Люцифер Иеговович и всех-всех-всех

Действия Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что над ним склонился Юнг, а позади него виднеются семь Карлов.. - Поцелуй любви пробудил тебя, - услышал Грегор Замза, и понял, что Юнг - принц Альберт. "Дёрни за цепочку, дверь и откроется", - такова была его мысль. С тех пор Юнг известен как Красная шапочка, а Грегор Замза оглох.

***

- А вот тебе подарок от меня. - О Боже, что же это? - Разверни. - Кембербетч? Серьёзно? Ну типа спасибо и всё такое. - Да разверни же! - Уиии! Джони Депп, завёрнутый в Кембербетча! Ты лучший папа на свете!

***

"Всё заебись", - сказал Господь, и всё немедля заеблось. Не трахались одни пингвины, им просто было заебись.

***

- И что такое ты мне хотела показать, Принцесса? - Дракон аккуратно протиснулся в широкую для людей, и такую маленькую для Дракона дверь. - Это мой выставочный зал, - сказала Принцесса с гордостью. - Выставочный зал? И что здесь выставлено? - А ты что, сам не видишь, - удивилась Принцесса, - чучела. - Я вижу, что чучела. Но не понимаю, чьи, - сварливо заметил Дракон. - Так я тебе всё сейчас расскажу, - радостно воскликнула Принцесса, ухватила Дракона за лапу и подтащила его к первому, - вот. Это Альберт! - И почему он здесь? - Дракон с недоумением посмотрел на бледного юношу со взглядом стеклянным. - Он был первый, с кем я поцеловалась, - зарделась Принцесса, - а потом я узнала, что он с герцогской младшей дочерью за ручку ходит. - Ага. А следующий, значит? - Нет! Как ты мог такое подумать! Значит, он пятый. А до него в основном поцелуи и объятия. Ну разве что вот он, - Принцесса подвела Дракона к чучелу арапа, - перси мои белые щупал. - Да? И как так вышло? - Ну вообще он массажист. И евнух. Да ещё и гей. Но я об этом только потом узнала. Стыдненько было, ой как стыдненько. И папенька сильно ругался. - Должен сказать, тут у тебя ещё прилично так свободного места, - ответил на это Дракон, окинув взглядом залу. - Ну да. Но Дракон влезет только один, - произнесла Принцесса и внимательно посмотрела Дракону в глаза. Тот сглотнул. Так и живут теперь вместе. Выставочный зал, правда, пришлось расширить.

***

- Голубчик, я могу попробовать помочь вам,но сперва мы должны понять источник проблемы. Как правило, его следует искать глубоко в детстве. - Доктор, я готов сотрудничать. Вы спрашивайте, я отвечу. Честно отвечу. - Ну хорошо. Давайте попробуем начать с восприятия юмора. Скажите пожалуйста, помните ли вы какой-нибудь анекдот из детства, который поверг вас в изумление, когда вы услышали его впервые? - О да, доктор. Однажды мне друг рассказал анекдот про цыплёнка и кожвен. Ну, тот, в котором цыплёнок выходит из кожвена и возмущённо бормочет: "Три пера, три пера. Какие, нахрен, перья, у меня всё тело в пуху!" - Вот как? Интересно. А что вас именно заставило удивиться? - Ну я просто не понял, что смешного. У цыплёнка серьёзное инфекционное заболевание, ему предстоит трудное лечение, к тому же он наверняка подвергся сексуальному насилию. - Сколько вам тогда лет было, говорите? - Не помню. У меня тогда ещё всё тело в пуху было.

