, чтобы защитить своих близких и деревню. Девушка в общем не сомневалась во всем этом, только хваленая доблесть Казекаге едва ли шла в сравнение с непоколебимой вредностью и ужасающим занудством, а так же страшнейшим трудоголизмом. Младший Собакуно работал на износ и, к несчастью, того же требовал от своих сотрудников. Хасегаве практически не удалось присесть за весь день, а ведь она только стажер, хоть Арагаки и объяснила это тем, что за короткое время ей просто необходимо многое выучить, потом будет проще. Только вот возбужденная радость, которая горела в черных глазах женщины от предвкушения скорейшего увольнения, говорила, что она врет: проще точно не будет.       Девушка уткнулась лицом в перьевую подушку, глухо замычав. Когда шла в Суну, она совершенно не так представляла себе свою жизнь здесь. Все оказалось куда сложнее и ужаснее. Из первоклассной куноичи Водопада в секретутки Казекаге Песка. Это путь в низ. Когда-нибудь она обязательно напишет об этом книгу.       Конечно, можно было собрать вещи и отправиться домой, только вот Микихиса уже пообещала Кохане не уходить и сама не хотела оставлять девушку и ее еще не родившегося ребенка. Придется терпеть.       Она провалилась в сон прежде, чем сообразила, что неплохо было бы хотя бы раздеться, ни то что принять душ.       - Доброе утро, Казекаге-сама.       Арагаки сжалась при виде начальника, который бодро шел к своему кабинету. Она всегда приходила раньше него, хоть это и было очень сложно, так как иногда юноша уходил только под утро и спал всего по три часа в сутки. На столе его уже ждал любимый цитрусовый зеленый чай и небольшой завтрак, каждый день разный, но всегда с его любимыми продуктами. За эти маленькие радости он ценил своего секретаря и сейчас очень жалел, что им придется расстаться. Он хотел, чтобы Арагаки скучала по работе у него, но что-то подсказывало, что свобода ее только порадует.       Воспоминание о том, что женщина через два дня прекратит на него работать, заставили его вспомнить о новом работнике. Казекаге посмотрел на рабочее место, но не обнаружил там Хасегавы. Юноша нахмурился: «опаздывает, а еще даже работать не начала». Заметив его взгляд и настроение, Арагаки вжалась в кресло, не зная, что сказать: новенькую было жалко.       - Как только Хасегава появится, пусть зайдет ко мне, - проговорил Гаара, открывая дверь в свой кабинет.       - Да, Казекаге-сама.       Дверь с глухим стуком закрылась, а женщина за секретарским столом облегченно выдохнула. Начинался еще один длинный рабочий день. Непременно нужно как можно скорее узнать, куда исчезла новенькая, чтобы не упустить возможность сменить деятельность. Конечно, можно было просто уволиться, но Арагаки боялась гнева начальника: он точно не будет рад ее побегу, а тут сам уволил, и никто не виноват.       Секретарь Казекаге быстренько набрала на телефоне номер знаменитого на всю Суну цветочного магазина, зная, что владелица точно будет там, даже несмотря на свое интересное положение. И не ошиблась. Кохана ответила практически сразу, поприветствовав звонившего и назвав заведения.       - Одагири-сан, это Арагаки, секретарь Казекаге.       В трубке воцарилось молчание. Женщина выдержала паузу и заговорила вновь:       - Хасегава-сан не вышла на работу. У вас ничего не случилось? Она намерена продолжить стажировку?       - Вот как, - отозвалась девушка на том конце провода, - я вчера даже не видела, как она пришла. Возможно, Мики еще спит. Я сейчас же схожу домой посмотрю.       - Ох, спасибо большое. Нужно, чтобы она как можно быстрее пришла, а то Казекаге уже сердится, - доверительно сообщала женщина цветочнице, желая немного припугнуть девушку: любыми способами необходимо, чтобы чужестранка осталась на этом месте.       - Я поняла. Она скоро будет.       В трубке послышались гудки, и Арагаки отложила ее в сторону. Женщина нервно закусила губу, напрягаясь от внезапно появившегося чувства ожидания. Девушка придет минимум через 20 минут, если учитывать скорость движения беременной Коханы и время на сборы Хасегавы, если та действительно все еще спит, а это именно так, и секретарь Казекаге была в этом уверена. Слишком долго. Глава Суны тоже ждал девушку, а значит, считал минуты, а значит, он уже на взводе и сегодня будет очень сложный день. Гаара хоть и был понимающим человеком, но недоработок не терпел.       