Временно

- Пожалуйста, не трогайте меня, - тихий, еле слышный голосок девочки заполняет пустынную улицу. Маленькая Лина пятится назад, издавая громкий писк. Женщина с сумасшедшими глазами и окровавленным ножом в руках наступает на девочку, игнорируя её испуг. Алине кажется, что весь план по побегу от её новоиспеченной семейки с треском проваливается, а дальше будет только хуже. Она сжимает тоненькие пальчики в кулачки и жмурится сильнее, когда спиной чувствует холод стены, которая остановила её движение. Она вновь кричит, когда тело женщины падает навзничь и её бешеные глаза безжизненно закрываются. Лина в ужасе поднимает глаза и еле заметно выдыхает, когда видит Ската. Она совершенно не обращает внимания на кровь и мертвое тело рядом, срывается с места и крепко - крепко обнимает парня. Он чувствует кожей как ноготки цепляются за куртку и удивляется её спокойной реакции. Малышка не плачет, не бьется в истерике, а лишь часто дышит, не разжимая руки. Скат недовольно морщится, не разделяя никакой любви в объятиях. Но когда понимает, что перед ним совсем маленькая девочка, которая живет, а точнее, существует во время апокалипсиса, становится чуть мягче и снисходительно вздыхает. - Пошли, - он быстро касается ладонью головы девочки, мгновенно перемещая свои руки на её и отрывает малышку от себя. Лина непонимающе смотрит на удаляющегося парня и следует за ним, не желая оставаться здесь более. Они идут долго, Саша не сбавляет шаг, не обращая внимание на запыхавшуюся Лину. Он не помогает ей перепрыгнуть через высокий забор, не придерживает ей дверь в своё убежище, и более того: совсем её не ждет. Она понимает, что мешается, от чего ей самой становится не по себе, но понимая, что податься ей некуда, продолжает идти. Скат всегда казался ей странным парнем, который с опаской относится к людям. Никто не знает, но она не раз видела, как он закрывался в одной из комнат на старых базах с кучей проводов и часами просиживал там в одиночестве. Лине не нравились замкнутые люди, потому что с ними нельзя поговорить, с нимим нельзя, почти невозможно, поделиться душой, коей пышит детское нутро. И когда она осталась одна, совершенно не желала стать такой же молчаливой. Мало света и сырость. Именно это первым бросается в глаза на первый взгляд в его новом "доме". Лина оглядывается по сторонам, рассматривая серые стены. Вдалеке горит свет, куда и направляется парень без лишних слов. Она не раздумывая идет за ним. Ей открывается комната, где стоит железный стол, на котором стоял странных размеров компьютер, много мониторов и еще бесконечное множество мелочей вроде проводов. Скат продолжает молчать, усаживается за стол, как будто совсем не замечая присутствия девочки. Её это задевает, но со своим всяко лучше, чем с теми… людьми. Да, она считала его именно своим. Своим, значит близким, знакомым человеком, которому можно доверять. Скату совершенно не хотелось видеть рядом с собой людей. Общество слишком напрягало и мешало. У него были свои планы, задачи, цели. Он был из одиночек. Из тех, кому не обязательно вести диалог, кому совершенно наплевать на мнение других, и кому мало кто нужен. Его жизнь очень давно перешла в режим виртуальной, где он был способен на что-то большее. В обычной жизни таких людей, не пускающих к себе в зону комфорта, не принимают. Порой над ними смеются. Но его это мало заботит. Точно так же, как и тех самых, кто когда-то смеялся, не заботило то, что он оказался храбрым воином, который выжил. Выжил после… семи кругов ада. - Скат, - Лина осторожно зовет парня, тихо подкрадываясь ближе к столу, чтобы не нарушить его электронное царство, - что ты делаешь? - Иди прямо по коридору, - не отрывая глаз от монитора, он словно на автомате отвечает ей, - выбери себе любую комнату и ложись спать. Тишину нарушают лишь рваные удары пальцами по клавишам клавиатуры. Лина насупившись буравит парня взглядом, но ему все равно. Так же, как и раньше. В прошлой жизни. До катастрофы он мало заботился о других, лишь о самых близки, которых мог пересчитать по пальцам одной руки. С того злополучного дня, когда вирус вырвался в город все изменилось. Вместе с жизнью всего города поменялась и жизнь внутри него самого. Он почувствовал необходимость других людей в себе, понял каково это: спасать. Это оказалось намного приятнее, чем