Песок 2: Разгул Казекаге

      Гаара пришел домой раньше обычно, и только потому, что Канкуро вернулся. Брат немедленно забрал часть его работы, а еще часть свалил на хрупкие плечи нового секретаря, которая медленно, но верно превращалась в старого. За месяц Хасегава наделала немало ошибок и покалечила не одного человека, так как комичный наряд, подобранный для нее Казекаге оставался с ней в течение всего месяца, пока старший брат главы деревни не показался на горизонте. Единственным изменением в офисной форме была длина юбки: младший Собакуно принес точно такую же, только длинной до колена и гольфы, для правой ноги белый, для левой черный. Цвет в отношении ноги был принципиальный. Куноичи разозлилась даже больше, чем когда увидела первоначальный наряд.       Била она не всех, а только тех, кто смеялся громче и пальцем на нее показывал, а еще и байки распространял. К удивлению всех шиноби, Казекаге даже ухом не повел, замечая бойкость сотрудницы. После двух безрезультатных жалоб на наглую девчонку в приемной, все поняли, что юный правитель просто развлекается, и оставили его в покое, а вот Микихисе периодически доставалось.       Радость от возвращения в деревню старшего Собакуно потрясла все селение, так как девушка практически с дикими воплями кинулась ему на шею, пытаясь поцеловать везде, где сможет. Такую картину застал Гаара, когда по делам вышел из своего кабинета. Его брат посмотрел на него ошалевшими глазами, умоляя снять черно-белую тушу, на что бывший джинчурики бросив короткое «с возвращением», прошел мимо. Канкуро пришлось самому разбираться с разбушевавшейся куноичи, которая никак не хотела его отпускать и несла всякую нелепицу. Только спустя полчаса кукловоду удалось выяснить причину такого бурного приветствия новенькой в деревне, а он уже подумал о том, что девчонка в короткие сроки влюбилась в него. Конечно, это было бы проблематично, учитывая его жену и детей, но приятно грело бы самолюбие Мацури и самого шиноби, так что он даже немного разочаровался, узнав настоящую причину бурной радости Хасегавы при виде него.       К удивлению бывшего джинчурики девушка справлялась со своими обязанностями хорошо и даже не жаловалась, не считая нескольких слезных сцен с просьбой разрешить ей снять дурацкий костюм. Гаара же оставался принципиален в своих решениях, и держал слово до последнего дня, не позволяя девушке снимать даже кепи или остаться без макияжа. Юноша уже и сам понимал, что в определенной степени перегнул палку, но хотел казаться серьезным начальником, а так же мужчиной, который слово свое держит, а значит, переодеться она сможет только тогда, когда вернется его брат. Так и случилось, Микихиса сменила свой убогий наряд на адекватную офисную одежду только сегодня ровно в три часа дня, как только кукловод переступил порог кабинета Казекаге.       Младшему Собакуно новая одежда не понравилась, потому что в ней, по его мнению, девушка выглядела слишком вызывающе и привлекательно. О неприятии нового костюма он незамедлительно сообщил Хасегаве, на что девушка надулась и показала упрямому начальнику язык. Настоящую причину отрицания полупрозрачной белой блузки из мягкой ткани, которая была заправлена в строгую юбку карандаш чуть выше колена с разрезом на правом боку, и туфлей лодочек на высоком каблуке Казекаге благоразумно называть не стал, сам оставаясь в недоумении, ведь та же самая Арагаки нередко носила такие вещи. Зато все сразу понял «умный» Канкуро, но объяснить брату не спешил, заявив, что младший должен сам во всем разобраться. Гаара попытался вставить свое веское слово главы Суны и даже припомнил случай с вмешательством в жизнь Темари, на что получил весьма исчерпывающий ответ, который привел плохо ориентирующегося в человеческих чувствах Казекаге к еще большей путанице.       - Ревность, - изрек его брат, и нагло ухмыльнувшись, отправился домой к жене.       