Our Fragile Co-commandership

Обратный путь на Финалайзер короткий, но у Кайло хорошее настроение и он наслаждается остаточным напряжением между ними с Хаксом. Они сидят в шаттле на скамье, их замерзшие ноги и мокрые плечи соприкасаются. Рядом сидит Фазма, тоже мокрая и замерзшая. Ее доспехи покрыты кровью какого-то зверя, но она тоже улыбается, белые зубы блестят в мигающем свете. Кайло смотрит на нее, потом поворачивает голову в другую сторону. Хакс не улыбается, но и не хмурится. Он замечает взгляд Кайло. Отворачивается. Их каюты находятся рядом, именно поэтому, как только шаттл состыковывается с Финалайзером, они молча идут туда вместе. Обычно штурмовики разбегаются, завидев Кайло, но при этом они натренированы вставать по стойке смирно при виде Хакса, и теперь сконфуженно замирают в нелепых позах, как напуганные стайки жакрабов, надеющиеся спрятаться на виду. Соблазн напугать их еще сильнее велик, но Кайло пытается вести себя хорошо. Ему нравится направление мыслей Хакса, которые, — помимо холодно и противно, — обращены к Кайло. У Кайло красное из-за снега ухо, и оно большое, да, спасибо, Кайло сам знает, но еще Хакс думает, что он мог бы снять перчатку и накрыть это ухо ладонью, согреть его. Теплая рука лучше маски. Кожа на коже. Дурацкие волосы Рена тоже мокрые, особенно одна прядь, с которой капает, вот же она, прямо тут, и разве она его не щекочет? Она раздражает Хакса. А был бы раздражен Рен, если бы Хакс снял перчатку, протянул руку, и… Кайло останавливает себя, потому что у него начинают закрываться глаза под приятный гул мыслей Хакса. Он как будто шепчет все это прямо в большое красное ухо Кайло. Кайло был застенчивым ребенком, потом нескладным подростком и никуда не вписывался. Потом был Сноук. Никто никогда не хотел его так, как хочет Хакс. Отчаянно. Хакс готов отгрызть себе руку, чтобы не испытывать этого притяжения. Знание этого опьяняет. Да, Хакс может убеждать себя в том, что это унизительно, но на самом деле он хочет спрятать лицо в плащ Кайло и вдохнуть запах. Кайло не против. Если генерал хорошо попросит. Когда они подходят к дверям, Кайло кладет ладонь на рукав Хакса и спрашивает: «Ну?». Он задавал один и тот же вопрос целый день сегодня, там, в снегу, но Хакс так и не дал утвердительного ответа. Хакс смотрит на руку Кайло на своем рукаве, потом на лицо Кайло, выражение его лица нечитаемое, как будто он не понимает, что Кайло имеет в виду. Только он понимает. — Последний шанс, — говорит Кайло. — Последний? — ухмыляется Хакс. — Правда? — он отступает от Кайло так, чтобы тот больше его не касался. — Не давай обещаний, которые ты не можешь сдержать. Он скрывается в каюте. До слуха Кайло доносится довольное «Миллисент!». Дверь закрывается. Кайло остается стоять один в коридоре. Он закусывает щеку и напоминает себе, что выбивать дверь в каюту Хакса можно только в чрезвычайных ситуациях. -- Этой ночью Кайло сидит на кровати и не спеша распутывает волосы пальцами. Он чувствует, что с другой стороны стены Хаксу снятся сны, пока он лежит, свернувшись, рядом со своей кошкой. Хакс не любит спать, потому что сон отбирает ценное время. Это забавно, потому что Кайло спать не может и у него много времени. Он не знает, чем его занять. Он отпускает его, теряет, дает ему закатиться за угол. Он теряет ему счет. Ему все равно. Он позволяет ему течь. Но сон ценен. Хакс не знает, какой бы была его жизнь, полная строгих расписаний и важных совещаний, без сна. Серый призрачный мир бессонницы — здесь живет Кайло. Он вздрагивает и резко спрашивает «Что?», потому что слышит шепот, который не слышит никто, и видит тени, которые танцуют на периферии зрения. Поэтому все думают, что он сумасшедший. Это одна из причин. Кайло не может спать, и ему нравится смотреть сны Хакса. Они умиротворяют, как любимая передача со знакомыми персонажами: Хакс, его мрачная семья, Миллисент, Фазма, Сноук. Но когда Кайло заглядывает в сны Хакса сегодня, он вздрагивает, как от удара, и покидает чужой сон. Это было?.. Что это было? Этого не может быть, Кайло показалось. Потому что ему кажется, что он видел… нет, не может быть. Хаксу бы такое не приснилось, даже во сне он… Наверняка они дерутся. И Кайло просто принял желаемое за действительное. Пальцы Кайло замирают в волосах. Он неуверенно смотрит еще раз. Да, они дерутся. В некотором смысле. Но… Он смотрит и чувствует, как кровь приливает к лицу. К груди. Кончики пальцев горят. Кайло видел себя во снах Хакса раньше: поджигающим вещи, которые традиционно не обладают свойством гореть, или оставляющим за собой дорожку из задушенных офицеров, по которой идет Хакс, и, однажды, парящим за высокими окнами мостика, отказываясь вернуться на корабль, пока Хакс