удовлетворять лишь собственные потребности. Чужая благодарность порой тоже имеет значение. Скат никогда не был популярным среди однокурсников, у него не было большой компании друзей. В той жизни он был предоставлен самому себе и думал, что это и есть идеальная жизнь. Когда ты ничем и никому не обязан, когда тебя никто не сдерживает в рамках правил и обстоятельств. Но буквально недавно, около месяца назад, он осознал, что помогать другим не просто возможно, но и необходимо. Только тогда ты открываешь в себе что-то новое, то, о чем сам никогда не знал. Перемены внутри Саши определенным образом связаны со светловолосой девушкой, Никой, которая от части и являлась зачинщиком этих перемен,, возможно, даже больше, чем катастрофа. Она не была его первой девушкой, не была первой любовью. Но он чувствовал что-то особенное в своем отношении к ней. Что-то заставляло замирать от твердости её взгляда, от прямолинейных слов, которые бьют по голове, словно кувалда, вынуждая выпасть из реалей своего мира. Она, как смерч, снесла и разрушила все его принципы и приоритеты, сбивая его с пути. Тогда он привыкал жить по другому: заботиться о других, переживать, волноваться. Постепенно она привила ему мужество и жесткость слова. Точнее, создала все условия, чтобы он стал таким. Такой Скат нравился ей больше. Но ведь менять людей под себя неправильно? Он всякий раз задерживал дыхание, когда она была рядом и первое время не верил, что она действительно с ним. Тщательно перерыв в своей рациональной голове все возможные варианты на единственный вопрос, он решил оставить его без ответа. Ведь если человек выбрал тебя из огромной толпы, поверил тебе и разрешил быть рядом, зачем искать всему этому объяснения? Но у каждой истории есть свой конец, такой же логический, как и начало. Он не понимал почему так паршиво на душе и почему так бешено хочется все исправить и вернуть на круги своя. Объяснить почему так тянет к ней до изнеможения, почему желание еще раз пройтись широкой ладонью по льняной косе было выше желания жить - не может. Не мог раньше, не может и сейчас. Это выше логики, это глубже стандартного мышления. Это аномально. Это намного сложнее, чем разбирать алгоритмы и решать математические задачи. Это неподвластно никому. Перемены пугают всех, абсолютно. Об этом даже спорить не стоит. Скат не был исключением. И ведь никто не знает на сколько градусов развернет твою машину вихрь судьбы. Куда и к кому ты попадешь завтра мы тоже не знаем, как бы не хотелось. Об этом не пишут в книгах, не учат в школе, подразумевая, что жизненные опыт будет лучшим учителем. Саша никогда не задумывался на счет близких рядом и о том, что может зависеть от кого-то. Но когда в его жизни появилась она, быстро понял, что все мысли об одиночестве и свободе - все совершенно напускное. Он был рад новому этапу жизни, был готов меняться ради неё и для неё. Когда это резко закончилось, пустота большой воронкой стала засасывать все светлые новоиспеченные качества. Ему не было больно. Почти. Лишь время от времени. Когда хотел помочь, а нельзя, вы ведь чужие люди. - А что там происходит? - парень совершенно забыл, что теперь живет не один, - кто эта тетенька? - Иди спать, - Скат раздражается. - А ты меня тоже в компьютере нашел? - продолжает свой допрос. Она слишком скучала по общению. - Да, - он срывается и громкий мужской крик заливает все пространство, - а теперь иди спать. - Дурак, - Лина пытается отыграться и оскорбить его в такой же мере. Но ей не в первой скрывать обиду, поэтому она лишь опускает голову и обреченно идет на поиски спальни. Холод, пробирающий до костей, заставляет кутаться в тонкую кофту. Через пару секунд Скат переводит задумчивый взгляд на девочку, проверяя, дошла ли она до инсценированной спальни. Не из-за волнения, а скорее для галочки. Не прошло и суток, а она уже создает проблему, которые больше мешают парню, чем доставляют удовольствие. Он бы и рад избавиться от нее, но слишком жалко. Слишком маленькая. Слишком одна. Така же как и он. Невольное осознание того, что она сейчас в таком же положении, чувствует укол совести. Ему неприятны чувство никому ненужности, поэтому решение оставить Лину в качестве объекта для опекунства приходит само собой и слишком быстро. Теперь у него есть человек, которого он сможет научить