***

— Если ты мне не поможешь, то я умру сегодня вечером, а я не хочу умирать сегодня. Я предлагаю тебе сделку: я на тебя работаю, а в обмен ты учишь меня убивать. Что скажешь? Я буду стирать, убирать квартиру и ходить по магазинам. Ну что, согласен? - Лисичка не смотрела на огромного кота в чёрных круглых очках, взгляд её был устремлён в пол. Наконец тот ответил: — Алиса, когда ты кого-нибудь убиваешь, жизнь становится совсем уже другой. Твоя жизнь меняется навсегда. Тебе придётся до конца своих дней спать с одним открытым глазом. — Да мне насрать на спаньё, Базилио! — Хорошо. Тогда урок первый. За контракт мы получили пять золотых. Как поделим? — У нас пять золотых. Так? Пять на два не делится? Не делится, да? Попробуем разделить... на пять! Получается… один! Получай! — Ты меня не путай! — Базилио, ну когда я тебя путала? — Ты меня не путай! — Ну когда я тебя путала? У нас четыре золотых? — Четыре. — Ну четыре на пять не делится? Не делится! Вот я себе эту не делящуюся половину и возьму. Я ж всегда рада услужить другу... — Обманула… Да? Запутала... — Шутишь? — Ах ты, подлая!

***

- И немного мускуса, - пробормотал под нос колдун в островерхой шляпе, капнув в котёл из пыльного флакончика немного мутной жидкости. По комнате распространился резкий запах. Свечи в углах начертанной на полу фигуры загорелись сами собой, и в центре её появилась демонесса суккубской наружности. Она огляделась по сторонам, заметила колдуна и, призывно изогнувшись всем телом, произнесла низким хрипловатым голосом: - Девочку вызывали? - Что? Нет, нет. Мне не надо девочку, я хотел бы пообщаться с профессионалом. - Тадам! - Что? - Всё, я профессионал. С расценками знакомы? - Да, конечно. На всю ночь, нас пятеро, без дополнительных услуг. - Сразу к делу, или сперва нужно... - Нет, нет. У нас всё готово, можно сразу начинать. Вот, сюда, пожалуйста. - Так, кто тут у нас? Ага, колдун, паладин, менестрель, вор и жрец. Ну что же. Начнём. Вы спускаетесь по стёртым ступеням в подземелье.

***

В каждой маленькой улитке, В гриппе, мхе, глисте, и мухе Есть частица Иеговы, Или даже Дух Святой! Так что если ты в какашке Вдруг найдёшь червя - не бойся! Бог не бросит своё чадо! Если он не человек.

***

Однажды Баббу Будду одолевали страсти, и неблагие дхармы грозили ему загрязнением кармы. "Если не можешь победить, сделай вид, что поддался, и победи", - сказал себе Баббу Будда, и сделал вид, что поддался. И победил. А потом ещё раз, и ещё. И стали его дхармы плавными, речь медленной, а улыбка широкой. Только кушать очень захотелось.

***

- Сир, что мы делаем здесь, в Токио? Бруджа трудно выдать за японца, как ни крути, - худой, весь какой-то угловатый вампир угрюмо посмотрел на своего спутника. - Мелькар, я не понял.Ты сомневаешься в решении своего сира? - тот, кого назвали Мелькаром, зябко передёрнул плечами и, слегка виновато, ответил: - Ни в коем случае. Но ребята волнуются. Мы здесь совсем чужие и не знаем, откуда ждать опасности. - Дети Гайи. Здесь, в Токио, действуют дети Гайи. Я чувствую силу Луны, - тот, кого называли сиром, поднял голову к небу. - Это точно? - Да. Сам посмотри, - он ткнул пальцем в подсвеченный лунным светом силуэт девушки, стоявшей на крыше. Та явно заметила его жест и, спрыгнув на землю, скрестила пальцы, подготавливая к бою какое-то заклинание. - Ради любви и справедливости прекрасный воин в матроске - Сейлор Мун. Во имя Луны я накажу тебя!

***

Сидишь вот иногда, грустишь, думаешь - ну что поделаешь, вот такая вот я серая масса. Выпустишь наружу ложную ложновакуольку, фотосинтезируешь, попахиваешь чем-то формальдегидным. А тут мимо проходит кто-то, видит тебя, обнимает и говорит - ну что ты лежишь и грустишь? Ведь ты особенный! И булькаешь ему благодарно так, гладишь шушпальцей, оставляя ему на щеке влажный след признательности. А потом он уходит, а ты сидишь такой особенный, необычный, люминисцировать аж начинаешь. Пока ещё кто-то не проходит мимо, кто тоже тебя замечает. Вот он к тебе подходит, пинает в мембранку нежную, и говорит - что, особенным себя возомнил? Нас тут семь миллиардов таких особенных, пукающих-кушающих, и уходит после этих слов. А ты аж левитировать начинаешь от счастья. Подумать только! Семь миллиардов особенных, необыкновенных нас тут! И улетаешь. После тебя кто-то остаётся сидеть, но это уже не ты.

