Встретимся на краю света.

Шлейгвид — город мастеров. Здесь найдется абсолютно все, чего желает душа как торговца, так и обычного человека. На балконах сушилось белье, повсюду валялись бочки, обрамленные ржавым железом и наполненные барахлом или же наоборот, абсолютно пустые. Телеги, не запряженные лошадьми, ломились от фруктов и овощей, которые на следующий день будут выставлены на продажу по завышенной цене.В воздухе витал приторно-сладкий аромат цветов, от которого слегка туманило голову. Шлейгвид был небольшим, поэтому множество домов располагались недалеко друг от друга и разделялись лишь узкими и темными улицами, освещенными блеклым желто-зеленым светом фонарей. Прохожих было мало, поэтому Логан уверенно направлялся в таверну «Ложбина», в которой ему предстояло провести последнюю ночь. К слову, это довольно небольшое заведение считалось самым недорогим в городе, что делало его особенно популярным среди странствующий людей. Таверна находилась практически в центре Шлейгвида, неподалеку от главного рынка. — Вечер добрый тебе, Логан, — прокряхтел полудряхлый старик лет семидесяти, когда раздался дверной скрип, и на пороге показался силуэт человека. — Добро, хозяин, — ответил мужчина и снял капюшон, открывая уставшее лицо. Не проронив больше ни слова, он сел возле камина, в котором потрескивал огонь с одним и тем же ритмом, словно дрова играли какую-то свою загадочную песню. Поднеся руки к огню, он сразу почувствовал тепло, водопадом обрушившееся на его тело. На дворе стояла ночь. Старик, который был хозяином таверны, тяжелой походкой передвигался от одного стола к другому, протирая заплесневелой тряпкой грязь. — Ох, нехорошо мне, нехорошо, чувствую вОрона позади себя… — Погоди умирать, старик, время твое еще не пришло, — Логан встал и стал подниматься на второй этаж по винтовой лестнице с прогнившими от старости ступенями. — Кто ж знает, кто ж знает. — Судьба знает. — А ты, сынок, завтра уходишь? Куда на этот раз? — Да, завтра. А куда, потом видно будет. — Слышал я, что сбыт товара дешевый на рынке будет, ненужного. Что торговцы с собой везти обратно не хотят.Глядишь, и приглянется тебе чего полезного в дорогу. — Посмотрю, отец, — ответил Логан и поднялся к себе в комнату. Он открыл дубовый сундук — единственное место, где хранились все его вещи, достал карту, которая больше напоминала непонятную схему, и стал медленно вырисовывать круги, один за другим, в конце оставив надпись: «Чист». Затушив свечу возле кровати, он снял плащ и лег спать. Утром в таверну повалил поток людей: кто-то еще не отошел от похмелья и сидел с распухшим лицом, кто-то был постояльцем и спустился к завтраку, а кто-то просто сидел, уткнувшись взглядом в стол и изредка замахивая рюмку. Таверна была довольно просторная и хорошо освещенная солнечным светом. Солнечные лучи небрежно проникали внутрь и заполняли все пространство, не оставляя ни одного темного угла. На самой большой части стены красовалась медвежья шкура, которая хотя и потеряла свой прежний вид, но все же выглядела роскошно.По левую сторону от входа находилась барная стойка, основание её было выполнено из камня, а верхушка из мореного дуба.Если присмотреться, можно было заметить множество небольших полок под кубки, столовые приборы и посуду, расположенных по краям. У стены за стойкой стояли пара бочек с пивом, вином и элем. Логан спустился вниз, попросил бутылку ципуро (виноградное бренди)  и, запрокинув голову, сделал пару больших глотков. Сонная дремота мигом испарилась, и мужчина, вытерев рукавом рубахи остатки напитка, капающего со щетины, отправился на рынок. На центральном рынке в Шлейгвиде торговали абсолютно всем: шкурами, мясом, посудой, картинами, животными, фруктами и овощами, одеждой, пушниной, шелками, оружием. Куда ни взгляни — всюду начнут предлагать лучшие варианты совершенно разных производителей. Люди сновали туда-сюда, крича, толкаясь и ведя себя как скот, только что выпущенный на траву. — Что ж, неплохо, — Логан прошел через толпу (прошел — сказано мягко, в городе все уже давно знали этого странника и никогда бы не решились связываться с ним) и теперь крутил на свету острую стрелу, имеющую зазубренные бока, -легкая, быстрая в обращении. Я беру пять. — Отлично! Превосходный выбор! Стрела от мастера из соседнего города, а он лучший в округе! — запел продавец, принимая немалую сумму из рук незнакомца. -Я вас понял, — сухо ответил Логан и положил стрелы в колчан, который всегда находился у него за спиной. Оставив торговца заманивать других покупателей, Логан направился к продавцу книг, чтобы купить хотя бы примерную карту со всеми близлежащими городами. Но дойти до его лавки Логан так и не смог. На земле, у одиноко стоящего дерева, лежало, скрючившись, какое-то существо. Оно поджало под себя ноги и сжимало их болезненно-бледными руками. Красные рубцы на спине и руках, не зажившие до конца, свидетельствовали о неоднократных побоях. Оно дрожало и всхлипывало, ежась от холода. На секунду замерев, Логан пристально посмотрел на него, и оно подняло глаза. Серо-голубые глаза пламенно взглянули на него, обжигая болью. Оно была девушкой. Жесткое сердце мужчины дрогнуло. Достав из мешка, прикрепленного к поясу на ремень запасную накидку, он набросил ее на девушку и поднял ее на руки. — 40 моррий, — за его спиной раздался грубый голос, — я хочу за нее 40 моррий. Логан повернулся и увидел перед собой рослого мужчину, одетого в дорогой костюм с гупеляндом (гупелянд — плащ-накидка до колен или до пят, надеваемый через голову, с вышитым или гладким стоячим воротником). — Какой же из тебя торговец, если ты отдаешь за такую цену полумертвый товар. Да еще и человека, — спокойно, не напрягаясь ответил Логан. — Тебя не должно это волновать. 40 моррий. — Знаешь, я мог бы вышибить тебе мозги своим кулаком, и мне плевать, имеешь ли ты статус в обществе или нет. Люди все равны, и никто не имеет права унижать других. Я мог бы оторвать тебе язык за все эти слова и скормить его собакам, но не стану, потому что я вижу, какой смертью ты умрешь. И это будет не от моей руки, — Логан подошел к торговцу настолько близко, насколько позволяло тело девушки, обмякшее в его руках, — а сейчас дай мне уйти, — повторил он таким же хриплым голосом, от которого у торговца по коже пробежали муражки, а на лбу появилась пульсирующая жилка. Продавец отступил, и Логан размеренным шагом направился в сторону «Ложбины», крепко держа избитую девушку.