Сумасшедшая.

      Я старалась не сутулится за столом. В Италии, как и во Франции, завтракают круассанами с какой-нибудь начинкой и кофе. Но на завтрак была другая выпечка, вместо ожидаемого круассана, была булочка Крапфен с шоколадной начинкой внутри. Возможно, этой начинкой была Нутелла. И кофе — Американо. Кофе он, похоже, варил сам. Булочки заметно остыли, но начинка была тёплой. Булочка Крапфен была очень жирной. Она жарилась во фритюре как картошка-фри или пончики. Трудно называть это булочкой. Я все-таки отвыкла от жирного. Из-за булочки у меня немного начал болеть живот. Чтобы не доставлять неудобств, я не подавала виду. Хотя какие могут быть с моем стороны неудобства для этих монстров. Я начала поглощать кофе. Горький… мне нравится. Один глоток кофе убрал сладкий вкус шоколадной пасты. За завтраком напротив меня сидел брат Слендера. Складывалось ощущение, что он все время смотрел на меня, но такое невозможно. Во первых, он Безликий, значит глаза у него отсутствуют. Второе, его голова была все время наклонена в тарелку и он по всем законам физики не мог на меня пялится. Хотя, о каких законах физики я могу думать находясь среди живых мертвецов и странных существ? Когда завтрак закончился, все за собой убрали тарелки. Джефф наблюдал за каждым моим шагом, что немного раздражало. В доме многие сидели в комнатах, я включила телевизор и расположилась на диване. За завтраком на меня очень часто бросали различные взгляды. Я включила канал где были новости, а Джефф был в туалете. Немного от этой Булочки все же тошнило, даже вспоминать их сложно. Я слышала шорох. -Джефф, это ты? — я надеялась получить ответ. Я со вчерашнего вечера заметила, что Джефф наблюдает за мной словно тень. -Нет, это я, — представилось безликое существо в чёрном плаще и шляпе. Это брат Слендера. -Что тебе нужно? — спросила я, но ответ уже знала до того, как он озвучил свои мысли. — Прими эту розу, — попросило существо. Его наглая ухмылка сильно раздражала. В его мыслях он уже представлял пошлые сцены, если я приму эту розу. -Нет, спасибо, я откажусь от нее, — надеюсь, мой голос звучал строго. Моё «нет» помогло, он ушёл. Всё-таки, телекинез — полезная штука. Только вот как перемещение предметов связано с мыслями, до сих пор не пойму. По телевизору показывали самые банальные новости, однако один эпизод меня заинтересовал, там был мой отец. Как вы относитесь к пропажи дочери? Когда её обнаружат, какой будет ваш шаг? Вы продолжите её лечение или что-то ещё? — расспрашивала журналистка. Девушка вполне приятной внешности. Мой отец сглотнул ком образовавшийся в горле. — Я даже не знал о её лечении, я работал в Бостоне. Моя бывшая жена отправила её в эту психбольницу. Будь я в городе, я бы не допустил этого. Моя дочь совершенно адекватная, — утверждал мой отец. Я ему верила, верю и буду верить. — Насколько мы знаем, у вас с бывшей женой плохие отношения. А сейчас они стали ещё хуже. С кем будет жить Кира, когда её обнаружат? — эти вопросы… нет, нельзя плакать. Черт. Как я хочу к папе. — Маргарет уже обзавелась новым мужем и ребёнком, поэтому мне кажется, что она не будет против, если Кира останется у меня. Однако же, если Маргарет захочет, чтобы Кира жила с ней… — мой отец замялся, — то я найму лучших адвокатов в штате и буду добиваться того, чтобы моя дочь жила со мной в Бостоне. Дальше я выключила, не могу это слушать. Воспоминания сыпятся градом. Мне страшно. Я хочу домой. Хочу проснутся и забыть этот кошмар. Все это время сзади стоял Джефф. Я даже не услышала его мыслей, я даже не заметила его шагов. Я