расхаживал внутри. Но это? Это… Возбуждает. Кайло спешно обхватывает рукой свой член, боясь, что сон Хакса может, как это бывает со снами, ускользнуть, раствориться и деформироваться. Но нет, все в порядке. Кайло закусывает губу. Все хорошо. Все… Они оба полностью одеты, только штаны Хакса свисают с одной ноги длинной тряпкой. Снег обжигает его голые ноги, но жжет не только снег. Жжет губу — Рен прокусил ее, язык — от поцелуев, глаза — от всего этого, щека — от отрывистых слов Рена, которые, как бомбы, падают в замерзшее ухо. Ему жарко в одежде, он потеет под пиджаком, шинель расстелена под ними, как одеяло. Член тоже жжет, от преступного недостатка внимания. Руки Рена смыкаются на запястьях, удерживают, не дают прикоснуться к себе, и жжет задницу, горячая боль пронизывает позвоночник, пока Рен разрывает его собой на части. Хакс задыхается, пытаясь высвободить руку, чтобы потрогать себя, но когда ему удается вырваться, он сначала отталкивает лицо Рена от своего уха, холодный воздух целует его шею вместо Рена, и обхватывает свой член, начинает дрочить, — из глаз текут слезы облегчения, — раз, два… Кайло кончает, задыхаясь, в собственную руку, в своей кровати, закрывая затуманенные глаза, пока реальность возвращается на место. С другой стороны стены Хаксу все еще снится сон. Кайло улыбается, потом хмурится. Все еще снится? Не удовлетворен? Это волнует Кайло. Дело в том, что Хакс сделал что-то, чему нет имени, а Кайло даже не… Он даже не… Но когда он снова заглядывает в сон Хакса, готовясь к худшему, его встречает сердитая рыжая семья Хакса на неправдоподобном пикнике. Хакс угрюмо берет из рук отца дыню, чтобы отнести к столу, но поскальзывается. Дыня падает, и ее внутренности пачкают блестящие сапоги Хакса. Все злятся, и у него дрожит губа. Кайло улыбается. Хакса так легко читать. -- Первое побуждение Кайло — дразнить. Намекать на сон целый день, пока Хакс не покраснеет тем ужасающим оттенком красного, когда Кайло зайдет достаточно далеко. Этот оттенок следует назвать именем Хакса. Такой яркий контраст по сравнению с серостью этого места. Кайло смеется в холле, скрытый маской. Ближайшие штурмовики пугаются и уносят ноги. Но когда он пробирается на мостик и видит Хакса, стоящего на помосте, — его силуэт четко обрисован на фоне их снежной планеты, — то не видит в глазах генерала ничего, кроме привычного презрения. Хакс не помнит. Кайло исследует его сознание, ищет. Он копает глубже, так глубоко, что Хакс моргает и хмурится в его сторону. Что, даже ту часть, где…? Нет. Ничего. Кайло уходит в свой любимый темный угол и уныло хмурится. Хакс время от времени бросает на него взгляды, раздраженный, наполовину из-за того, что Кайло влез в его сознание, наполовину из-за того, что Кайло нарушает симметрию его мостика. Кайло, чей шанс позлорадствовать так и не воплотился в жизнь, мстительно выстукивает неровный ритм рукояткой меча о металлическую стену. Не проходит и минуты, как Хакс идет прямиком в тенистый угол Кайло и рукой останавливает меч. Нос Хакса почти касается металла маски, и Кайло не впервые думает, что не стоило показывать Хаксу свое лицо. До этого Хакс его боялся, хотя хорошо это прятал. Теперь Хакс чувствует много вещей к Кайло, но страха среди них нет. — Я понимаю, — говорит Хакс, и Кайло приходится на секунду закрыть глаза и приказать себе не хватать генерала Силой или руками, — что тебе нелегко найти развлечение на борту Финалайзера, но я был бы очень благодарен, если бы ты пошел и поискал в другом месте. Хакс моргает своими длинными ресницами, самодовольный, и у Кайло появляется идея. Он не может сдержать улыбку и ее слышно в его голосе, когда он говорит: «Как хотите, генерал», и идет к выходу. Хакс смотрит, как он уходит. Он (не без причины) подозрительно относится к довольному Кайло, но в этот раз он ни за что не угадает намерения своего со-командира. В конце концов, Хакс даже не знает, что Кайло смотрит его сны, поэтому он не сможет остановить его, если Кайло захочет поучаствовать. -- Этим вечером Кайло надевает на себя сон Хакса, подобно плащу. В прошлом Сноук пришел так к Кайло. Пробрался в его сны, где они могли тайно говорить о его будущем и о прошлом его деда. Кайло интересно, использовал ли дед эту технику. Он меняет свою внешность в соответствии с окружением во сне. Если верить словам Верховного Лидера, способности Кайло проникать в чужие сознания беспрецедентны. Это высокая похвала и он не уверен, заслуживает ли он ее, но это правда. Для Кайло погрузить руки в чужое сознание — так же легко, как проверить температуру воды в ванной. И, если она окажется слишком холодной или горячей, Кайло может это изменить. Хакс сидит за партой в классе Академии и смотрит