Профессор Салазар Локхарт

      Гилдерой Локхарт размахом поставил автограф на собственную фотографию, присланную очередной фанаткой, и томно откинулся на спинку кресла. На первый взгляд маг был молод, едва ли ему можно было дать больше тридцати лет, хотя Гилдерою столько и в самом деле не было. Гораздо больше было Салазару Слизерину.       — Темпус, — негромко промолвил Основатель, даже не прикасаясь к палочке. Четверть десятого утра. До прихода Дамблдора оставалось пятнадцать минут. Слизерин усмехнулся. Как будто он не знает, о чём хочет просить его нынешний директор Хогвартса. И он уже знал, каков будет его ответ. Магу вдруг захотелось взглянуть на своё детище, узнать, что с ним сталось. Вернуться к делу своей самой первой, официальной жизни. Привычным жестом поправив прическу, Салазар погрузился в воспоминания…       Его уже давно взрослая дочь вышла замуж, основала дочерний род Гонтов, и Слизерин решил сделать то, о чем мечтал с тех пор, как сам был ещё мальчишкой. На следующий день после того, как у Эфы всё получилось с основанием своего алтаря, маг отправился к Ровене Рейвенкло и сделал ей предложение. Ответившая согласием Ровена тоже не видела смысла откладывать, и спустя неделю состоялась их помолвка. Ещё через месяц был заключен брак, благословленный самой Магией. Два величайших волшебника своего времени стали не только прекрасной парой, но и основали великолепный тандем. Как Салазар, так и Ровена были талантливыми учеными и изобретателями по отдельности, но вместе им было суждено продвинуть магию так далеко, как никому до них. Казалось, высшие силы вели их вперёд, они усовершенствовали зелья и артефакты, изобретали новые заклинания. И всё же, как и у многих поколений магов до них, у Ровены и Салазара была огромная мечта и амбиция — создание эликсира бессмертия. Месяцы работы, расчетов, проб и ошибок, и вот драгоценная колба оказалась в руках Слизерина. Эликсир буквально светился магией. Совершив последние проверки потенциальной безопасности, они рассудили, что первую порцию выпьет Салазар, а они начнут подготовку порции для Ровены, тем более что теперь, при наличии на руках решения загадки бессмертия, создание большего количества эликсира — всего лишь вопрос времени. В тот день Салазар Слизерин стал бессмертен.       Если бы они только знали, как в один миг могут крушиться все планы и надежды. Работа над второй порцией эликсира шла полным ходом, Салазар был в своей лаборатории один, когда его ментальную связь с женой будто взорвало болью. Всё было отброшено в сторону, эксперимент забыт, а лорд Слизерин практически бегом помчался в кабинет, где Ровена должна была быть занята со студентами факультета Годрика зельеварением и алхимией. Когда он прибыл на место, то сначала не увидел жену. Гриффиндорцы столпились плечом к плечу, загораживая от него небольшой участок кабинета, и даже не заметили, как Салазар вошёл. Сердце мага забилось чаще. Кто-то из юных волшебников наконец заметил его присутствие, и дети расступились. На холодном полу подземелий, не двигаясь, бледная, словно сама Смерть, лежала леди Рейвенкло. Слизерину не потребовалось особых усилий, чтобы понять, что стало причиной такого состояния. — Кто виноват? — только и сумел прорычать маг.       Гриффиндорцы сжались. При всей их хвалёной храбрости ни один из них не был готов взять на себя вину за отравление Основательницы. — Кто? — вновь прорычал Салазар. — Я не хотел, честное слово! — раздался голос одного из ребят. — Эдвардс? — Слизерина теперь трясло, от ужаса, от боли, от ненависти. Майкл Эдвардс, несомненно, был исключительно талантлив для маглорожденного волшебника. Пожалуй, он был единственным реально талантливым из тех пришлых детишек, кто прошёл через его руки. — Как? — Я… Ошибся. Зелье забурлило и… Она была рядом… Накрыла щитом меня, но не себя. — Майкл, пожалуй, не мог выглядеть ещё бледнее, чем сейчас. — Но вы же спасёте её, да? — Не у всякого яда есть своё противоядие, Эдвардс, — сил у Салазара едва хватило, чтобы отрицательно покачать головой.       Всю ночь Салазар Слизерин провёл у постели жены. Ровена Рейвенкло умирала быстро. К утру её не стало…       Маг рвал и метал. Никто и подумать не мог, что всегда холодный, расчетливый и неприступный лорд Слизерин способен так любить. А он любил. Прошли недели прежде, чем к Основателю вернулось самообладание. Слизерин долго думал о произошедшем. Майкл Эдвардс был безусловно силён, и в то же время он был упёртым, оспаривающим очевидные вещи подростком. Он не понимал расчётов, не верил в благословение Магии, поклонялся христианскому богу. Как и почти все другие маглорождённые, он делал то, что ему велели, но никогда не вдумывался в суть вещей, не пытался понять. Именно это и привело к тому, что он допустил фатальную ошибку. И к основателю пришло осознание. Не всяк, кому дано владение магией, достоин этого дара. Не всяк способен оценить и развить свой талант. Невежественные, не готовые соблюдать традиции и правила Магии не должны учиться в Хогвартсе. Все это время он знал это, но упорно закрывал глаза ради любимой и друзей, но смерть жены заставила его прозреть. И с таким заявлением Салазар пришёл к Годрику и Хельге. Они не приняли его слов. Сначала списывали на боль потери, а потом… Потом они разругались. Ссора был такой, что замок, в который они вложили столько сил, что он должен был простоять века и выдержать активные боевые действия, сотрясался. Ссора была такой, после которой нет возврата.       