Временно

Месяц назад он поклялся убивать каждую тварь с большими, пустыми черными глазами. Не подпускать ни к себе, ни к друзьям ни на шаг. Обязательно стрелять. Может быть, и не раз. Это уже не милые девушки, которые в прошлой жизни могли иметь огромную душу и любить каждое живое существо. Теперь ими правит лишь одно желание - убивать. И он никогда не забудет, как она мучилась. Как умирала на его глазах. Именно умирала, не мутировала. Умирала Айжан, её чувства, мысли. А вместе с ней уходил и он. Прожигал себя изнутри. Странное для него чувство. Когда внутри все замирает в диком ужасе, когда сердце сжимается до нельзя, когда дыхание спирает от страха. Бесчувственного и холодного Валеру никогда не волновали проблемы чужих. В прошлой жизни. Всегда думал, что абсолютно плевать на остальных. Когда увидел кровавый укус на худощавой руке, понял, что нет. Проводит рукой по волосам, которые немного отросли с тех пор. Он ведь обещал ей. Уверен, что ей бы понравилось. Теперь его пистолет всегда при нем. Тяжелый, двуствольный. Чтобы сразу и насовсем. И ему уже совсем не страшно, и ему уже почти не больно. Не считая того, что Валеры больше нет. Есть человек, который на автопилоте убивает каждую встречную девушку с мертвыми глазами. В отместку за неё. "Мне больше нечего терять" Все что было возможно уже потерял. Дни слились в один нескончаемый. Сон не шел. Еда, который было слишком немного, не лезла в глотку. Как только его глаза закрывались, в голове возникала картина, где его Айжан обессилено лежит на диване. Он готов поклясться, что до сих пор чувствует ладонью её мягкие волосы. Слышит равномерное дыхание, когда вокруг наступает мертвая тишина. Валера стал злее. Валера стал бесстрашнее. Валера уже не Валера. Та мелкая, Алинка, единственная, кто разговаривает с ним на спокойных тонах. Он гладит девочку по голове, вновь обманывая её байками об отце. И она ему верит, и смотрит широко распахнутыми глазами. Чистыми, голубыми, почти прозрачными. И каждый раз верит. И ему от этого еще паршивее. Во время очередного налёта патрулей на их новую базу, он непременно проверит все ли с ней хорошо. А когда все уляжется, она весело подпрыгивая, возьмет его за руку, не обращая внимания на его раздражение и безразличный тон, поведет показывать, где расположилась. Мелкая намного умнее взрослых, каждый понимает это. Она знает, что дядя Валера добрый. - Алина, я сказал туда нельзя, - он начинает злиться, чуть прикрикивая на девочку, когда та нарушает его правила, - ты че, не поняла? - хватает её за руку, чуть выше локтя. Когда она немного морщится, понимает, что слишком больно для нее, поэтому отпускает её, поправляя слетевшую с плеч кофту. Его взгляд добрее не становится. Девчушка смотрит на него исподлобья, прямо в глаза, испепеляя его злость моментально. - Не называй меня так, - она одергивает руку, нахмурившись. Подождав пару секунд, она убегает, прячась в одной из множества комнат. Он немного постояв и подумав, следует за ней. Валера уже знает, что извинять нужно. Сразу, не откладывая на потом. Маленький чертенок. Одинокий чертенок. Его сердце дергается, когда он понимает, что она действительно одна. Совершенно. Продолжает улыбаться и иногда, между делом, заливается детским смехом, который приятно ласкает слух. Он ни за что и никогда не признается, но на душе становится легче, когда эта малявка улыбается, без всякой иронии и лукавства. Так, как умеют только дети. - Эй, - осторожно зовет её, стараясь разглядеть детский силуэт сквозь темноту. Немного странно то, что никого рядом нет. Наверное, все разошлись по делам. Новая база - это устраивать быт с нуля. Но они уже давно привыкли к спартанским условиям. - ты где? - Валера едва заметно напрягается. Заглядывая в каждую комнату, он про себя чертыхается. Думает, что нужно бросить её тут, чтобы подумала. Но ноги продолжают идти, а руки открывают все двери. Он находит её в самой дальней комнате коридора, сжавшись в клубочек в одном из четырех углов. Подбородок покоится на острых, сбитых в кровь коленках. Темнота, словно большой страх, нависает над ней, от чего она сжимается еще сильнее. Тонкая