на своего отца, который читает лекцию с кафедры внизу. Он переживает, потому что он надел неправильный галстук (желтый, с цветами), забыл домашнее задание (две тысячи слов на тему отношений хищника и добычи), и потому что Рен лежит на соседней парте и ведет пальцем под накрахмаленным воротником униформы Хакса. Ему сложно сосредоточиться. Солнце недавно взошло, пыль плавает в его слабых лучах, и его не покидает ощущение, что они с Реном не занимались ничем хорошим — поэтому на нем неправильный галстук, он забыл домашнюю работу, и его шея краснеет под пальцем Рена. За окном весенние цветы поднимают лица к солнцу, которое висит низко в небе, а над ним — огромный корабль в процессе возведения, звездный разрушитель невиданных размеров. Он будет принадлежать Хаксу однажды, он будет управлять им единолично, но только если он вовремя сдаст домашнее задание. Кайло гладит кончиками пальцев коротко стриженную голову Хакса. Его веки дрожат — чувствительное место. TIE-истребители пролетают мимо, как пчелы, возвращающиеся в улей. Комната дрожит, с потолка падает штукатурка. Внимание Хакса переключается, и он отклоняется вбок, чтобы Кайло его не доставал. — Пока я стою на этой кафедре, — говорит Хакс Старший, — тысячи существ умирают: их едят заживо, другие бегут от смерти, плача от страха, еще одних медленно пожирает изнутри и они не подозревают о своем конце. Во вселенной электронов и эгоистичных генов, слепых сил и генетических репликаций некоторые пострадают, другие выживут, и будут процветать, и это не поэзия, этому нет причины и нет справедливости. С каждым словом он увеличивается в размерах, Хаксу и Кайло приходится задрать головы, чтобы смотреть на него. Он достигает размеров Сноука и растет дальше. Кайло чувствует, что должен вмешаться. Он хватает Хакса за воротник пиджака, притягивает к себе и удерживает рядом, не обращая внимания на его протесты. Кайло приближает губы к его уху, рука ныряет под парту и он трет член Хакса через ткань штанов. — Давай я тебе отсосу. — Нет, — шепчет Хакс, выкручиваясь на стуле, когда Кайло втягивает в рот мочку его уха и расстегивает ему штаны, все еще удерживая на месте за воротник. — Он увидит нас, — говорит Хакс, хотя его отец продолжает говорить перед классом. Он снова нормальных размеров. Кайло отрывается от уха Хакса, чтобы пообещать: «Нет, не увидит». Еще TIE-истребители. Их шум заглушает стоны Хакса, когда Кайло сильно прикусывает нежную кожу мочки. Штукатурка падает, и пыль блестит в воздухе. Кайло расстегивает молнию и отклоняется, чтобы посмотреть в лицо Хакса. Он нетерпеливо ждет ответа. — Ладно, — говорит Хакс и виновато отводит глаза. Он взволнованно смотрит на своего отца и обратно на улыбающегося Рена. Хакс прикусывает губу. Ему нравится эта идея. В кровати Хакс шевелится во сне со стоном. Это хороший сон. -- Кайло просыпается. Губы прилипли к подушке из-за слюны. Бедро прилипло к простыне из-за спермы. Он принимает душ как в тумане. Он жадно проглатывает две порции еды, принесенные охраной из столовой, и пьет воду, стакан за стаканом, не заботясь о том, что она течет по подбородку. Он не чувствует собственного веса. Он хочет обратно в сон, хотя он наполовину ожидает, что в любой момент штурмовики Хакса ворвутся в его каюту с бластерами. Но нет. Хакс не сможет ничего доказать. Или даже признать. Кайло мысленно ищет и находит Хакса. Он обедает с Фазмой, пьяный и счастливый. Он переживает о том, что Кайло может влететь сюда, как большая летучая мышь, и испортить ему настроение. Он испытывает вину за свой сон и за то, что он наслаждается воспоминанием о нем. Он проснулся, покрытый засохшей спермой, как какой-то кадет-первокурсник. Смехотворно. Обычно, когда Хаксу снятся эротические сны, партнер остается безликим. Но сегодня это был Рен во всем своем ужасном великолепии, воспоминание четкое, как звезды за окном: губы Рена, растянутые вокруг его члена, Рен, сглатывающий его сперму. Хакс вздрагивает и допивает содержимое стакана. Невероятно. Он знает, что ему нельзя давать себе волю, даже если рот Рена сводит его с ума. Нельзя. Все закончится его холодным трупом у ног Верховного Лидера или, вероятнее, у ног Рена. Кайло выныривает из мыслей Хакса, хмурясь. Он прав. У Кайло есть дела поважнее, и он не должен проводить ночи, сидя на краю сознания Хакса, как горгулья. Это занятие опаснее, чем ему представлялось. Кайло клянется не возвращаться в сны Хакса этой ночью. Только вот он снова не может уснуть. Тот сон, который ему удалось урвать, оставил его пустым, лишенным чего-то. И теперь, когда он знает, чего ему не достает, присутствие Хакса за стеной, обычно умиротворяющее, будоражит его. Кайло закрывает глаза. -- На щеке Хакса блестит пятно