Иной Лондон

***

Воины тьмы, воины света...Звучит высокопарно, но чем мы отличаемся друг от друга? Разве что политикой, идеей. Вот стою в кабинете шефа Ночного Дозора, а перед глазами всё ещё тот тёмный, который глупо и опрометчиво кинулся спасать девчонку, которой от силы жить осталось минут семь - столько времени необходимо, что бы её переварил монстр. А мы - оперативники света - пожертвовали её жизнью, чтобы спасти свои. В чьём поступке больше благородства? Да, он был в неё влюблён, и это послужило причиной его желания спасти её любой ценой. Но разве любовь не является прекраснейшим из чувств? В итоге погибли оба, но он пытался её спасти, а мы палец о палец не ударили. Джон Ватсон тихо чертыхнулся: что он тут делает? Неужели ему не хватило Афганистана с его вездесущим песком и смертями. Так нет же, поменял войну человеческую на войну Иных. Первая хотя бы формально имеет конец, а вторая вообще война вечная, и конца ей не предвидится, и начало не вспомнится никем, даже долгожителями. Спасибо Вам, майор Шолто, что инициировали. Нет, он действительно был сердечно благодарен майору за то, что он спас ему жизнь, показав, как бороться с той опасностью, которая была скрыта глазам смертного. Один из взводов попал в засаду клана вампиров, в прошлом - жителей одной деревеньки, решившей истреблять неверных с помощью сверхъестественной силы; правда, потом им стало не до истребления неверных, а вампир, запудривший им головы, насытившись настолько, насколько это вообще для этой низшей нечисти возможно, исчез в не известном направлении. А вот несколько случайно инициированных вампиров остались, инициировали ещё нескольких и открыли охоту на всех: своих, чужих - какая разница? Кровь и тех, и других одинаково притупляет жажду. Вот и кровью этого взвода решила полакомиться нечисть. Будь их враги простыми людьми, они бы справились, но жизни молоденьких солдат оборвали девять вампиров, и по их следам вышли на медицинский корпус, в котором служил Джон. Шолто, в прошлом сотрудник Ночного Дозора шестого уровня силы, пытался противостоять вампирам, но силы были несколько неравны. Четверо вампиров поняв, что перед ними не обычная добыча, пытались окружить майора. Пятеро продолжили набег, им хватило всего получаса, чтобы перебить почти весь медицинский корпус. Шолто с трудом смог разобраться с двумя и вырваться из кольца, но к тому времени из живых осталось лишь семеро людей, среди которых и был Джон. В пылу схватки капитан Ватсон, уже раненый одним из вампиров, то проваливался на первый слой сумрака, то возвращался обратно, но адреналин в крови не позволил обратить внимание на различия, которые перемешались в его голове и слились в одно. Позже, возможно, он списал бы увиденное на болевой шок. Если бы майор не объяснил, что же там с ними произошло на самом деле. А тогда, с пробитым плечом, капитану было не до метаморфоз, искажавших внешний вид нападавших. Только острое желание бороться до конца и скальпель в руках - единственное, что было под рукой в момент нападения на операционную. Правда, скальпель против вампиров оказался совершенно бесполезен, а тем, что спасло жизнь капитану, было то, что он слишком непредсказуемо проваливался в сумрак, и, может быть, ещё чудо. Майор подоспел к тому моменту, когда выбившийся из сил капитан Ватсон медленно сползал по стенке, обессиленный и почти смирившийся со своей участью. Ещё через 20 минут прибыли шестеро оперативников Ночного и Дневного Дозоров. Им хватило лишь пары секунд, чтобы развоплотить оставшихся вампиров. После всем сообщили, что был налёт на медицинский корпус, который провела одна из экстремистских группировок, а вот вину за погибших солдат взвода взял на себя майор Шолто. Этакая сделка с собственной совестью, альтернатива развоплощению. Никто не стал его отговаривать. Изуродованный вампиром, он отказался от исцеления. А вот полностью исцелить рану Джона не удалось. За какой-то час мир капитана Ватсона изменился. И вот теперь он стоит в кабинете шефа Ночного Дозора пока Тобиас, молодой перспективный маг третьего уровня, отчитывается за почти проваленную операцию, которую Тёмные им ещё припомнят. Пока Грегсон, потупив взгляд, оправдывался, Джон решался, когда лучше всего подать заявление об отставке. Говоря откровенно, его бесило собственное бессилие. Невозможность хоть как-нибудь влиять на события, которые мало того, что можно предсказать по нитям вероятностей, так ещё