Рай, рождённый из хаоса

Величественный особняк, возведённый в стиле ар-деко, радушно распахнул свои двери перед новоприбывшими на торжество. Братья Хемсворты вручили свои пальто и головные уборы мажордому и ступили в просторный холл. Тотчас атмосфера праздника, беззаботности и веселья с щепоткой безумства окутала их с ног до головы. Это была поистине феерия жизненного успеха и красоты умения тратить деньги. В этом доме, принадлежащему чуть ли ни самому богатому человеку в северных штатах, было непринято экономить на празднествах и гостях. В просторном помещении веселились по меньшей мере человек сто. Одна половина с чванливыми взглядами и бокалами шампанского в руках, несмотря на «Сухой закон», рассуждала о сложившейся экономической ситуации в стране, а другая веселилась и танцевала около небольшой сцены. Кого тут только не было, начиная с мэра города и заканчивая директорами конторок средней руки, но не менее важных составляющих жизнедеятельности Чикаго. Но при этом большинство из присутствующих либо сами являлись гангстерами, которые прикрывали свои делишки небольшим законным бизнесом, либо работали на этих самых бандитов и их преступные группировки. Темнокожая и изящная, словно статуэтка, певица по имени Люпита, виртуозно владеющая скэтом(7), выводила голосом такие джазовые импровизации на три октавы, что казалась не человеческим существом, а созданием другого мира. От неё не отставали музыканты, аккомпанируя девушке и обрамляя её пение, точно золотая оправа бриллиант. Шведский стол, ломившийся от яств, находился на другом конце холла, и расторопные официанты без конца выставляли на него новые блюда, поражающие воображение вкусом и запахом. Также гарсоны сновали между гостями, предлагая на подносах различные спиртные напитки и лёгкие закуски. От смеха, тостов и громких поздравлений закладывало уши, а блеск бриллиантов на шеях, руках и в ушах женщин слепил глаза. В воздухе витали ароматы хвои, что источала высокая нарядная ёлка в углу, и свежих цветов, которые были расставлены в больших китайских вазах по периметру холла. Крис, Люк и Лиам, взяв по бокалу шампанского, встали в сторонке, недалеко от эстрадных подмостков, не решаясь влиться в толпу разношёрстного народа. Крис чувствовал себя неловко в окружении такого большого числа людей, но не подавал вида, а по его непроницаемому выражению лица можно было сказать, что он, наоборот, считает себя выше других и поэтому не желает знаться с остальными. - Крис! Ну наконец-то, дорогой друг, ты явился на мой скромный праздник! – послышалось слева. Братья одновременно повернули головы. Хозяин дома, Марк Стронг, собственной персоной спешил к ним навстречу, дабы засвидетельствовать своё почтение. На самом деле с рождения начальник Чикагского санитарно-судового канала(8), сын итальянца и уроженки Австро-Венгрии, был наречён Марко Салуссолиа. Но в зрелом возрасте он сам поменял имя и фамилию на более, как он сам считал, благозвучные и привычные американскому слуху. Родился и вырос Марк в итальянском квартале Чикаго. Родители его были также эмигрантами, но это не помешало предприимчивому молодому человеку пробиться из низов в высший свет, где он смело мог открывать дверь ногой в кабинеты государственных чиновников различного ранга. Конечно, всё, чего достиг Марк, не было плодом честной кропотливой работы, а являлось результатом заговоров, подкупов, взяток, подсиживаний и доносов «куда следует». Мало того, Марк был директором не только Чикагского канала, но и негласным владельцем всей транспортной системы «города ветров» и Великих озёр. Без его ведома городской трамвай не могли пустить по другому маршруту нежели раньше, а