Тем же вечером Салазар Слизерин уничтожил любые намёки на эликсир бессмертия, навсегда закрыл свои покои и покинул замок. Лишь в подземельях остался монстр, что охранял его бывшие владения. Василиск.       Проходили годы, потом столетия. В Вечность отправились Годрик Гриффиндор и Хельга Хаффлпафф. О смерти лорда Слизерина точных данных так и не осталось. История Основателей Хогвартса стала легендой. Сначала рассказывали почти правильную её версию, но постепенно Салазар стал показываться всё в более негативном свете. Стали забывать о том, что Ровены Рейвенкло не стало гораздо раньше остальных, о том, что она и Салазар были женаты. Перевирались причины, по которым Слизерин покинул Хогвартс, а репутация его факультета ухудшалась вместе с его собственной.       Салазар же всё это время был жив. Он появлялся под личинами разных волшебников на протяжении всей последующей истории магического мира, иногда оставляя внушительные следы, как ученый, как воин и как делец, иногда пропадая на десятилетия прежде, чем заявить о себе вновь под новым лицом и именем.       И однажды в 1989 году маг прогуливался неподалёку от одного маленького городка, в тени деревьев он увидел молодого мужчину. Это был весьма симпатичный блондин, и простому наблюдателю могло бы показаться, что он прилёг отдохнуть, но лорд Слизерин, немало повидавший за века, сразу понял, что мужчина был мёртв. Для него как раз подходило время создать себе новую личность. Салазар аппарировал в лес, где поменялся внешностью с покойным и уничтожил тело, заметая следы. Впоследствии он узнал, что бывшего обладателя его новой личности звали Гилдерой Локхарт, что когда-то он закончил факультет Рейвенкло, стал писателем и приобрёл множество фанатов во всей магической Британии. Такой расклад Слизерина вполне устраивал, а потому он начал жить под именем молодого автора, благо, фантазия у самого Салазара работала на «ура».       Из размышлений Основателя вырвал стук в дверь. Юная секретарша заглянула в кабинет и робко известила Гилдероя: «Мистер Локхарт, к Вам профессор Дамблдор». Слизерин кивнул, и вошёл седовласый старик с очками-половинками на носу и длинной бородой. — Здравствуй, мой мальчик, — мягко произнёс Дамблдор, а Салазар едва удержался от того, чтобы усмехнуться, сделав вместо этого задумчивое лицо. «Мой мальчик», подумать только! — Добрый вечер, профессор, присаживайтесь, — и, дождавшись, когда директор сел, Локхарт продолжил. — Что же привело вас в вотчину одного скромного писателя?       Дамблдор, однако, не спешил перейти к причине своего визита. Для столь занятого человека, он был удивительно нетороплив. Догадавшись, что на чай его приглашать не собираются, маг достал откуда-то из мантии коробку, неспешно открыл её и протянул писателю, весело улыбаясь. — Не желаешь отведать лимонных долек, Гилдерой? — ласково спросил он. — Такая магловская сладость. Я от них без ума. — Сдаётся мне, Вы не за тем нанесли мне визит, директор, чтобы предложить мне ваших потрясающих лимонных долек… — нахмурился Слизерин, испытывавший некоторое нетерпение.       Дамблдор казался несколько огорчённым отказом, но довольно-таки быстро оправился. — Видишь ли, мальчик мой, так случилось, что в прошлом году профессор Квиррелл, профессор Защиты От Темных Сил внезапно скончался… Он, несомненно, был замечательным преподавателем, и мы все скорбим по нему, но… — У него Тёмный Лорд из затылка торчал? — перебил Салазар и усмехнулся. Приятно было показать Дамблдору, что его тщательно выстраиваемая секретность вокруг событий в Хогвартсе не столь и секретна. — Я намеревался сказать, что нам, тем не менее, пора двигаться дальше, но твой вариант примерно верен. Видишь ли, мой мальчик, я пришёл попросить тебя об услуге. Быть может, ты не откажешься преподавать Защиту ученикам Хогвартса? Стать профессором Локхартом? — наконец дошёл до сути дела директор. — Для меня это будет большой честью, профессор, — недолго подумав для вида, ответил Слизерин. — Вот и славно. Просмотри тогда учебную программу и выбери книги, по которым студенты будут изучать твой предмет. Пришли мне в письме. Твою заработную плату мы также обговорим в письмах, — Дамблдор встал. — Не буду больше тебя задерживать, полагаю, тебя ещё ждёт немало важных дел. До свидания, профессор Локхарт.       Когда директор покинул кабинет, Салазар Слизерин ещё несколько секунд смотрел на закрывшуюся за ним дверь, а потом негромко разразился глубоким негромким смехом, который никак не подходил под амплуа Гилдероя Локхарта. Если бы профессор Дамблдор только знал, кого на самом деле пригласил на пост преподавателя!       Хогвартс ждёт веселье.