и на много лет вперёд продуманы Высшими Шефами Дозоров в угоду собственным интересам. Вот и сейчас Ватсон смотрит в лицо Грегори Лейстрейду и не видит в нём искренней печали по поводу случайной смерти невинной девушки. Досада есть, неудовольствие таким исходом дела есть, а вот печали, чувства вины нет. Оно и понятно: что значит жизнь обычного человека в войне Дозоров? Множество людей умирает каждый день: одним больше - одним меньше, не развоплощаться же из-за неё в самом деле. Вот только для Джона они пока ещё не стали безликой серой массой, некоторыми из которых можно было бы пожертвовать, пусть и не в таком количестве, как это делают Тёмные, но тем не менее...Поэтому-то Ватсон и ждал подходящего момента, чтобы сообщить о решении уйти из Дозора. Заявление на увольнение, написанное врачебным почерком, лежало в одной из папок на рабочем столе Джона. - Ясно, отчёт в письменном виде жду на своём столе завтра к обеду, а сейчас все свободны. Отдохните, приведите себя в порядок, - махнул в сторону двери шеф Ночного Дозора Лондона. – Не мельтешите, Ватсон, Вы хотите что-то мне сказать? - несколько более раздражённо добавил он. Ватсон удивлённо посмотрел на шефа: за всё время он ни на сантиметр не сдвинулся с места - сказывалась армейская выдержка - и, как следствие, мельтешить он ну никак не мог. - Ну вот, опять, я не про движение говорю, а про намерения. У меня вот-вот начнётся мигрень от Ваших размышлений. Говорите уже. - Извините, - несколько растерянно начал Ватсон. – Я хочу уволиться. Заявление уже написано, но я решил... Что следует сообщить об этом Вам лично. - Это взвешенное решение? Джон, не поймите меня не правильно, просто мне бы не хотелось терять сотрудников ещё и таким способом. Мы не так давно потеряли двоих в битве с гастролером. Джон хмыкнул: его слабенький шестой уровень вряд ли мог хоть как-то компенсировать пятый и четвёртый уровни погибших сотрудников. С другой стороны, сейчас действительно любая пара рук была бы нелишней; если не на оперативных вылазках, так в ведении документации он мог бы пригодиться, но...Джон понимал, что причины остаться найдутся всегда: сегодня нехватка рабочих рук, завтра - поимка разбуянившихся оборотней. - Да, сэр. Это взвешенное решение, - по-военному чётко ответил Ватсон. - Если не секрет, можно поинтересоваться причиной? – устало спросил Лейстрейд. Последние дни его порядком вымотали: Инквизиция искала повода вызвериться на одном из Дозоров за потерянный артефакт, который, по-хорошему, нужно было бы давным-давно уничтожить. Мало проблем на работе, так ещё и Майкрофт с неоднозначными намёками и витиеватыми предложениями, порядком смешанными с рабочими моментами, так что и отказаться-то нет возможности, но и согласится никак нельзя. В общем, Ватсон выбрал не самый лучший день. Неопытный, пусть и немолодой (это по человеческим меркам, по меркам Иных ещё, можно сказать, юнец) мужчина был довольно ярким примером светлых. Неяркий, но надёжный, из тех, кого считают своими в доску парнями, очень быстро прижился в Дозоре, и вот - хочет уйти. Можно было бы, да нет, даже нужно было бы убедить его остаться: такими не разбрасываются, к тому же видно, что, не смотря на чёткий ответ, он всё ещё сомневается в своём выборе. Но что он, Грегори, может предложить ему взамен его преданности? Детские игры взрослых Иных со ставкой в жизнь? Надежду на то что мир изменится к лучшему? Ту самую, из-за которой он сам не одно столетие прозябает в Ночном Дозоре, понимая, что теперь ему нигде не найти покоя. Даже если он снимет с себя все обязанности. - В заявлении всё написано, - начал было Джон, но Грегори Лейстрейд движением руки прервал его. - Не люблю бумагу, скажи своими словами. Может, тебя перевести в другой отдел? - не давая ответить, предложил Лейстрейд, на что Джон лишь покачал головой, отвергая предложение. - Нет, сэр, пожалуй, я слишком устал... Одного взгляда хватило Грегори, чтобы принять выбор Ватсона. Было в нём что-то, что бывает в глазах лишь у людей: обречённое и слишком смертное. Что именно, Грег не знал. - Ну что ж, это твоё решение. Но я могу хотя бы рассчитывать на тебя в сложной ситуации? – заранее зная ответ, спросил начальник Ночного Дозора Лондона. - Да, конечно. - Джон, надеюсь, ты осознаёшь, что покинув Дозор, ты лишишься амулета? Боли вернутся... - Да, Сэр, я всё понимаю. - Оставь заявление в кадрах, - закончил разговор Грегори, углубившись в документы.