Бывший джинчурики пришел домой раньше обычного аж на три часа, и сейчас не знал, чем себя занять. Работа была для него целым миром, жизнью. Иногда ему действительно хотелось сбежать от этого, отдохнуть, заняться чем-то другим, но каждый раз, когда он покидал деревню, ему казалось, что непременно случится что-то плохое. К его удивлению ничего даже отдаленно плохого не случалось с тех пор, как старейшины пытались его насильно женить.       Сейчас он просто был не в своем кабинете, а дома, в личной комнате, где в горшках гордо произрастали его драгоценные «любовницы» - кактусы, в которых Казекаге души не чаял. Он проверил каждое из своих любимых растений, где надо удобрил и увлажнил почву, постепенно успокаиваясь и принимая помощь брата, который заявился к нему полчаса назад опечаленный. Мацури собралась со своими подружками в их доме, и теперь они мерились достоинствами своих мужей, а так же детей. Канкуро терпеть не мог такие посиделки, поэтому сбежал под шумок из дома. Единственное, ему было жалко своих малышей, но упрямая куноичи ни под каким предлогом не отдала бы бедолаг в его руки, так что кукольник решил сделать доброе дело и освободил младшего брата от кое-какой работы. При этом оставшись в офисе с Хасегавой.       Гаара передернул плечами, как будто скидывая невидимый плащ. Мысль о том, что его брат и Микихиса сейчас наедине в его кабинете или приемной, ему не понравилась. Он прекрасно знал, что Канкуро безумно любит свою жену и сорванцов малышей, но все равно напрягся.       «Странно» - подумал он, опуская лейку на ее место, присаживаясь в любимое кресло. Мысли метались в воспаленном мозгу, как тараканы, попавшие на свет. Казекаге совсем не мог справиться со своими чувствами и, резко встав, покинул комнату.       До дома старшего брата было десять минут спокойной ходьбы, но бывший джинчурики преодолел его за три, как антилопа, скача по крышам домов.       Мацури обнаружилась дома, спорящая со своими подругами. Дети мирно играли в стороне, изображая сражения шиноби, хоть им и было всего лишь по году. Они увлеченно ползали по огражденной специально для них территории дома, дули пузыри и перекатывались по мягкому ковру.       - Здравствуйте, Гаара-сенсей, - поприветствовала его жена брата, когда юноша проник в помещение, где сидели четыре женщины за обеденным столом.       - Здравствуйте, Казекаге-сама, - в один голос произнесли подруги девушки и недовольно переглянулись между собой.       - Здравствуйте. Ты можешь уже не называть меня сенсеем, - мягко улыбнулся глава Суны, подходя к манежу.       Он опустился на корточки, протягивая к детям руки.       - Для меня вы навсегда останетесь сенсеем, - беззаботно ответила девушка, наблюдая за родственником.       Близнецы Канкуро немедленно отлепились от общей массы игравших, бойко направившись к любимому дяде, издавая какие-то странные звуки. Все напрягли слух, так как со стороны одного из них отчетливо послышалось «дядя». Гаара подхватил одного из малышей на руки, покружив над своей головой. Звонкий детский смех заполнил помещение, а из манежа послышалось недовольное бульканье и всхлипывания. Второй мальчишка встал на свои маленькие ножки, и пытался дотянуться до одеяния младшего Собакуно, привлекая к себе внимание. Юноша недолго думая, взял на руки и второго племянника, доставляя тому несказанное удовольствие. Ребенок нетерпеливо вцепился в яркие волосы своего дяди, стараясь залезть ему на голову. С двумя детьми справиться было сложнее, но Казекаге уже давно привык к проказам своих любимых племянников и легко осадил непоседу, опуская обоих ребят на пол.       - Я заберу их на пару часов? – обратился он к Мацури, которая умилялась открывшейся картине вместе со своими подругами.       Девушки влюбленно улыбались, разглядывая внезапно ставшее мягким лицо всегда сурового правителя.       - Раз вы уже пришли за ними, - наигранно тяжело вздохнула куноичи, - можете забирать, только верните в целости и сохранности, и чтобы Канкуро не знал, что вы снова их баловали.       - Постараюсь, - произнес Гаара, вновь беря племянников на руки, - но не обещаю, - заключил он уже на выходе из дома.       - Гаара-сансей! – возмущенно крикнула ему девушка вслед, но дверь уже закрылась, а Казекаге бодро вышагивал по улице в сторону Резиденции с детьми на руках.       - Вижу, работа с моим братом не легко тебе дается, - ухмыльнулся кукольник, наблюдая, как девушка собирает раскиданные на полу документы.       - Нормально она мне дается, а вы, Собакуно-сан, помогли бы хотя бы, - зло отозвалась Микихиса с пола.       В том, что она теперь ползала по нему, был виноват этот самый невыносимый брат Казекаге, который одним своим видом выводил ее из себя. Кукловод насвистывал какой-то мотив, когда, выйдя из кабинета младшего Собакуно, сбил Хасегаву вместе со всеми документами, которые ее начальник попросил подготовить к завтрашнему дню, а это ни много, ни мало три увесистые папки. Теперь ей предстояло разобрать их так, как было, иначе придирчивый глава Суны в очередной раз устроит ей головомойку.       В течение месяца она терпела все его наставления, длинные и нудные лекции, «увлекательные» наказания и просто невыносимый характер, даже не смея сказать слова против. Только мерзкий костюм был камнем преткновения в их отношениях начальника и подчиненного, о чем нередко напоминала Казекаге куноичи, но он оставался глух к ее словам по этому поводу. Тем не менее, Микихиса начала тихонько восхищаться юным правителем, замечая, как грамотно он ведет дела, как старается подмечать все детали и учитывать интересы всех. Кроме нее. Девушка уже начала думать, что бывший джинчурики просто хочет от нее избавиться, но каждый разговор вне рабочего времени, призванный вытянуть из юноши объяснения по этому поводу заканчивались особой задумчивостью куноичи: Казекаге поражал ее. Он был совершенно не таким, каким она его себе воображала, а вне рабочего времени становился приятным собеседником, хоть и был немногословен.       - Ладно-ладно, - в примирительном жесте поднял руки Канкуро, опускаясь рядом с девушкой на пол.       Листов было еще много, но вдвоем работа должна была пойти быстрее и проще, кукловод принялся за дело даже с каким-то излишним энтузиазмом, лихо переползая от одного листа к другому.       - Значит, мой брат нравится тебе больше, чем я? – снова начал он диалог, приближаясь к девушке.       - У вас какие-то странные мысли и вопросы, - отозвалась она.       - Ну почему же? Вполне логичные. Мне интересно, чем вы здесь с братцем занимались. Он парень красивый, популярный и одинокий.       - А я-то здесь причем? – раздраженно проговорила Хасегава, поворачиваясь к кукольнику.       - А ты девушка красивая и одинокая, - многозначительно поднимая палец к потолку пояснил шиноби.       - Я не имею претензий на вашего брата.       - А зря, ты ему понравилась.       Куноичи замерла, роняя так и не убранный в аккуратную стопочку последний поднятый лист. Сердце забилось быстро-быстро, а кровь прилила к голове, окрашивая лицо в помидорный цвет.       - Это… То есть… Как бы, - заикалась девушка, пытаясь выдать хоть одну более менее умную мысль.       - Так он тебе больше, чем я нравится? – повторил свой вопрос кукловод.       Микихиса посмотрела на него скорбными глазами-блюдцами, обдумывая ответ.       - Нуууу, - протянула она, - ни то, чтобы он мне прям-таки нравился. А вы еще и женаты.       Зря она сказала такое. Шиноби придурковато улыбнулся, смотря на нее нахально, так, будто поймал на каком-то страшном преступлении.       - Так дело в моей жене? А я думал, что не в твоем вкусе, - хитро хмыкнул Канкуро, а девушка покраснела еще больше, но теперь уже от поднявшегося внутри нее гнева.       - Собакуно-сан, что вы за человек такой? – резко поднявшись, закричала девушка, - хватит надо мной смеяться! Ваша жена должно быть очень несчастная женщина, раз вышла за вас!       - Эй, - теперь уже злился кукловод.       Он подскочил вслед за ней, роняя все собранные ранее листы.       - Пааапаааа!!! – прокатился по коридору двойной детский голосок, разлетаясь по помещению со скоростью света.       Хасегава и старший Собакуно одновременно повернулись к входу. Канкуро одновременно передернуло и умилило то, что он увидел, а девушка удивленно замерла, взирая на своего начальника.       Один из близнецов сидел на плечах у бывшего джинчурики и дергал его за красные волосы, как дергают вожжи у лошади. Второй же расположился на руках у юноши, и так и норовил залезть ему рукой в рот или нос. И ничего из этого не помешало им выкрикивать «папа» чуть ли не каждые пять секунд, при этом растягивая гласные. Казекаге выглядел абсолютно счастливым и, не переставая улыбался, хоть постоянные дергания его волос вызывали неприятные ощущения. Мацури как-то заметила, что с таким пристрастием их с Канкуро младшего сына к шевелюре Гаары, глава Суны без волос останется раньше, чем ему исполнится 30. Ее муж тогда что-то пошутил насчет так же отсутствующих у младшего бровей, за что немедленно получил по голове миниатюрным веером Темари.       - Мальчики мои! – завопил в ответ кукловод и кинулся к брату с детьми. – Как ты их у Мацури забрал? Меня она из комнаты выставила без права даже прикоснуться к моим малышам.       Кукловод забрал мальчика, что сидел у его брата на плечах, и тот со всей силы маленького кулачка дернул зажатую в руке прядь. К ужасу Казекаге она осталась в руках ребенка, который заливисто рассмеялся, хлопая в ладоши. Красные волосы посыпались вниз, и второй малыш перегнулся через руки дяди, ловя этот яркий, но кратковременный дождь. Бывший джинчурики горько улыбнулся и потянул неугомонного малыша за щеку. Тот надулся и отвернулся от дяди, утыкаясь личиком в грудь отца.       - Гаара, ты такой милый, когда с ними возишься, - умилительно, как будто извиняясь, проговорил Канкуро, приглаживая свободной рукой то место, где недавно была вырванная прядь.       - Только с ними, - упрямо ответил глава Суны, подбрасывая племянника на руках. – А вы что тут делаете?       Казекаге посмотрел на застывшую возле стола девушку, а потом опустил взгляд на пол. Хасегва неуверенно переступила с ноги на ногу, отводя темные глаза в сторону, чтобы не сталкиваться с главой Суны. Ее начальник сейчас был такой теплый и домашний, что ей невольно захотелось, чтобы он обнял ее, как раньше это делал брат.       - А, Мики-чан из-за меня разбросала какие-то бумажки, которые несла к тебе в кабинет. Вот, собираем, - ответил за робеющую девушку Канкуро.       - Извините, Казекаге-сама, - суетно поклонилась Микихиса, вновь опускаясь на колени. – Я все соберу и разложу, как было.       - Не стоит. Просто собери все в одну стопку, я сам разберусь. А ты, бестолочь, помоги ей. И отдай моего племянника.       Гаара невозмутимо отобрал у брата второго малыша и так же спокойно проследовал в свой кабинет.       - Не тронь моих детей, - запоздало крикнул кукловод младшему. – Вот блин, - раздраженно цыкнул он, опускаясь на корточки.       - Вам не нравится, что Гаара-сама играет с вашими детьми?       - Нравится, только когда он не балует их, а то, как начнет, так его и Мадарой не остановишь. А мальчики потом тряпками капризными вырастут, - ругался старший Собакуно, яростно сгребая листы.       - Он так любит своих племянников. Это мило, - улыбнулась Хасегава, подбирая последний документ.       - Значит, все-таки запала, - усмехнулся кукольник, отправляя свою порцию бумажек в общую стопку.       - Почему сразу запала. Я говорю, как есть. Это нормально.       - Ну-ну, - было ей ответом, из-за чего девушка вспыхнула еще больше, покрываясь красными пятнами.       