зеленой блестящей краски. Его волосы бледно-розовые, распущенные и достают до подбородка. Конфетти падает сверху и липнет к коже. Хакс кричит что-то, слов не слышно за шумом, и обвивает руки вокруг Кайло. Кайло интересно, где они, но он занят тем, что борется с языком Хакса собственным языком. Они целуются на улице, медленно, обнимая друг друга. Они выпадают из ритма буйного празднования вокруг. Кайло отстраняется и прижимается лбом ко лбу Хакса, дышит. Дети гоняют друг друга у мшистых ног какой-то огромной статуи, взрывают петарды. Шумные друзья передают друг другу бутылку с физиглагом. Девушки в лентах и ярких платьях танцуют со своими ухажерами, матерями, друг с другом, смеясь. Кайло слышит барабаны и трубы парада вдалеке. Солнце высоко в небе, оно блестит в краске на щеке Хакса. Они смотрят друг на друга так, что Кайло вздрагивает и чувствует это лежа в кровати и прижимая к груди подушку. Он берет Хакса за руку и уводит с улицы, через толпы людей, дроидов, бесчисленных форм жизни, вертящихся вокруг, и… над их головами пролетают три истребителя X-wing, рассыпая конфетти. Кайло замирает. Он знает, где они. Хакс не останавливается. Он разворачивается и смеется над Кайло, когда видит его, застывшего, берет его за руку и ведет их прочь. Кайло идет за ним, запинаясь. Хаксу не могло это присниться — но Кайло видел достаточно этих празднований, участвовал в них на многих планетах и узнает все признаки. Хакс бы его убил, точно, если бы он знал, что Кайло это видит. Верховный Лидер бы… сердце Кайло уходит в пятки. Знает ли он об этом месте в сознании Хакса? Люди похлопывают Хакса по плечу, обнимают и приветствуют его, спрашивают, кто его парень и подмигивают. Хакс притворяется смущенным, откидывает волосы, пока Кайло съеживается, без причин волнуясь, что его узнают. Он пытается найти этому объяснение: Хакс смотрел много записей, — он любит историю, как и Кайло, это одна из причин взаимной симпатии, — и это не имеет отношения к верности Хакса Первому Порядку. Когда Кайло замечает разрушенный дом с разбитыми окнами и разрушающейся крышей, он тянет туда Хакса, пробираясь сквозь гуляк в спешке покинуть плотную толпу. — Что случилось? — смеется Хакс. — Разве ты не хочешь посмотреть парад? — Я видел достаточно парадов, — отвечает Кайло, когда они заходят в прохладный темный дом. Внутри они видят несколько пар, которые занимаются любовью на разбитом стекле. Они ищут пустую комнату, все еще держась за руки. Наконец, Хакс тянет его наверх по прогнившей лестнице, в центр деформированной комнаты, покрытой переливающимися ветками лозы толщиной с руку Кайло. — Пойдет? — спрашивает Хакс. Это измена, думает Кайло. Хакс поднимает подбородок, когда Кайло проводит пальцем по пятну краски на его щеке. — Я рад, что ты здесь, — говорит Хакс, — я тебя не ждал. Он тянется в поцелуе, но Кайло берет его лицо в руки и проводит большим пальцем по его губам. — Блять, — говорит Кайло, чтобы не сказать, что Хакс красив. Хакс улыбается и опускает голову, пряча улыбку, потом снова смотрит вверх. — Да, — говорит он, и берет руку Кайло в свою, ведет ее от своей шеи по плечам, груди, животу, узким бедрам и к заднице. — Да, — говорит Хакс опять, обнимая Кайло за плечи. Он собирает волосы Кайло рукой в хвост и удерживает его на месте, чтобы сказать ему в рот: «Трахни меня». — Я никогда… — запинается Кайло и Хакс откидывает голову назад и смеется. Кайло пытается оттолкнуть его, злой, но Хакс ему не дает. — Нет, — говорит он, хватая Кайло за предплечье. — Рен, подожди, — Хакс кладет ладонь на челюсть Кайло, заставляет посмотреть себе в глаза, — просто, — он отводит волосы с лица Кайло, — я должен был догадаться, — его голос звучит мягко, он привлекает Кайло ближе. Хакс ухмыляется, — что ты будешь бесполезен. Одни разговоры, — его руки жадно ведут по груди Кайло, пока тот опять пытается его оттолкнуть. — Я должен был догадаться, что всю работу придется делать мне, — дразнит Хакс. Не реальность, напоминает себе Кайло. Пытается напомнить себе. Но насмешки Хакса распалили его, как обычно. Кайло хочет пойти в каюту Хакса и разбудить его, ткнув членом в лицо, но вместо этого он дает этому смеющемуся розововолосому Хаксу себя успокоить. Хакс тянет Кайло к окну. Он снимает рубашку, стаскивает штаны и белье, даже в этот момент прижимаясь к Кайло, как будто они танцуют под барабаны на улице. Он наклоняется вперед, кладет локти на покрытый лозой подоконник и демонстрирует Кайло свою задницу. Шевелит ей. Смотрит через плечо. — Надо?.. — Кайло иллюстрирует вопрос поступательным движением пальцев. — Поцелуй, — говорит Хакс. — Что? — Поцелуй, — говорит Хакс, — полижи. Пусть будет мокро. Кайло падает на колени. Он разводит ягодицы