Our Fragile Co-commandership

Проходит три спокойных недели и Верховный Лидер приказывает Хаксу привести Рена. — Верховный Лидер… — Хакс закусывает губу, отводит глаза, и спрашивает. — Это обязательно? Это обязательно. Это задание, конечно, ниже его достоинства. Он не займется им лично по очевидным причинам. Генерал не обязан вылавливать приблуд по кантинам. Именно там находится Рен, в кантине на Скао. Капитан Фазма лучше подходит для этого задания, кроме того, она выказывает желание руководить операцией — перспектива выследить Рена, как животное, заманчива. Хакс это понимает. Подготовка к операции идет по плану. Только вот из головы Хакса не идет мысль о том, что Фазме не приходилось сражаться с Реном прежде. Это факт, который необходимо учесть. Хаксу приходилось с ним сражаться, пусть даже это было не по-настоящему, тогда в снегу, но Рен все равно был невероятно быстр и Фазма может этого не знать и быть не готовой, если Рену вздумается все усложнить. Рен всегда все усложняет. Еще Фазма, при первом удобном случае, любила поваляться в кантине, опустошая содержимое бара и знакомясь с подозрительными созданиями. При этом Рен в кантине. Уже три недели его координаты стабильны, и это жалкое зрелище. Все на корабле это знают и это страшно их забавляет: Хакс постоянно замечает хихикающих офицеров. И, возможно, Фазма согласилась на это задание ради возможности подружиться с новыми неприятными персонажами, при этом напиваясь. И, возможно, Хаксу померещился хищный блеск в ее глазах, когда он показал ей кейс с особым транквилизатором, способным вырубить банту. Дротики покрыты шипами, иголками, крючками, короче, всем, что может влезть в модифицированный бластер, который ими стреляет. Хакс создал этот набор сам специально для Рена во время недавнего приступа бессонницы. Но если Фазма хочет отправиться на Скао только затем, чтобы напиться в стельку и поцеловать вуки, то она держит Хакса за идиота, как и Рен держал Хакса за идиота, когда трусливо сбежал. Не то, чтобы поступки Рена, прошлые или будущие, волнуют Хакса. Или когда-либо волновали. И никогда не будут волновать. Рен может делать все, что пожелает. Единственное, чего он не может — оставаться в кантине на Скао, потому что Верховный Лидер приказал вернуть его на корабль. Хаксу придется пойти за ним лично, потому что Фазма очевидно недостаточно квалифицирована для выполнения этого задания. Это неприятно, но у Хакса нет выбора. Он заходит в шаттл незадолго до отправления, чтобы сообщить об изменениях в плане. Фазма сидит сзади и весело что-то напевает, заряжая бластер дротиками. Она не замечает Хакса, пока его тень не падает на нее и она вскакивает на ноги. В руке она аккуратно, как детеныша эвока, держит дротик. — Я тут подумал, капитан… — говорит Хакс. Ее плечи опускаются. -- Хакс летит на Скао в шаттле, нервно дергая ногой. Ему не терпится вернуть Рена на борт. Их разделение не было идеальным. С точки зрения стратегии, конечно. Как только они приземляются, Хакс выходит из шаттла прямо в облако москитов. Москиты и шесть штурмовиков сопровождают его, пока он идет до деревни через болото. Кантина находится на краю деревни и сливается с пейзажем. Все вокруг сырое, коричневое и серое. Воздух горячий и звенит от гула насекомых, перекликающихся в высокой бледной траве, которая цепляется за сапоги Хакса будто длинные пальцы. Хакс рисует рукой круг над головой, и штурмовики разделяются для защиты периметра. Хакс заходит в кантину один. Когда он открывает дверь, узкий луч падает в задымленную комнату, и кто-то шипит. Сигнал