Канкуро зашел в кабинет брата, прикрывая дверь, и Микихиса, наконец, смогла вздохнуть спокойно. Куноичи приложила прохладные ладони к пылавшему лицу, стараясь восстановить нормальное сердцебиение. По какой-то причине ее начальник напоминал ей любимого брата, и это становилось невыносимой пыткой, так как к нему хотелось прикоснуться, ощутить себя снова защищенной.       - Хасегава-сан, не хотите с нами поужинать?       Гаара стоял рядом с ней, пытаясь заглянуть в темные глаза.       - Что? – переспросила девушка, так как не услышала, что сказал ей начальник.       - Вы поужинать с нами не хотите? – повторил свой вопрос Казекаге, а в ответ увидел в удивлении вытянувшееся лицо.       - Конечно, хочет, - прогремел из-за двери кабинета кукловод. – Собирайся, Мики-чан, мы идем есть. Это приказ.       Куноичи неуверенно кивнула в ответ, стараясь не смотреть на Гаару.       - Если не хотите, то вас никто не заставляет, - заметив ее настроение, тихо произнес младший Собакуно.       - Нет, все в порядке. Я с удовольствием с вами поужинаю, - лучезарно улыбнулась девушка, наконец, поднимая голову.       - Хорошо, - мягко улыбнулся ей в ответ юноша.       Спустя 10 минут они впятером вышли из Резиденции. Палящее солнце уже опустилось за переливающийся горизонт. Над Суной зажигались огни.       - А куда мы пойдем?       - К нам, в смысле к Гааре, - ответил кукольник, прижимая к груди одного из сыновей.       Второй близнец упорно продолжала дергать поредевшую с прошлого раза шевелюру дяди.       - Домой к Казекаге-саме?       - Ну да, я вам что-нибудь вкусненькое приготовлю, а то после отъезда Темари, он вообще, наверно, нормально не ест, - пихнул младшего брата кукловод.       - Ем я, - немного обиженно ответил тот.       Он готовить не умел, а вот Темари и Канкуро делали это виртуозно, причем брат делал это лучше, чем сестра, только не любил это занятие. Но с тех пор, как песчаная принцесса все чаще стала отправляться на «задания» в Коноху, он был единственным, кто мог накормить неприспособленного к кухне бывшего джинчурики. Для брата Кукольник готовил все, что тот только не попросит, но к счастью в еде вредный правитель был непривередлив, как любой шиноби.       - И не называй его Казекаге-сама. Не на работе ведь.       - А как мне его называть?       - Гаара, - ответил за Канкуро Казекаге.       - Ладно, - быстро согласилась девушка.       Кукловод усмехнулся. Этот жест искривленных губ не скрылся от скошенного в сторону мужчин взгляда Хасегавы.       - А ты, значит, готовить умеешь? – пошла в атаку она.       - Умею, и очень даже неплохо, - выпячивая грудь, ответил кукловод.       Мальчишка на его руках утвердительно крякнул.       - Какой умный, мальчик, все понимает, - засюсюкал над ним отец.       - Ты со своим ребенком, прям как курица с яйцом.       Канкуро аккуратно передал малыша в руки улыбающемуся брату и наклонился к дерзкой девчонке.       - Пельмень с глазками, ты кого курицей назвала? – тихо начал он.       - А ты кого пельменем с глазками!?       - Не ори. Не надо оказывать на моих детей дурное влияние.       - Их отец ты, так что у них сплошное дурное…       - Зато их дядя я, - вмешался веселящийся глава селения. – Хватит вам. Микихиса-чан, мой брат хоть и выглядит дуралеем, на самом деле очень хороший отец и муж.       - Это как ты Гаара: выглядишь вредным занудой, а на самом деле божий одуванчик? – переключилась Хасегава.       Кукловод прыснул. Казекага нахмурился.       - Забыла, чем закончился твой предыдущий комплимент?       - А мы не на работе, - показав начальнику язык, ответила девушка.       Парень подавился словами от такой наглости. Кукольник во всю веселился: в этой девчонке он точно не ошибся.       - А девушка проницательна.       На крыльце дома Казекаге сидела Мацури, уперев руки в согнутые в коленях ноги, она придерживала свою голову на сжатых в кулак ладонях. Женщина мягко улыбалась, следя за подходящими. Она отправила своих подруг по домам почти сразу, как Гаара забрал близнецов. Провести вечер в кругу семьи и любимых людей было самым приятным, что могло случиться в ее жизни. После женитьбы на брате своего учителя она обрела эту самую семью, так что не хотела терять ни момента в этом увлекательном мире.       - Готовит Канкуро? – спросила она, поднимаясь с насиженного места.       - Он, - опережая брата, который хотел свалить готовку на жену, ответил Гаара.       - Отлично, - просияла женщина. – Я Мацури, жена Канкуро, - представилась она Хасегаве.       - Микихиса, - ответила ей девушка.       - А, та иностранка, о которой говорил Канкуро. Ты теперь, кажется, секретарь сенсея.       Они уже заходили в дом, когда жена кукловода взяла в оборот новенькую. Женщина знала о планах мужа на эту девушку, поэтому решила немного подсобить, так как переживала за счастье влиятельного родственника не меньше.       - Сенсея?       - Да, Гаара, когда-то был моим учителем, еще до того, как стал Казекаге. Канкуро, иди на кухню! – крикнула она на кукольника, который хотел уже развалиться на диване.       - Да-да, - выходя из гостиной, пробубнил мужчина.       Глава Суны играл с племянниками посреди помещения. Малыши заливисто смеялись и пыхтели, в то время, как бывший джинчурики нежно улыбался и корчил смешные рожицы.       - Яшимару, не вырывай дяде волосы, - заметив, как настырный мальчишка вновь лезет к голове Гаары, попросила сына куноичи.       Ребенок обиженно надулся, опуская пухленькую ручку. Казекаге рассмеялся, подхватывая племянника на руки. Этот смех по-детски теплый и счастливый прокатился по дому, заставляя на кухне улыбнуться Канкуро. Они помнили, каким он был. Они знали, через что он прошел. Они видели, каким он стал. А Хасегава видела перед собой погибшего брата: заботливого и нежного, такого, которого любила всем сердцем. Образ юноши невольно проецировался на ее начальника, смеющегося, простого, домашнего.       - Микихиса-чан, что с тобой? – услышала девушка встревоженный голос новой подруги.       Мацури схватила ее за плечо, только когда та позвала ее, Хасегава поняла, что на самом деле плачет. Девушка медленно провела пальцами по мокрой щеке, стирая влагу. Глава Суны обеспокоенно посмотрел на подчиненную. На его руках заплакал Яшимару. Вслед за ним горькими слезами залился его брата, падая на ковер.       - Ой, извините, - поспешила успокоиться куноичи, убирая мокрые дорожки со щек.       - Что тут у вас происходит?       В комнату вошел Канкуро, перепачканный мукой и с поварешкой в руках.       - Пааапа, - заорал брат Яшимару, продолжая истерику.       Его ловко на руки подхватила Мацури, пока Гаара пытался успокоить второго мальчика.       - Все хорошо, Кан, иди, - отправила кукольника жена.       - Как же хорошо, они же плачут, - не унимался шиноби.       - Иди, - надавила на него женщина.       - Блин, - прошептал кукловод, возвращаясь к плите.       - Микихиса-чан, - позвала Мацури, но гостьи уже не было на месте.       - Я поищу.       Казекаге поднялся на ноги, передавая племянника его матери. Он вышел из дома тихо, так что его никто не слышал.       Удаляющийся силуэт хрупкой девушки был виден издалека, так что юноша быстро догнал расстроенную подчиненную, перехватывая ее за руку. Хасегава даже не пошевелилась, просто остановившись. Она уже не плакала, но ей было неловко за то, что произошло ранее, а так же за то, что из-за нее неугомонные дети закатили истерику. Парень крепко держал ее за руку, но молчал, не зная, что сказать, поэтому тишину нарушила сама девушка.       - Извините, я не знаю, что на меня нашло.       - Это не повод позорно сбегать. Ты же вроде шиноби.       - А я смотрю, вам никак не надоест издеваться надо мной, - нахмурилась куноичи.       Ее с главой Суны постоянно бросало от горячего к холодному. Они никак не могли найти безболезненный для обоих способ общения: либо он задевал ее, причем иногда сам того не замечая, либо она переходила все границы. Сейчас девушка могла делать это легально, так как они были не на работе, и он сам позволил обращаться с ним, как с другом.       - Я над тобой не издеваюсь, а вот ты над собой – да.       Микихиса дерзко посмотрела на Собакуно, тряхнув копной темных волос.       - Не надо злиться, - спокойно продолжил юноша, заметив яростный огонь в глазах иностранки. – Если тебя что-то беспокоит, стоит поделиться этим с кем-то из близких. В этом нет ничего страшного.       - Какие удивительные советы вы даете, Казекаге-сама. А сами вы часто делитесь тем, что вас волнует с кем-то из близких?       - Постоянно, - был ей невозмутимый ответ.       - Прекрасно! Вам повезло: у вас есть семья, а вот я одна! Хасегава дернулась, пытаясь освободить зажатую в стальной хватке руку.       - Разве? Мне казалось, что ты пришла в Суну для того, чтобы эту самую семью обрести. Неужели Кохана отказывается принимать тебя?       Он проигнорировал все попытки девушки выбраться и сбежать, закончить разговор, который был ей неприятен. На вопрос она решила не отвечать, надеясь, что упрямый начальник все-таки перестанет ее мучить.       - И мы с Канкуро пригласили тебя в наш дом. Не думай, что мы так поступаем со всеми.       Лицо загорелось, как будто кто-то красным перцем сыпанул в лицо. Куноичи опустила голову, скрывая пунцовые от стыда щеки.       - Я не подумала, - промямлила Хасегава. – И вообще это ты виноват!       - Э?       - Зачем ты смеялся?       - Это здесь причем?       - Ты на моего брата похож, - под нос пробубнила девушка, по максимуму отворачиваясь от начальника в том положении, в котором они стояли.       - Вот ведь, - вздохнул Казекаге. – Разве это проблема?       - А!? Конечно, ты мой начальник, а Дайске нет, в смысле, не был.       - Тогда давай дружить.       Все слова и мысли, кроме одного междометия, вылетели из головы, разбиваясь об это невинно-детское предложение пятого Казекаге деревни скрытой в Песках.       Гаара смотрел на нее как всегда спокойно и серьезно.       - Ты шутишь, что ли? – склонила голову на бок девушка.       - Нет, - лаконично и понятно.       - Из-за того, что не доверяешь мне, ты сделал меня своей секретаршей, вместо того, чтобы назначить меня шиноби. А теперь предлагаешь дружить. Где логика?       - Я не говорил, что не доверяю тебе. Это временная мера предосторожности.       Хасегава нервно хихикнула, глядя в серьезные бирюзовые глаза напротив.       - Да вы тут все ненормальные, - она взлохматила свободной рукой волосы, что-то обдумывая. – Хорошо. А если я все-таки здесь, чтобы убить тебя.       - У тебя это вряд ли получится.       - Прямыми атаками – да, но если я хочу втереться тебе в доверие, а потом…       Микихиса замялась, подбирая какой-нибудь способ убийства, который сработал бы на неуязвимом Казекаге.       - …отравила. Подсыпала быстро действующий смертельный яд тебе в еду, и все.       - Можешь попробовать.       - Хм, - вновь в нервном смешке дернулась куноичи.       - Только вероятность, что подобный номер пройдет, равна всего лишь одному проценту.       - Это еще почему?       - Не скажу, - нагло улыбнулся юноша.       - Ты!       Девушка несильно стукнула кулаком нового друга в плечо. Она снова опустила голову, скрывая за длинными волосами счастливую улыбку.       - Эй, вы есть то, идете?       Канкуро перевешивался через кухонный подоконник в доме брата. В этот момент Микихиса впервые увидела кукольника без традиционного макияжа. Склонив голову на бок, она пристально посмотрела на родственника своего начальника-друга. Он нахмурился, замечая ее взгляд и, погрозив им поварешкой, скрылся в доме, крикнув напоследок, чтобы они поторопились.       - Свое лицо он тоже не всем показывает, - проговорил Гаара, делая первые шаги по направлению к дому.       - Стесняшка? – спросила его Микихиса, нагоняя за два шага.       - Ага, - улыбнувшись, ответил глава Суны.       Хасегава улыбнулась ему в ответ, предвкушая долгую и интересную дружбу с множеством приключений.