Хакса и широко лижет от яиц до ануса. Хакс стонет. Во сне. В комнате. Лицо Кайло никогда не было таким красным, но он лижет и лижет, пока Хакс не падает на подоконник, закрывая раскрасневшееся лицо одной рукой, пока другая бессильно свисает с открытого окна. Кайло не останавливается, пока Хакс не начинает дрожать всем телом, пока даже его голос не звучит влажно, когда он говорит «Трахни меня, Рен». Кайло проводит головкой члена по анусу Хакса, надеясь, что это сработает. Но их притягивает друг к другу, как магниты. Кайло даже не приходится пытаться. Сон толкает его внутрь Хакса, Хакс затягивает его внутрь, выдыхая Рен и блять, как будто эти слова взаимозаменимы. Когда он погружен полностью, Хакс начинает двигаться вперед и назад, трахая себя на члене Кайло, как будто Кайло действительно бесполезный. Он этого не позволит. Кайло берет его за худые бедра и начинает трахать, сильно. — Лжец, — выдыхает Хакс, — ты… а… уже… блять, Рен… делал это. — Заткнись, — говорит Рен, потому что если Хакс скажет еще хотя бы слово, он кончит. Хакс поворачивает лицо, ища губы Кайло, но Кайло сгребает его волосы в кулак и тянет за них, трахая сильнее. Рот Хакса открывается, розовый в цвет волосам, и больше никто ничего не говорит. Кайло падает в собственную кровать, в реальность, когда он кончает на свою руку, но он безнадежно хочет вернуться в сон и слизать эту же сперму, идею спермы, с задницы Хакса. Он удерживает себя, один вдох, два вдоха, три вдоха, и засыпает. -- Он резко просыпается, как будто по сигналу тревоги, как будто Финалайзер падает во вражескую атмосферу, не просто садясь на кровати, но вскакивая на ноги, резко разворачивая голову и ища рукой меч, когда, наконец, понимает, в чем дело. Хакс тоже проснулся, и он паникует. За стеной он стоит на коленях, свистом зовя кошку из-под кровати. Она не выходит. Хакс думает о Рене, о том, что не видел его уже неделю и что не хочет его видеть, что, если он его увидит, то подумает об этом, о прошлой ночи, о боже, и о ночи перед ней. Тогда Рен узнает. Если, блять, если он уже не знает. Очевидно, он потерял разум. Он не может больше командовать. Он должен пойти в отставку ради благополучия Первого Порядка, который он ни за что не предаст чтобы спасти свою собственную гордость. Выживает сильнейший и так далее. Он признает, что его ментальные способности не выдержали, стресс командования был слишком велик, и будет надеяться на снисходительность, хотя он ее не ожидает. Он уже на два часа опоздал на свой привычный обход корабля. Он не обязан это делать, но всегда делает. Команда заметит. Верховный Лидер заметит. Он ослабел. Он помешан. И, больше всего на свете, он хочет увидеть Рена, и узнать, потерян ли он на самом деле, или если… Или если что? зло спрашивает Хакс сам себя. Он матерится. Зовет кошку. Падает, горячая щека прижимается к холодному полу, и рука тянется под кровать. Кайло знает, что не должен идти к Хаксу. Знает, что это плохая идея. Знает, что это не поможет. Только вот он уже у двери Хакса. Уже запросил разрешение на вход и стоит в коридоре, как нервный подросток перед первым свиданием. Нужно было надеть рубашку. Дверь открывается. Взгляд Кайло падает на отполированные сапоги, форменные штаны, черную рубашку, пиджак на сгибе локтя. Лицо Хакса не показывает ничего, нечитаемое. Он не выглядит так, как будто он на грани подачи в отставку и полного отчаяния. Кайло пытается не показать свое разочарование и криво улыбается. — Рен, — говорит Хакс. Он смотрит на улыбку Рена и его глаза сужаются в подозрении. — Я… эээ… — говорит Кайло, понимая, что ему нужен предлог, быстро. — У тебя есть голубое молоко? — Голубое молоко? — Хакс изгибает бровь. — Да, — говорит Кайло, чувствуя себя увереннее перед лицом привычного скептицизма Хакса. — У меня закончилось и мне… — Кайло щелкает языком, — было стыдно попросить охранников. Он вызывающе смотрит на Хакса. Но Хакс занят тем, что пытается не засмеяться. Он закашливается. — Да, конечно, — говорит он, приводя себя в порядок, — они довольно, — и тут Хакс осознает, что полуодетый Кайло стоит у его двери с неправдоподобной просьбой и его плечи напрягаются как в ожидании удара, — устрашающи. Сердцебиение Хакса учащается. Из-под кровати шипит Миллисент. Они смотрят друг на друга, Кайло в коридоре, Хакс в дверном проеме. Кайло думает о том, как Хакс дразнил его. «Бесполезный», говорил он. И думает о волосах Хакса, крашенных и длинных. Их кончики касались губ Хакса. А Хакс думает, что он вряд ли намного ошибся с размером члена Рена в своих снах, но все равно хотел бы его увидеть, просто чтобы знать наверняка. — Хотел бы? — спрашивает Рен и вдруг понимает, что сказал это вслух. Он спешит исправиться и выдает: — У тебя… Кайло краснеет. — Попросить… Брови Хакса сходятся на переносице. Он никогда не даст Кайло об этом забыть. — Голубого молока, — заканчивает Кайло и пытается не скривиться. — Да, — говорит Хакс медленно, после некоторого раздумья над психозом Кайло. — Хочешь… это… — Хакс жестом показывает внутрь. — Хочешь зайти? Кайло заходит. Он не смотрит на задницу Хакса. Он здесь, чтобы успокоить Хакса и не дать ему уйти в отставку из-за эротического сна, просто потому, что он подставился ему во сне, нагнулся, как сейчас за голубым молоком, и развел ягодицы и дал Кайло широко и влажно себя вылизать, и укусить белую кожу на бедре. — Вообще-то… Кайло подпрыгивает и врезается в полку. Комлинк Хакса падает на пол и разлетается на три части. Хакс вздыхает. — Я могу… — говорит Кайло, призывая части комлинка в ладонь. — Не надо. Все равно я хотел новый. — Я мог бы… — Ты мог бы достать мою кошку из-под кровати? — спрашивает Хакс быстро, почти запинаясь через собственный язык. Похоже, он забыл, что молоко в его руке предназначено Кайло, и отпивает большой глоток. Он как будто вспоминает про свою проблему. Хакс опирается на стол. — Она не выходит… Мы раньше… — Хакс не дает сказать себе обнимались, хотя именно это они и делали, по ночам, до того, как Хакс начал разворачиваться, стонать, двигаться, кончать, и говорить "Рен". — Я переживаю за нее, — говорит Хакс, и ему неприятно это признавать, хотя это правда. Кайло кивает. Он должен возразить. Он должен обидеться. Он должен уйти с высоко поднятой головой. Но он тянется и достает рукой кошку вместе с черной рубашкой, в которую она вцепилась когтями. Хакс поднимает ее и осторожно забирает рубашку. Она обвивается вокруг его шеи, как большой меховой воротник, и враждебно смотрит на Кайло. Хакс пытается сказать спасибо, но Миллисент бьет его хвостом по лицу. Он блокирует удары рукой и говорит: — Твое молоко… Кайло смотрит на обнаженное запястье Хакса, где ткань рубашки съезжает вниз. Он сглатывает. — Нет, я должен… — Ты. — …идти, — Кайло делает шаг назад, к двери. — Э, — говорит Хакс. Миллисент опять шипит, потом утыкается мокрым носом в шею Хакса. Оставайся, думает Хакс. — Рен, — говорит Хакс. Кайло останавливается. — Я не видел тебя уже… — Я был в своей каюте, — говорит Кайло быстро, чтобы Хакс не успел подсчитать дни и дойти до правды. — Я медитировал, я… — он находит металлический шов на стене и проводит по нему пальцами, избегая взгляда Хакса, — был отвлечен в последнее время. Рассеян. Я не должен… — Да, нет. Я имею в виду, я тоже, — говорит Хакс. Они опять смотрят друг на друга. Кайло нервно проводит рукой по волосам. Хакс наблюдает. — Ты выглядишь по-другому, — говорит он. — Возможно, твое восприятие изменилось, — говорит Кайло. Хакс закатывает глаза. — Я пытаюсь сделать тебе комплимент, Рен. Кайло выпрямляется. Кивает. — Ладно. Хакс ухмыляется на это. — Ты меньше похож на по ошибке реанимированный скелет. — Спасибо, — говорит Рен. Хакс наклоняет голову, сужает глаза. — В чём твой секрет? — Секрет? — напрягается Кайло. Он хочет бежать, но даже поверхностный взгляд в сознание Хакса показывает, что генерал ничего не подозревает, ему просто интересно. Его забавляет неловкость Рена. — Э, — говорит Кайло, — ну, знаешь, — он машет рукой. Свет мигает. Молоко бурлит. Поломанные части комлинка коротко танцуют в воздухе. Наверное, это слишком, но он паникует. — Да, — говорит Хакс. — Как я мог забыть, — он гладит Миллисент по голове, успокаивая, потому что она впилась когтями ему в плечо.  — Волшебство, — громко шепчет Хакс кошке. Но он возбужден, и его кожа покрыта мурашками, сцены из сна внезапно встают перед его глазами. Щеки Хакса розовеют. Кайло должен уйти немедленно, думает Хакс, глядя ему в глаза, или остаться и трахнуть его так, как прошлой ночью, во сне. Кайло слышит и мгновенно пьянеет от этого. Ему приходится опереться рукой на стену, чтобы остаться стоять ровно. Он хочет притянуть Хакса к себе, укусить за шею до синяков, толкнуть назад, на кровать. Он делает шаг вперед, он готов это сделать. Миллисент прыгает в лицо Кайло с плеча Хакса с вытянутыми когтями. Кайло тянется за мечом, но передумывает и просто отступает в сторону, давая ей удариться о дверь, упасть на пол и убежать обратно под кровать. Хакс не моргая смотрит на руку Кайло, которая лежит на мече. Другой рукой Кайло нащупывает кнопку, которая открывает дверь. — Я должен… — говорит он. И сбегает. -- Хакс не зол, он напуган собственной слабостью, которая напоминает ему, почему он все еще не прыгнул в кровать Рена. Кайло это чувствует, но все равно хочет большего. У него есть идеи на сегодняшнюю ночь. Он хочет узнать, может ли он показать Хаксу собственную фантазию вместо его