детектора на поясе Кайло ведет Хакса по старой прогнившей лестнице в узкий коридор. Мошки роятся вокруг единственного висячего фонаря. Он идет к двери в конце коридора и готов ее выбить, но оказывается, что она была плохо отремонтирована после последнего раза, когда ее выбивали, и хватает толчка, чтобы ее открыть. Хакс смотрит налево, где, судя по сигналу, должен быть Рен, но видит только пояс Рена, перекинутый через перекошенный стул. — Хакс здесь, — говорит Рен приподнятым, но хриплым голосом, как будто он давно им не пользовался. Хакс смотрит направо и видит Рена на маленькой кровати. Даже в полумраке очевидно, что он плачет. — Он здесь, — говорит Рен, и Хакс думает, что он сошел с ума и разговаривает сам с собой, но видит, как Рен трясет своего спутника за плечо своими длинными костлявыми пальцами. Голова парня-блондина безвольно перекатывается, его светлая кожа покрыта красными пятнами, как от зубов рафтара. Он шлюха, это очевидно, так как на его шее ошейник. Точнее, он был шлюхой. Ни один мускул на лице Хакса не двигается, пока он осматривает сцену. Он стоит, не двигаясь и не моргая, в дверном проеме, и гордится собой. В каком-то смысле он гордится Реном тоже, хотя это тошнотворное чувство: Рен оправдал ожидания Хакса и погрузился в полный хаос, оставшись без присмотра. Когда парень безвольно падает вперед, Рен обращает свои влажные глаза к Хаксу. — Теперь там помехи, — хрипит Рен, его волосы спутаны, глаза блестят. Для другого человека это было бы безумие, в случае Рена — это то, что приходит после безумия. — Я не знал, я бы никогда… Он опять плачет, пока Хакс не прерывает его, морща нос от неприятного запаха, стоящего в комнате. — Рен. Рен, что удивительно, закрывает рот и молчит. Хакс протягивает руку. — Идем. Обратно на Финалайзер. — Но, — губа Рена дрожит. Белая моль размером с руку Рена громко жует древнюю бумажную занавеску на окне. Точки света пробиваются сквозь нее и покрывают Рена, как родинки в негативе. Рен прикрыт только простыней вокруг бедер и Хакс видит, что родинки покрывают не только его лицо. Вот, вот, и вот, на груди, животе, руках, их не сосчитать. Нет, напоминает Хакс себе строго, незачем их считать. — Я должен починить его, — говорит Рен, протягивая руку к парню. Что-то внутри Хакса рычит. Он входит в комнату и ловит руку Рена, не давая ему дотронуться до щеки шлюхи. — Нет, — говорит Хакс. Он тянет и Рен слезает с кровати, голый, к его стыду. Не то, что у Рена есть, чего стыдиться, но… Хакс качает головой. Возьми себя в руки, думает он, и огрызается на Рена: — Одевайся. Рен вздрагивает и следует приказу, шмыгая носом. Хакс занимает себя тем, что осматривает шлюху, пока Рен одевается. Он садится на место Рена и наклоняет его голову в разные стороны. Технически он все еще жив, но это не особенно утешает. — Я потерял контроль, — говорит Рен. — Это всего лишь шлюха, — говорит Хакс, разворачиваясь, и видит, как Рен натягивает накидку. — Не о чем плакать. — Никто не плачет, — говорит Рен и поворачивается спиной, пряча покрасневшие глаза. — Ладно, — говорит Хакс. — Не о чем рыдать. Пойдем уже домой? Формулировка заставляет замереть их обоих: Рен замирает с поясом в руках и смотрит на Хакса, Хакс старается не покраснеть, но отказывается исправляться. Он одаривает Рена свирепым взглядом, словно бросая ему вызов пошутить об этом. Но Рен только натягивает капюшон и кивает, выпячивая нижнюю губу. Хакс не теряет времени. Он хватает Рена, — не за руку, — за рукав накидки, и ведет из комнаты, вниз по лестнице и прочь из кантины в