В Резиденции было тихо, Арагаки слышала, как тикают настенные часы, и шуршит единственная занавеска на распахнутом окне от несильного сухого ветра. Женщина, закусив губу, постукивала ногтем по деревянной поверхности стола, отсчитывая каждую секунду, умоляя стрелку на часах двигаться быстрее. Только вот та ползла невыносимо медленно, заставляя служащую нервничать все больше. 20 минут минимум, а вот максимум практически безграничен.       С момента звонка прошло ровно 10 минут. В дальних коридорах послышался какой-то шум и передвижение. Открывались и закрывались двери. Спустя минуту недалеко раздался девичий голос, который старательно перед кем-то извинялся. Арагаки привстала, и в ту же самую секунду дверь в приемную с грандиозным стуком растворилась, пропуская в помещение темную молнию, которая пробежав вдоль всего коридора до стола секретаря, запыхавшись, упала на колени. В прибывшем узналась Хасегава Микихиса, которая только что встала с постели.       Ровно 11 минут с момента звонка и 15 с момента, когда глава деревни зашел в свой кабинет.       - Доброе, ух, утро, - восстанавливая дыхание, проговорила девушка, поднимая взгляд на Аарагаки.       - Доброе. Вставай и быстрее к Казекаге. Он тебя ждет, - торопливо говорила женщина, поднимая тяжелое тело куноичи с пола.       - Эээээ, - протянула та, упираясь всеми силами.       Секретарь безнадежно опустила руки, прекратив попытки втолкнуть упрямую девушку в кабинет начальника.       - Он что уже злится?       - Гаара-сама не любит опозданий и недоработок. Так что тебе сейчас же лучше пойти к нему и извинится, - наставительно произнесла женщина и указала на дверь.       Микихиса перевела взгляд на деревянную поверхность, нервно сглотнув. Она проспала совершенно случайно, такое с ней вообще впервые случается, обычно девушка всегда вовремя приходит. И если прошлый Каге понимал все, то с этим не договоришься: будет пилить, шпынять и читать лекции еще очень долго.       Хасегава тяжело вздохнула, сетуя на свою незавидную долю, и поднялась на ноги. Мысленно послав к черту Казекаге, она постучала в запертую дверь и, услышав приглашение войти, сделала уверенный шаг вперед.       Гаара был такой же, как вчера и как позавчера, и вообще все разы, что Микихиса его видела: в белом одеяние Казекаге, серьезно-задумчивый, склонившийся над какими-то бумагами.       - Здрасте, - парализовано выдала девушка, прижимаясь спиной к закрытой двери.       Она все еще сжимала ручку, оставляя себе возможность для побега. Вчера ей рассказали про песчаный гроб. Причем сделала это не кто иной, как Канкуро, когда в первый раз обнаружил заплутавшую в коридорах Резиденции девушку. Куноичи начинала ловить себя на мысли, что прислушивается ко всему, что кукольник ей говорит, так как совершенно не могла игнорировать его как личность многогранную и интересную: с виду олух и раздолбай, а жена и дети есть, еще и советник главы деревни. Кровные узы, конечно, важны, но младший Собакуно не создавал впечатление политика, садящего на высокие должность своих родственников, скорее уж наоборот: он в первую очередь думал о благополучие деревни и здраво оценивал возможности всех шиноби. Значит, в этом неконтролируемом кукловоде было что-то, что заставляло его оставаться доверенным лицом самого могущественного человека в Суне.       Казекаге, не поднимая головы, указал ей на все тот же стул возле рабочего стола. Девушка неуверенно переступила с ноги на ногу, и все-таки оторвалась от двери, неуверенно шагая к указанному месту.       - Ты работаешь только второй день, а уже опоздала больше, чем на пять минут. Я не люблю, когда опаздывают или отлынивают от работы, - начал Гаара, так и не посмотрев на нее.       - Ага, я в курсе.       Хасегава прикусила язык, отворачивая голову в сторону, и коря себя за несдержанность: язык говорил раньше, чем мозг успевал думать.       Глава Суны поднял на собеседницу взгляд и удивленно моргнул: девушка выглядела, мягко говоря, помято. Темные волосы были спутаны и местами висели завязанные в непонятные узлы, на щеке еще проступал след от подушки, а плащ, в котором девушка так же была и вчера, оказался смят и переливался многочисленными складочками.       