Рай, рождённый из хаоса

Утром двадцать четвёртого октября тысяча девятьсот двадцать девятого года никто не предполагал, что по прошествии всего лишь нескольких часов наступит новая эпоха в истории Соединённых Штатов Америки. Эпоха трагическая, мучительная, тяжёлая, ввергшая в хаос полмира и до сих пор волнующая историков и финансистов. Начало ей положил «чёрный четверг», когда индекс Доу-Джонса(1) резко пошёл на спад. Повсеместное падение цен на акции привело к тому, что началась их паническая распродажа. Ценные бумаги с каждым часом теряли в цене, и инвесторы, пытаясь продать их побыстрее, пока те совсем не обесценились, сбывали акции по несколько миллионов в тот самый четверг. На следующий день, в пятницу, ситуация, вроде как, более-менее стабилизировалась, и даже начался небольшой подъём цен, что дало надежду на преодоление этой, мягко говоря, неприятности. Но после уик-энда кризис принял по истине колоссальные масштабы. Цены на акции продолжали падать и в понедельник, двадцать восьмого октября, сводя с ума инвесторов, банкиров и простых граждан. А двадцать девятое октября все окрестили «чёрным вторником» или «днём биржевого краха Уолл-стрит», когда цены в прямом смысле рухнули, отбрасывая экономику Америки к уровню развития начала двадцатого века. С этого момента началась «Великая депрессия», которая затронула не только США, но вдобавок соседнюю Канаду и далёкую Европу, даже в Латинской Америке были слышны её отголоски. Кризис помимо финансовой сферы коснулся промышленности, сельского хозяйства, строительства, занятости населения, а также демографии и политических настроений. Повсеместно закрывались предприятия. Банки заявляли о невозможности выплатить долги по кредитам и, как следствие, о собственном банкротстве. Представители среднего класса, торговцы, фермеры, потеряв свои сбережения, оказались за гранью нищеты. Всё это в итоге вызвало рост безработицы и падение рождаемости. В обществе набирало силу недоверие к существующим политическим режимам, что дало толчок к образованию в некоторых странах коммунистических и ультраправых организаций. Оказавшись в чудовищных условиях, люди истово искали утешения. А что в данный момент поможет лучше, чем алкоголь или кокаин? Но вот незадача! Со времени принятия «Сухого закона» в тысяча девятьсот двадцатом году спиртное в свободной продаже достать было практически нереально. Но бедные, обездоленные, порой голодающие американские граждане были готовы отдать последнее, дабы забыться в хмельных парах самогона и подпольного виски. Бутлегеры(2), муншайнеры(3) и спикизи(4) процветали по всей стране, а их хозяева, зарабатывая миллионы, подгребали под себя коррумпированных политиков и полицейских, которые смотрели на всё сквозь пальцы. Наступила новая веха в развитии преступного синдиката на североамериканском континенте. *** Одним из таких ярких представителей американской мафии, занимающийся нелегальным производством, распространением и контрабандой спиртных напитков, был некий Кристофер Хемсворт. Вместе со своими родными братьями, Люком и Лиамом, он состоял в банде всем известного Альфонсо Капоне, подчинившего себе игорный бизнес, проституцию и почти всех бутлегеров Чикаго. Поговаривали, что именно Крис, как его называли самые близкие люди, в скором времени займёт место залегшего на дно «Великого Аля» после событий в День Святого Валентина(5). Вообще, надо признать, судьба была не очень-то благосклонна к братьям Хемсвортам. Совсем мальчишками они потеряли родителей. Те умерли от испанки ещё на корабле, на котором семья плыла из Австралии в Америку в поисках лучшей жизни. Крейга и Леони попросту выбросили за борт, когда они перестали дышать. В том рейсе