облако москитов, нетерпеливо ожидающее возвращения Хакса. — Сжечь, — говорит Хакс штурмовикам на страже и, когда он ведет Рена через болото, воздух наполняет запах привычнее того, который стоял в той унылой комнате. Хакс глубоко вдыхает, заполняет им легкие, как учил отец. Он чувствует себя лучше. Собой. Рен все еще шмыгает носом, когда Хакс затаскивает его в шаттл и толкает на скамейку в ожидании возвращения штурмовиков. — Сиди, — говорит он. Рен вытирает слезы, не отрывая глаз от пола. Хакс смотрит на то, как он плачет, со скрещенными руками. Он выглядит неправдоподобно жалко и Хакс только больше злится. Как смеет он плакать о шлюхе, когда… нет. Хаксу плевать на Рена, они никак не связаны, он просто выполняет приказ. Хакс садится на скамейку рядом, чтобы хотя бы успокоить Рена до того, как кто-то его увидит. Они все еще со-командиры. А командиры не плачут. — Ну, Рен, это недостаток шлюх — они нежнее насекомых, — говорит Хакс, и убивает то, которое присосалось к запястью, — одной ногой в могиле, сам знаешь. — Нет, — говорит Рен, все еще с опущенной головой. — Это не… — он пытается убрать спутанные волосы с лица, но не может. — Я ему нравился. Хакс неверяще смеется. — Нет, — говорит Рен с силой. — Я напоминал ему кого-то из его прошлого… — Прошлого? — говорит Хакс. — Ему на вид не больше шестнадцати. Он врал. Рен стонет, отклоняя голову назад, опираясь о стену, его лицо влажно блестит. Хакс смотрит, как дергается кадык Рена, когда тот сглатывает. — Хорошо, — говорит Хакс, — ладно. Вы нравились друг другу. Это была любовная связь. Это был бурный роман. Но все-таки, — Хакс убирает с лица Рена темную прядь волос, не в силах остановить себя. — Если бы я страдал по каждому любовнику, которого мне пришлось убить, у меня не осталось бы времени на отчеты. — Это был несчастный случай, — говорит Рен, глядя на Хакса своими полубезумными глазами, в его лице отчаяние, как будто он хочет, чтобы Хакс понял. — Я не хотел, Хакс. То, как Рен говорит Хакс мягким голосом с грустным взглядом, наконец, заставляет Хакса понять слезы Рена. — О, — говорит он, и злость, за которую он так крепко держался, вдруг выскальзывает из пальцев. — О. Ну. Скажи это, — Хакс вытирает последние слезы Рена большим пальцем, — или хочешь, чтобы я сказал? Ты волнуешься, что ты монстр, который не может трахнуть никого, шлюху или не шлюху, и не забрать их жизнь? Поэтому ты плачешь? Рен опять начинает плакать. Одна слеза падает и Хакс вытирает ее. Рен морщится. Хакс не убирает руку, и их лица так близко, что лбы почти соприкасаются. — Ты, — говорит Хакс, — ты сильный, Рен. Веди себя соответствующе. Рен кивает, сжимает зубы, пытаясь собраться. — Я никогда ни с кем не был, до этого, — говорит он с опущенными глазами, черные ресницы слиплись. — Не по-настоящему. Рен не в голове Хакса, и Хакс понимает это только сейчас. Он как будто держит руки за спиной, сжатые в кулаки, как мальчишка, которому приказали не трогать товар. Но когда он говорит это, он смотрит в глаза Хаксу в ожидании, что скажет Хакс теперь, какой будет его реакция на это неловкое напоминание об эротических снах Хакса. Хакс молчит, не удовлетворяя его интерес. Естественно, Рен пытается задеть его. — Разве ты не ревнуешь? — К кому? К оболочке того парня, горящей заживо? Нет. Хакс отпускает Рена и встает. Он предпочитает общество москитов этому разговору. — Я думал… — говорит Рен громче, как будто пытаясь остановить Хакса. — Он был похож на тебя. — Как ужасно, — говорит Хакс, открывая дверь. — Куда ты идешь? — Ты, похоже, вернулся в норму, поэтому