Our Fragile Co-commandership

— Слишком холодно, — говорит Рен. — Да ну? — спрашивает Хакс, поднимая бровь. — Кто бы мог подумать. — Что слишком холодно? Снег идет. — Нет, — Хакс, как и Рен, смотрит на пустое плоскогорье, которое разворачивается перед ними, и щурится от яркости снега. — Кто бы мог подумать, что тебя заботит погода. Что ты чувствуешь температуру воздуха. — Я чувствую температуру, — говорит Рен, кутаясь в свою потрепанную накидку. — И сейчас я чувствую гребанный холод. — Да? — губы Хакса дергаются. — Холодновато для тебя? Рен сердито смотрит на генерала, пока с него не сдувает ветром капюшон. Хакс не может сдержать смех. Он даже не пытается, опьяненный уверенностью, что это место идеально им подходит. Одинокая снежная планета, на которой они стоят, совсем скоро станет символом могущества Первого Порядка. — У тебя странное чувство юмора, — говорит Рен, выплевывая длинную вьющуюся прядь темных волос. Он надевает капюшон обратно, резко натягивая его на голову, как будто пытаясь что-то доказать климату. — Не притворяйся, что тебе не холодно. Ты мерзнешь. — Мне нравится, — говорит Хакс, не желая соглашаться. — Бодрящая погода. — Я хочу обратно в шаттл, — говорит Рен, но не двигается с места, только поворачивается спиной к ветру. — Хочу маску, — тихо добавляет он. — Мне нравится, — повторяет Хакс, наслаждаясь муками Рена. Злорадство, наверное. — Холод жестокий. Непростительный. Он цвета доспехов штурмовиков… Рен фыркает, покачиваясь на носках, чтобы согреться. — … поэтому им будет легко маскироваться, — заканчивает Хакс, стараясь не звучать оборонительно. — Он могущественный и жестокий и… — И ты можешь прятать свое хрупкое телосложение, — говорит Рен, ухмыляясь, — под большим пальто. Хакс открывает рот. Закрывает его. Засовывает руки в карманы шинели и отворачивает лицо. Он удивлен тому, что слова Рена задевают его. Удивлен жестокости Рена, тому, как он легко достал эту информацию из чужого сознания. Удивлен собственному удивлению — не стоило забывать, что Рен — призрак, посланный из Ада для наказания Хакса (так Хакс думает) за грехи его молодости. Хакс все равно ругает его. — Так ты не сохранишь наши хрупкие отнош…, — он замолкает. Нет, не отношения. Не партнерство. Не дружбу, хотя Рен поспешил за ним в холод без маски, когда Хакс сказал, что он хочет выйти из шаттла и осмотреть планету сам, — …наше хрупкое совместное командование, — заканчивает он, хмурясь. Он жалок. Рен смеется, его дыхание на морозе как у дракона. — Но ты все равно хрупкий. Маленький. — Мы почти одного роста, — говорит Хакс раздраженно. — Почти, — говорит Рен, — но у тебя тонкие кости, — он смакует слова тонкие кости, как будто хотел бы отделить от них мясо. Хакс пытается скрыть дрожь, но Рен все равно знает. — Ты маленькая птичка на дереве, поющая одну и ту же песню каждый день, — говорит Рен. Хакс смотрит на Рена, - он, блядь, не птичка, — и их взгляды встречаются. Глаза Рена сужены, капюшон опять сдут ветром. Темные волосы бешено пляшут вокруг его лица. — Спорим, что если я обхвачу твою талию руками, кончики моих пальцев соприкоснутся. Хакс закатывает глаза, отворачивается от Рена, поворачивается обратно, и жалеет об этом. — Спорим, что я могу поднять тебя, — говорит Рен, не отрывая от Хакса взгляда, — что я могу держать тебя и не отпускать, даже если ты будешь отбиваться. Глаза Рена темным блестят на фоне белизны снега, Хакс отвлеченно думает, не загипнотизирован ли он. — Что ты делаешь? — спрашивает он, смаргивая снежинки, прицепившиеся к ресницам. Рен пожимает плечами. — Греюсь, — и не прекращает пожирать Хакса взглядом. — Перестань, — огрызается Хакс. — Перестать греться? — дразнит Рен. Хакс не глотает наживку. Рен, похоже, не замечает. — А, ты имеешь ввиду, перестать угрожать нашему статусу кво? Нашему хрупкому…, — Рен растягивает фразу, чтобы доставить Хаксу мучений, — … совместному командованию. Почему, генерал? Боитесь, что почувствуете что-то, кроме вашего любимого, безжизненного холода? Хакс вздыхает. — Ты что, сейчас впадешь в очередную свою истерику? Рен медленно моргает с вызывающим безразличием. — Ну? — спрашивает Хакс. — Отвести тебя к ближайшей контрольной панели или успокоишься, разрубив мой комлинк напополам? Рен кусает губу, как будто бы пытаясь не дать себе заговорить. — Что? — спрашивает Хакс. — Спорим, тебе понравится член в заднице, — говорит Рен. — Не будь вульгарным, — Хакс смотрит на небо, взывая о помощи. Она не приходит. — Спорим, ты будешь стонать, как шлюха, — говорит Рен, довольный собой. Злорадство, наверное. — Спорим, ты будешь просто лежать, — ехидничает Хакс, — как принцесса. — Принц, — говорит Рен. — Чего? Астероидного поля на месте Альдераана? — Темной стороны, — говорит Рен властно, краснея. — И я не буду просто лежать, — он поднимает подбородок. — Сомневаюсь, — говорит