Казекаге вздохнул.       - Иди, приведи себя в порядок. Это первый и последний раз, когда подобное сходит тебе с рук. В следующий раз последует наказание.       Девушка удивленно посмотрела на начальника и, после того как первый шок спал, по ее лицу расползлась придурковатая улыбка: все-таки никакой он не монстр, а очень даже сносный парень, зануда немного, но это не беда, главное, что понимающий.       - И подбери себе одежду, которая соответствовала бы должности. Можешь идти.       Нет, она поспешила с выводами.       - А что с моей одеждой не так? – возмутилась куноичи, хватая любимый плащ.       Гаара вымучено поднял на собеседницу глаза, откладывая документ в сторону: что-то подсказывало, что закончит он с ней еще не скоро.       - Ничего плохого, но в должности секретаря не стоит носить такое одеяние. Лучше что-то более строго типа, - пояснил юноша, - плащ и то, что у вас сейчас под ним будете одевать, когда станете шиноби деревни, если станете, - закончил он, изогнув тонкие губы в саркастичной усмешке.       Хасегава вспыхнула, готовая вцепиться начальнику в горло и перегрызть его, чтобы кровища хлестала во все стороны, а бедолага мученически корчился в судорогах, умоляя спасти его. Девушка живо представила эту картину и злобно улыбнулась, наводя ужасающую атмосферу во всем кабинете. Бывший джинчурики даже не моргнул, наблюдая за изменениями на лице подчиненной.       - Стану! – запальчиво вскрикнула она, ударяя ладонью по столу и одновременно вставая с насиженного места.       Бумаги подпрыгнули на столе. Куноичи нависла над Казекаге призрачной угрозой. Юноша на агрессивное поведение гостьи своей деревни хмыкнул и взял в руки отложенный документ. Реакция последовала незамедлительно: юный правитель был немедленно схвачен за воротник белоснежного одеяния Каге и притянут вплотную к миловидному лицу.       - Не нужно меня игнорировать и недооценивать, Казекаге-сама, - прошипела Микихиса в лицо своему обидчику.       Гаара крепкой рукой перехватил кисти, которые удерживали его. Он сжал их практически до боли, отцепляя взбешенную девушку. Парень силой усадил ее на место, теперь сам нависая над разошедшейся куноичи. Он предполагал, что она вспыльчива, но никак не мог представить, что реакции на простые замечания окажутся столь резкими, хоть и сам провоцировал девушку. Он хотел узнать об особенностях ее характера как можно больше, чтобы сразу на нет свести возможные проблемы.       - Не стоит вести себя так в моем кабинете, - наклоняясь к ней как можно ближе, низким бархатистым голосом проговорил Гаара.       Хасегава замерла, прислушиваясь.       - Я отдаю указания. Твое дело выполнять их. И не нужно со мной спорить, если важности нет, для деревни или группы ее жителей…       - О, воркуете, голубки, - заржал внезапно вошедший в комнату Канкуро, - извиняйте.       Брат Казекаге поспешил закрыть дверь с другой стороны кабинета, но его успел окликнуть младший Собакуно:       - Канкуро, вернись.       Юноша вновь опустился в свое кресло, отстраняясь от девушки, с которой только что разговаривал. Хасегава замерла в немом напряжении, все еще видя перед глазами строгое спокойное лицо своего начальника и глубокие, как бескрайний океан глаза. Голос завораживающей мелодий разносился в ее голове: он очаровывал и приковывал все внимание слушателя только к нему.       Кукловод развернулся на 180 градусов и танцующей походкой проплыл к столу. Увидев окаменевшую девушку, он криво усмехнулся: у его брата была просто невероятной силы харизма, которой он пользовался сам того не замечая, а ведь еще пару лет назад, Гаара привлекал к себе внимание только тем фактом, что он Казекаге и очень даже симпатичный. Теперь же девушки, попадавшие в его окружение, плавились как раз таки от обаяния, которое бывший джинчурики излучал направо и налево. Младший Собакуно взрослел теперь не только морально как шиноби и глава деревни, но и как мужчина и личность.       - Я подготовил все бумаги и команду. Мы готовы выдвигаться по твоему приказу, - обратился кукольник к брату.       - Отлично. Можете отправляться немедленно.       - Да, - отчеканил Канкуро и повернулся к выходу, - увидимся через месяц, братишка, не шали, - подмигнул младшему шиноби и скрылся за дверью.       - Придурок, - проговорил себе под нос Казекаге, переводя взгляд на оставшуюся в кабинете девушку, - Хасегава-сан, надеюсь вам все понятно. По два раза повторять тоже не люблю.       - А вы брата любите, - внезапно проговорила Микихиса, поворачивая улыбающееся лицо к главе Суны.       - А вы своего не любите?       Куноичи перестала улыбаться, серьезно посмотрев на Гаару. Ему повезло: у него была семья, а она осталась совсем одна, после того как брат погиб. И все-таки то, что она слышала о нем, шло в противоречие с тем, что она видела теперь. Легендарный монстр и убийца на самом деле был заботливым младшим братом и таким же главой деревни, которую он, несомненно, любит.       - Люблю, но, насколько мне известно, для вас это чувство ново.       - Не стоит меня боятся: из чувства любви к брату, я вас не трону.       Она его задела. Гаара до сих пор боялся и стыдился прошлого. Любое воспоминание о том, что было, доставляло Казекаге душевную боль. Сестра и брат оберегали его всеми силами, а в Суне больше не вспоминали о тех ужасах, которые он творил, будучи одержимым местью и страстью убийства, но вот некоторые иноземцы до сих пор подозревали его в нечестности.       - А я вас и не боюсь, - удивленная такой реакцией произнесла девушка.       Ее взгляд пробежался по напряженному лицу напротив, перешел на сжатые в кулаки руки и остановился на небольшой чашечке со сладостями данго с правого края стола. Все серьезные мысли тут же вылетели из головы, затопляемые сладким вкусом разноцветных шариков. Данго – давняя любовь и болезнь Микихисы, манили ее со стола Казекаге, и, не себе отдавая отчета в своих действиях, девушка обратилась к главе деревни.       - А вы сладеньким балуетесь?       Улыбка на лице куноичи была такой же приторной, как любая сладость, но что-то зловещее мелькнуло в спокойном взгляде, когда она посмотрела на начальника.       Гаара рефлекторно скосил глаза на данго.       - Хотите? – неожиданно для Микихисы спросил он, протягивая тарелочку девушке.       Она хлопнула глазами, недоверчиво глядя в глаза-океаны, а потом протянула руку к одной из деревянных палочек, на которые были нанизаны разноцветные шарики.       - Спасибо, - завороженно произнесла куноичи, склоняя голову с пылающими щеками к груди, - ну, я работать пойду.       - Идите, - отпустил девушку Казекаге, вновь приступая к разбору документов.       Хасегава неуклюже поднялась с места, прижимая к груди заветное лакомство, и поплелась на выход. На пороге она остановилась и повернулась к Гааре. Он заинтересованно поднял на нее взгляд.       - Что-то еще хотели?       - А вы Казекаге-сама и правда белый и пушистый, - улыбнулась куноичи.       Бывшего джинчурики перекосило.       Арагаки пыталась сдержать рвущийся наружу смех каждый раз, когда смотрела или невольно вспоминала стажерку в ее новом костюме, который по всем правилам и желанию Казекаге соответствовал ее должности. Кстати, этот самый наряд выбирал сам глава деревни, очень трепетно подойдя к данному вопросу.       В приемную зашли три рослых шиноби с серьезными лицами, но эта серьезность спала практически сразу после того, как они подошли к столу секретаря. Микихиса надулась, готовясь к очередной порции смеха над ее видом: сегодня все посетители Казекаге смеялись над ней. И, видимо, самого главу Суны это веселило, ибо он не спешил попросить бедную девушку сменить одежду на что-то менее комичное.       Мужчины надулись в ответ, задерживая гогот в мощных глотках, и натужно попросили сообщить Казекаге об их приходе.       - Казекаге-сама, к вам команда Яро, - сообщила Микихиса начальнику, подняв телефонную трубку.       - Пусть заходят, - отозвался Гаара.       - Хорошо, - девушка дала знак шиноби, что они могут пройти, но трубку класть не спешила, - Казекаге-сама, можно я переоде… - закончить Хасегава не успела, так как в трубке послышались гудки.       Она в сердцах хлопнула ей по столу и в момент, когда посетители открыли дверь в кабинет Гаары, с яростью крикнула:       - Тиран!       