всему тому, чему научился за это время сам. Он удивляется, когда ноги невольно ведут его по коридору искать комнату, где устроилась Лина. Маленькое тельце время от времени подрагивало, лёжа на смятой тряпке, что валялась на бетонном полу. Головка в косичках покоилась на ладошках, сложенных друг с другом, а пушистые ресницы то и дело подрагивали, видимо, от страшных снов. Скат закусывает губу, в неведение дальшейших действий. Дети не поддаются никакой логике, а уж тем более решению поведения математическим способом. Он медленно подходит к девочке, присаживается на корточки и долго всматривается в мирно спящее личико. Её тихое посапывание умиротворяет больше, чем рассказы о счастливом конце. Парень легко проводит ладонью по щеке девчушки и заправляет прядь светлых волос за ухо. Она смешно морщится, что вызывает невольную улыбку на губах парня. Его карие глаза в момент становятся по теплому добрыми и ему кажется, что она не такая уж и проблематичная. Он еще успеет пожалеть, что оставил, а потом обязательно одернет себя, ведь нельзя же бросить ребенка одного. Лина чуть вздрагивает и во сне хватается обеими ладошками за руку парня. Он в замешательстве хмурится, когда она успокоившись, погружается обратно в мирный сон, не отпуская руку парня. Скату не привычно чувствовать себя её спасителем, поэтому он лишь тихо высвобождает свою ладонь из плена детского страха. Не потому что ему не приятно, а потому что это ответственность за неё и её жизнь, к которой он еще не привык. Парень оглядывается по сторонам, раздумывая о планах на будущее, а пока лишь накрывает девочку своей курткой, потому что теплого одеяла в этом ангаре для них, к сожалению, не оставили. - Скат, - соннач Лина встает с первыми лучиками солнца и идет в большую комнату, где её опекун был вчера вечером, - я кушать хочу. Саша вздрагивает, когда шум компьютеров и мониторов прерывает тихий, но требовательный детский голос. Её косички растрепались еще больше, поэтому он впервые смог разглядеть её длинные волосы. Мельком. Он на автомате отвернулся обратно к монитору, протянув полупустую пачку печенья: - Ешь, - безразлично отвечает он. Лина бросает скептический взгляд на печенье, вспоминая нотации Насти о том, что есть еда, а что отрава, и отворачивается в другую сторону. Внимательно осматривает комнату и понимает, что это место сгодилось бы под новую базу. Она слишком много знает для своего возраста. Резко поворачивает голову и смотрит на парня. - Ты забыл, - девочка аккуратно накидывает куртку парня на его плечи, что вынуждает уголки его губ тронуться в еле заметной доброй усмешке. Он искоса наблюдает за тем, с каким мастерством и ловкостью она раскладывает карту и еще какие-то бумаги на столе. Особенно карта привлекает его внимание и заставляет завести с ней разговор. - Что это? - он оставляет компьютер без внимания, разворачиваясь в пол оборота к ней. - Карта, - она смотрит на него непонимающе, будто не понятно, что это на самом деле, - мне её папа оставил, чтобы я смогла найти оружие. - Оружие? - его неэмоциональный тон выводит из себя даже ребенка. - Папа спрятал его на всякий случай, - Лина начинает разворачивать карту и Скат освобождает место на столе, убирая провода в сторону, - вот, оно тут, - тонкий пальчик указывает на один из красных крестиков. Пару минут он внимательно изучает все пути к этому месту, а потом не говоря и слова начинает собирать свой рюкзак. - Скат, ты куда? - Лина настороженно разглядывает парня. - Посиди тут немного, хорошо? - он коротко смотрит на нее, явно думая о чем-то своем. Ему нет дела до маленькой девчонки, поэтому он оставляет её одну, думая, что она уже большая девочка. Но его вердикт разбивается в дребезги в ту же секунду. - Не бросай меня тут одну, - Алина кидается к нему, цепляясь за руку парня мертвой хваткой, - пожалуйста, можно мне с тобой? - её голубые глаза бегают из стороны в сторону с бешеной скоростью, в панике разглядывая парня. - Я скоро приду, успокойся, - Скат пытается высвободится от лапок девочки, - перестань, Лина, - он отрывает девочку от пола и сажает её на ближайший стул, привлекая внимание, - успокоилась? - спрашивает он через несколько мгновений, когда она успокаивается и перестает неразборчиво тараторить, - здесь тебя никто не тронет, не бойся. Я не на долго. Ты только сиди и не