Плачущие небеса

      Пальцы стискивают хлипкий зонт, который Бэкхён выбросил бы, если бы не чёртовы небеса, отправляющие на людей свои слёзы; он дышит глубоко и медленно, окончательно приходя в себя. Вокруг ни души. Люди сидят в домах, не желая высовываться на улицу в такую отвратительную погоду. «И хорошо» — думает Бэкхён. Минчжу боится сейчас чьих-либо взглядов. Кажется, она исчезнет, если кто-то взглянет на неё… Такую…

Не смотри на меня. Не смотри. Н е с м о т р и н а м е н я.

      Хрупкое тело держится рядом с ним, стискивает тонкими пальчиками край его одежды, и Бэкхён ужасается тому, какой видит сестру сейчас. Кажется, Минчжу постарела на десяток лет — из неё уже уходит жизнь, она осталась там, в ванной комнате, там, где… где… Бэкхён сжимает ладошку сестры сильнее, заставляя идти за собой, и девушка почти падает, снова возвращаясь в этот мир, который уходит из-под ног — не понимает, где находится и что делает. Что с ней стало, что…       Хорошо поработала…       Фразы всплывают в голове резко, и хочется бежать, как же хочется бежать; Минчжу резко останавливается и совсем не слышит, как громко капли разбиваются о зонт; она едва видит лицо Бэкхёна, который посмотрел на неё со страхом, не понимая, что случилось, боясь понимать.       Девушка вздрагивает. Слышит чьи-то шаги позади себя. Кажется, весь мир перед глазами переворачивается, несчастная трясётся от страха и ужаса. Девушку словно ударяет током, когда она чувствует чужую руку на своём плече. Скосив взгляд на ладонь, с ужасом понимает, чья она. Слёзы готовы политься из глаз, и она спешно моргает, чтобы избавиться от них, и как только из груди вырывается судорожный вздох и глаза открываются — ладонь исчезает.       — Я рядом, Мин, — Бэкхён зажимает ручку зонта между головой и плечом, обхватывая лицо сестры руками, стараясь привлечь внимание к себе, и та поднимает на него взгляд, — здесь больше никого нет, не бойся, — он подавляет в себе желание обнять её, понимая, что нужно поскорее уходить, иначе они точно промокнут.       И только потом, через несколько лет, он поймёт, что зря не сделал этого.       Девушка не может понять, почему Бэкхён не видит его, не видит Чондэ, почему… И только когда она снова с ужасом посмотрела на своё плечо, резко осознала, что тяжесть на нём исчезла, и Чондэ нет. Нет.       Призраки прошлого уходят.       Она понимает, где находится, только когда руки прикасаются к кружке с горячим чаем — пальцы обжигает, но это приводит в чувство, и она стискивает кружку ими сильнее. Жжёт, да, больно, да, но не больнее, чем было д о э т о г о.       — Он всё ещё здесь, — Бэкхён направляет взгляд на сестру. Её голос дрожит сейчас, а пальцы правой руки постукивают по виску. — Я не могу забыть это.... — чай такой горячий, он обжигает глотку, и Минчжу мечтает о том, чтобы он вовсе прожёг внутри всё до дыр, чтобы задохнуться прямо здесь. — В голове…       — Все скоро забудется, — Бэкхён прекрасно понимает, что ничего не забудется, что такое невозможно вычеркнуть из памяти, — нам нужно перетерпеть это, вот и всё. В следующий раз я врежу ему, — пальцы его руки подносят чашку с чаем ко рту, и Бэкхён вдыхает приятный аромат, представляя окровавленное лицо своего «брата».       Усмешка трогает губы — его не пугает насилие в собственной голове.       — Только я не понимаю одного… — брови сдвигаются в одну точку, и Бэкхён устало выдыхает, собираясь с мыслями. Он действительно не понимает, почему… — Почему ты вышла из комнаты?       — Я… — и действительно, почему? Потому что она не могла противиться голосу Чондэ? Или потому что... слабая? Правда, почему она…       «Ты должна быть сильной ради Бэкхёна»

«Ненавижу, ненавижу, ненавижу себя...»

      Девушка молчит. Слова застряли в горле, да и она толком не может понять, а что ей сказать? Тогда… Тогда Минчжу не могла не послушаться — кто знает, что случилось бы, проигнорируй она его? Хотя, может, всё бы обошлось… Когда приходит мысль о том, что она совершила ошибку сама, пойдя за Чондэ в ту ночь, что она сама виновата в том, что произошло, руки начинают трястись, и кружка с напитком стучит о блюдце, сжатая ладонями. Минчжу…       — Извини, мы не будем говорить об этом больше, — парень устало выдыхает, — пей, — ловит на себе её взгляд. Сестра явно хочет что-то сказать, но не может, или не решается.       Вдруг неожиданно становится очень страшно. Что, если она потеряет Бэкхёна? Что у неё тогда останется? Без него она…       Бэкхён прикасается ладонью к плечу Минчжу, перегибаясь через стол:       — Скоро мы пойдём домой, — после слова «домой» лицо Минчжу моментально кривится. Она не хочет возвращаться… туда. — Я буду рядом, не отходи от меня ни на шаг. А сейчас выкинь все мысли из головы. Мы найдём решение этой проблемы… Ты поняла меня?       Бэкхён выжидающе смотрит в её глаза, и она видит в бэкхёновских своё отражение. Такая разбитая, уничтоженная, в ней больше ничего нет. Как она позволила себе стать такой, как…       — Поняла? — подросток дважды щёлкает пальцами перед её глазами, возвращая в этот мир. — Я с тобой говорю, эй, приём, — Минчжу удивлённо моргает, не понимая, что происходит, — сейчас мы пойдём обратно.       — Х-хорошо, — голос предательски дрожит, и от мысли, что они вернутся в это место, начинает кружиться голова. В висках снова громко бьёт пульс. Бэкхён поднимается со своего места, переплетает пальцы с Минчжу, и они направляются домой, надеясь на то, что жизнь не станет ещё хуже.       Как же они ошибались тогда…