струйка света, проливающаяся из заложенного досками окна, обрамляет милое детское личико, показывая Валере во всей красе томящийся ужас в её глазах. Он видит, как она что-то нашептывает себе под нос, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Переживает совсем, как взрослая. Он облокачивается о косяк, прикидывая, что сказать. Девочка совершенно не замечает его, что дает возможность еще пару минут подумать. Наконец, он делает пару шагов вперед, тихо присаживаясь подле нее. Он принимает такую же позу, явно копируя девочку. - Ну и как тебя тогда называть? - Валера удивляется спокойствию в голосе. В ответ она лишь крепче обхватывает свои тощие ножки. - Слушай, ну че ты дуешься? - он слегка толкает её в бок, - хорош, ладно? - но она продолжает молчать. Он нервно вскидывает левую бровь, рассматривая её. Кого-то напоминает ему, он видит это отчетливо. Не внешне, поведением. Он видит что-то знакомое в её жестах, манерах, но усердно пытается не вспоминать кого. Плохо получается, правда. Он уже собирается нарушить тишину, как вдруг она открывает рот. - Я к маме хочу, - шепчет она, не моргая. Из распахнутых глаз, которые не сдвигаются с места, на пол падает одинокая слезинка. Её слова попадают прямо в цель, ударяя парня под дых. Он на минуту задерживает дыхание, чувствуя её боль на себе. Она намного сильнее, чем та, что мучает его целый месяц. Валера в ужасе от этой картины супится, отстраненно разглядывая девочку. Её косички растрепались, тоненькие прядки волос нежно обрамляют острые скулы. - Я тоже, - грустно усмехаясь, он пытается поймать её взгляд. От услышанного девочка быстро поворачивается в сторону Валеры и внимательно рассматривает его округлившимися глазами. От её чистого доверчивого взгляда Валера не может устоять, широко улыбаясь. - Мелкая, - он протягивает к ней руку, обнимая за плечи, притягивает к себе. Алина прижимается к нему, утыкаясь носиком в широкую грудь. От тепла маленького тельца ему становится спокойнее, - так тебе нравится? - она быстро кивает в ответ. - Очень, дядя Валера, - нежный детский голосок становится немного громче. - Ну какой я тебе дядя, - парень говорит куда-то в её макушку, чувствуя еле уловимый запах чего-то сладкого, вероятно шампуня, - давай просто Валера? - Родители всегда говорили, что это не вежливо. Так ты показываешь, что уважаешь старшего человека, - через пару секунд к ней возвращаются воспоминания о родителях и она затихает. Валера лишь сильнее сжимает её. - Значит, ты меня уважаешь? - старается перевести разговор. Она опять кивает. - Ты добрый. Он замирает. Глаза моментально пустеют и волна не самых приятных воспоминаний накатывает теперь уже на него. Внутри что-то больно заерзало, тревожа старые, толком незалеченные раны. Неприятное, колющее чувство образуется в груди, расползаясь по телу ежесекундно. Он слышит эту фразу не детским голосом, а тем самым, который кажется ему всякий раз, когда он закрывает глаза. Картинки прошлой жизни одна за другой мелькают перед глазами, которые с минуту не моргают. Его жизнь поделилась на две части не с того первого дня в бункере, а с того воскресенья. Сейчас ему не стыдно, что его раскусила и присмирила маленькая девочка, ему не жалко потраченного на нее времени. Ему просто больно. Та самая боль, от которой он неумело пытался избавиться. Каждый день. И каждый день ровно с таким же успехом проваливал установку. Забыть её было выше его сил. А значит, невозможно. - С чего ты взяла? - отрешенно спрашивает он хриплым голосом, сглатывая ком в горле, несколько минут спустя. - Расскажи мне сказку, - девчушка пропускает его вопрос мимо ушей. Она выводит какие-то замысловатые узоры на черной футболке парня. - Я и сказок то не знаю, ты че, - он рассеяно улыбается ей. - Тогда давай я тебе расскажу? - он одобрительно кивает, располагаясь удобнее в углу и укладывая девочку у себя ну груди. - ты слышал про Тенгри? - Валера вздрагивает. Чувства нарастают вновь и перед глазами появляется она, точнее, её образ. Она улыбается и он улыбается в ответ. - Мельком, - он выдыхает, - и что это? - Это Бог неба, - Алина задорно улыбается, чувствуя превосходство