про таксистов, которые просто решили немного подзаработать, говорить было нечего. Аль Капоне в лице Криса Хемсворта использовал связи и возможности Стронга, распространяя незаконный алкоголь по речному бассейну Америки, а также в Канаду по Великим озёрам. Это был недорогой и довольно безопасный вид транспорта для бутлегеров. И тому, и другому взаимное сотрудничество было только на руку, обогащая их карманы. - Мистер Стронг, спасибо, что пригласили на свой не такой уж и скромный праздник, - расплываясь в улыбке, поддел его слегка Крис. Люк и Лиам обнажили зубы, радуясь колкости брата. Марк всегда вызывал у них двоякое чувство. Вроде этот человек неплохо к ним относился, был учтив и вежлив при встрече, но было в его поведении нечто такое, что иной раз приводило в трепет даже видавших виды матёрых преступников. - Ну что ты! Как же я мог забыть про тех «бешеных австралийцев», кто обеспечивает меня спиртным уже несколько лет, - Марк подошёл поближе и принялся пожимать руки всем трём братьям. – Люк, Лиам, рад видеть и вас. - Благодарю, мистер Стронг, - Люк также ответил на рукопожатие хозяина дома. - Спасибо, мистер Стронг, - рука Лиама немного дрожала, но он крепко сжал ладонь Марка, что не выдало его волнения. – Вы, я вижу, ангажировали Люпиту на новогоднюю ночь. - О да! – воскликнул Марк и обернулся, глазея на точёную фигурку девушки. – Она просто прелесть, но и стоит недёшево. Облизывая взглядом бёдра певицы, покачивающиеся в такт музыке, Стронг усмехнулся и подмигнул Люпите. Та моментально уловила его не совсем приличные мысли и кокетливо опустила ресницы. - Ладно! – сказал Марк, будто опомнившись, и вернулся к братьям. – Вы тут развлекайтесь. Ешьте, пейте, сколько влезет! Ведь сегодня же Новый год! Люк и Лиам затрясли головами, как китайские болванчики. Стронг подался немного вперёд к Крису и шепнул тому на ухо: - После фейерверка я собираю всех «своих» в библиотеке. Приходи, посидим-поговорим. Крис кивнул, а Марк побежал дальше приветствовать других визитёров. Хемсворты посмотрели ему вслед. - Скользкий тип… - пробормотал Лиам. - Молчи ты! - рыкнул на него Люк. – Не дай Бог, кто услышит! Крис же не обратил внимания на их препирательства. Он огляделся по сторонам. Те же лица, те же глаза, те же разговоры, что и обычно. Ничего нового. Только скука лежала на душе. Крис вспомнил о той рыжеволосой девчушке, что совсем недавно просила милостыню. Он и сам когда-то точно так же побирался на пыльных дорогах Соединённых Штатов, и только изредка к нему проявляли сочувствие; почти всегда гнали взашей и обзывали последними словами. Хемсворт ухватил с подноса у пробегающего мимо официанта тарталетку и отправил её в рот. Он даже вкуса не почувствовал, прикидывая в мыслях, что купит малышка на его подаяние. Может, вся семья сегодня вдоволь наестся, а, может, отложат на ещё более «чёрный» день. Внезапный громкий смех прервал его мысли. Крис обернулся, и его взор зацепился за молодого мужчину, который только-только входил в прекрасную пору зрелости. Белоснежная улыбка, искрящийся счастьем взгляд, светлые кучерявые волосы, отдающие рыжим, и королевская осанка говорили о том, что молодой человек далеко не из простого люда. Около него стояли два заместителя Марка, Эдвард Редмэйн и Бенедикт Камбербэтч. Скорее всего, мужчины травили байки и анекдоты, будучи немного подшофе. - Кто это такой? – спросил Крис, обращаясь к братьям. - Где? – навострил уши Лиам. - Вон там, - Крис чуть ли не пальцем ткнул в сторону хохочущей троицы. – Рядом с Эдди и Беней. Люк сузил глаза, чтобы внимательнее рассмотреть незнакомца, но в результате отрицательно покачал головой. - В первый раз вижу. - И