Рай, рождённый из хаоса

С того дня Крис и Том начали встречаться как любовники. Свидания два-три раза в неделю устраивали обоих, и мужчины наслаждались обществом друг друга чаще всего в квартире Хемсворта. Вне этого любовного гнёздышка они вели себя как деловые партнёры, но не упускали случая даже на званом ужине или светском рауте провести несколько минут наедине в какой-нибудь кладовой или подсобке, пока родственники и знакомые вели заумные беседы и танцевали фокстрот. Том и Крис предавались сексуальным утехам не подозревая, что за ними постоянно следит Арманд. Он уже несколько месяцев воочию наблюдал за развитием их романа и скрипел зубами от нарастающей ненависти к «бешеному австралийцу». Крис, несомненно, любил Тома, и Хаммер это видел, но эта любовь не мешала Хемсворту иногда поглядывать на сторону. Пока просто поглядывать. Однако, измену со стороны Криса Арманд считал делом времени. Конечно, Хаммер очень хорошо скрывал свои чувства и размышления от окружающих, а тем более от Хиддлстона и Стронга. Но ревность так и кипела в нём, когда в очередной раз прелюбодеи скрывались за дверью квартиры или, уехав за город, занимались любовью в машине или на лоне природы. Марк также был в курсе амурных похождений Тома, но не предпринимал никаких действий. Раскрыть он себя не мог, ибо вспыльчивый племянник явно не простит ему такого отношения. Он рассуждал так: если Крис ничего от Хиддлстона не требует и не приносит никакого вреда, а их отношения носят сугубо интимный характер, то и беспокоиться незачем. В конце концов постель ещё не повод затевать семейную ссору. Том ведь не наивная девушка и в подоле не принесёт. *** Так пролетели конец весны и лето, и осень вступила в свои права. Солнце сменилось пасмурной погодой и проливными дождями. С начала сентября всё больше муссировались слухи о том, что Аль Капоне уже никогда не вернёт себе былое могущество. Тем более, что им заинтересовались в правительстве и в Бюро Расследований(17). Члены банды в большинстве своём уже признали Криса главарём и беспрекословно ему подчинялись. Другие группировки, прослышав о негласной отставке «Великого Аля», решились на передел сфер влияния. Ирландцы под предводительством Аерна Маклафлина хотели заполучить игорный бизнес, а итальянцы, которых возглавлял Джузеппе Гвидиче, рассчитывали прибрать к рукам проституцию. Но Хемсворт собрал всех своих людей и устроил такой переполох, что слава о его «крестовом походе» против Маклафлина и Гвидиче долетела аж до Вашингтона. Вице-президент порывался ввести в Чикаго военное положение и чуть ли не национальную гвардию привлечь к охране правопорядка. Но президент Гувер не дал на это согласия, сказав, что Кёртис(18) занимается не тем, чем следовало бы, когда вся страна погружена в безумие и отчаяние. И президент был прав. Тысячи семей по всей Америке голодали из-за засухи и нехватки продовольствия. А там, где урожай всё-таки поспел, фермеры сжигали его, не желая отдавать плоды своего труда за бесценок. Увы, жажда наживы или неготовность жертвовать чем-то ради ближнего себе в убыток всегда отличала человечество. Большинство американцев было лишено работы, а, следовательно, не было куска хлеба, для того чтобы прокормить свою семью. Люди срывались с насиженных мест, мчались в края, где, по их мнению, жилось лучше, но по приезде ничего не менялось. Несчастным приходилось либо заниматься бандитизмом, либо идти на панель. Из-за этого у простых граждан, что только вчера были учителями, клерками, фермерами, рабочими, в душе закипал гнев на правящую республиканскую партию. В таких условиях процветало и пьянство. Люди шли к бутлегерам и муншайнерам за утешением в виде бутылки самогона или другого противного пойла, что нередко заканчивалось летальным исходом. *** Как-то раз Крис и Том, нежась в постели после бурного соития и слушая барабанящий дождь за окном, рассуждали о том, что в последнее время слишком много воришек развелось на дорогах штата. Обкрадывали не только машины бутлегеров, но и простой транспорт, включая почтовую службу. Даже компания Стронга терпела убытки из-за участившихся грабежей. - Завтра утром я уеду в Висконсин. Там около границы, на заброшенной ферме, и прячутся, вроде, те, кто ворует мой алкоголь. Люк и Лиам сегодня уже отправились туда, чтобы разведать обстановку. Меня не будет где-то дня два. Так что обещай не заводить романа пока меня нет, - с улыбкой предупредил Тома Крис. – А то мне придётся с ним или с ней разбираться, но я и так уже сыт по горло этими перестрелками. - Это скорее ты заведёшь роман на своей ферме, - ввернул Хиддлстон. – Вдруг там окажется смазливый пацан, вот ты и завалишь его в стог. - Что ты такое говоришь? – изумился Хемсворт. – Разве я давал тебе повод так думать? - Повод, может, и не давал, но я заметил, как