была настолько заинтересована, когда увидела отца. Глаза начали слезится, я так и не повернула голову в сторону Джеффа. Когда он увидит меня в слезах, посчитает ещё слабее, посчитает, что меня можно легко сломать, как зубочистку. Но я этого не хочу, не хочу казаться слабой. Я резко встала и ушла в комнату Джеффа. Надеюсь, он не пойдёт за мной. В комнате тихо и просторно. Тут опять эта собака-убийца. Смайл начал на меня рычать, но все также лежал. — Успокойся, если ты не будешь меня пытаться убить, то я ничего тебе не сделаю, -сказала я. Я, конечно, знала, что собаки понимают, но чтобы так. Я думала собаки хорошо понимают только своих хозяев или только тех, к кому привязаны. Но Смайл, похоже, был исключением. Он сразу понял и перестал рычать, продолжив свой сон. Я всё думала о семье, точнее о том, что от неё осталось. Получается, отец теперь живёт в Бостоне… я бы хотела снова его обнять, угостить сладкой ватой, а потом жаловаться, что все волосы и лицо в этой вате, ну, а потом ждать, пока он купит влажные салфетки. Я даже в тринадцать лет была неряшливой, могла споткнутся и упасть, могла сесть на окрашенную лавочку и выслушать мамины реплики: «Кира, ну ты же девочка. Нужно быть ответственней, серьёзней, аккуратней», — все время твердила она. Я бы даже простила маму, я её уже простила, наверняка её коробит совесть за содеянное. Думать о Маргарет больно, не знаю, повернется ли язык назвать её таким родным словом — мама. Слезы немного промочили мои джинсы, в которых я… хм, даже не помню сколько дней я хожу в этой одежде. Я услышала скрип двери, в комнату зашёл Джефф. — Что тебе надо?! — я сорвалась на крик. Что это? Я кричу? Истерика? Депрессия? Хотя, будь это была депрессия, я была бы спокойна, но зациклена, — уходи! Джефф не стал озвучивать свои мысли, которые были не совсем добрые. Теперь он считает меня истеричкой, прекрасно! Хотя… совершенно безразлично, что он обо мне думает. Пусть считает кем хочет, но я надеюсь, что выберусь отсюда и больше никогда их не увижу. Никогда. Я услышала дождь. Он бил в старые окна и тарабанил по крыше. Но подтеков дождя нет. Наш город весьма дождливый, а следов на потолке от подтеков нет. Странно, дом в два этаже, крыша ветхая, но не протекает… почему так? Я открыла окно и почувствовала прилив свежести. Ледяной ветер в смесь с ледяным дождём. Такое странное чувство, от ледяного дождя. Я одновременно почувствовала: нарастающую энергию, холод и свежесть. Будто начала жить. Дождь бил по моему телу, был сильный ливень, небольшой участок на полу в комнате Джеффа покрылся брызгами от дождя. Я лишь смотрела на серые тучи, где-то вдалеке послышался гром. Моя футболка и джинсы промокли окончательно. Спереди волосы сильно намокли, с них капала вода. Такое неописуемое чувство… и хорошо, и плохо одновременно. Я могу под дождём многое осмыслить, взвесить, осознать, подумать. Но я не хочу. — Сдурела что-ли?! — задал риторический вопрос недавно зашедший Джефф. Он закрыл окно и посмотрел на пол, который был в капельках дождевой воды. Ощущение, что пол — это стебель какого-нибудь растения, а капли воды утренняя — роса, — ты вообще меня видишь? — Вижу, — сказала я. — Черт, — Джефф обратил внимание на мокрый пол, — мне тут ещё спать как бы, ничего, да? Хотя, ладно, само высохнет, — успокоился Джефф, вспомнив, что сейчас немного времени, — зачем ты открыла окно? — я даже не знаю что ответить на его вопрос. В мыслях он думает, что я хотела сбежать. Но если сказать правду, что я просто захотела посмотреть, почувствовать дождь, он не поверит. Черт, что делать?