многих постигла та же участь: взрослых, детей, членов экипажа судна. Люк, Крис и Лиам тоже были заражены этой заразой, но, несмотря на тяжёлую болезнь, всё же выжили. По прибытии в порт Лос-Анджелеса братьев тотчас передали в полицию, а уже блюстители порядка отвезли хмурых и похудевших ребят в сиротский приют. Свободолюбивые мальчики так и не смогли привыкнуть к строгим правилам их нового пристанища. Они постоянно затевали драки, грубили воспитателям, отказывались есть коричневую бурду, называемую овсянкой, и постоянно убегали в город без разрешения. Не то чтобы им совсем не нравилось в приюте, просто они всё ещё лелеяли надежду, что распахнутся двери, и мама с папой, живые, здоровые и улыбающиеся, войдут в это сырое и холодное здание и заберут их с собой. Но по прошествии пары лет ничего подобного не произошло. Люк и Крис почти смирились с потерей и замкнулись в себе, а Лиам хныкал по ночам, за что получал подзатыльники от других детей. Однажды братья, как обычно, сбежали из приюта. Воспитатели, уже привыкшие к их выходкам, не заподозрили ничего плохого и даже не обратили на это внимания. Заволновались они уже на другой день, когда выяснилось, что мальчишки не пришли к ужину и отбою. Решили подождать ещё немного, до вечера, но сорванцы так и не появились. Директриса, тучная дама с вечно недовольным лицом и крикливым голосом, сообщила в полицию о пропаже воспитанников, когда просто сидеть и ничего не делать было уже невозможно. Инспектор сделал всё возможное. Наряд полисменов прочесал город и окрестности, но ребята будто в воду канули. Три дня поисков не дали никаких результатов. Решено было прекратить операцию по розыску детей, и их признали без вести пропавшими. На самом же деле, братья, начитавшись бессмертного произведения Марка Твена «Приключения Гекльберри Финна», решили пуститься в путешествие по Америке. Пусть не на плоту по Миссисипи, но хотя бы по суше. Авантюризм, который бил из них ключом, с возрастом совершенно не уменьшился, а даже наоборот, возрос в разы. Неугомонная троица, не побоявшись трудностей и лишений, отправилась в дорогу. Кочевали либо пешком, либо автостопом, либо в товарном вагоне; спали, где придётся; ели, что дадут сердобольные взрослые, или что сами найдут в пути. Иной раз они зарабатывали немного деньжат, помогая фермерам на полях или выполняя мелкие поручения странных типов сбегать-отнести-передать что-то. После нескольких месяцев скитания мальчики добрались до Чикаго. «Город ветров» ослепил их огнями и сутолокой. Лос-Анджелес, конечно, тоже был довольно большим городом, но Чикаго просто поражал воображение замызганных и уставших оборванцев. Люк, Крис и Лиам, впервые увидевшие в своей жизни небоскрёб, который был построен аж в девятнадцатом веке, стояли и смотрели на него, раскрыв рты от удивления. Но не менее высотного здания их изумило обилие шикарных машин, красивых женщин, лощёных мужчин и джаз, льющийся чуть ли не из каждого увеселительного заведения. В первое время братья никак не могли найти в этом огромном городе себе мало-мальски нормальное жилье. Почти всё в бедных кварталах оккупировали мигранты, в основном афроамериканцы. Подросшие Люк и Крис уже могли дать сдачи даже взрослому мужчине, что и делали, защищая свою территорию и младшего брата. Но вскоре и Лиам тоже начал принимать участие в стычках, за что всем троим дали кличку «бешеные австралийцы». Промаявшись некоторое время без постоянного заработка, троица вступила в одну из городских группировок, которая принадлежала уже прославленному Аль Капоне. Гангстер сразу приметил Криса. Тот, в отличие от своих братьев, в начале думал головой, прикидывая, можно ли разрулить ситуацию миром, а уже после