я не знаю, - пожал плечами Лиам. – Может, новый сотрудник Стронга? Или чей-нибудь любовник… - Любовник Стронга, Бени или Эдди? Или всех троих? – рассмеялся Люк. - Почему нет? – вторил ему Лиам. И они начали сыпать сальными шуточками относительно молодого человека. Крис поморщился. Он знал, если братья привязались к чему-то, то только кулаками из них можно было это выбить. Рыжая девочка уже была давным-давно позабыта, и вместо неё теперь все мысли Хемсворта-среднего занимал этот парень, что не переставал улыбаться и отхлёбывать из фужера. С каждой минутой Криса всё больше волновал вопрос: кто же это такой красивый и статный забрёл на вечеринку? Он не сводил глаз с молодого человека и мучился от неясности ситуации. Похабный юмор братьев уже порядком подбешивал, и Крис решился сам всё выяснить. Улучив момент, когда Эдвард и Бенедикт куда-то ушли, Крис отпил из фужера для храбрости и направился прямо к мужчине, расталкивая пьяную публику локтями. Молодой человек не подозревал, что к нему движется Хемсворт, больше напоминая танк нежели Homo sapiens, слушал чарующий голос Люпиты и качался из стороны в сторону, имитируя танец. Крис, в конце концов оказавшись около незнакомца, поспешил поздороваться и представиться, чтобы не терять даром времени. - Добрый вечер! Меня зовут Кристофер Хемсворт! Можно просто «Крис»! – гаркнул он, пытаясь переорать Люпиту и шум вокруг. Мужчина в буквальном смысле слова подскочил от неожиданности и с опаской посмотрел на Криса. В первые мгновения он хлопал ресницами, обмозговывая обстановку, а после скривил губы и произнёс едва ли не по слогам: - Здравствуйте… Кристофер… - А как вас зовут, рыжеволосое чудо? – Хемсворт улыбался, сам не понимая почему. Вблизи мужчина казался ещё более хрупким и привлекательным, но его глаза отчего-то казались очень и очень знакомыми. Зелёные очи «рыжеволосого чуда» округлились в недоумении. Он прошёлся взглядом по всей фигуре Криса и наклонил голову набок, слегка вздёрнув правую бровь кверху. - А я Томас Хиддлстон, - ответил мужчина, всё ещё оценивая Хемсворта. - Рад знакомству! – Крис стукнул своим бокалом о бокал Томаса, лукаво разглядывая еле различимые на алебастровой коже веснушки, усеявшие нос и скулы. - Взаимно… - отозвался Хиддлстон. - Вы здесь один или с кем-то? – задал наводящий вопрос Хемсворт. - С кем-то? Это с кем? – уточнил Томас. - С любовником? Или любовницей? - разъяснил Крис, уже откровенно пожирая взором нового знакомого. - Я вообще-то сам по себе… - возразил Хиддлстон, явно поражённый такой наглости здоровенного бугая. - И я тоже один! – воскликнул Хемсворт. – Какое совпадение! Неправда ли? Он придвинулся поближе и произнёс интимным голосом: - Я знаю здесь один чулан… Мы можем приятно провести время, скрасив досуг друг друга. У тебя такая аппетитная задница, кучеряшка… - Вы что имеете в виду? – Томас неожиданно для Криса повысил голос и прищурил глаза, словно пытался ими пусть не превратить в пепел, но подпалить точно. – Вы за кого меня принимаете? Я вам не мальчик по вызову и не уличная проститутка, чтобы скрашивать ваш досуг! - Ничего себе! – расхохотался Хемсворт. – Мальчик умеет кричать. Мне это нравится. Очень хочу услышать твой голосок, когда ты кончаешь. Крис не удержался от соблазна положить свою ладонь на округлую ягодицу Хиддлстона и легонько сжать. Томас с негодованием отдёрнул руку и прошипел: - Не смей меня трогать, грязное животное! Да как тебя только сюда пустили? Мускулы нарастил, а мозги так и не появились! Сила есть ума не надо! Сгинь с глаз моих, пока я тебя не прибил! Теперь настало время удивляться Хемсворту. Лицо его в один миг вытянулось, а сам он даже опешил от