мне пора, — говорит Хакс, не оборачиваясь. — Останься, — говорит Рен. Дверь закрывается сама собой. — Рен, — говорит Хакс. — Пожалуйста? — просит Рен. Хакс смеется. — Пожалуйста? Ты меня закрыл внутри. — Вернись, — говорит Рен, тяня Хакса на себя за запястье невидимой рукой, и Хакс сопротивляется одно мгновение, потом возвращается и становится перед Реном, хмурясь. — Что? Тебя недостаточно долго гладили? Губы Рена дергаются. — Нет. И недостаточно обзывали. Хакс садится рядом с ним, недовольный. — Хотел бы я знать, чем я заслужил это. — Это? — Тебя. Хотел бы я знать, что ужасного я совершил, чтобы заслужить тебя. — Может, ты еще этого не совершил, — говорит Рен, распутывая свои волосы пальцами. Хакс закатывает глаза на загадки Рена, и Рен улыбается, задерживает на Хаксе взгляд. На мгновение кажется, будто все вернулось в норму, и они снова стоят у края искушения. — Подвинься, — говорит Рен и поднимает длинные ноги, грязные ботинки пачкают скамейку, и он кладет свою тяжелую голову на колени Хакса. Хакс не препятствует этому. Только в этот раз. Он убирает волосы со смешного уха Рена и обводит раковину пальцем. — Почему ты выбрал эту планету? — спрашивает он через время. — На ней было много голосов, — говорит Рен. — И ты не понял, — Хакс не может сдержать улыбку, — что это были насекомые? — Это не казалось важным, — говорит Рен. Хакс цыкает. — Наверное, так тяжело, — говорит он, — быть таким сильным и таким глупым одновременно. Плечи Рена дрожат. Смех. — Расскажи мне об этом, — говорит Хакс, — про шлюху. Давай избавимся от этого до того, как ты окажешься на корабле с моим оборудованием. — Я не знаю, — говорит Рен, поворачивая голову. Чтобы посмотреть на Хакса. — Я был в его сознании, чувствовал, как он чувствует меня внутри… — Похоже на мастурбацию, — говорит Хакс и понимает, что не стоило спрашивать, потому что его сердце громко бьется в ушах. — А потом он просто… он просто раскололся, — говорит Рен и замечает бледное лицо Хакса. — Ты сам спросил. — Ради тебя, — говорит Хакс, пытаясь скрыть свою реакцию. Он уже видел их вдвоем, что изменили слова Рена, описывающие произошедшее? Что парень был жив? Флиртовал с Реном и прикасался к Рену? И Рен касался его в ответ? Целовал его? Раздевал его? Переспал с ним? Что после всего этого Рен все равно уничтожил его полностью и даже не думая, без предупреждения? — Да, — Хакс сглатывает. — Да. Я спросил. Но я не сказал, что не буду тебя осуждать. И ты должен быть благодарен, что я вообще спросил, — выплевывает Хакс, заводясь и отходя все дальше от правды. Рен встает и смотрит на него, сдвинув брови. — Верховный Лидер не станет сидеть и слушать, как ты плачешь о пролитой… — он забыл поговорку и раздраженно взмахивает рукой, — … крови шлюхи. Рен строит гримасу. Хакс строит гримасу в ответ. — То есть тебе все равно, — говорит Рен тихо. — Да, все равно, — говорит Хакс, хотя это не так. И если бы Рен взглянул на его мысли, он бы знал, потому что Хакс не может думать ни о чем другом. — Но это мог быть ты, — говорит Рен, как будто Хакс сам не знает. Как будто он не осознавал, глядя в глаза блондина, что это как смотреть в зеркало. Это тяжело признать. — Это уже был я, Рен. Ты уже пробрался в мое сознание и трахнул меня, тупица! Ты уже разорвал меня на части, которые я не могу собрать. Я не живее той шлюхи! — кричит Хакс, вдруг вскакивая на ноги. Кричать приятно, так приятно, что Хакс боится, что не сможет остановиться, когда Рен кричит в ответ, в два раза громче: — Тогда почему ты пришел за мной? — Потому что мне