***

- Здравствуй, всемудрый отец! - И тебе не хворать, кхе, сынок. С чем пожаловал ко мне? - Я хочу научиться мудрости, всемудрый отец. Помоги мне! - Я прожил на свете уже больше ста эпох, видел, как Великое Колесо пало и было вновь создано, я застал Чудовище в бытность его детёнышем, и ты первый, кто взалкал мудрости. Не зря я выделил тебя, когда ты появился на свет, не зря. Спрашивай же меня, и я отвечу. - Скажи, всемудрый отец, в чём счастье? - Эх, такой умница, а не понимаешь очевидных вещей. В защёчных мешках счастье, и у кого они полнее, у того и счастья больше. Уходи, пришла пора мне гадить в опилки.

***

Мы входим в мир нагими и восторженными, как студент в библиотеку. И судим мы людей как книги, по обложке, и даже не по обложке, а по корешкам. Вот это самое пресловутое "все мужики козлы, все бабы дуры", оно не берётся из ниоткуда. Просто глаз привыкает к тому, что вот за тем ярким корешком нет ничего, кроме глупого женского романа или ещё более глупого детектива про Боряна Кабаняна. Да, не у каждого, далеко не у каждого за этим корешком штамповка, но первый взгляд на обложку, да и аннотация, не дадут нам верного представления о человеке. Только вдумчивое чтение поможет разобраться, но стоит ли читать всех подряд? Не факт, ой не факт. И к вам относятся точно так же, глянут пару первых страниц в лучшем случае, и лишь немногим будет интересно читать дальше. И это тоже не то, чтобы плохо, страницы целее будут, да и не каждому читателю стоит даваться в руки. А как узнать, кто из людей-книг достоин читать вас, и кого стоит читать вам? У меня на этот счёт ровно одна мысль - да хрен его знает.

***

Иван Андреевич Запупка, будучи не выспавшимся, соображал не шибко быстро, даже, скорее, несколько медленно. И даже немножечко не так. Стоит он, к примеру, у плиты, варит кофе, и вдруг понимает, что он забыл включить газ. И насыпать кофе в турку. И никакой турки у него дома нет, а сам он любит чай, причём не то, чтобы любит, а просто заваривает пакетик ежевичного пиквика и пьёт его, разбавив пополам холодной водой. Или вот сидит он, уже готовый выходить, держит в руке носки и медленно соображает, какой же из них правый, а какой левый. Но на этот счёт у него уже давно есть решение - сзади него на стене прикреплен лист бумаги, на котором чёрным по белому напечатано: левый - чёрный, правый - белый. А потом Иван Андреевич выходит на трамвайную остановку, и ждёт. Иногда долго ждёт. Пока не вспомнит, что в его городе трамваи не ходят с конца шестидесятых, и ездят сейчас только маршрутки, да и работает он близко от дома, пять минут пешком налево от Большой Медведицы. А потом всё было хорошо.

***

Метафорический Морж созерцал синусоиду векторного океана. Тот начинался у ласт моржа и качал волну в сторону необъятного горизонта, вызывая томление, экзистенциальный кризис и желание чего-нибудь покушать. За спиной Моржа послышались тяжёлые шаги, затем шаги перешли в звук усаживающейся на камни чьей-то попы. Когда и шебуршание позади закончилось, перейдя в свою очередь в ровное сопение, Морж сказал, не повернув головы: - Здравствуй, Евгенический Ёж. - Здавствуй и ты, Метафодический Модж. - Сегодня видел Плеонастического Пингвина. - И как он? - Молчал. Смотрел осуждающе. - Да. Он такой. И в наступившей тишине они сидели бок о бок, созерцая синусоиду векторного океана.