шуми, ясно? - он держит её за плечики и говорит твердо, но она смотрит без каких либо эмоций и, кажется, вовсе не моргает. Скату кажется, что он разговаривает со стеной и тяжело вздыхает. Внимательно смотрит в её глаза еще пару секунд и, набравшись смелости, уходит, плотно закрыв за собой входную дверь. Он идет долго, без остановок и с осторожностью. Потому что быть съеденным очередной мураньей нет никакого желания. Ситуацию осложняет Лина, за которую он теперь отвечает и не вернуться обратно не может по определению. Скат крепко сжимает в руках карту и идет строго по намеченному маршруту, пытаясь ускорить шаг, чтобы успеть вернуться до обхода города патрулями. Как только до обозначенного красным крестиком места остаётся совсем ничего, он понимает, что оказывается на старой базе. Воспоминания накатывают одно за другим и он трясет головой, чтобы отогнать их от себя. Саша никогда не славился сентиментальным или чувствительным человеком, потому что глубокие чувства, как правило, чужды людям со сплошными алгоритмами в голове. И ему всегда казалось это правильным - не зависеть от эмоций и чувств. Но в последнее время лишь эти качества правят людьми, а не здравый смысл. Когда он находит хорошо спрятанное оружие, внимательно осматривает его. Ему совершенно не важно, откуда отец Лины взял автомат Калашникова, главное, что оружие в рабочем состоянии, а к нему в подарок прилагается полный магазин патронов. Скат довольно ухмыляется, подкидывая в руках магазин. Но когда его мысли вновь возвращают его к Лине, улыбка моментально сходит с губ парня. Какая-то невидимая сила заставляет подскочить с места и бежать прочь. Он не может объяснить это странное чувство тревоги, возникшее в груди и разрастающееся молниеносно, но может точно сказать, что чувствует его в первые. Раньше ему не приходилось так волноваться за кого-то: все его друзья были такие же независимые, а Ника куда больше. Но маленькая девочка, как не старалась стать взрослой, все равно остается маленькой девочкой, о которой нужно забоится. Он понимает это слишком хорошо. Бег сменяет быструю ходьбу, дыхание становится прерывистым, а мысли тревожней. И уже не так значительно попасться патрулям, важно лишь одно - добраться быстрее. Эта мысль одиноко пульсирует в голове, делая его глаза серьезнее, чем прежде. Когда до базы остается чуть меньше пятисот метров, он отчетливо слышит истошный крик, вернее писк, издаваемый одной из мураний. Скат нервно сглатывает и прикидывает, что делать дальше. Раздумывает не долго: очередной ультразвук становится слишком громким. Парень срывается с места и бежит в сторону двери, где предположительно и находится эта тварь. Новый автомат оказывается непомерно во время. Он без особого прицела делает первый выстрел, который проходит сквозь голову деву… мураньи раньше, чем она успевает повернуться в её сторону. Саша бежит в сторону двери и замедляет ход лишь на мгновение, когда проходит мимо безжизненного тела. - Лина, - он врывается в холодное помещение, - Лина, ты где? - это звучит слишком тревожно для его привычного ровного тона. Скат обводит глазами комнату и кроме вещей девочки и своей техники не видит ничего. Вернее, никого. Он пробегается глазами по комнате вновь и замечает брошенные цветные карандаши, которые определенно принадлежат девочке. Парень вновь срывается с места, за считанные секунды преодолевая расстояние до комнаты, где сегодня ночевала Алина. Сердце пропускает удар, когда в первые секунды он не находит её на месте. Но когда зренее после дикого ужаса начинает становится четче, он оглядывает комнату полностью и в углу замечает её, поджав под себя колени, с закрытыми глазами, она закрыла уши обеими руками. - Лин, это я, - не раздумывая, он подходит к девочке, не замечая, как из груди вырывается облегченный выдох, - испугалась? - он присаживается рядом, почти в плотную, - эй? - Они не трогают детей, - Алина неожиданно открывает глаза и смотрит на него в упор, как на врага народа. Ему становится не по себе от злости в этих светлых глазках. Он не сразу чувствует как подрагивает её тело, но когда эта дрожь доносится до него, он машинально обхватывает левой рукой её за плечи. И она утыкается в его ветровку, совершенно забывая о прежней озлобленности и страхе, - но так громко кричат. - Я нашел оружие, - пытается