заявления, что его, «бешеного австралийца», может прибить тщедушный щенок. В этот момент ещё один блондин весьма атлетического телосложения окликнул Томаса: - Мистер Хиддлстон… - О, Боже мой! – Томас возвёл глаза к потолку и развернулся к нему. – Арми, я сто раз просил тебя не называть меня мистером Хиддлстоном и обращаться ко мне на «ты»! Я почти одного с тобой возраста, а такое ощущение, что между нами разница минимум в двадцать лет! Крис сразу узнал парня. Это был некий Арманд Хаммер, который уже долгое время работал у Стронга в качестве телохранителя и частенько сопровождал того на встречах. - П-простите, м-мист… П-прости, Том… - Арманд спешился от волнения. - Прощаю в тысячный раз, - сменил Хиддлстон гнев на милость. – Что у тебя? - Мистер Стронг просит вас… То есть тебя подойти к нему… - заикаясь и путаясь в словах пробубнил Хаммер. - Хорошо, сейчас буду, - сказал Томас и махнул рукой. Арманд тут же испарился. - А мне можно называть тебя просто Томом? – как бы невзначай поинтересовался Крис. - Слушай сюда, мистер-твистер, ещё раз подойдёшь ко мне, или даже помыслишь в своей пустой башке о моей персоне, я сию секунду тебя в порошок сотру! – отчеканил на прощание Хиддлстон, вздёрнул нос и быстро скользнул в толпу. Хемсворт ухмыльнулся и, выпив остатки шампанского, вернулся к братьям. Строптивый и гордый Томас только подогрел интерес Криса своим отказом, а от ворот поворот тот ой как не любил принимать. И Хемсворт дал себе обещание, что вопреки всему завоюет упрямца. Конечно, Крис понимал, что перегнул палку в общении с Хиддлстоном, но все мы хороши только задним числом. Но одна тревожная мысль билась в голове у Хемсворта: какое отношение имеет Томас к Марку? Неужели они любовники? Но насколько Крис знал, Стронг никогда не был уличён в содомии. Тогда что же происходит? - Ты куда пропал? – увидев его, взвизгнул Люк и чуть не уронил на пол тарелку с угощением. - Да надо было отойти… - ушёл от прямого ответа Крис. - Сейчас Стронг будет речь говорить, - пережёвывая пищу, пробурчал Лиам. – С Новым годом всех поздравлять. И действительно, через минуту на сцену поднялся Марк. Все разом затихли, Люпита отошла в сторону, освобождая ему микрофон. Стронг встал на её место, постучал по устройству пальцем и, убедившись, что всё исправно работает, принялся вещать. Говорил он долго, местами нудно, пытался шутить, но все улыбались только из уважения к нему. Вся его речь была такой околесицей, что впору было затыкать уши. Гости осознавали, что весь монолог не был написан заранее, а являлся экспромтом, ибо Марк терпеть не мог что-то там запоминать, для того он и держал Эдварда и Бенедикта. Стронг говорил об экономическом кризисе, что случился всего два месяца назад, приплёл не к месту работников социальной сферы, рабочих и фермеров, смешал в кучу голодных детей и отсутствие для них нормальных условий жизни, учёбы и лечения, и, как вишенку на праздничном торте, выразил благодарность президенту Гуверу(9), за то, что он и его предшественники ввели страну в хаос. Последнее, сказанное с сарказмом, понравилось всем присутствующим, и они зааплодировали горе-оратору. - А теперь, друзья мои, - сказал Марк, когда стихли рукоплескания. – Хочу представить вам моего племянника, сына моей дорогой сестры и её мужа, моего преемника и наследника – Томаса Хиддлстона. Люк и Лиам моментально перестали работать челюстями и медленно повернули головы в сторону брата. А Крис только сжал в руке бокал, который от давления пошёл трещинами, наблюдая, как его «рыжеволосое чудо» вспорхнуло на сцену и встало рядом с дядей. Лишь сейчас до Хемсворта дошло, почему глаза Томаса показались ему до боли знакомыми.