Он и Она

      Все в комнате застыли. А Драко сказал:       –Так я смогу доказать свои слова о том, что действительно на вашей стороне, и ни у кого больше не останется сомнении. А если я вру, то кто кроме как Аластор Грюм справится со мной.       Тут началось невообразимое. На стороне Драко были Гермиона, Джинни, Фред и Джордж, Молли и Тонкс не встали ни на чью сторону. А все остальные были против его участия в операции. В основном все считали, что ему еще рано доверять, тем более, если это касается безопасности Гарри. Рон громче всех кричал что он, скорее всего, шпионит для Волдеморта и попытается убить Гарри.       С каждым днем напряжение все нарастало. Рон ходил мрачнее тучи и дулся на тех, кто встал на сторону Драко. Гермиона разрывалась между своими противоречивыми чувствами: с одной стороны она была на стороне Драко, так как точно знала, что ему можно доверять, жаль только что нельзя было никому об этом говорить; с другой стороны ей так хотелось поддержать Рона, когда по непонятной ему причине все его братья и сестры встали на сторону его с Гарри школьного врага, который был сыном Пожирателя Смерти, и он остался совсем один. Не удивительно, что он так ждал Гарри, он был уверен, что Гарри поддержит его.       Время шло, а обстановка в Норе не менялась. Драко не был ни на кого в обиде, он вполне с пониманием отнесся ко всем, кто пока не доверился ему. Когда Гермиона сказала, что уж больно он спокойно отнесся ко всему, он сказал что достаточно взрослый чтобы не истерить по этому поводу.       –Сколько же тебе тогда лет? — однажды спросила она у Драко. Они сидели на крыльце Норы. Завтра вечером они поедут за Гарри, а сегодня был последний день их более менее беззаботной жизни.       –А ты как думаешь? — хитро спросил он.       –Ой, ну даже не знаю. Как бы не оскорбить тебя, назвав слишком старым…или молодым.       Драко расхохотался.       –У тебя три попытки, не бойся, я не оскорблюсь — и выжидательно посмотрел на нее.       –Ну ладно, — вздохнув, проговорила Гермиона, а затем, прищурив глаза сказала: — Двадцать.       Драко покачал головой.       –Неужели шестьдесят? — приподняв брови, спросила девушка.       Драко снова покачал головой:       –Не угадала.       –Но я же не могу угадать точный возраст.       –Ты даже десятком не попала.       Гермиона задумалась, иногда, когда она смотрела в его глаза, ей казалось что он старец.       –Тебе же не сто, — смущенно сказала она. Это было бы жутко, окажись правдой.       –Я тебе кажусь таким старым, — полувопросительно сказал Драко.       –Нет, что ты! Ты выглядишь совсем как мой ровесник, — пошутила Гермиона, Драко рассмеялся.       Но уже серьезно продолжила:       –Но твои глаза совсем другие. Глядя на них, кажется, что они ошиблись телом. А еще иногда так легко подшучивать над тобой, а иногда хочется почтительно поклониться, – и, покраснев, опустила глаза.       Не услышав от него ответа, она подняла глаза и наткнулась на внимательный взгляд. Ей стало не по себе. Что же такого он не хочет рассказывать?! Видимо почувствовав, что она хочет задать еще вопрос, он поднялся с крыльца и, протянув ей руку сказал:       – Разрешаю подшучивать надо мной, я только перешел к четвертому десятку если что. Ментально конечно, — Взяв его за руку Гермиона встала.       – Так что достаточно молод, чтобы понимать шутки, играть в квиддич, — продолжал он, затем заглянув на кухню, довольно сказал, — и готов на многое ради шоколадного молока.       Заглянув на кухню, Гермиона увидела миссис Уизли, которая разливала горячий шоколад по стаканам.       Довольно переглянувшись, Драко и Гермиона вошли на кухню. Все в доме, даже Рон спускались вниз. На столе также было домашнее печенье.       Покончив со сладостями, ребята бросились на улицу, решив поиграть в квиддич пока еще не стемнело.       