над ним в знании мифических богов. Она поднимает весёлый взгляд на него. Валере нравится её милая и наивная улыбка, он не может устоять и не улыбнуться в ответ. - Да? - он чуть выдыхает, когда раненая рука соприкасается с холодной стеной, - и что он делает? - Он защищает людей. Но нас почему-то не защитил… - она растеряно опускает грустный взгляд, снижая голос на пару тонов. - Слушай, мелкая, - он кладет ладонь на мягкую щеку и чувствует, как нежный бархат кожи отдает свое тепло его шершавой руке, - мы живы, сидим рядом и разговариваем. Помог все-таки, просто ты этого не замечаешь. - Давай я тебе нарисую его, чтобы он защищал тебя, когда ты уходишь? - она кладет маленькую ладошку поверх его широкой и обхватывает пальчиками один большой палец парня. - Ну его нахрен вообще, - понимает, что сказал лишнее, когда она начинает хихикать, - лучше солнышко какое-нибудь нарисуй, чтоб не так стрёмно было. - она в ответ сильнее утыкается носиком в его грудь, - спи давай. Спустя пару минут молчания Валера слышит ровное сопение девочки, которая так и заснула с его пальцем в ладошке. Она наверняка намаялась за эти дни. Мелкая живет, вернее, выживает наровне со взрослыми, убегая от военных среди трупов людей. Ему приходит на ум, что она тоже боится, переживает и, может, плачет ночами, пока никто не видит. Ему становится жалко этого брошенного котенка, который тянется к людям, как цветок к солнцу. Он не верит, что это земной ад когда-нибудь закончится, но все же стоит подумать о том, что будет с ней после. После того, как они выживут. Валера опускает взгляд на мирное личико девочки и замечает, как подрагивают её пушистые реснички. Он, кажется, впервые за это время улыбается так широко. Через несколько минут он и сам провалится в тревожный сон, который был ему так необходим. Он находит спокойствие в этой мелком ангелке.

***

- Валер, ты куда-то собрался? - надоевший, словно трещание будильника, голос Ники выводит его из своих мыслей. - По делам, - нехотя отвечает парень. - Поделишься? - её наглость и уверенность в своих действиях раздражали, сильнее, чем голос. Валера уверен, встреть он её тогда, до эвакуации, обязательно бы встретился с ней пару раз. Но не более. Такие никогда не внушают доверия. Даже такому, как прошлый Валера. Именно прошлый. Сейчас, когда он добился уважения и полного послушание ему, когда он стал главным среди своих, ему вдруг захотелось уединения и тишины. Он всегда стремился подчинить себе людей, но сегодня это уже не нужно. Валера бросает презрительный взгляд на девушку, продолжая собирать рюкзак вожака. Он именно вожак стаи. Все эти люди готовы беспрекословно слушать его и следовать, куда угодно. Это первый и, наверное, самый главный признак уважения. Почему именно он? Руст - гребанный урод, который продаст за копейку своего ради любой, даже самой мелкой выгоды. Все это прекрасно понимают и он тоже. Скат слишком слабохарактерный. Вернее, Но ему плевать. Валера знает, что несет за них ответственность, знает, что они доверяют. И это очень странно для него, когда люди смотрят на него и ждут указаний. Он отлично справляется с ролью капитана, направляя свою команду. Он может вести людей за собой, но не хочет. Одному проще, он понимает это. Ника - смелая девушка, решительная. Привлекательна, не скроешь. Но ему не нужна. Он знал об этом раньше, а после того неожиданного поцелуя ещё раз убедился - чувства не умирают. Эта тема была негдасно запрещена между ребятами, но только не у него в голове. Мысли о ней не покидали его ни на секунду, заставляя не забыть её легкую нежную улыбку, черные, как смоль волосы, и постоянно меняющие облик глаза. Он очень любил, когда в его воображении она была человеком, той Айжан, которую он хранит в сердце. У него появились собственные знаки и причуды, с которыми он смирился давно. Предупреждая опасность, её глаза становились стеклянными, полностью черными. А когда угроза обходила его стороной, Айжан становилась в его голове той красивейшей девушкой с глубокими, но человеческими глазами. Каждый раз, когда смерть подкрадывалась к нему, слегка задевая своими оковами, оставляя его в