Леди и Кот

После представления ребята направились праздновать окончание конкурса в кафе, а Маринетт решила помочь работникам школы убрать мусор и стулья. Синевласка даже не успела переодеться и так и ходила в платье и маске. Солнце медленно садилось, окрашивая город в желтоватый оттенок, а воздух начал пропитываться холодом и свежестью. Маринетт глубоко вдохнула эту бодрящую текстуру и невольно улыбнулась. На душе стало спокойно. Девушка стояла на том самом месте, где впервые влюбилась. «Навевает воспоминания». - Ты улыбаешься. Послышался голос из сумочки. Маринетт увидела, что Тикки озарила довольная улыбка. - Как я могу не улыбаться, Тикки! Всё закончилось, - блаженно протянула она и прикрыла глаза с лёгкой полуулыбкой. Тикки театрально возвела руки к небу. - Слава Квами! Я устала прятаться под кроватью. Внезапные появления Альи – это наказание, - недовольно пробурчала Квами. Синевласка не сдержала смешка. Бедная Тикки. Для неё эта неделя выдалась тяжёлой. - Не волнуйся, Тикки! Это последний раз, когда я принимаю участие в таких мероприятиях и... - Но тебе же это нравится, - внезапно прервала её Квами. Маринетт изумлённо уставилась на свою Квами и неожиданно осознала, что она права. - Это так, но... - Не стоит себе отказывать в том, что тебе нравится, - Тикки мило улыбнулась. Квами, действительно очень умны, и Маринетт убедилась в этом, в который раз. Синевласка грустно усмехнулась и покачала головой. - Мне это нравится, но каким образом это пригодится в сражении? Тикки беспечно пожала плечами. - В разгар битвы начнёшь петь, и Акума сама будет вылетать из вещей, чтобы послушать твой голос, - насмешливо проговорила Квами. Мари рассмеялась. - Тикки, как тебе приходят в голову такие мысли? – сквозь смех проговорила девушка. Квами весело усмехнулась и скрылась в сумочке, напоследок сказав: - Я же Квами! Синевласка убрала слезинку и улыбнулась. Она поглядела на угасающий в ночи город и глубоко вдохнула. Настроение было замечательное и ничто его не испортит. «Пора домой». - Не знал, что ты так красиво поёшь, моя Леди. Послышался голос позади Маринетт, и она не удержавшись, усмехнулась. - Ты повторяешься, Кот. Синевласка обернулась на его голос и внезапно замерла. Она поражённо моргнула, надеясь, что ей показалось. Однако ей не показалось и на месте, где должен был стоять её напарник... ... стоял Адриан. Маринетт мысленно дала себе пощёчину. Сердце начало ускорять ритм. Как она могла так ошибиться? «Матерь Божья! Я назвала его Котом!» Мари приоткрыла рот и покраснела, понимая, что сглупила. - А-Адриан, прости! Я спутала тебя с... - Котом Нуаром? – недоверчиво переспросил Адриан, вопросительно приподняв бровь. Она сглотнула. - Д-да. Он усмехнулся, покачал головой и, вскинув голову, стал пристально вглядываться в небесные глаза. - Ты не спутала, моя Леди. Что? Маринетт думала, что ей послышалось, и она изумлённо глядя на блондина, ошарашенно переспросила: - Что. Ты. Сказал? Адриан ожидал такой реакции и нахмурился. - Маринетт, я знаю, кто ты, - он осторожно сделал шаг в её сторону. «Нет». - Я знаю. «Не может быть». Маринетт испуганно вздрогнула и насторожённо переспросила: - Знаешь? - Да, моя Леди, знаю, - с лёгкой полуулыбкой проговорил блондин. Он заметил, как Маринетт отступила на шаг и его взгляд от этого действия помрачнел. - Всё это время... Котом был ты. Ты знал... знал! – Маринетт вскинула на него поражённый взгляд, а её лицо исказила злоба, - Ты, черт возьми, игрался со мной! Да, Адриан!? Или мне лучше называть тебя Кот!? Адриан опешил, удивлённый такой Маринетт. Он понял, что девушка недалека от истерики, и нужно что-то делать. - Маринетт, послушай. Я молю, что бы ты мне поверила. Я не играл с тобой, - он старался вложить в свои слова искренность и спокойствие, но в итоге, он оправдывался. Её обжигала злость, отчаяние и воспоминая, связанные с Нуаром. К глазам подступили слёзы. - Не хочу верить! Не хочу видеть ни тебя, ни Кота! Вы оба мне противны! – она закричала и, почувствовала, как по щекам потекли горькие слёзы. Синевласка гневно смахнула их рукой. Какая же она дура! Какая глупая! Она ему верила! Лицо Адриана исказила гримаса боли от осознания, что она ему не поверит и, он сделал шаг навстречу, в надежде обнять, успокоить. - Не подходи, - еле слышно проговорила девушка, останавливая блондина. От её шёпота, смешанного со слезами он чувствовал душевную боль. - Маринетт, прошу, выслушай... - Нет! - Леди... - Не смей меня так называть! – Маринетт всю свою злость вложила в свой взгляд и, замахнувшись, хотела ударить Адриана, но он перехватил руку девушки, крепко сомкнув, - Я ненавижу тебя, Адриан! Ненавижу, слышишь! Отпусти меня! Слушая её, Адриан мрачнел и постепенно отпускал руку. Резко вырвавшись, Маринетт развернулась и пустилась бежать. Он отпустил её. Синевласка бежала, не разбирая дороги, просто хотела укрыться от всего того, что на неё обрушилось. Слёзы всё не прекращались и, когда девушка вбежала в пекарню, не слушая вопросов взволнованных родителей, она поднялась к себе, дошла до кровати, и безвольно опустившись на колени перед ней, разрыдалась. Она плакала, всхлипывая и содрогаясь всем телом. Дрожащими пальцами вытирала слёзы, даже не замечая Тикки, которая заботливо гладила её по коленке, не замечая стук в дверцу её комнаты. Дрожащими губами твердила: «Я ему верила». Она не сдерживала себя, упиваясь слезами и болью в груди. Квами никогда не видела, чтобы её протеже так горько плакала, была такой беззащитной. Тикки донесла мягкий плед и укрыла Маринетт, затем что-то нашептала на ухо девушки, потому что она положила свою голову на кровать, успокоилась и погрузилась в сон.