Гермиона сказала, что сама уберет и предложила миссис Уизли немного отдохнуть до прихода мистера Уизли. Молли поблагодарила Гермиону и, поцеловав ее в лоб, ушла наверх. С грустью глядя ей вслед Гермиона прибралась на кухне, потом повернувшись к входной двери, обнаружила там Рона. Тот оказывается не ушел и неуверенно переминался с ноги на ногу бросая на нее короткие взгляды.       Сердце Гермионы гулко застучало, и она не могла заставить себя заговорить. Глядя на виноватое лицо Рона у нее все мысли вылетели из головы. Ей даже показалось, что воздуха в комнате стало меньше, потому что ей было трудно дышать. Оказывается, они впервые с ее приезда в Нору остались с Роном наедине.       Наконец прокашлявшись Рон тихо сказал:       –Прости Гермиона.       Она молчала, а Рон тем временем продолжил:       –Я был не прав, я тогда был зол. Сейчас-то я успокоился, и понимаю что ты права. Надо дать ему шанс, даже если я ему не верю. Может он говорит правду, кто знает этого хорька. Но когда я увидел вас вместе, то как ты ему доверяешь, как будто это не Малфой, а я или Гарри, …в общем, я как будто потерял голову.       Он замолчал. А Гермиона сказала:       –Больше всего мне было тяжело от того, что твоя семья доверилась мне больше чем ты.       Рон медленно сделал шаг в ее сторону:       –Знаешь, что я почувствовал, когда злость прошла?       Гермиона покачала головой. Сделав еще пару шагов Рон сказал:       –Что я по тебе скучал, что я хочу знать, как ты провела последние недели, как твои родные. Никакой Малфой не стоит того чтобы потерять возможность поговорить с тобой.       Он смотрел ей прямо в глаза, говоря это, тут Гермиона подбежала к нему и крепко обняла. Рон тоже сильно прижал ее к себе.       «Боже, как он вырос?!» мелькнула странная мысль в голове Гермионы.       Почувствовав, как горят щеки, она отпустила Рона и сделала шаг назад с улыбкой глядя на него.       –Я тоже очень скучала по тебе.       Они стали расспрашивать друг друга как провели дни со дня похорон Дамблдора. Рон большую часть времени провел в Норе, также погостил у Билла. Тот готовил дом для них с Флер. Гермиона рассказала, как провела время с родителями. Она немного замялась, когда рассказывала про Драко. Она, конечно, не могла рассказать ему про Лигу Сальваторов, поэтому по ее словам получилось, что он нашел ее, так как посчитал самой разумной из «золотого трио». О том, как он помог ей защитить ее родителей и как они отправились сюда.       –А дальше ты сам знаешь, — смущенно сказала она, не упоминая «сцену» на холме.       –Может ему и впрямь можно доверять, — с сомнением проговорил Рон, — это очень сложная магия.       Гермиона удивленно посмотрела на Рона.       –А что ты думаешь, что я только квиддичем увлекаюсь, — рассмеявшись, сказал он.       –Но откуда ты знаешь про такие амулеты?       –Наша семья, конечно, не такая как Малфои, но мы все-таки чистокровные.       –О, ну да. А это видимо совершенно что-то очевидное и понятное для магов, верно? Вроде грязнокровки, я ведь вначале не понимала насколько это ужасное оскорбление — спросила она, с сожалением думая, что, сколько бы книг она не прочитала, все равно многое не будет понимать.       –Да, — грустно сказал Рон, а потом более бодрым сказал, —, но у тебя есть я.       Потом покраснел до самых ушей и сказал       –Я имею в виду я, Джинни, и вообще все, — неловко закончил он. Гермиона только улыбалась. Как же это было мило.       –В общем, в каждой чистокровной семье есть такая пара кулонов, которую используют, чтобы спрятать кого-то, и при том они настолько ценны, что их можно использовать только раз в сто лет. Теперь я чуть-чуть ему верю, раз он отдал такую ценность твоим родителям, особенно во время войны, — он удивленно покачал головой.       –А в вашей семье они есть? — спросила Гермиона.       –Да, есть, только они сейчас бесполезны.       –Почему?       –Потому что их использовали во время первой войны. После того как погибли братья мамы, бабушка настояла на том, чтобы мы носили эти кулоны. Были слухи о том, что Сама-Знаешь-Кто охотится на годовалых детей с Ордена, а мне как раз был год. Да и мама была беременная. Женский кулон надели маме, а мужской мне. Но спустя пару недель Сама-Знаешь-Кто пал. В любом случае эти кулоны не раз спасли нам жизнь, и если бы не эти кулоны нашей семьи не было бы и в помине.       –Это было благородно со стороны твоей бабушки, — тихо сказала Гермиона.       –Что не сделаешь ради тех, кого любишь, — так же тихо сказал Рон. Их глаза встретились, и они оба застыли, не отрывая взгляда. Даже воздух вокруг них казалось замер в ожидании чего-то. Сердце Гермионы казалось, забилось у самого горла. У нее снова затруднилось дыхание, и она приоткрыла губы, чтобы глотнуть воздуха. Рон посмотрел на ее губы и осторожно подошел ближе. Потом снова посмотрел ей в глаза.       Расстояние между ними медленно сокращалось. И вот уже между ними было менее десяти сантиметров. Гермиона даже почувствовала его запах, его родной запах который был ей до боли знаком вперемешку с запахом горячего шоколада.       Сердце Гермионы стучало так сильно, что казалось, его было слышно на весь дом.       Звук открывающейся двери прозвучал как гром и молния. Рон и Гермиона подпрыгнув, отпрянули друг от друга на шаг, оба красные как раки. У дверей застыв как изваяние, стоял Драко. Впервые с того момента как она увидела его под деревом у своего дома он потерял контроль над выражением своего лица. В нем отражались удивление, шок, злость, боль и …ревность.       И кажется, не только она поняла это, так как Рон воскликнул со злостью:       –Чего тебе надо?!       Медленно вздохнув, Драко вернул себе прежний контроль, сейчас в нем не отражалось ни одной ранее присутствовавшей там эмоции. Лишь вежливое извинение. Только глаза выражали смесь эмоции:       –Простите, что помешал, ребята спрашивают, будете ли вы играть в квиддич.       –Нет?! — снова вскричал Рон, — иди куда шел?!       Гермиона недоуменно смотрела то на одного, то на другого парня. Выражение лица Рона было полно ярости, Драко же казалось, был совершенно спокоен. Но это только на первый взгляд. В глазах его бушевала ярость не меньшая чем у Рона.       Гермиона вспомнила поведение обоих ребят за последнее время: то как Рон разозлился, увидев ее вместе с Драко, и его недавнее извинение, Рон которого знала Гермиона никогда не говорил ничего столь приятного;, а Драко, то, что он отдал семейную реликвию ее родителям, словно это просто обычные амулеты, но знал как это важно для нее, то, что казалось, будто он ее очень хорошо знает, странные вещи о которых он не договаривал о будущем. Она теперь поняла, что у него были какие-то чувства к ней там в будущем. И схожесть его реакции на реакцию Рона говорило о том, что и Рон тоже что-то чувствовал к ней.       В своих чувствах к Рону она не сомневалась, она было влюблена в этого неуклюжего, но умного и доброго парня уже давно. Но она не могла не признать, что неведомое влечение у нее появилось и к Драко тоже.       Ей так хотелось обнять Рона и успокоить его, но оставить Драко в таком состоянии ей было также тяжело. И снова все её нутро стало разрываться на части, от того что она поняла что влюблена в обоих парней. Давняя теплая привязанность к родному человеку, и необъяснимое притяжение ко второму молодому человеку.       Она просто не могла сделать выбор сейчас, и так и стояла глядя на обоих парней. Отвернувшись от обоих, она убежала наверх и, добежав до комнаты Джинни, бросилась внутрь, словно кто-то гнался за ней. Захлопнув дверь, она прислонилась к ней спиной, затем тяжело дыша, опустилась на землю.       «Молодец, Гермиона, на носу война, а ты развязала тут Санта Барбару»