приказали! — Тогда я не вернусь! — Рен пересекает кабину и выходит через люк так быстро, что Хакс не успевает моргнуть. Опять, ну конечно, думает Хакс, сжимая руки в кулаки. Он слышит, как шипит гидравлика, когда люк опускается, но не бежит следом. Хакс не умоляет, не хватает Рена за рваную накидку и не говорит пожалуйста. Хакс идет в конец кабины и снимает бластер с подставки, где оставила его Фазма. Он перекидывает его через плечо, идет обратно через весь шаттл и выходит через люк, покачиваясь под весом оружия. Внизу он видит Рена, идущего по болоту. Хакс целится и стреляет, отдачей его откидывает на задницу, а Рен, — слишком расстроенный, чтобы заметить дротик, — падает, перецепившись, в грязь. Что-то внутри Хакса ломается при виде рухнувшего на землю Рена. Он роняет бластер и, — хотя позже Рен будет утверждать, что видел, как Хакс бежит через болото, Хакс останется при своем: он спокойно подошел к Рену и, — хотя Рен будет говорить, что Хакс упал перед ним на колени, Хакс скажет, что он перецепился через корень и упал. В любом случае, Хакс добирается до Рена. — Ты больше меня не бросишь, идиот. Я тебе не дам, — говорит он и целует каждую родинку на лице Рена, даже те родинки, которые совсем не родинки, а капли грязи. — Кто стрелял? — спрашивает Рен, язык с трудом ворочается у него во рту, когда транквилизатор для бант начинает действовать. — Я, — говорит Хакс и, когда Рен опять пытается говорить, закрывает ему рот своим ртом, пальцы зарываются в покрытые грязью волосы Рена. Над ними роятся москиты, а вдалеке легкий бриз несет на север черный дым. -- — Я хотел сказать тебе спасибо, — говорит Хакс через неделю, и Рен, который с момента возвращения со Скао в основном молчал и угрюмо стоял рядом, отворачивается от окна и смотрит на Хакса из-под маски. — Тащить тебя через Финалайзер с дротиком транквилизатора в заднице — это был лучший момент моей карьеры. Надо было созвать собрание. Хакс ждет реакции Рена, затаив дыхание, и Рен не спешит с ответом, стоит и смотрит, пока Хакс не начинает волноваться о том, что Рен не хочет возвращаться к этой теме и ему не нужно прощение Хакса. Но потом Рен разворачивается обратно к окну, смотрит на Старкиллер вдалеке и выдает первое угрюмое слово с тех пор, как проснулся после транквилизатора: — Придурок. Хакс пытается сдержать улыбку. -- Через неделю Хакс зачарованно смотрит, как Рен добавляет в теории летальное количество острого соуса в еду. Рен начинает смеяться. Брови Хакса поднимаются. Офицеры нервно переглядываются и разбегаются. — Что? — спрашивает Хакс. — Я никогда не видел, как ты бегаешь. Помнишь, на Скао, когда ты упал на колени возле меня. — Я не бежал, — говорит Хакс, краснея, погружая чайный пакетик в чашку раз за разом с таким энтузиазмом, будто он пытает заключенного.  — Ты так легко бегаешь, — говорит Рен, — как маленькая рысь. — Рен… — Как медленный пони. — Ты, конечно, эксперт по медленным пони, — насмехается Хакс. — И я не упал на колени, я перецепился. — Ты перецепился. — Там был корень, — говорит Хакс, удерживая чайный пакетик в чае большим пальцем. — Меня поцеловать тебя тоже корень заставил? — спрашивает Рен с ухмылкой. — Я был очень рад, что тебя подстрелил, — говорит Хакс, отмахиваясь. — Я тебя еще не простил. — За что? — Хакса не должно очаровывать то, как искренне удивленно выглядит Рен. — За все, — говорит он. -- Через неделю, пьяный Рен в каюте Хакса берет руку Хакса без перчатки и осматривает ее, разворачивает, поглаживает своими пальцами пальцы Хакса. Хакс смотрит на свои подстриженные