очередной раз в живых, он мысленно говорил ей спасибо. И глаза вновь становились людскими. Такими, в которых он тонул бы каждый день. - А можно с тобой? - осторожный вопрос вкрадчивым голосом задает их новая подружка. Катя смотрит исподлобья, с опаской, до сих пор не доверяя. Правильно. Он бы тоже не доверял. Упрямая особа, которая не понимает во что вляпались. Он невольно замечает, что не испытывает к ней неприязни или презрения. С ней можно хорошо поговорить, а главное - хочется. И это странное чувство не дает ему покоя. Встрепетнувшись, Ника молниеносно переводит любознательный взгляд то на Валеру, то на Катю. То, с каким интересом Федотеева разглядывает парня не укрывается от присутствующих, что раздражет Нику еще больше. Интерес в её глазах возрастает и она с вызовом смотрит на Валеру. Они встречаются взглядами. - Можно, - нагло отвечает Валера, не сводя глаз с Ники. Он видит, как злость вперемешку с обидой плещется в её глазах, заставляя нахально улыбнуться. Слегка. Журналистка стала для него последним причалом. Он понял это, когда начал волноваться все-ли в порядке с его новой подружкой, жива ли, здорова. Это совершенно не свойственно Валерию, но именно то, что необходимо на данный момент. Почему-то она совершенно не сторонится его, не обращая внимания на грубость и злость. Он был таким и она таким его и приняла. - Много не болтать, лишних вопросов не задавать. Ясно? - поясняет он у самых ворот. - А инструкцию поведения на бумажке запишешь? - она улыбается широко, без наглости, так простодушно и легко, что лукавый огонек смеха невольно мелькает в его глазах. Он собирается что-то ответить, как внимание двух молодых людей привлекает звонкий голосок, который с каждой секундой становится громче. - Дядя Валера! Они поворачивают голову и видят, как мелкая летит на всех порах, сбивая носки на последних босоножках. Она бежит, размахивая какой-то бумагой в руках. Улыбка трогает губы парня и он легко подхватывает её на руки, когда она оказывается совсем близко. Запыхавшись, она дышит слишком часто и громко, что мешает говорить слаженно и цельно. Валера заправляет светлые пряди волос за ухо, пока Лина вытирает капельки пота со лба. - Чего, мелкая? - он по привычке поправляет её кофту, что прикрывает худые плечи. - Это тебе, - она, наклоняясь к самому уху парня, говорит тихо, чтобы Катя не услышала и ни в коем случае не увидела, что хранит в себе бумажка, сложенная в три четверти. - не потеряй, это же очень важно. - Что там такое? - он шепчет ей в ответ, прислоняясь своим лбом ко лбу девочки. Она обнимает одной рукой его за шею, а второй держит лист бумаги с их личной тайной. - Потом посмотришь, - девочка дергается, когда слышит крик Насти, - она меня потеряла, - Лина оставляет поцелуй на щеке Валеры, слезает с рук и бежит в обратную сторону. Валера широко улыбается, совершенно не стыдясь этого. Она бежит не оглядываясь. А он продолжает смотреть ей в след, явно выжидая, когда девчушка окажется в надежных руках Анастасии. Наблюдавшая за милой картиной со стороны Катя изо всех сил прячет улыбку и смех. Она понимает, как и поняла Лина, что он хороший. Он разворачивается в её сторону и их взгляды пересекаются. Ему неловко, однозначно. Поэтому парень направляется к воротам. Когда они оказываются за периметром безопасной зоны, их временного дома, Катя резко нарушает тишину. - Любишь детей? - искренне интересуется она. В ответ он лишь усмехается. Разворачивает бумагу, стараясь скрыть от взора девушки, ведь он обещал. Он умел выполнять обещания. Яркое, ярко-ярко желтое солнце красовалось на весь большой лист. Валера счастливо улыбается и не сразу замечает корявую надпись в левом углу: "Возвращайся здоровым". Он чуть хмурит брови, когда понимает, что отвечает за неё и никак не может погибнуть. От этого становится чуть легче и сложнее одновременно. Жить в таком бешеном режиме - непостижимо. Он не солдат, не боец, Он просто человек, который хочет выжить, спасти друзей и отомстить. Месть зачастую мотивирует больше, чем что либо. Он аккуратно сворачивает бумажку и прячет рисунок во внутренний карман кофты. Ближе к сердцу. Чтобы грело.