сна. Он ждет, лежа в кровати, и думает о том, как он оденет Хакса в лучшие одежды, усадит на трон, подобный трону Сноука, поклонится ему… или наоборот, Кайло сядет на трон, а Хакс — ему на руки. Но это не… нет, это правильно, в этом есть смысл, пусть Кайло будет на троне, а Хакс у него на руках. Или Кайло на коленях перед ним, так даже лучше…, но это… это сон Хакса, даже если Кайло тайно им управляет, и, да. Хакс в мехах, коже, бархате и Кайло, Кайло обнажен, и он лижет сапоги Хакса, как лизал его задницу, длинными широкими мазками языка, и… Хакс должен быть в кровати. Он не в кровати. Он даже не в своей комнате. Он проскользнул в медотсек, выпросил себе укол адреналина и теперь на третьей палубе с группой зевающих инженеров, обсуждает свое оружие. У него безумные глаза, он неспокоен, он предвкушает победу. — Блять, — Рен бросает подушку через всю комнату. Призывает ее обратно. Блять. Если Хакс не будет спать, Кайло не сможет спать. Только есть… Он пытается фантазировать сам, представляет член Хакса во рту, себя обнаженным, стоящим на коленях, наполовину спрятанным складками тяжелого плаща Хакса. Блестящие глаза Хакса глядят на него сверху вниз. Хакс лениво поглаживает волосы Кайло. Хаксу бы понравилось. Власть над кем-то могущественным. Кайло могущественный. Он чувствовал каждую вспышку наслаждения Хакса, когда он отсасывал ему в том странном пыльном классе, чувствовал, как заворачивались пальцы ног Хакса под простынями, как касались щек ресницы, когда глаза Хакса двигались под закрытыми веками, глядя на то, как Рен медленно проводил губами по головке его члена во сне. Кайло мог бы довести до совершенства мастерство дарить Хаксу наслаждение таким образом. Более того, ему тоже нравится, и он хотел бы по-настоящему ощутить член Хакса на языке, теплый и мокрый от слюны. Кайло мог бы сделать эти сны невыносимыми, мог бы пытать его ими, растягивать их часами, заставлять Хакса на самом деле терять рассудок, чтобы потом, если придет день, когда Хакс сядет на трон и Кайло будет у его ног, они оба знали, кто главный. Но Хакс должен быть здесь. Он такой неблагодарный, пытается обмануть сон, отказать Кайло в том, что принадлежит ему, отвергнуть это, этот идеальный мир, который Кайло построил для него. И почему? Из страха самого себя. Он так самоуверен, что боится только себя, думает только о себе, не о Кайло, о котором ему следовало бы думать, даже если только из страха. Кайло мог бы сломать ему шею. Ему не нужно разрешение Хакса, чтобы взять его, ни во снах, ни в реальности. Хакс так любит напоминать, что Кайло не может себя контролировать, так почему он не боится? Почему он больше боится того, что сделает он сам, если сдастся, чем того, что сделает с ним Кайло, если он не сдастся? Почему он не хочет снова встретить Кайло в своих снах? Хакс так и не возвращается в каюту. Кайло ждет. Целый день. Сидит и ждет, как сарлакк, и, как сарлакк, потратит вечность на то, чтобы поглотить Хакса, когда тот придет, наконец, обратно. Это будет наказанием. Если Кайло не может сбежать, не сбежит и Хакс. Когда Хакс возвращается, он сбрасывает сапоги и падает на кровать, уставший, Кайло вскакивает. Он сует язык в рот Хакса еще до того, как сон успел оформиться вокруг них и он так и не оформляется, поэтому Кайло трахает его в странном тумане цвета рассвета, от которого оба они покрываются липким потом в своих кроватях. Кайло в отчаянии. Но Хакс в отчаянии тоже. Хакс переворачивает их, чтобы он мог трахать себя на члене Кайло и смотреть на него сверху вниз. Когда Кайло проводит руками по животу Хакса и его узкой грудной клетке, щипает и выкручивает соски, Хакс хватает его за запястья и прижимает их по обеим сторонам от головы Кайло, и опускается на его член сильнее. — Ублюдок, — говорит Хакс сквозь зубы, — ты везде. Потом из тумана высовывается рука, голова, тень, кто-то, кто пытается столкнуть Хакса. Хакс отталкивает чужие руки и поворачивается к Кайло, смотрит в его глаза. Руки возвращаются, тянут Хакса за предплечье. Кайло в ярости, он перекидывает их и накрывает Хакса своим телом, чтобы защитить от враждебного существа. Кайло касается его сознания, думает с удивлением, Миллисент?, но это невозможно. Нет, понимает Кайло, это Хакс. Он борется с собственным сном. Он пытается разбудить себя. Хакс под ним отвлекается, его руки больше не держат Кайло. — Посмотри на меня, — резко говорит Кайло. Но внимание Хакса переключилось на руки, хватающие его за плечо, он хмурится и пытается их оттолкнуть. — Посмотри на меня! — кричит Кайло и, наверное, толкает, несильно, просто, чтобы Хакс посмотрел. Хакс смотрит. Закусывает губу, довольный. Наклоняет голову назад и его глаза — темные щелки. — Рен, — говорит он, выгибая