ногти, пересечения голубых вен под кожей запястья, линии на ладони, шрам на костяшке среднего пальца и пытается понять, что забавляет Рена. — Я не видел многих частей твоего тела. Хакс фыркает. — Ты видел больше, чем кто-либо. — Этого недостаточно, — говорит Рен, поднимая запястье Хакса ко рту. Он проводит губами по ладони Хакса и целует все подушечки пальцев, но когда Хакс забирает руку и наклоняется поцеловать Рена, тот отстраняется, явно вспоминая парня на Скао. — Я не думаю… — Нет, Рен. Ты не думаешь. Я думаю, — прерывает его Хакс. — Но что если я… — Поцелуй меня, — говорит Хакс. — Я тебе приказываю. — Ты не можешь мне приказывать, — говорит Рен. — Мы равны. — Не после этого, — говорит Хакс, выбираясь из-под руки Рена, чтобы налить себе еще вина. — Я понижаю тебя. — Ты не можешь меня понизить. — Я определенно могу, — говорит Хакс. — За отказ выполнять приказы. — Ты приказал поцеловать тебя. — Правильно. — Посмотрю, как ты объяснишь это Верховному Лидеру Сноуку. Хакс игнорирует его, улыбаясь над своим бокалом. — Прости, я забыл, что ты предпочитаешь меня без сознания и в соседней комнате. Рен морщится. — Или, может, — говорит Хакс, подвигаясь ближе, — я тебя поцелую. А ты просто полежишь. Как принцесса. — Принц, — говорит Рен, но не отстраняется в этот раз. -- Через неделю Хакс спрашивает: — Это тяжело? — Что? — спрашивает Рен и его дыхание обжигает ухо Хакса. — Сдерживаться? — Я не сдерживаюсь, — говорит Рен, кусая Хакса за мочку, как будто в доказательство. — Ты… — Рен не останавливается, его зубы щекочут ухо, и Хаксу все сложнее дышать, — ты знаешь, что… — переходят к челюсти, — Рен… — к шее, — ты знаешь, что я имею в виду, — выдыхает Хакс. Рен резко отстраняется и удерживает Хакса на месте пальцами за подбородок. — Я сделаю для тебя все, что угодно, — говорит он. — Я… — говорит Хакс, покрываясь мурашками, сглатывает, — вряд ли все. — Все, — говорит Рен. — То есть ты дашь мне выкинуть шлем твоего деда в мусорный пресс? Рен не реагирует, проводит пальцем по нижней губе Хакса. — Ты об этом хочешь попросить? Если бы ты мог попросить об одной вещи? — Так теперь это одна вещь? — ухмыляется Хакс. Рен пожимает плечами и толкает Хакса к кровати, снимая с него рубашку и толкая его на простыни. Хакс падает назад. Рен мгновенно между его ног, он жадно проводит руками по голому животу Хакса, наклоняется и целует его ребра, пупок, дорожку светлых волос, кусает за бедро так, что Хакс выгибается на кровати. Рен не останавливается и Хаксу сложно держать глаза открытыми, одной рукой он зарывается в волосы Рена. Наконец, Хакс говорит: — Рен, подожди, я… я знаю, чего хочу. Он сказал это просто, чтобы остановить Рена, но теперь Рен отклоняется назад, его пальцы все еще гладят живот Хакса, как будто он не может прекратить касаться, и Хакс вдруг точно знает, чего он хочет от Рена. — Возвращайся в мое сознание, — говорит Хакс и, когда Рен хмурится, Хакс добавляет: — Пожалуйста. — Что, если я сделаю тебе больно? — Не сделаешь. Не делал. — Это не было… я не был… — Рен качает головой. — Рен, — говорит Хакс, — я скучаю по тебе. Когда Рен молчит, Хакс разочарованно выдыхает. — В следующий раз, — обещает Рен. — Ладно. Я понимаю, — говорит Хакс. — Тебе страшно. — Я осторожен. Мне не страшно, — говорит Рен. — Да, страшно, — говорит Хакс. — Но это ничего, — его губы изгибаются в улыбке, — это нормально — бояться. Глаза Рена сужаются. — Я просто боюсь, что ты не выдержишь. — Конечно, я выдержу, не будь глупым. — Ты уверен? — спрашивает Рен, улыбаясь, когда он берет Хакса за руку и поднимает