***

- МВУАХАХАХАХАХАХА! АХАХАХАХАХАХАХАХАХА! УАХАХАХАХАХАХАХАХА! - Зловещий злодейский смех старухи Шапокляк волнами накатывал на тихие улицы городка, вздымая тучи пыли, стаи птиц и шляпу профессора. - Если кто-то смеётся, то это неспроста, - заключил профессор, и поспешил покинуть ставшие вдруг такими неуютными улицы самым простым и доступным способом, а именно - зашёл в пивную. Тем временем в логове старухи Шапокляк, с шипением стравив избыток давления, отворились двери криогенного биомутагенного ридикюля, и в клубах белого пара возникла могучая фигура, вся перевитая мышцами. Пресс был даже на носу. На огромном, переходящем в пасть носу. Старуха радостно взвыла: - Явись же в мир, геномодифицированный Геннадий! Явись и уничтожь пионеров! Фигура сделала неуверенный шаг, второй, повернулась к Шапокляк и вдруг произнесла скрипучим голосом: - Нас уже закалила ситуация, мы знаем, кто есть ху на самом деле. Ну вы меня понимаете.

***

- Люци, у нас большие проблемы. - У тебя, ты хотел сказать? - У нас, Люци, у нас. Ты же знаешь - я есть всё, а значит, когда я страдаю, будешь страдать и ты. - Тиран! - И горжусь этим. - Ну и ладно, - пробормотал Люцифер, потирая гудящий фантомными болями зад, и уже громче добавил, - в чём у тебя, то есть у нас, проблема? - Двое. У нас их двое. Адам - одна штука, мужская особь. И Ева. Одна штука, особь женская. - Три же было? - Лилит сказала, что вертела на своём половом органе этого Адама, еву и меня, и ушла. - Куда ушла? - Без понятия. Но при этом многообещающе крутила самца гориллы. На органе. Так вот. Их двое. А заселять нужно всю землю. - Всё равно не понял, в чём проблема, - задумчиво почесал нос Люцифер. - Близкородственное скрещивание. Они же выродятся через пару поколений. - И что? Ты же Бог! Сотвори чудо, подвергни их поколений на сто или сколько там надо спонтанному мутагенезу, повысь им рождаемость, увеличь выживаемость эмбрионов. - Ты представляешь, к чему это может привести? А вдруг в итоге они станут голубоглазыми блондинами со светлой кожей? - А у тебя есть варианты получше?

***

А в одном сказочном королевстве однажды ничего не случилось. Не прилетел дракон, не завелась злая ведьма, даже разбойники никого не грабили. Король даже собрался по этому поводу устроить пир на весь мир, однако решил, что и так сойдёт. Принцесса этому очень огорчилась, кстати, потому что планировала неплохо так оторваться, и даже пошила себе платье у самой модной феи этого сезона, однако потом даже обрадовалась и огорчаться перестала. Принц, не тот, что был наследником короля, а совсем даже другой, из соседнего королевства, тоже оценил такое вот благолепие, и проводил ночи напролёт с принцессой из королевства этого. Платье от модной феи ему не очень понравилось, потому порвалось оно в первую же ночь. А тот принц, что таки был наследником этого самого короля, занимался тем же самым в соседнем королевстве, откуда родом был первый принц, и занимался тем же самым с тамошней принцессой, благо что и в соседнем королевстве ничего не происходило. И случилось так, что одна из принцесс, а то и обе, вдруг забеременела. Или просто растолстела, а все решили, что забеременела. А может дело было в том, что король поехал на охоту, и случайно поохотился на землях соседнего короля. Или даже не случайно. Или вовсе это был не король, кто их теперь разберёт. Суть в том, что спустя три месяца после того, как ничего не случилось, между королевствами началась война, в самих королевствах восстания, и кого-то даже вроде бы отравили. - Двадцатка моя, - радостно ухмыльнулся дракон, - и полугода не продержались. - Держи, гадина чешуйчатая, - недовольно буркнула ведьма, бросив на стол кошель. Из берлоги, зевая и почёсываясь, выползали заспанные разбойники.