кулаками махал, если не удавалось уговорить нерадивый люд выплачивать дань. Постепенно, год за годом, Крис поднимался по «карьерной лестнице» в банде на самый верх, не забывая о Люке и Лиаме, и уже считался чуть ли не правой рукой главаря преступного мира Чикаго. Капоне поручал ему и его братьям самые сложные поручения, и всегда «бешеные австралийцы» выполняли их с блеском при минимальных потерях. Практически весь город плясал под их дудку, а бывшие беспризорники только собирали сливки с новой сытой жизни. Они буквально купались в деньгах и уважении собратьев по оружию. Даже постовые отдавали им честь, когда братья проезжали мимо на своём блестящем чёрном «кадиллаке». Вокруг Хемсвортов всегда кружились самые восхитительные женщины города, но и смазливые мальчики не уступали им. Люк и Лиам уже давно, чуть ли не с момента вступления в банду, завели себе постоянных подружек. Люк развлекался с официанткой - Сэди, а Лиам обожал певичку из кабаре(6) - Молли. И только Крис никак не мог остановиться на ком-нибудь одном. У него в постели по очереди, а иногда и вместе, ночевали эмигрантка из Румынии, Хельга, что была старше своего благодетеля на несколько лет, и хорошенький, едва переступивший порог совершеннолетия, паренёк, которого все звали малыш Стэнли. Хемсворту-среднему одинаково было хорошо проводить время и с тем, и с другим, но тем не менее ничто не мешало ему периодически заводить интрижки на стороне. Так Крис и жил, проповедуя свободную любовь, и менять ничего не желал. Единственным минусом интимной жизни была неприязнь Хельги к малышу Стэнли. На первых порах темпераментная румынка поколачивала мальчонку, но тот как-то раз изловчился и выдрал клок волос у белокурой бестии. Хельге из-за этого пришлось коротко подстричься, и она потом ещё долго ныла об агрессии со стороны малыша Стэнли. Но парень имел более лёгкий характер и не обращал внимание на стареющую дамочку. Чтобы их хоть как-то примирить и занять делом, Крис ангажировал обоих в один маленький захудалый театр. К удивлению многих, да и самого Криса, малыш Стэнли оказался довольно талантливым актёром, в отличие от Хельги. Ему едва ли не сразу доверили почти все главные роли, а девице приходилось довольствоваться в лучшем случае третьим составом или эпизодами. Всё это только добавляло дров под кипящий котёл ненависти Хельги к малышу Стэнли. *** Тот день, который перевернул всю жизнь Криса с ног на голову, он помнил до самой смерти. Это был канун нового, тысяча девятьсот тридцатого, года. На улице уже было темно, но свет фонарей и мигающие вывески на зданиях озаряли небольшой покров снега на тротуарах и дороге. Крис вышел из ресторана в сопровождении Хельги и малыша Стэнли и направился к машине, в которой его уже полчаса ждали братья. - Милый, ну почему мне нельзя с тобой? – канючила пергидрольная блондинка, заискивающе заглядывая мужчине в глаза. – Я хочу встретить Новый год в компании, а не в одиночестве. - Хельга, у нас завтра с тобой репетиция. Неужели ты забыла? Нам надо выспаться. Да и роль тебе повторить не мешало бы. А то забудешь свои три строчки, как в прошлый раз, - сказал ей малыш Стэнли. – И Крис едет не веселиться, а по делам. - Заткнись, гадёныш! – вспылила девица, но тут же призывно улыбнулась Крису, поправляя причёску в кокетливом жесте. – Дорогой, ну возьми меня с собой. Неужели я зря наряжалась? - Зря! – ответил Крис. – И Стэнли прав. Иди домой и проспись, а то ты уже на ногах не стоишь. Я не хочу из-за тебя позориться. - Ну, милый… Ну, пожалуйста… Хельга не замолкала ни на секунду. А тем временем все трое уже очутились около «кадиллака». Люк и Лиам вышли из машины и прятали улыбки, глядя, как в стельку пьяная Хельга