Шиноби замерли в дверях, наблюдая за реакцией Гаары. Они ожидали, что он рассердится и пойдет разбираться с дерзкой девчонкой, но глава Суны только помахал им рукой, чтобы они заходили, оставшись равнодушным к выбросу эмоций своей будущей секретарши.       Микихиса сложила руки на груди, надуваясь еще больше, отчего стала выглядеть смешнее. Арагаки хрюкнула и отвернулась в сторону, но Хасегава прекрасно видела ходящие от хохота плечи наставницы. Злость и ярость захлестнули девушку с новой силой, но больше всего ее злил тот факт, что она ничего не может с этим сделать. А все дело было в том, что надоедливый брат Казекаге пошутил над ней тогда и просто на просто подставил, сказав, что его черствый братец любит, когда ему говорят комплименты, вроде тех, что она ему выдала на выходе из кабинета. Младший Собакуно скривился так, что девушка подумала, что его сейчас рвать кровью начнет. Выражение его лица стало болезненным, и он чуть ли не задыхаясь, как оказалось, от гнева, сказал, что сейчас сам подберет офисную одежду для будущего секретаря. Не чувствуя подвоха и настоящих эмоций начальника, Микихиса согласилась, позже выяснилось, что зря. Гаара принес ей новый наряд спустя полчаса после того, как отправился в один из магазинов Суны. Возбужденная таким событием Хасегава с радостью приняла разноцветные пакеты, но стоило ей увидеть их содержимое, как вопль ужаса прокатился по Резиденции, отрывая от работы всех, кто находился в здании. Казекаге буквально заставил девушку одеть то, что он принес, хоть она и просила его сменить гнев на милость. Младший Собакуно остался холоден к ее мольбам, с усмешкой возвращаясь в свой кабинет.       И теперь совершенно расстроенная куноичи сидела в ужасных черно-белых тряпках, которые годились разве, что для выступления в цирке, хоть и были монотонными.       - Микихиса, нужно отнести отчет в шифровальный отдел, - повернулась к ней Арагаки, протягивая папку, и в тот же момент отвернулась обратно, сгибаясь на своем стуле.       Хасегава злобно на нее посмотрела и практически выдернула папку из тонких рук женщины, вставая со своего места. Теперь в этом ее увидит вся Резиденция.       «Проклятые Казекаге и его отвратительный брат» - гневно думала девушка, подбирая с пола длинную юбку в широкую складку с чередующимися полосками черного и белого цветов – «Ничего, я еще отыграюсь. Не с той связались!»       Микихиса горделиво вытянула подбородок, но тут же пожалела об этом: ворот отвратительной такой же полосатой водолазки из плотной облегающей ткани натянулся, удушливо обхватывая беззащитное горло девушки. Она мотнула головой, желая, избавится от этого ощущения, но усугубила положении, так как с головы съехал опять таки полосатый кепи с маленькими ушками, как на шапочке Канкуро. Выругавшись сквозь стиснутые в гневе зубы, Хасегава отпустила юбку, поправляя надоедливый головной убор, а потом снова принялась собирать упрямые складки. Юбка, водолазка и кепи, которые своей расцветкой делали девушку похожей на зебру, были лишь частью картины и беды девушки, так как ко всему прочему к комплекту прилагался целомудренный передничек невероятных размеров со знаком Суны. Во всем этом куноичи выглядела как тряпичная кукла выше упомянутого животного, причем не очень лицеприятного вида, так как Гаара настоял на том, чтобы она воспользовалась ритуальной краской деревни и сделала на своем лице пару рисунков. На ее возмущение Казекаге ответил, что в таком виде она точно сойдет за обыкновенную селянку Суны и все проникнутся к ней доверием, при этом начальник едва сдерживал рвущийся из груди смех.       Да, в гневе Гаара был страшен.       Хасегава еще больше сдвинула и так нахмуренные брови, упрямо направившись на выход из приемной. Папка мешала держать скользкую материю юбки, и она каждые два шага останавливалась, чтобы поправить одежду и документы.       - Черт! – в бессилии прокричала она.       Глава Суны выглянул из кабинета, любуюсь на удаляющееся дело рук и фантазии своих. Удовлетворенно улыбнувшись, он подмигнул удивленной Арагаки, которая смотрела на него так, как будто видела в первый раз.       - Сегодня дневной отчет мне принесет Хасегава, - сказал он, закрывая дверь в свою обитель.       «Вот вернется Канкуро, еще и он огребет» - подумал бывший джинчурик, продолжая улыбаться. Женщина нервно хихикнула, смотря на то место, где несколько секунд назад было для нее новое неизведанное лицо начальника.       Микихиса вернулась в приемную еще более расстроенной, чем была. Теперь ее лицо и взгляд не выражали злости или ярости: девушка жалела себя. Шифровальный отдел был не способен работать ближайший час как минимум. Появление нового секретаря Казекаге вызвало у них групповую истерику, и все попытки объяснить девушке, в чем дело, торжественно провалились, утопая в мужском гоготе. Единственная женщина посмотрела на нее сначала сочувствующе, принимая документы, а потом присоединилась к остальным, но смеялась все равно сдержаннее, чем ее коллеги.       Она устало опустилась в свое кресло, которое специально для нее поставила Арагаки еще вчера, и тяжело вздохнула, сетуя на свою незавидную участь. А ведь она думала, что в Суне все строгие и серьезные, что никто не умеет смеяться, и все они только хмурятся, а наказание раздают побоями. Куноичи ошибалась, но новые знания давали ей другие преимущества: теперь и она может не сдерживать свое нездоровое чувство юмора. Хасегава усмехнулась, предвкушая месть, которая охватит кукловода, который так жестоко подставил ничего не знающую иностранку, а там она может и за Казекаге примется, только вот раскусит этот крепкий орешек и посмеется над ним. Главное, чтобы не убил.       - Микихиса-сан, сегодня ты понесешь ежедневный отчет Гааре-саме, - сквозь свои мысли услышала девушка голос наставницы.       - Хорошо. Когда идти? – обратилась она к женщине, принимая увесистую папку из ее рук.       «Еще посмеяться решил» - злобно подумала она, вспоминая ухмыляющееся лицо Казекаге.       - Как только закончишь полное изучение папки и сможешь самостоятельно доложить обо всем, что там излагается. Желательно ближайшие полчаса, - непринужденно ответила секретарь, занимаясь своими делами.       Микихиса вытаращила на нее глаза, а потом перевела ошалевший взгляд на предоставленные ей документы.       - Это шутка такая?       - Нет. Это необходимо делать каждый день в это время. Со временем ты научишься запоминать все, что происходило и не перечитывать все бумаги, - серьезно объяснила Арагаки, стараясь не поворачиваться к стажерке.       Хасегава зашипела, беря в руки первый документ.       Спустя ровно полчаса она стояла перед Гаарой в том идиотском наряде, который выбрал для нее Казекаге и старалась не упустить ничего из отчета, который старательно держала в руках, чтобы в случае проблем с памятью подсмотреть необходимую информацию.       В отличие от своих подчиненных Казекаге держался молодцом и при виде нелепой помощницы даже не улыбался, с серьезным видом слушая все, что она говорила. Микихиса же желала вцепиться в горло бесстрастному начальнику и потребовать разрешения снять удушливые и нелепые тряпки.       - Все, - закончила куноичи свой отчет, закрывая документы.       - Хорошо. Можешь идти. Завтра не опаздывай, - дал ей последнее наставление Гаара, принимая папку.       Хасегава не спешила покидать кабинет.       - Казекаге-сама, можно я выберу себе другую одежду? – вежливо поинтересовалась она.       - Нет.       Единственное слово, произнесенное холодным голосом, который пробирался даже под кожу, касаясь самого сердца.       - А когда можно будет? – сквозь зубы спросила девушка, едва сдерживая разбушевавшиеся чувства.       Глава Суны задумчиво посмотрел на нее, склоняя голову на бок, как будто решал какую-то очень сложную задачку.       - Когда вернется мой брат, - после нескольких секунд молчания ответил юноша.       - Но это же… - Микихиса начала задыхаться, вспоминая сегодняшнее утро и невзначай брошенную братом Казекаге фразу «…через месяц» - целый месяц!       - Да, - кивнул Гаара.       - Казекаге-сама, я осознала свою ошибку. Простите меня, пожалуйста, - начала лепетать Хасегава, надеясь, что младший из двух «братьев-дьяволов» все-таки смилостивится над ней, но надежда ее не оправдалась: парень лишь покачал головой в знак отрицания.       - Вы, вы… - пыталась найти гневные слова девушка, чтобы хоть как-то выразить все, что бушевало у нее сейчас внутри, но необходимые слова никак не находились, а Гаара лишь заинтересованно склонил голову.       - Я, - заключил юноша.       Микихиса подняла на него затравленный взгляд, не зная, что сказать. В помещении царила тишина. Собакуно ждал, Хасегава пыталась думать, что получалось у нее плохо. Она не отводила глаз от своего начальника, надеясь, что мысленная смерть, которую она посылала в него, скоро настигнет наглого парня. По ее мнению, он совершенно не был похож на Казекаге, скорее на высокомерного ублюдка из академии, в которой она училась.       - Я пойду, - сдержано проговорила девушка, разворачиваясь на пятках.       В длинной юбке не стоило делать таких резких и крутых движений ногами, но куноичи поняла это только, когда встретилась грудью с каменным полом. Ладони пронзила боль от полученных царапин, а правую ногу свело от неудобного положения.       - Больно, - хмыкнула девушка.       - И это первоклассный шиноби? – ухмыльнулся Гаара, поднимая пострадавшую с пола за локти.       Хасегава зло посмотрела на главу Суны и оттолкнула его руки от себя, гордо поднимая голову. Ладони начало щипать, и она слегка поморщилась. Получать травмы и раны на поле боя было не так больно и обидно.       - Нужно обработать ваши руки, - произнес Казекаге, открывая один из шкафчиков. Юноша достал аптечку, присаживаясь на край дивана.       - Садитесь.       - Я сама как-нибудь. Спасибо, - хмыкнул она, вновь собираясь уйти, но движения теперь делала более осторожные, чтобы вновь не травмироваться.       - Сядьте.       Это уже был приказ, и девушка нехотя присела напротив начальника. Собакуно бережно прикоснулся к рукам куноичи, поворачивая их ладонью вверх. Ссадин было немного, но некоторые из них были достаточно глубоки, чтобы кровь тонкой сеточкой начала покрывать пострадавшую кожу. Гаара очень аккуратно проводил ваткой по пострадавшим участкам, смывая грязь и засыхающую кровь. Никто не говорил ни слова, но напряжение пропало. Микихиса доверчиво подставляла руки, забывая о гневе, который несколько минут назад сжигал ее изнутри. Руки Казекаге к ее удивлению оказались мягкими и теплыми. Девушка украдкой посмотрела на начальника. Он был сосредоточен, но лицо заметно смягчилось. Таким он нравился ей значительно больше, было что-то в этой мягкости домашнее и теплое, как солнечный свет или морской бриз в жаркую погоду.       Заметив, что девушка на него смотрит, Гаара поднял голову, откладывая ватку. Хасегава смутилась, опуская взгляд на свои пострадавшие руки: крови уже не было и раны начали затягиваться.       - А…       - Это специальный раствор для более быстрого заживления ран, на основе яда гигантских скорпионов, который обнаружил Канкуро, - объяснил Собакуно такое действие лекарства.       Он уже убирал аптечку.       - Спасибо, - поблагодарила его Микихиса, сжимая ладони.       Боли почти не было, только кожа неприятно стягивалась в местах самых глубоких порезов.       - Завтра я принесу вам другую юбку, чтобы вы не навредили себе больше, чем сейчас.       Забывшись, Микихиса рефлекторно кивнула. Осознав, что все-таки согласилась мучиться в этом наряде еще месяц, она раздраженно цыкнула языком и поднялась с дивана.       - Я пойду.       - Идите.       Девушка прикрыла за собой дверь, оставляя Казекаге одного. Ее рабочий день закончен, завтра еще стажировка, а послезавтра она официально станет секретарем неуправляемого Каге Суны, который в прямом смысле издевался над своими подчиненными. Так думала Хасегава, и все-таки в нем было что-то неуловимо мягкое и очаровательное.       Гаара устало прикрыл глаза. Улыбка тронула тонкие губы. Он был согласен с тем, что вел себя немного жестоко по отношению к иностранной девушке, но вся эта ситуация доставляла ему удовольствие. И дело было не в чужих страданиях, а в том, что куноичи казалась ему милой, особенно во время приступов гнева. Для него это было впервые. До этого ни одна девушка не вызывала в нем интереса, и он даже не мог сказать, какая из них более милая, привлекательная или еще что-то в этом роде, а на Хасегаве Микихисе что-то щелкнуло в его голове.       Младший Собакуно впервые в жизни заинтересовался девушкой, и внутренний голос настойчиво говорил, что старший брат знал об этом с самого начала.