***

Майк Стемфорд неспеша шёл по парку, усмехаясь своим мыслям. Взъерошенные, не выспавшиеся, со слишком заметными следами вчерашней гулянки, студенты напоминали ему о его студенческих годах и о том, как же он терпеть не мог эти утренние пары. Кто бы сказал ему в те годы, что в своё время он станет чуть ли не обожать первые пары, когда ещё не проснувшиеся студенты молча внимают латинские названия и строчат, поклёвывая носом. Стоит им лишь очнуться от утренней сонливости, как начинается жуткая какофония звуков, вечно шебуршащее нечто, умудряющееся обмениваться записками и едва ли вникающее в суть преподаваемого ему предмета. Хотя, если не кривить душой, он ведь и сам был таким. Ловил удобный случай, чтобы обменяться карикатурными картинками с Ватсоном, у которого был невероятный талант срисовывать самую суть учителей с особым акцентом на вопиющие детали. Причём, тот делал это с самым серьёзнейшим видом, сосредоточенный, так ловко передавал свои шедевры сокурсникам, при этом как будто бы всем своим существом внимая заумным лекциям преподов, что с большей вероятностью влетало им за шушуканья, нежели ему - виновнику смешков и тихих истерик от неудержимого смеха. Интересно, что с ним стало? Присев на скамейку, профессор Стемфорд развернул Daily Mail, рассеяно вчитываясь в статью про серийные самоубийства, порой глядя поверх газеты на башенные часы, чтобы не опоздать на после обеденную лекцию, пока взгляд его не зацепился за... - Джон? Джон Ватсон? Стемфорд! Помнишь? Майк Стемфорд. Мы вместе учились, – с горящими глазами, чуть запыхавшись, окликнул бывшего сокурсника Майк. - Да. Извини, Майк, здравствуй, - Джон переставил трость, чтобы опереться левой рукой, освободив правую для рукопожатия. - Дааа, я знаю, я потолстел… - Да нет, – отвёл глаза Джон, заодно пряча гримасу накатившей на ногу боли. - А ты, по слухам, ранен был. Что с тобой случилось? Несколько неудобный и жутко прямолинейный вопрос смутил бывшего военного. - Подстрелили.., - после небольшой паузы просто ответил Джон. Чтобы не напрягать ногу, мужчины решили расположиться на скамейке, купив по кружечке безвкусного кофе из автомата. - Так ты ещё в Бартсе? – сейчас, когда у него не осталось постоянной работы и вообще хоть какого-то занятия, была возможность просто пообщаться со старым знакомым. Правда, во всём этом разговоре чувствовалась напряжённость: Джон ощущал границу, разделяющую два мира. Тот, в котором он жил раньше,и к которому принадлежал Майк, и тот, в котором он оказался теперь, пусть и не по своей воле. Майк же отвечал, будто и не ощущая никакой отчуждённости и напряжённости между ними. - Преподаю, да. Светлым юношам вроде нас прежних... Джон лишь хмыкнул, мысленно подчеркнув одно слово - «прежних». - Не выношу их, - лёгкая шутка несколько разрядила обстановку. - Ты планируешь в городе оставаться, пока не определишься? - В Лондоне на армейскую пенсию? – горько усмехнулся Джон. У Иных никогда не возникало проблем с деньгами, вот только у светлых не в чести пудрить головы людям, и совесть не позволяла пользоваться преимуществами типа превращения фантиков в купюры, так что единственным средством к существованию была пенсия, и Ватсон не кривил душой, отвечая Майку. На что Стемфорд рассмеялся: - Ты нигдеее больше не уживёшься! – протянул он, - Тот Джон Ватсон, который... - Я не тот Джон Ватсон, - резко прервал бывший военный. От воспоминаний накатил тремор, в попытке унять его Джону пришлось пару раз сжать и разжать руку. Почувствовав горечь в голосе, Майк поспешил сменить тему. - Вдруг Гарри поможет? - Только этого и ждёт, – с сарказмом ответил Джон: в университетские годы Гарри была притчей во языцах среди его сокурсников, особенно после эффектного появления на втором курсе. - Ну, не знаю, - продолжил размышление Майк, - сними квартирку с кем-нибудь в доле. - Да, брось. Кто меня вытерпит? - как бы ни было больно признать, но ночные кошмары делали из него не самого лучшего соседа по жилплощади. Стемфорд рассмеялся своим мыслям. - Что? – смутился Джон. - Ты второй мне это сегодня говоришь. - А кто был первый?

***

Надо отдать Майку должное за то, что не стал описывать его будущего соседа, а лишь загадочно улыбнувшись, провёл в Альма-матер.