перевести разговор на противоположную тему, не смотря на то, что противоположных тем в их ситуации нет. Все сводится к одному: к зараженной Москве и желании выжить. Этой ночью она спала в той же комнате, где он работал, обуславливая это тем, что так спокойнее. И Скат не возражал, понимая, что она натерпелась и пережила вдове, а может и втрое раз больше, чем он. Сооруженная из большого количества тряпок и вещей кровать оказалась удобнее той, на которой она спала в том доме, что под землей. И всякий раз, когда она вспоминала те две недели, вздрагивала, как при взрыве. Решение не спрашивать об этих людях более, показалось Скату самым верным. - Что ты делаешь? - первые лучи летнего солнца весело играют на её сонной мордашке. Девочка медленно подходит к парню, который что-то увлеченно осматривает в руках. - Чайник, - парень довольно улыбается, смотря исподлобья на неё. Девочка потирает глаза, зевая, и подходит к нему в плотную, упираясь в его колени. И в этот момент Саше кажется этот жест таким по-теплому домашним, от чего улыбка становится чуть шире. - Зачем тебе чайник? - она искренне удивляется, - разве из него можно компьютер сделать? - Скат издает смешок. - Нет, из него можно сделать только чай, - он закручивает предпоследний шуруп на стальном чайнике, что нашел в одной из комнат. - А зачем нам чай? - любопытство девочки нарастает. - Наверное, чтобы чай пить, - весело, впервые, усмехается Скат, - садись, кушать будем, - он пододвигает жестяную тарелку ближе к противоположному краю, где стоит стул, на котором обычно сидит Лина. - Опять печенье? - она корчит смешную презрительную гримасу, что заставляет парня улыбнуться вновь. - Печенье с чаем, - он достает из ниоткуда кружку, на которой выжжено имя девочки, - сегодня пойдем еду нормальную поищем, - на его предложение девчушка довольно улыбается и кивает головой. Она кусает шоколадное печень и громко отхлёбывает горячий чай, за чем довольно наблюдает парень. Ему давно не было так спокойно на душе и это странно, потому что сейчас самое время побеспокоиться о будущем. Её будущем. Он точно знает, что не сможет бесконечно беспокоиться о ней, заботиться и опекать. То, что она на некоторое время останется с ним и не обсуждалось. Но у него есть своя цель, которую он обязан покорить, и никто не должен ему мешать. Но именно сейчас, в эту самую секунду, сердцу очень хочется дать слабинку и почувствовать умиротворение. Хотя бы в этом хомяке, который грызет печеньку. - Слушай, - Скат чуть кашляет, - у меня тут кое-что есть для тебя, - он наспех роется в ящике подле стола, - держи, это тебе, - парень протягивает ей большие яркие наушники и рацию в кожаном чехле, - комплект настоящего бойца. В следующую секунду улыбка девочки становится настолько широкой, что все молочные и коренные зубы парень смог разглядеть отлично. Печенье летит куда-то в сторону и она подскакивает со стула, и крепко-крепко ухватывается за его шею и шепчет что-то вроде "Спасибо". Снисходительная улыбка трогает губы парня и он поневоле проводит свободной рукой по её спине. Его минутная слабость длится недолго. Именно до тех пор, пока он не заметит время, которое приближается к обходу патрулей. - Ешь быстрее, и пойдем, - она безмолвно протягивает ему последнее печенье из пачки, заговорчески улыбаясь. Скат приподнимает левую бровь в изумлении, но через пару секунд сдается и быстро проглатывает сладость. Кажется, есть нужно чаще. - А можно я буду тебе помогать? - задается она вопросом вслух, когда надевает на себя рюкзак, в котором игрушек и кукол сменила амуниция на все случаи новой жизни, - Скат? - Можно, - озадаченно отвечает парень, - только если мешать не будешь, - быстро добавляет он. - Скат… - начинает вновь девочка, но её перебивают. - Лина, нам пора, - он берет её за руку и они выходят на улицу, плотно закрыв дверь в "дом". Когда ребята проходят мимо лежащего тела мураньи, Лина останавливается и долго всматривается в её распахнутые черные глаза. Глаза девочки выражают всю боль, что может существовать в большой душе маленького ребенка, и Лина отчетливо чувствует, как рука парня сжимает её ладошку сильнее. Его вторая рука ложится на её плечо и он медленно уводит её в другую сторону. И в этот момент Скат осознает, что взрослеть его заставила не большая катастрофа, а маленькая девочка.