ты в прошлый раз пялился на задницу сменщицы Молли. И не говори, что мулатка тебе не понравилась, - ответил не без иронии в голосе Том. - Я просто смотрел её номер! Что ж мне теперь и по улицам ходить с закрытыми глазами? – наигранно раздосадовал Крис, пытаясь свести всё к шутке. - Крис, я тебя предупреждал с самого начала. Я уже однажды отомстил любимому человеку. Так что молись, чтобы твой член и твой мозг не поменялись местами, - процедил Хиддлстон. - Да ты никак ревнуешь? – расхохотался Хемсворт, в который раз замечая, что итальянской крови в Томе всё-таки больше. - Не льсти себе. Ты жалок, если так думаешь, - Том посмотрел на него с долей снисхождения и высокомерия и отвернулся. – А сейчас отстань, я спать хочу. - Спокойной ночи, моё чудо, - произнёс Крис, уткнувшись в кудрявый затылок любовника. Хиддлстон довольно быстро засопел, а Хемсворту не спалось. Он внимал сонному дыханию Тома и чувствовал, что на душе как-то беспокойно. Какое-то предчувствие беды стояло рядом и не давало спокойно вздохнуть. Может, дело в том, что надо ехать разбираться в Висконсин? Ведь у Пейса и Эванса там нет никаких полномочий, дабы вершить свою справедливость, и в случае чего они не защитят братьев, если что-то пойдёт не так. Или проблема в Томе? Или же в самом Крисе? То, что Хиддлстон поставил ему определённые условия перед тем как сойтись, Хемсворта не беспокоило. Ему хватало Тома за глаза и за уши. Но в самом же деле, не может же он выколоть себе глаза или не смотреть по сторонам! А Хиддлстон тоже хорош! Постоянно таскается с этим Армандом везде и всюду, словно они сиамские близнецы, а ему, Крису, приходится прятаться по углам со своим возлюбленным, точно они преступники с большой дороги. И почему Том не хочет встречаться открыто? Ведь гомосексуальные связи не так уж и редки. Ждёт чего-то? Боится? Или ему стыдно за свои природные наклонности? Ответа Хемсворт не знал, а спросить не хватало духу, ибо сам он страшился услышать в ответ что-то вроде: «Я просто экспериментирую» или «Всё это лишь увлечение, а в Англии-Италии-Австрии меня ждёт чистая и невинная девушка, на которой я впоследствии женюсь». Всё это, понятно, были просто бредни, но Крис не был настроен терять своё чудо. С утра, как и было оговорено, Крис в окружении своих подчинённых, вооружённых до зубов, укатил на нескольких машинах в Висконсин. Том же отправился домой, морально подготавливая себя, если дядя вдруг встанет не с той ноги и начнёт читать мораль. На улице было сыро и противно. Том, залезая в свой «форд», зевнул и с тоской подумал о сегодняшнем трудовом дне. Так хотелось забраться в постель и не вылезать оттуда до вечера. Бесконечные встречи с деловыми партнёрами, неизменный бубнёж Бенедикта над ухом, постоянные стычки и ругань Эдварда и Донала, услужливая физиономия Арманда, брюзжание дяди – всё это настолько достало, что хотелось сбежать обратно в Европу. Минут через двадцать «форт» подъехал к воротам особняка. Том на автопилоте вылез из автомобиля и предвкушал тёплую постель и продолжительный сон, наплевав на работу. Только он подошёл к входной двери, как она моментально распахнулась, и на пороге стоял встревоженный мажордом. - Мистер Хиддлстон, - дребезжащим от волнения голосом проговорил он, впуская господина в дом. – Как хорошо, что вы наконец пришли. Хиддлстон вошёл, неспеша снял верхнюю одежду и передал её подоспевшему слуге. - Что случилось, Бэрримор? – Том удивился, увидев всегда сдержанного Джона всклокоченным и суетливым. Разумеется, фамилия дворецкого была совсем другой. Просто Хиддлстон шутя дал ему такую кличку в честь персонажа из книги Артура Конан Дойла. Джон не обижался и даже считал за честь носить это прозвище, полагая, что молодой хозяин таким образом возвысил его над остальным домашним персоналом. - Понимаете, мистер Стронг не выходит из своей комнаты. Уже время завтрака, а его всё нет. Вчера вечером он отпустил всех слуг, сказав, что у него важная встреча. Мы ушли раньше времени, как он и приказал. Но никто его с тех пор не видел, - Джон трясся, как осиновый лист, переминаясь с ноги на ногу. - Я думаю, всё в порядке. Погода на улице так себе, - успокаивал его Хиддлстон. – Я сам еле-еле с кровати поднялся. Так спать хочется. Пожалуй, я последую примеру дяди и ещё немного подремлю. - Мистер Хиддлстон, не подумайте, что я навязываюсь, - настаивал мажордом. – Но за десять лет служения в этом доме на моей памяти - это первый случай, когда хозяин не спустился к завтраку. Такого никогда не было, понимаете? Тому показалось, что пожилой человек вот-вот расплачется, и в результате согласился. - Хорошо, Бэрримор, твоя взяла. Но если мы разбудим дядю, вся вина ляжет на тебя, - усмехнулся Хиддлстон. - Я готов вынести всё, что угодно, лишь бы мистер Стронг был жив и здоров, - горячо