Плачущие небеса

      В конце концов всё стало казаться каким-то правильным. Минчжу должна быть здесь, она заслужила всё это. Она должна удовлетворять клиентов, потому что сама согласилась на это. Сама совершила ошибку, никто не подталкивал её к этому. Поэтому… Сколько времени прошло, сколько… Неделя? Месяц? Год? Она не знала. Время измерялось Бэкхёном, его взрослением — вот он подрос на десяток сантиметров, вот он стал выше неё, вот голос стал с лёгкой хрипотцой, как и подобает парням, вот он… Подвалы домов, в которых можно было спрятаться от всего ужаса, закрываясь от этого мира, манили своей чернотой, а место, ставшее тюрьмой, заменило ей дом. Здесь работа, здесь деньги, здесь удовольствие. А ненависть, которая пожирает Минчжу наутро… Она придёт потом. Всё потом. Она больше не живёт будущим. Не живёт прошлым. Только настоящим. И оно поедало её своей чернотой — от хрупкого сердца когда-то маленькой, наивной Минчжу ничего не осталось. В груди просто пусто, там ничего нет.       Только по утрам появлялось жалкое подобие на ненависть к себе. А потом — просто пустота.       Чувства появлялись только тогда, когда она видела Бэкхёна под утро по возвращению «домой». Его усталое лицо совсем не радовало, он еле вставал с постели, чтобы отправиться на работу. Как же он устаёт, её Бэкхённи…       — Может, никуда не пойдёшь сегодня? — Мин сама страшно устала, она толком не спала этой ночью, ведь пришла домой всего пару часов назад, читай утром, и не хотела, чтобы брат мучился точно так же. — Тебе надо бы отдохнуть… — как же больно было смотреть на Бэкхёна…       Сейчас он уже застёгивал верхние пуговицы светло-серой рубашки. Джинсы обтягивали красивые бёдра. На голове был настоящий бардак, но Бэкхён не хотел тратить время на то, чтобы расчесаться. Ему бы на работу не опоздать, а то опять денег дадут вдвое меньше…       — Всё хорошо, я нормально себя чувствую, — он прекрасно понимал, что сестра волнуется за него. Ещё вчера вечером «отец» снова потерял рассудок и устроил ему «сладкую жизнь», приложив затылком об стену, а потом наградив ударом под рёбра просто за то, что «сынишка» не вынес мусор. Чёртов мусор… — Не беспокойся, всё нормально. Я… — что она хотела сказать? Что могла сказать? Минчжу не знала.       Она совсем перестала понимать, о чём говорить с братом. Они завязли в этом ужасе, и выхода из него нет. Совершенно. Эти люди не видели его, не могли видеть.       Убежать? Куда? Куда бежать? Они так и не смогли найти друзей. Минчжу не выносила, когда с ней разговаривали чужие люди, когда трогали, она совершала огромное усилие над собой, когда приходилось просто смотреть на новые лица. Бэкхён и не стремился к общению с кем-либо. Совсем замкнулся в себе.       Стал неразговорчивым. В его голове часто были мысли о том, как же они могут так жить. Есть ли способ изменить всё, смогли бы они… Он… И понимание того, что не смогли бы, разбивало его до конца.       А раны на теле Минчжу не исчезали. Они становились всё глубже, всё красивее, и она сама, кажется, переставала быть такой уродливой — тело забирало всю грязь внутри на себя, и Минчжу даже могла смотреть на себя в зеркало с какой-то улыбкой…       — Это то, чего ты хотела, Минчжу? — волосы падают на плечи, плечи расправляются, а голова падает набок. Сейчас Мин смотрит на своё отражение в зеркале и не чувствует, что с ним что-то не так.       По венам (как же хочется вдоль, как же хочется вдоль…) то, что Минчжу называет простыми царапинами (это выход для неё, лучший выход…). Ничего, они скоро затянутся, и останутся едва заметные шрамы, которые заставят её не забывать, не забывать никогда о том, насколько она никчёмна, ничтожна, о том, что она грязная, о том, что ей нет места среди счастливых людей, о том, что Минчжу не имеет права быть среди них, нет…       — Ты заслужила всё это… — голос вновь пропадает, и она вздрагивает, когда на плечо ложится чужая рука. Всего лишь вздрагивает, не оборачивается, не кричит. Просто закрывает глаза, втягивая носом тяжёлый воздух, и медленно выдыхает его, понимая, что её жизнь — бесконечный кошмар, который никогда не закончится.       Кажется, она знает, когда Чондэ вновь коснётся её; знает, когда издевательски прикусит ушко; когда резко раздвинет ноги коленом; когда выжжет в сознании понимание своей ничтожности и ущербности.

Ты заслужила это, Минчжу.

      Пока Бэкхён сгибался из-за ударов отца, она сдала кровь на анализ, и через три дня девушке придётся понять, что всё, что она переживала сейчас, лишь цветочки…