ее, чтобы провести по своему твердому члену, который натягивает ткань штанов. Рот Хакса открывается против его воли. — Конечно, — говорит он, закрывая его. — Я же сказал, что могу. В доказательство Хакс тянется назад и достает бутылочку со смазкой с прикроватного столика. Им понадобится много смазки. Рен издает звук одобрения, расстегивая молнию на штанах Хакса, а Хакс поднимает бедра, помогая ему. Сняв с Хакса штаны, Рен останавливается и смотрит, пока Хакс не огрызается: «Рен». Придя в себя, Рен быстро раздевается под нетерпеливым взглядом Хакса. Рен снова опускается на колени между ног Хакса и проводит кончиками пальцев по его животу. — Тебе настолько нравится? — спрашивает он. — Да, мне нравится, — говорит Хакс отвлеченно, так как он занят тем, что гладит скользкой от смазки ладонью член Рена, думая мой, мой, мой. Он краснеет, осознавая, о чем они говорили. — Подожди, что? Рен ухмыляется, когда Хакс отводит взгляд от его члена. — Когда я в твоей голове? — спрашивает он. — Читаю твои мысли? Хакс не прекращает дрочить Рену, думая над ответом, спускаясь пальцами до самых яиц и возвращаясь обратно до головки. Рену, похоже, нравится, потому что он повторяет его имя: «Хакс», «Хакс» и «Хакс». Хакс останавливается, так как он пока не хочет, чтобы их ночь заканчивалась. — Мм, — говорит Хакс, когда смотрит в раскрасневшееся лицо Рена. — Да. Я хочу тебя обратно в своей голове. Правда, я, наверное, пожалею, — Хакс лениво смеется, — зная тебя. Сразу же. — Это опасно, — говорит Рен, задирая ногу генерала себе на плечо и толкаясь скользкими пальцами в задницу Хакса. — Я… блять, — говорит Рен и смотрит на свои пальцы. Ему требуется время, чтобы вспомнить, о чем он говорил. — Я не хочу тебя потерять. — Я знаю, что ты, Рен. Ты меня не пугаешь. Рен улыбается, тусклый свет из ванной отражается на его зубах, и наклоняется для поцелуя. Их языки скользят вместе, медленно. В этот раз Рен не кусается. — Еще, — выдыхает Хакс в губы Рена. — Ладно, — говорит Рен. — Нельзя всегда потакать своим желаниям. — Я имел в виду еще один палец, а не причину, почему ты не должен читать мои мысли. Рен отстраняется с удивленным «О», но добавляет палец. Хакс ерзает, обхватывая одной рукой предплечье Рена и держась за него. Рен смотрит на него, поглощая каждую его реакцию, отражая каждый вздох вздохом, кусая губы, когда губы кусает Хакс и сводя брови, когда хмурится Хакс. — Еще, — говорит Хакс, глядя на Рена из-под полуприкрытых век. — Ты выглядишь точно так же, — говорит Рен. — Что? — спрашивает Хакс. — Ничего, — свободная рука Рена поглаживает челюсть Хакса. — Сон. Хакс мычит. Пальцы Рена близки к заветной точке внутри, но не совсем. Они были бы там, где надо, если бы Рен был в его сознании. — Давай, — говорит Хакс сквозь зубы. — Ты не должен мне потакать, — говорит Рен, задыхаясь. — Обычно я этого не делаю. — Это безответственно, — Рен имитирует акцент Хакса. Хакс смеется. — Это тоже, — говорит он и зарывается руками в волосы Рена, когда Рен наклоняется ниже, подстраивается. Хакс сглатывает, вдруг нервничает. Он пытается себя успокоить. Этот момент не важнее других. Но он не успевает довести себя до паники, Рен уже толкается внутрь, и внутрь, и внутрь, и спина Хакса выгибается. Шшш, говорит Рен, отстраняется и снова входит, шшш, только он не говорит это вслух. Хакс смотрит в глаза Рена — затуманенные, черные, смеющиеся. — Что ты чувствуешь? — спрашивает Хакс, хватаясь за плечи Рена, и всхлипывает, когда тот поднимает его с кровати и усаживает себе на руки. Рен целует Хакса, что я дома.