откликнулся Джон. Хиддлстон пожал плечами, и они вдвоём поднялись на второй этаж. Том постучал костяшками пальцев по деревянной двери, за которой были личные покои директора Чикагского канала. - Дядя, ты спишь? – спросил Хиддлстон. Ответа не последовало. Том стукнул посильнее и повысил голос. - Дядя! Всё нормально? Завтрак стынет. Снова тишина в ответ. - Я же говорил, - шепнул дворецкий. – Может, что-то случилось? Возможно, нам следует войти без разрешения? Тома данная ситуация начала выводить из равновесия. Он подёргал ручку, дверь оказалась заперта. Хиддлстон принялся колотить в дверь что есть мочи и фактически орать на весь дом: - Дядя, открой сейчас же дверь, иначе я её выломаю! Видит Бог, я снесу её к чертям собачьим! Открой, говорю! За стеной не было слышно ни звука. Том отошёл от двери немного назад и ударил её ногой около ручки. Дверь скрипнула, но не поддалась. Хиддлстон разозлился и продолжил бить со всей силы в то же самое место. Дерево под его ударами трескалось и ломалось, щепки сыпались на пол, ручка уже висела на одном винте, но щеколда, на которую была заперта дверь, всё ещё не поддавалась. Том весь взмок и окончательно проснулся. Он даже не стал строить предположений, что же случилось. Он предпочёл ни о чём не думать, но приготовился к самому худшему. Марк часто жаловался на небольшие боли с левой стороны, на что врач советовал не перетруждаться и побольше отдыхать, а Том шутил, что его «заездила» молодая любовница. Но теперь все эти страхи на счёт его здоровья в один момент возникли в душе Хиддлстона, и он с ещё большим остервенением колошматил ногой по двери. Наконец щеколда вылетела со своего места, и дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Том сглотнул и ступил в помещение. Мажордом остался снаружи, ибо не смел лезть вперёд Хиддлстона в святая святых без надлежащего дозволения. Том медленно повернул голову туда, где стояла кровать Стронга и потрясённо уставился на открывшуюся ему чудовищную картину погрома и убийства. Марк лежал на спине посреди кровати и стеклянным взором глядел в потолок. Он был полностью обнажён и весь в крови. То, что дядя мёртв, Том осознал в первые мгновения. Стронг был неестественно бледен. Его грудная клетка и живот были раскурочены, словно тот, кто его убил, будто специально, как можно больше, тыкал в него чем-то острым. Зияющие дыры были настолько большими, что можно было разглядеть переломанные кости и месиво из внутренностей. Белоснежная постель пропиталась подсохшей тёмной кровью, от чего в комнате стоял удушливый запах. В крови был также и ковёр, что находился рядом с кроватью. На нём лежала Люпита с застывшими от ужаса глазами. На её теле не было видимых повреждений, но Хиддлстон заметил, что её шея была повёрнута в сторону слишком сильно, а лицо находилось чуть ли не вровень со спиной. Кровь была не только на постели и ковре, она была повсюду: на перевёрнутой мебели, на упавшей на паркет лампе, которая раньше стояла на прикроватной тумбочке, на стене, на висящих криво картинах. Даже до разорванных кое-где штор долетели красные брызги. Окно было открыто, и пол около пропитался дождевой водой. В комнату заглянул осмелевший Джон, который пребывал в смятении от того, почему стоит такая гнетущая тишина. - Ну что, мистер Хиддлс… О Боже! – едва увидев убитого хозяина, мажордом заорал, как ненормальный, выпал из комнаты и в ужасе привалился к стене. В коридоре послышались торопливые шаги, и через несколько мгновений в помещение влетел Арманд. - Что слу… - Хаммер вытаращил глаза и застыл в проёме двери, не веря в произошедшее. - …чилось… Том всё это время стоял не шелохнувшись. Он с жадностью глядел на окровавленное тело Марка, запоминая каждую чёрточку, каждую морщинку на лице дорогого человека. А также с мазохистской озлобленностью фиксировал в памяти, что с ним сделал убийца. Арманд тихо подступил к Хиддлстону и спросил: - Том… Ты как? – и тотчас выругал себя за идиотский вопрос, но ему хотелось показать Тому, что тот не один, что он, Арми, его телохранитель и друг, рядом, и Хаммер без задней мысли выпалил первую пришедшую в голову фразу. - Нормально… - отозвался Хиддлстон и обернулся. Хаммер ахнул и отступил на шаг назад. Вид Тома был безумным. Его зелёные глаза сверкали и словно смотрели сквозь собеседника, губы дрожали, ноздри раздувались, точно ему не хватало кислорода, а сам он был бледен даже больше, чем Марк. - Вызови Пейса и Эванса. Они знают, что надо делать, - тоном, не терпящим возражений, приказал Том. - Конечно-конечно, - закивал головой Арманд. Том придвинулся ближе и вполголоса добавил: - И свяжись с ним. Я хочу его видеть. Пусть придёт, когда полицейские всё закончат. Не раньше. Хиддлстон отстранился и вышел из комнаты. Хаммер обернулся и проводил его взглядом. - Как прикажете, босс…