спину, снова впиваясь пальцами в бицепс Кайло. — Вот так, — говорит Кайло, он гордится им. Но когда Кайло кончает, кусая Хакса за челюсть, чтобы почувствовать, как его зубы впиваются в кожу, у него щиплет глаза. Он чувствует, что это — украденное время. -- Хакс стоит за дверью Рена с опущенной головой и рассматривает возможность сдаться. Его палец замирает на кнопке запроса входа, когда он вспоминает, что Рен говорил что-то про медитацию. Он отдергивает руку, как обожженный. Не стоит вмешиваться. Верховный Лидер ясно выразился по поводу важности благоприятствования развитию возможностей Рена. И Рен сказал тогда, во время того странного визита, что он рассеян. Возможно, Рен тоже борется, возможно, его тоже душат эти сны. И тогда Хакс ни за что не поддастся соблазну первым. Последний шанс, сказал Рен и, возможно, так и было, потому что с тех пор Рен больше не ходит за Хаксом тенью, как раньше. Если Рен может самостоятельно победить этот соблазн, то сможет и Хакс. Не закрываясь в своей раковине, как отшельник. Хакс собирается и уходит, каблуки стучат по полу коридора. Кайло, с другой стороны двери, разворачивается лицом к комнате, и закусывает щеку. -- Той ночью, Кайло трахает его в звездах. Они не на корабле, не у окна, они сами — звезды, два пересекающихся созвездия. Их пытаются остановить существа со знакомыми лицами, тянут за руки, выкрикивают предупреждения об опасности и проклятия. Кайло их ненавидит, отталкивает их прочь, уничтожает, но их становится все больше. Он пытается их игнорировать, он полностью погружен в Хакса, ведет зубами по его плечу, но они сильные, они толкают его в грудь, тянут за волосы, когтями царапают ноги. Хакс тоже дерется с ними, мечется в своей кровати. Он хочет проснуться. Он хочет, во сне, прижаться к Кайло и остаться в черном небе с ним навечно. Потом Хакс просыпается, но только наполовину. Сознание бодрствует, но тело не двигается, и он начинает паниковать по-настоящему, сердце вырывается из груди. Он в ловушке между сном и реальностью. Не может двигаться. Не видит. Он осознает чужое присутствие, что-то нависает над ним, оно снаружи и внутри одновременно, оно смотрит не мигая в его сознание, на его беспомощное тело в кровати, оно готово безжалостно поглотить его, оно — безликая тень. Нет, говорит Кайло, это я. Он хочет быть там, в комнате Хакса, доказать это ему руками, губами, но все, что он может сделать — успокаивать Хакса через стену, гладя его с головы до ног. — Рен? — Хакс резко садится на кровати. Сонный, взволнованный, Хакс моргает в темноту, когда последнее прикосновение Кайло исчезает, оставляя за собой вставшие дыбом волоски на шее. И все, — все, — становится разом ясно. Рен, думает Хакс ядовито, резко бледнея. Слово бьет Кайло, как проклятие. Кайло натягивает одеяло на голову, как будто в попытке спрятаться от кошмарного сна. От первого удара в дверь Кайло подпрыгивает. Он сжимается под одеялом. Он не почувствовал приближение Хакса, но Хакс в коридоре и он бьет по двери Кайло ногой в расшнурованном ботинке. — РЕН! — кричит Хакс, не заботясь о том, что его могут увидеть. Он ненавидит Рена за ложь, за то, что он сводил его с ума, позволял думать, что это его сны и за то, что он почти соблазнил Хакса, затащил в свою кровать и заставил отказаться от командования. Кайло опять отключается от сознания Хакса, его трясет от чужой ярости. Он умоляюще смотрит на свой шлем, но нет, он не может прятать свое лицо от Хакса сейчас, он знает, что он должен ему хотя бы это. Он смотрит на шлем деда. Да. Ладно. Он идет к двери. Хакс выглядит так, будто сейчас загорится. Даже тогда, лежащий под ним в снегу, побежденный, Хакс не выглядел таким яростным, красивым и готовым выдавить глаза Рена своими пальцами. Он хочет сделать это сейчас и его не заботит, что Рен убьет его, Хаксу, может, удастся забрать хотя бы один глаз, возможно, два, в наказание за то, что Рен смотрел. Но он не успевает пошевелиться, Кайло ведет пальцами по воздуху, и Хакс падает в руки Кайло без сознания. С ноги Хакса падает ботинок, когда Кайло несет его к кровати, поэтому он стаскивает и другой, когда кладет его на простыни. Он укрывает его одеялом. Это не шикарные одежды, в которые Кайло хотел его завернуть. Это странно, думает Кайло, как сильно он хочет поцеловать Хакса, учитывая, что только что Хакс фантазировал о том, как выдавливает большими пальцами его глаза. Но Кайло всегда привлекала вспыльчивость Хакса. Он не целует Хакса. Он быстро пакует сумку. У него мало личных вещей, привычка из другой жизни. Хакс часто дразнил его за рваную накидку. Но все поступки Хакса оставляют глубокий след на Первом Порядке, в то время, как Кайло может исчезнуть в одно мгновение, как сон.