Хакс. И смеется. — Сэр. Рен и Хакс оба дергаются, когда слышат потрескивание комлинка. Хакс достает его из кармана. — Говорит Хакс. — Генерал, все отряды возвращаются. — Сейчас будем, — говорит Хакс и прячет комлинк в карман. Потом делает размашистый вычурный жест рукой. — Ваше величество, — говорит он, наклоняя голову. Именно поэтому он застигнут врасплох, когда Рен толкает его на землю. Снег обжигает затылок и уши, но стыд жжется сильнее. Хакс знает, что играть с Реном опасно. Это недостойно. Это ниже его. У отца случился бы еще один сердечный приступ, если бы он увидел Хакса сейчас, прижатого Реном к земле, как будто он легкая добыча. — Слезь с меня, — говорит Хакс, безрезультатно отбиваясь от Рена. Рен тяжелый и он ждет, пока Хакс не успокоится, потом говорит. – Нет, — и наклоняется ниже, так, что они прикасаются носами, и пар от дыхания смешивается между ними. Хакс напоминает себе, когда его взгляд беспомощно передвигается от губ Рена до его родинок, глаз, розовых от холода щек, что Рен — злой дух, который отвлекает его, озадачивает, сбивает с пути. Рен — препятствие, которое нужно преодолеть. Испытание характера. Глаза Рена почти закрыты, длинные ресницы опущены. Он приоткрывает рот, и все силы Хакса уходят на то, чтобы не поднять подбородок и не соединить их губы. Он думает, что хотел бы поцеловать этот рот и в то же время нет, нет, нет, дурак. — Приходи ко мне в каюту, — шепчет Рен, не целуя, только проводя носом по носу Хакса. — Сегодня вечером. Я заставлю тебя забыть все дурацкие правила, за которыми ты прячешься. Я лишу тебя их, одного за другим. — Именно этого я боюсь, — говорит Хакс и удивляется своим словам. — Подумай об этом, — говорит Рен. — Представь это. Но думать не о чем, — Хакс уже все продумал, — и он отказывается представлять это: Рен может увидеть. Он притворяется, что думает, позволяя молчанию растянуться. Рен отодвигается, чтобы посмотреть на него. — Я думаю…, — говорит Хакс. Сглатывает. Рен хмурится, он прочитал его сознание. — Я думаю, — говорит Хакс снова, голос тихий, под стать замерзшей планете, — что я лучше посплю в тантане. Я уверен, пахнуть будет лучше, чем твое дыхание. — Ты испытываешь мое терпение, — Рен садится. Он хмурится, штормовая туча залегает между его бровей. — Так теперь называется твоя мания? — спрашивает Хакс, тоже пытаясь встать. В ответ Рен сует за шиворот Хакса горсть снега. — Ты, блядь, — Хакс сбрасывает его, поднимается на ноги и пинает Рена в ребра, пока тот лежит на спине и смеется. Рен никак не реагирует, и когда Хакс замахивается, чтобы ударить его еще раз, Рен хватает его за ногу, и валит на землю. Хакс не успевает восстановить дыхание, а Рен уже обездвиживает его руки коленями, всем весом падая на его грудь. Пойман опять. — Надо заставить тебя отсосать мне прямо здесь. Ты этого заслуживаешь. — Я его укушу, — рычит Хакс, бесполезно ерзая под Реном. — Твое мнение изменится, когда его увидишь, — насмехается Рен, собирая снег рукой в перчатке. — Ты влюб… — Сэр? — трещит комлинк в кармане Хакса. — Тепловой сканер зарегистрировал форму жизни, движущуюся к… — Это все, что успевает услышать Хакс. Это происходит так быстро, что кажется обратной перемоткой: сначала мягкий шлепок двух половинок животного по сторонам от головы Хакса, потом вид снизу того, как существо разрывает пополам над его головой, как будто бы распиливает далеким диском солнца, едва видимым сквозь уменьшающийся снегопад, потом арка светового меча Рена, гул его зажигания, вес Рена, поднимающийся с груди Хакса, рычание. Но нет: рычание, Рен встает, Хакс остается лежать между его ног, меч Рена ударяет по животному в прыжке, разрезая его напополам, слабое солнце едва светит в небе, и два куска грязной шерсти и обожженной плоти падают в снег по бокам от головы Хакса почти беззвучно. Хакс моргает. Меч Рена выключен. Он выдыхает через нос, пытаясь успокоиться. Когда Рен поворачивает лицо к Хаксу, длинная прядь волос попадает ему в рот. Он раздраженно выплевывает ее и встряхивает головой, откидывая волосы. Хакс ненавидит себя, думая об ангелах Иего, о том, как их красота меняется в зависимости от смотрящего. Хакс когда-то видел такого, много лет назад. Сейчас он жалеет об этом. — Где мы остановились? — спрашивает Рен, опускаясь на грудь Хакса, опять прижимая его к земле. Не что это было — Рену все равно. И с чего бы ему было не все равно? Хакс не может представить существа хуже того, которое поймало его — существа быстрее, жестче, с более острыми когтями. Рен опять набирает в горсть снега. — О чем я говорил? Напомни. — Любовь, — говорит Хакс, его голос отстраненный, слабый. Он пытается прочистить горло, но это тяжело сделать, пока Рен всем весом давит на его легкие. — Ты говорил, что я влюблюсь. — Да, — говорит Рен и сует еще больше снега за пазуху Хакса. — Именно.