уговаривает Криса взять её на празднование Нового года к одному из самых влиятельных людей Чикаго. Малыш Стэнли стоял тут же и с недовольством смотрел на эту душераздирающую картину. Крис славился своим терпением, но и у него был предел. Он закатил глаза и рявкнул почти на всю улицу: - Я сказал тебе идти домой! Вот и вали! Его голос прозвучал настолько зловеще, что трое остальных мужчин вытянулись по стойке смирно, а на лице Хельги был виден неподдельный страх. Она захлопнула рот, на котором ещё сохранились остатки ярко-красной помады, и кротко кивнула головой в знак повиновения. - Крис, не кипятись, - постарался вставить своё слово Лиам и обратился к малышу Стэнли. – За углом ждёт другая машина. Джон отвезёт вас обоих домой. Бери Хельгу и скройся с глаз. Малышу Стэнли не надо было повторять второй раз. Он ловко оторвал блондинку от Криса и поволок за угол, бросив всем короткое «Прощайте». Хельга уже слабо сопротивлялась и сыпала проклятиями в адрес всех мужчин на свете. Люк и Лиам с жалостью смотрели им вслед, пока любовники их брата не скрылись из виду. - Достала шмара! – сплюнул Крис, встряхнув белобрысой головой и нахлобучивая шляпу. – Только и может, что напиваться да права качать! - Дяденька, дайте что-нибудь… - пропищал откуда-то снизу тоненький голосочек. – Я кушать хочу… Братья с удивлением посмотрели вниз. Перед ними стояла маленькая худенькая девочка лет четырёх-пяти. Её огромные серые глаза из-за недоедания казались ещё больше, а личико с острым носиком было бледным. Тщедушное тельце было укутано в видавшее виды пальтишко, и на ногах красовались старые ботинки, перевязанные верёвкой, чтобы отошедшая подошва не оторвалась окончательно. Девочка протягивала малюсенькую ручку, которая покраснела от холода и дрожала. Крис сглотнул, двое других братьев нахмурили брови. Хемсворты порылись в карманах, выискивая мелочь, но ничего кроме купюр достоинством в сто долларов не обнаружили. - У нас ничего нет, – буркнул Люк. - Да, иди у кого-нибудь другого спроси, - поддакнул Лиам. Услышав это, девочка сморщила носик, и из её глаз закапали слёзы. - Пожалуйста… - сказала бедняжка ещё тише, стараясь не разрыдаться. - Держи, - Крис протянул ей сотню. – И не реви. В момент малышка застыла на месте, напоминая изваяние. Сотка будто загипнотизировала её. Перед наивными детскими глазами мельтешило столько денег, сколько ребёнок и в жизни-то никогда не видел. Вначале девочка растерялась, но урчащий живот привёл её в чувство. Она взяла купюру трясущимися пальчиками и, не сводя с неё взгляда, молча пошла прочь. Внезапно она развернулась, подбежала к Крису и в порыве чувств прижалась к нему. Слова застряли у неё в горле, и даже произнести «спасибо» девочка была не в силах от шока. Крис усмехнулся и погладил дитя по немытым рыжим волосам. - Ну, беги, - промолвил он. – Тебя, наверное, ждут. Девчушка посмотрела на него и улыбнулась. В этом детском взгляде было столько благоговения и благодарности, что у Криса сжалось сердце. Кроха отстранилась и понеслась вдоль улицы в сторону ирландского квартала. - Ты сегодня что-то очень щедрый, братец, - поддел его Люк. - Себя вспомни! – огрызнулся Крис. – Или забыл, как мы с голоду помирали? Сам-то ни в чём себе не отказываешь, а ребёнку мелочь искал! Сейчас всем тяжело, особенно таким вот бедолагам. А я не обеднею, в отличие от тебя. - Да, ладно, - попятился назад старший. – Я просто пошутил… - Поехали уже, шутник, - усмехнулся Крис. – А то без нас этот чёртов Новый год встретят. Люк крякнул, видя, что брат не сердится, и проворно нырнул в машину на заднее сиденье. Крис устроился около Лиама спереди. Младший завёл машину, и «кадиллак» покатил по заснеженным улицам города.